Глава двадцать четвёртая ВРЕМЯ
Алан Перенс
1994 - 2018
От любимой тёти и жены.
Посмертно или нет, но я останусь женой Алана, поклянусь над его надгробье, пусть буду ругать себя за не правильный выбор, но скажу вам, я горжусь, что в моей жизни был тот человек рядом с котором я чувствовала себя живой.
Похороны прошли скромно, видимо прессу больше не волнует вчерашний герой, двое я и Джулианна, а больше родных у него и не было, друзья? Я вас умоляю, какие друзья, стыдно признать, что все те люди, которые были на свадьбе, лишь массовость.
Смотреть, как твоего любимого закапывают в землю и отчасти понимать, что в гробу лишь холодная оболочка, слишком неправдоподобно, я прежне не была на похоронах и не теряла близких, не чего внутри кроме пустоты нет, злость, любовь, печаль покинули меня, стоит примериться, что Алан Перенс, тот которого я полюбила останется жить в моей памяти, решила для себя отпустить его, просто забыть, какие грехи он натворил в армии и все наши конфликты, желаю запомнить его ласковым, добродушным, многоликим, впечатлительным и многогранным. Прибегаю к мысли, что он таким никогда и не был, в крови Алана всегда билась двойственность, циничность и рискованность, ну и пусть не стану разрушать свои грёзы. Самообман делает нас счастливыми.
После похорон я заперлась в своей комнате не желая ни кого видеть, вот только Джастин убедительно приказал мне отпереть ему дверь, только этот человек своей риторикой может переубедить меня в своих решений.
- Оставь меня. - взмолила я от бессилия.
- Крис, я знаю, что он умер. - с придыханием говорит друг.
В голове появилась раздражающие мысли и правда проскальзнула из одного уха в другой, я упала в обьятия друга и мой тихий плачь превратился душераздирающий прострел, который практически убил меня.
- Тише, девочка, тебе нужно успокоиться. - бархатным голосом говорит Джастин прижимая меня к себе.
Трудно дышать, я не просто задыхаюсь от потока слёз, а ощущаю будто меня душат, набираю по больше вохдуха, на две секунды держу его в себе медленно выдыхаю, личная терапия помогла, хотя и на долю минуты, затем пришлось повторить.
- Крис, я понимаю твоё состояние, но ты должна попытаться успакоиться. Слышишь меня? - хрустальным голосом говорит Джастин.
Я ничего не отвечаю, а лишь уплываю в страну собственных грёз и воспоминаний, которые превращают меня в зависимую.
* * *
Густые тучи накрыли чистое голубое облоко, я потупившись гляжу на трассу заполонившее грузовыми и легковыми машинами, которые ловко лавируют между микроавтобусами и джипами подобны отцовскому на котором я отправляюсь вон из Лексингтона в Нью-Йорк.
В постравмотическом стрессе я находилась не меньше двух дней, нет желания работать, я написала подробное письмо Хамфри, которое отправила в воскресенье вечером.
От кого: Кристен Джонсонс
Кому: Хамфри Кеннер редактор газеты "Нью-Йорк - город не для бедных"
Тема: Отпуск за свой счёт
"Здравствуй, Хамфри, мне нужен не большой отпуск за свой счёт, прости, что без заявления и не предварительно, но дело важное, дело в том, что не давно умер близкий для меня человек. Я не смогу работать."
По натуре Кеннер давольно понимающий человек и в связи со своей коммуникабельностью, и ответсвенностью он ответил на моё сообщение спустя пятнадцать минут.
От кого: Хамфри Кеннер редактор газеты: "Нью-Йорк - город не для бедных"
Кому: Кристен Джонсонс
Тема: ДА
"Собалезную. Кристен, я вошёл в твоё положение, спасибо, что оповестила, как прейдёшь в себя рады видеть тебя на рабочем месте, ещё раз собалезную."
Не желая видиться с сестрой отец снял мне комнату в Бруклине (район в Нью-Йорке), а затем забрал вещи с прежней квартире, блогадаря папе я стала жить отдельно, к тому же он снял квартиру на свои деньги и приказал оставить себе средства, которые поступили ко мне на банковскую карту от Хамфри, что ж теперь у меня есть деньги на еду.
- Спасибо. - обняла я отца, когда он привёз мои вещи на новое жильё.
- Здесь одна ванная на этаж. - напомнил отец.
- Самое главное, что отдельное.
- Мы могли найти тебе квартиру.
- Нет. - категорично ответила я. - Мне и комнатака нравиться.
- Ладно. - вздохнул отец.
Меня удивило его спокойствие и не возмутимость, что ж вазможно люди и в правду меняются.
Провадив отца до машины и когда он пообещал, что благополучно до дома я вернулась в свою комнату где меня ожидала одинокостоящая кровать, прикроватный столик и не большая тумбочка, то что нужно, для того чтобы поместить своё альтроэго.
Взяв свои туалетные пренодлежности я вышла из комнаты и оглядев знакомый коридор мимолётно увидела знакомое лицо, свекрнув в левое крыло коридора я смело вошла в чужую комнату.
- Я даже и не спрашиваю, что ты здесь делаешь, не удивительно почему отец с лёгкостью позволил мне жить одной. - сложила я руки на груди смотря в изумлённые глаза Джастина.
- Ты не злишься? - мило улыбнулся друг.
- Нет. - бескрасочно сказала я.
- Крис, может дашь себе шанс. - говорит он серьёзным голосом.
Присутсвие Джастина в моём новом жилище само по себе считается оскарблением со стороны родных, ведь они считают, что моя самостоятельность на грани не вазможного.
- Шанс? - поднимаю я брови.
- Шанс на новую жизнь, Алан умер, но и ты без того расталась с ним, почему бы тебе не стать вновь счастливой.
- Я должна быть счастлива, потому что Алан умер. - злюсь я.
- Нет, - противоречит он сам себе. - ты столько настрадалась из-за него, что сейчас пришло время, чтобы тебя любили.
- На себя намекаешь?
Отчасти хочу прекратить этот разговор, но не позволю себе убегать от разговора, как маленькая девочка.
- Почему не можем быть вместе? - допытывается друг.
- Потому что не смогу осчастливить тебя. - невозмутимо говорю я.
- Я смогу сделать тебя счастливой.
- Если ты хочешь сделать меня счастливой, то ты сейчас же соберёшь свои вещи и уедишь домой.
- Не время. - монотонно произнёс он.
Длинными пальцами он схватил мою голову за затылок и его губы медленно прикоснулись ко мне, такой аккуратный поцелуй, я не сопративляюсь, а лишь помагаю ему.
* * *
Моя жизнь отражается в одном знакомом стихотворении, который помню ещё со школы:
На злые времена
О времена
Кромешных бед!
Где свет?
Ты дожил до темна
Тускнеет взор:
К чему смотреть,
Чтоб зреть
Всеобщий сей взор?
Куда идти?
Кругом война
Одна:
Смерть на любом пути
Ты побеждал
Не раз в боях
но прах -
Один для всех - финал
(Роберт Геррик)
Не раз я уже противоречила себе, но приняла этот как урок, ведь прожив не такую уж большую жизнь я познала сполна.
Теперь я поняла, что в жизни вазможно ВСЁ, любить человека и даже когда он плюёт тебе в душу продолжать не то, чтобы любить, а боготворить его, вот только разум и гордость приказывают бежать.
Всё-таки сохранив остатки гордости я приняла на себя удар и решила оставить Алана превратив радужную жизнь в грёзах прошлого я превратила её в бестелесную форму. Алан остался в прошлом.
Пора уже признаться себе, что Джастин стал для меня близким человеком и я впустила его в свою жизнь, как изученного человека, в котором уверена, сделав глубокий вздох я шагнула на встречу к тому кого уже давно считаю судьбой.