43
(От лица Даны)
Дни потекли иначе с приездом родителей Сириуса.
Каждое утро начиналось с тихих шагов за окнами и голосов внизу. Сириус, его отец и Бред готовились к отъезду и уезжали рано, ещё до рассвета и возвращались уже глубокой ночью усталые.
Говорили, что в последние недели в лесах стало тревожно. Люди исчезали, а на снегу находили странные следы, но слишком крупные для любого известного зверя этих местностях.
Когда разговор заходил о монстрах, мать Сириуса мягко меняла тему.
Я чувствовала, что Сириус тоже что-то скрывает. В его взгляде, когда он прощался, мелькало напряжение, которого не было раньше, но я не спрашивала.
Пока мужчины уезжали, замок жил своим, тихим ритмом.
Я оставалась здесь с Элией и госпожой Арлиной матерью Сириуса, к тому же женщиной удивительно спокойной и сильной.
Она взяла на себя заботу о моём «восстановлении» в обществе. Сказала, что девушке, живущей под этой крышей, стоит знать светские манеры, ведь даже если я гостья, но не чужая.
Так начались наши уроки.
Мы сидели в гостиной, где мерцали огни камина и Арлина показывала, как правильно держать чашку, как вести себя на приёме, как говорить, когда на тебя смотрят десятки глаз. Иногда я ловила себя на том, что слушаю не столько слова, сколько интонацию её голоса. В ней было что-то, чего мне не хватало.
Элия часто присоединялась к нам. Она садилась у моих ног, играла с ленточками и расспрашивала обо всём на свете. Мне нравилось, как в её глазах отражается огонь камина, как она искренне смеётся, когда я ошибаюсь в поклоне или неправильно держу веер.
Иногда я позволяла себе просто наблюдать за ними, за их легкостью и как в их семье даже молчание кажется частью любви.
Дни проходили спокойно, почти одинаково.
Метель за окном то стихала, то вновь набирала силу, словно мир за стенами жил своей жизнью, но сюда, в эти залы, не проникала его тревога.
Иногда я подолгу сидела у окна, наблюдая, как ветер гоняет снежную пыль по двору. Вдали виднелись тёмные силуэты коней, редкие огни на башнях и бесконечная белизна, в которой растворялись все дороги.
Я всё ещё ничего не вспоминала.
Иногда в голове мелькали образы, лица, голоса, чьи-то руки, протянутые ко мне, но всё расплывалось, как отражение на воде.
С каждым днём я училась не тревожиться, ибо пусть всё идёт своим чередом.
Иногда я думала о Сириусе, о его взгляде, когда он уходит, о том, как в его жестах сочетается твёрдость и забота. Он редко говорил о том, что делает за стенами замка, но каждый раз, когда возвращался, в его глазах на мгновение появлялся огонь как у человека, который снова вернулся туда, где его ждут.
Со временем мои дни наполнились не только светскими уроками. Госпожа Арлина, заметив мою любознательность, стала приносить книги о политике, устройстве государства, старых союзах и распавшихся договорах.
Я узнавала о королевствах, с которыми раньше, возможно, имела дело, хотя и не помнила этого.
Теперь я знала, где заканчиваются границы севера и почему южные провинции постоянно спорят из-за торговых путей.
Мне стало интересно слушать разговоры мужчин за ужином, ведь теперь их слова больше не звучали для меня пустыми.
Каждый раз когда Сириус или его отец упоминали Совет, я ловила себя на том, что понимаю, о чём идёт речь и пусть я пока не имела права говорить, мне нравилось чувствовать, что я часть их мира, а не случайная тень в стенах замка.
Библиотека, что находилась в моей комнате, тоже изменилась. Раньше на полках стояли только старые хроники и несколько медицинских трудов, но теперь там появились книги, которые грели душу.
Госпожа Арлина сказала, что женщина должна не только знать историю, но и чувствовать красоту слова.
Так в мои вечера вошли “Песнь о Лейне” Тарена Вальдера, “Дом над морем” Илори Весс, “Сад из шипов” Марии Эллен и сборник старинных стихов писателя по имени Кассен Ро.
Каждая книга пахла как-то по-особенному, старой кожей, воском и немного пылью.
Я любила проводить пальцами по корешкам, словно по чужим судьбам и читать при тусклом свете лампы, пока метель завывает за окнами. Иногда я ловила себя на мысли, что книги помогают мне вспомнить себя. В них я находила знакомые эмоции, строки, которые отзывались чем-то давно забытым, будто отголосками прошлой жизни.
Вечера в замке стали самыми тихими часами дня.
После того как свечи гасли в коридорах и звуки шагов растворялись вдали, я оставалась одна с книгами, мягким светом лампы и мерным дыханием ветра за окном.
Я закрыла очередную книгу, касаясь пальцами её обложки и чувствовала странное спокойствие, будто каждая прочитанная страница немного возвращала меня себе.
Время здесь текло иначе никуда не спешило и не требовало решений, позволяло просто быть.
Я начала ценить эту медленность, эту тишину, которая уже не казалась пустотой.
Я потянулась, погасила лампу и взглянула на окно.
Метель всё ещё кружила свои узоры, а через несколько минут я оказалась во власти Морфея.