42
(От лица Даны)
Воздух был тёплым, пропитанным ванилью и свечным воском, а где-то за занавеской тихо кружился снег, не спеша.
Лампы на полках горели мягко, но по-разному, одна отливала золотом, другая мерцала лиловым, третья малиновым.
Я сидела, облокотившись на спинку кровати, держа в руке старую книгу сказок. Её страницы пахли лёгким слоем пыли, бумаги и детства. Рядом со мной устроилась Элия.
Она прижалась ближе, обняв своего мягкого лиса и уткнулась взглядом в картинки.
Я обняла её одной рукой так, чтобы ей было удобно.
— «…и Дюймовочка подняла взгляд, — читаю я, тихо, почти шепчу, — и увидела эльфа с прозрачными крыльями. Он сказал: “Ты не создана для мрака, маленькая. Твой дом — среди света и пения ветра.”»
Элия чуть пошевелилась, обнимая лиса крепче. Её волосы щекотали моё плечо, от неё пахло чем-то тёплым и домашним как свежее молоко или ванильное печенье.
За окном метель усилилась, ветер завыл.
Я заметила, как одна лампа у зеркала вдруг вспыхнула чуть ярче.
Я улыбнулась.
— Видишь? Даже свет слушает нас. Он любит сказки.
Она сонно зевнула и прошептала:
— Может, это эльф прилетел… послушать?
Я погладила её по голове.
— Может быть. Эльфы всегда появляются там, где рассказывают истории о них.
Её веки стали тяжёлыми, дыхание ровным.
Я закрыла книгу и посмотрела на огонёк свечи. Он колыхался, как крохотное сердце комнаты. На стене играли тени будто крылья, блики, дыхание сказки, которая не спешила исчезнуть.
Отложив книгу на прикроватную тумбу, когда заметила, что Элия уже заснула. Её ресницы дрожали при каждом вздохе.
Я осторожно поправила плед, обняла её и просто сидела так, слушая, как за окном завывает метель.
В этот момент раздался тихий стук.
— Войдите, — шепнула я, стараясь не разбудить девочку.
Дверь медленно приоткрылась и в комнату вошёл Сириус. Его волосы чуть растрепались, а на плечах ещё блестели снежинки. Он остановился у двери, кидая взгляд на спящую Лизу.
— Не слишком ли она тебя мучила сегодня? — спросил он вполголоса.
— Нет, — улыбнулась я. — Наоборот, была удивительно послушной. Кажется, устала после ужина.
Он подошёл ближе и глядя в окно, сказал:
— Сильная метель начинается, хотя утром было так спокойно.
Я кивнула, наблюдая за тем, как снежные хлопья бьются о стекло.
Он сел рядом на край кровати, по моей просьбе и на мгновение между нами воцарилась тишина.
— Ужин, — вдруг сказал Сириус, будто продолжая мысли, которые я ещё не озвучила. — Всё прошло неплохо. Она кажется, счастлива, что ты теперь с нами.
— Мне тоже было приятно, — ответила я, глядя на пламя. — Однако чувствовалось лёгкое напряжение. Наверное, от того, что я не привыкла к таким мероприятиям.
Он чуть склонил голову:
— А что-то новое всплыло в памяти? Какие-то образы, звуки, чувства?
Я покачала головой.
— Нет, пока ничего. Иногда кажется, что вот-вот вспомню, но всё ускользает, как дым.
Сириус посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал.
Я отвела взгляд, чувствуя, как где-то в груди снова поднимается мысль о той комнате. О зеркале, о странном ощущении, будто оно дышало, но я не сказала ни слова.
Он уже дал понять, что считает это всего лишь иллюзией, а я, пока не нашла доказательств, чтобы возразить.
Пока.
Сириус чуть улыбнулся и неожиданно заметил:
— Сегодня ты, наконец, нормально поела, что было неожиданностью.
Я не удержалась от усмешки:
— На удивление, да. Никаких галлюцинаций, никаких монстров, выпрыгивающих из тарелки. — Я взглянула на него с лёгкой иронией.
Он тихо рассмеялся, едва слышно.
— Вряд ли, просто, думаю, ты начинаешь доверять себе.
— Или просто проголодалась, — пожала я плечами, стараясь скрыть улыбку.
Он посмотрел на Элию, потом снова на меня. В его взгляде мелькнула усталость, но и нечто похожее на нежность.
— Ей лучше перенести в кровать.
Сириус осторожно взял девочку на руки. Она прижалась к нему, даже не просыпаясь.
Я проводила их взглядом.
Пламя свечи дрогнуло, когда дверь закрылась за ними, оставив комнату в полумраке и тепле.