Глава 25
Агрисиус стоял на краю скалистого утеса и всматривался в бескрайние просторы бушующего океана. В хмуром небе сверкали молнии. Зловеще гремели громовые раскаты. Но в сердце и сознании принца царил покой. Он закрыл глаза и погрузился в тишину, будто не было вокруг буйства стихий. И в тишине, легким, едва различимым шепотом, зазвучал ряд воспоминаний, впитанных ключом времени за предыдущие века. Это не было звуками, в прямом смысле слова. Но именно так воспринимало их сознание принца. Стоило же сосредоточиться на одном, как на смену шепоту приходила картинка.
Агрисиус подумал о прошлом своего мира, и оно всплыло перед ним беззвучными образами. Он заглянул в будущее, этот калейдоскоп вероятностей, но — лишь мельком, желая жить настоящим и самому строить узор своей судьбы.
Принц провел рукой перед собой и, словно из ниоткуда, достал нужный предмет. Открыл глаза. Увидел в руке небольшой золоченый футляр.
— Пришло время все исправить, — прошептал он, и скрылся во тьме перемещения.
В комнату Лели влетела веселая Риая:
— Агрисиус нашел его! — воскликнула она и запрыгнула на кровать.
— Ты о чем? — сонно поинтересовалась Леля.
— О свитке. Ты разве не почувствовала?
— Ри, почувствовала — что?
— Силу ключа. Моя вернулась ко мне. Значит... Агрисиус нашел его!
— Нет. Видимо потому, что спала. — Леля оживилась. Немного подумав, она отодвинулась назад, облокотилась на подушки и удивлено спросила: — Но чему ты радуешься?
— Тому и радуюсь. — Риая загадочно улыбнулась. — Теперь мы найдем Клинок Вечности. Ты станешь нашей королевой и победишь Меркатора!
— Ри, мы не сможем найти Клинок без свитка. Или думаешь, Агрисиус отдаст его нам?
— Да. Не сразу, конечно... Ты и его победишь.
— Он намного сильнее меня. Как, по-твоему, я смогу это сделать?
— Не знаю...
— Вот и я не знаю.
— О! — маленькая хранительница вскочила с места и принялась обыскивать многочисленные карманы брюк. — Куда же я его положила? — задумчиво протянула она. — Нашла! — Риая вытянула небольшой конверт и вручила его Леле. — Зоуи просила тебе передать. Сама она не смогла. Так занята! Сказала — оно тебя порадует.
— Спасибо!
— Всегда пожалуйста. Пойду на тренировку. Ургас обещал научить меня метать ножи с закрытыми глазами.
— Ого! А тебе можно?
— Конечно! Мне же надо уметь защищаться и при свете дня, и во тьме. На всякий случай. Так мама говорит. Если что — присоединяйся.
— Ладно. — Леля кивнула. Когда Риая ушла, она достала из конверта сложенный вчетверо тетрадный листок, развернула и прочитала:
«Привет! Знаешь, как-то странно — писать обычное письмо на бумаге, ведь последнее я отправляла с поздравительной открыткой на Новый Год бабушке, лет десять назад. И то, потому что мама захотела похвастать моим почерком. В общем, плохо, что у вас там нет Интернета, хотя... есть другая сеть, но мне она недоступна, к сожалению.
Сразу успокою: твои родители думают, что ты у меня. Зоуи все устроила. Мы вместе пошли к ним отпрашиваться, и твои приняли ее за тебя. Было немного странно и... жутко. Никак не могу привыкнуть к вашим магическим штучкам-дрючкам... В общем, мы сказали, что, пока мои родители в отъезде, ты поживешь у меня. Мне одной страшно и все такое... Твои сейчас очень заняты в больнице, а у Женьки — сессия. Мы пока не видимся. Только по телефону разговариваем. Кстати, мне Зоуи передала твой. Я иногда звоню твоим родителям и отвечаю на звонки. Эрик установил какую-то крутую программу, меняющую голос, и никто ничего не подозревает.
В школе все как обычно. Только вот Макс совсем приуныл, ведь его любимица больше не ведет уроки математики. Знал бы он — кто она на самом деле!
Говорят, Ирине Владимировне уже порядком надоела реабилитация в пансионате, и она скоро вернется. Насчет твоих прогулов — не беспокойся, я сказала, что ты заболела. Потом что-нибудь придумаем. Например, подделаем почерк твоей мамы или наколдуем справку. Хи-хи. Зоуи сказала, что и это возможно. Она и Ник мало что мне рассказывают о тебе. Я подозреваю, что возникли какие-то сложности, иначе ты бы не стала задерживаться. В Сиошане, конечно, здорово, но ты бы вернулась домой, если бы могла. Я знаю.
Желаю быстрее со всем управиться. Удачи! Возвращайся скорее, я скучаю. Саша.
P. S. Жизнь, это улыбка, даже если по щекам текут слезы. Помнишь?»
— Тоже скучаю... — Леля улыбнулась, сложила лист, вздохнула и поднялась. Слова Саши напомнили ей о том, что дома ее ждут: мама, папа, брат, лучшая подруга, кот и все мечты, о которых она позабыла в вихре произошедших событий, но которыми жила до того, как узнала, что она — хранительница и будущая правительница Сиошана.
Решив присоединиться к тренировке, Леля направилась в оружейную.
Когда она появилась на Поле Жизни, все встретили ее радостными возгласами. Ничто не могло поднять боевой дух рыцарей лучше, чем невероятно быстрое выздоровление их принцессы. Это было то самое чудо: знак свыше, предвещающий победу. Теперь в ней никто не сомневался.
Уже четвертый день Сиошан готовился к отражению атаки Крогана. Все делалось максимально скрытно — ведь точно не было известно, какими шпионами и магическими артефактами располагает противник. Поэтому Лорейн решил держать основные войска подальше, чтобы не вызвать ни малейших подозрений у темного короля. Способности рыцарей-менгиров и порталы были порукой того, что войска смогут прибыть к месту сражения вовремя.
Наставник собрал тайное совещание в одном из подземных залов замка. Малейшая утечка информации грозила провалом всего замысла. Последнее собрание командиров перед битвой. Все уже было решено и согласовано, осталось уточнить детали и проверить: все ли четко уяснили порядок построения и обязанности.
— Итак, еще до рассвета мы отправим всех наших жителей в горные пещеры. Там безопасно. Воспользуемся темнотой, которую так любят наши враги. — Лорейн хитро усмехнулся. — Даже тьма будет нашим союзником. С первыми лучами солнца двойники жителей выйдут из домов и займутся какой-нибудь несложной однообразной работой. Так магам будет легче управиться с контролем. Кто-то будет подметать двор, кто-то мыть окна или поливать огород. Главное, чтобы враг поверил в то, что это — настоящие жители Сиошана. Основная работа у магов начнется уже после нападения. Надо будет достаточно реалистично изобразить раны, кровь и много разных смертей наших подделок.
— Но неужели мы оставим замок совсем без охраны? — спросил один из командиров. — Ведь врагу может показаться странным, что нигде не видно защитников.
— Вот для этого я и просил вас отобрать лучших лучников и пехотинцев. Среди двойников будут и воины. Каждого поставят на тот же пост, где обычно находится его прототип. Часть поддельных солдат будет изображать ежедневные тренировки — тоже — достаточно однообразное занятие, так что маги смогут управлять большим их количеством. А настоящие лучники и пехотинцы спрячутся в замке и различных укрытиях на местности: в домах, амбарах, на деревьях и в особо густых кустах. На все строения будут наложены заклинания от огня. С одной стороны — сведем ущерб к минимуму и обезопасим засевших там бойцов, с другой — это не вызовет особых подозрений, ведь такие заклятья — обычная бытовая магия.
Первыми в бой вступят стрелки, укрывшиеся в замке. Они будут стоять за спинами поддельных лучников, на которых и обрушится первая ответная атака врагов. Пехота будет ждать сигнала. Их задача — внезапно атаковать противника, как только закончится нападение на гражданских, и удерживать позиции до прибытия основных сил. Подкрепление прибудет быстро. Менгиры не подведут, воины у нас умелые, да и маги, освободившиеся от контроля за подделками, помогут. Все предусмотреть, конечно, невозможно. Но, если все пойдет так, как мы предполагаем — потери будут незначительны. Есть у кого-нибудь еще вопросы или предложения? — Лорейн обвел присутствующих пристальным взглядом. Все молчали. — Хорошо. В таком случае удачи нам в этой битве! Покажем врагу, что воины света — достойные противники!
* * *
В Рузгуне тоже собирали войска. К главной крепости стали прибывать отряды армии тьмы. Помимо ракшасов, среди них было множество других существ. Верхом на разъяренных огненно-красных буйволах приехали черные маги и колдуньи в темных мантиях. Рядом скалили клыки мускулистые человекоподобные демоны, в набедренных повязках из тигровой шкуры. В когтистых лапах они держали железные палицы с острыми шипами. Над всеми ними витали бестелесные духи.
Мощные многорукие великаны с лицами, похожими на морды бульдогов, топтали землю, не замечая маленьких длинноногих лучников — сгорбленных уродливых карликов, с морщинистой, словно у кожуры засохшего яблока, зелено-коричневой кожей. Разъяренные беспардонностью громил, те обстреляли их ступни, давая понять, что надо смотреть под ноги.
Были тут также похожие на людей и джавинов существа, чьи миры пали под натиском сил темного короля еще в дни открытых порталов и, подобно Рузгуну, погрузились во мрак. Стройные, высокие, светлолицые копейщики с печальными голубыми глазами. На их копьях белели длинные ленты, словно полоски пены, среди бескрайнего моря черных доспехов, в вечной ночи Темного мира.
Агрисиус, скрестив руки на груди, сосредоточенно наблюдал из окна за армией отца. Совсем недавно он стоял тут с Лелей, и смотрел на мрачный, погруженный в сон лес.
Для того, чтобы разместить войско, все деревья уничтожили. Теперь долина стала совсем унылой. Он вспомнил, как бережно Леля замазывала нанесенную дереву рану:
«Видела бы ты, что теперь с ними стало, — с горечью и болью подумал принц. — Они не смогут вернуться к жизни. Как и все в этом мире, где смерть — единственное спасенье для миллиардов искалеченных душ. Сколько проклятий послано за века нашему роду! Нам никогда не дождаться прощения».
— Мой принц, — подошел к Агрисиусу Лэс, — король зовет вас.
Агрисиус кивнул советнику через плечо и обернулся вороном. Черной тенью промелькнул он над собравшимся воинством и влетел в окно тронного зала.
— Вы звали, повелитель? — склонившись перед Кроганом, спросил принц.
— Тебе известно о противоречии понятий добра и зла?
Агрисиус удивленно посмотрел на отца.
— То, что принято считать злом, может оказаться добром. И наоборот. Допустим, ты решишь перейти на сторону менгиров. Ослепленный пагубным для разума чувством, посвятишь себя «добру». Как ты сможешь жить, зная, что для меня твой поступок будет предательством, которое в свою очередь, является неотъемлемой частью зла? Или, может, зло, совершенное во имя добра, не является злом?
— Если бы я вдруг решил перейти на сторону менгиров, то сделал бы все для того, чтобы вы последовали за мной. А зло, будь оно совершено во имя зла или во имя добра, так и останется злом. Но я, если честно, не понимаю, к чему этот разговор?
— Поговаривают, хранительница ключа времени полностью оправилась. Называют это чудом.
— Уверен, мой удар был смертельным. Да, она должна была умереть не сразу, но выжить точно не могла! Неужели я ошибся? Я подвел вас, отец. — Принц опустил взгляд, словно в раскаянии.
Кроган с недоверием посмотрел на сына, но лицо того выражало неподдельное удивление и сожаление.
— Мой просчет. Надо было приказать принести голову девчонки! Никакое чудо тогда не смогло бы вернуть ее на место!
Агрисиус покорно склонился, скрыв эмоции.
— Эта мысль пришла слишком поздно. Но отступать мы не станем. Все ли отряды прибыли?
— Почти, ваше величество.
— Хорошо. Завтра над Сиошаном затрепещут знамена Империи Тьмы.
Агрисиус направился к выходу, но правитель резко остановил его:
— Свиток уже у тебя?
Принц затаил дыхание, надеясь, что Кроган не потребует отдать его. Выпрямился и кивнул.
— Отлично. После битвы приступишь к поискам. Но до того — не смей покидать наш мир! Ты будешь нужен здесь, — грозно приказал король.
Агрисиус поклонился и вышел. Торопливо поднялся в свои покои. Убедившись, что за ним не шпионят, снял печать, открыл золоченый футляр и вынул тонкий свиток.
Некоторое время принц внимательно изучал выведенные на белой бумаге символы.
Затем достал из кармана платок и расстелил его на столе. Подобрал с пола перо от своего крыла. Заточил кинжалом. Тем же клинком порезал палец и написал, используя кровь вместо чернил:
Он разделен на четыре равные части, двумя линиями. В точке их пересечения изображен меч, обведенный в круг. Каждая часть обозначена символом одной из четырех стихий. Правая верхняя — огонь, под ней — вода. Левая верхняя — воздух, и последняя — земля. На мой взгляд, меч в центре — символизирует Клинок Вечности. Символы стихий — четыре мира: Огня, Воды, Земли и Воздуха. В каждом из них спрятана часть карты. На ней и указан путь к тому, что мы ищем. Свиток — лишь указатель. Сам путь еще предстоит найти.
Закончив, Агрисиус подождал, пока высохнет кровь, потом аккуратно сложил платок и спрятал его в карман. Свиток запечатал в надежном тайнике.
* * *
Леля, уже облаченная в доспехи менгира, прислонилась к стене потайной комнаты, рядом с маленьким окошком, искусно скрытым наружными украшениями замка. Она осторожно выглядывала, прислушивалась к тревожной тишине. Ее сердце бешено колотилось. Ноги — немели, дрожали руки.
Никогда прежде Леле не было так страшно, даже тогда, в катакомбах. Нервно переступая с ноги на ногу, она думала о том, что совсем недавно была обычной девчонкой. Не подозревая о существовании иных миров и борьбе между тьмой и светом, она беззаботно жила, училась, проводила досуг с друзьями. Ей так захотелось стать прежней Лелей, пусть даже слабой и беззащитной. Захотелось окунуться в мир беспечности и просто радоваться жизни. Но теперь это было невозможно. Судьба установила новые правила. Их надо было принять, или — погибнуть.
Из оцепенения Лелю вывело темное облако, внезапно появившееся над ближними холмами. Верхушку его составляли сотни черных птиц, а нижнюю часть — клубы пыли. Поднимаясь к небу, они мешали разглядеть пешие войска противника.
Агрисиус открыл портал между мирами как можно ближе к замку. Вражеская армия, пройдя через него, стремительно приближалась.
Первый удар по деревушке между замком и холмами нанесли джавины. В считанные минуты вороны достигли цели. Превращаясь в людей, врывались в дома и мечами поражали каждого, кто встречался на пути. Будь то ребенок или взрослый. Вестники Смерти не щадили никого, настигая даже тех, кто пытался уйти через черный ход или вылезти в окно.
По зеленой траве потекли красные ручьи.
Раздались оглушительные хлопки — дома взрывались, как бочонки, наполненные порохом, от заклинаний черных магов. Рога буйволов, на которых те сидели, горели адским пламенем.
В бой кинулись двойники менгиров.
Леля, даже зная, что реки крови — фальшивые, не могла подавить дрожь омерзения, при виде этой картины. И самое горькое было то, что ее «автором» оказался Агрисиус. Именно он, по приказу Крогана, повел первые отряды на мирное население Сиошана, в полной мере проявив жестокость истинного наследника темного правителя.
Агрисиус развеял подозрение в измене и все сомнения в душе отца, но пробудил чувство глубокого отвращения в другой душе. Ведь Леля не знала, что принцу известно о подмене.
— Скоро начнется, — послышался голос Никиты.
Леля обернулась и увидела друзей.
— Не бойся, мы тебя прикроем. — Эрик подмигнул, словно их ждала игра в войну, а не настоящее сражение. — Все будет хорошо.
Спокойствие парней и уверенность во взгляде Зоуи придали Леле сил. Она твердо кивнула, позабыв свой страх. Его вытеснило жгучее желание как можно быстрее встретиться в бою с Агрисиусом.
Когда, одним из последних, пал двойник Лорейна, воины тьмы разразились победным воплем, и, ликуя, подняли оружие к словно закованному черными тучами, небу.
Кроган, наблюдающий за ходом сражения с холма, произнес задумчиво:
— Слишком легко.
— Они не были готовы к нападению. Как доложила разведка, большая часть их войск рассредоточена в других мирах, — возразил Лэс.
— Именно. Не кажется ли тебе это, по крайней мере, странным? Обезопасить Спектральные миры, а свой оставить почти без защиты? — Правитель вопросительно посмотрел на советника. У того на лице недоумение уступало место ужасающему пониманию.
Лэс увидел, как на темных воинов со всех сторон обрушились тысячи стрел. А за ними последовала атака пехоты менгиров.
— Не были готовы? — негодуя, воскликнул Кроган. — Поднимай флаги! Пусть остальные вступают в бой! Агрисиус оказался в ловушке, смотри. — Он указал в сторону гор — у их подножья клубился белый туман.
Лэс отдал приказ поднять знамена, оповещая основные силы о наступлении.
Тем временем, вокруг замка и во внутреннем дворе, снова началось сражение. Повсюду раздавались крики, рев животных, звон металла и шорох крыльев.
Теперь уже настоящая кровь враждующих народов, смешиваясь, текла багряными ручьями.
С Поля Жизни один за другим начали подниматься вихри разрушенных камней. Хмурое небо наполнилось радужными переливами, создав поистине ужасный контраст с тем, что происходило на земле.
«Когда погибает рыцарь, с ним умирает и его Менгир...» — вспомнила Леля, едва сдерживая слезы. Отбиваясь от атак врагов, она не переставала думать об Агрисиусе. Теперь казалось, что она ненавидит его всей душой.
Принц же, вынужденный обороняться, наносил неопасные раны атакующим его менгирам, умоляя судьбу уберечь Лелю.
И вот их взгляды встретились. Хранительница и темный принц застыли на мгновенье. Но этого мига хватило, чтобы вражеский лучник успел прицелиться. Отбивая очередную атаку, за спиной подруги, Зоуи заметила, как зло ухмыляющийся карлик выстрелил. У Лели не было ни одного шанса увернуться, даже если бы она видела стрелу. А меч Зоуи, как назло, застрял в доспехах очередного врага.
Стук сердца... Прыжок... Зоуи закрыла подопечную собой.
Леля обернулась на приглушенный крик, раздавшийся сзади.
Зоуи камнем упала на землю. Леля опустилась на колени и прижала к груди тело подруги. В затуманившемся сознании мелькали воспоминания: Она украдкой смотрит в сторону «бунтарки» на уроках... Обходит ее стороной на перемене... Первый раз садится рядом, бросая вызов одноклассникам... Зоуи на Осеннем балу — такая красивая... Ее глаза светятся счастьем, ведь Эрик признался в своих чувствах к ней, пусть не в открытую, но все же...
Это были воспоминания о ней — обычной. Далекой от этого мира, бывшего когда-то страной света. Теперь, слившись с серыми и черными тенями, он стал неузнаваем. Превратился в жуткое бесформенное пространство боли, грязи, крови и смерти.
Но Леля вспомнила, как удалось спасти Сашу. Она встала и сосредоточилась на прошлом.
Открыв глаза, хранительница с изумлением и ужасом увидела перед собой не Зоуи, и не поле битвы. Красивая женщина, с белыми волосами, в окровавленных доспехах менгира, лежала на мраморном возвышении. Вокруг нее, склонив головы, стояли рыцари.
Женщина была в сознании и, казалось, совсем не чувствовала боли. Заметив Лелю, она тихо попросила:
— Подойди.
Леля подняла забрало и, утерев слезы, выполнила просьбу. Прекрасно понимая, кто перед ней, она опустилась на колени.
— Ты из мира будущего? Ты — хранительница? — спросила светлая королева слабым голосом.
Леля кивнула, глотая слезы.
— Твое время, судя по крови на доспехах, тоже не мирное.
Леля снова кивнула.
— Возьми меня за руку.
Несмело, дрожащими пальцами, Леля коснулась холодеющей ладони.
— Я передаю тебе свою силу добровольно, — произнесла светлая правительница, и огонь жизни погас в ее глазах.
Леля поднялась, чувствуя, как приятное, успокаивающее тепло разливается по телу.
Один из рыцарей печально обратился к ней:
— Вы останетесь с нами?
— Не могу. Но не переживайте, когда темный правитель снова пошлет войска на Сиошан, я буду там, — сказав это, Леля вернулась в свое время.
Склонившись над телом Зоуи, еще неумело отгородившись магическим щитом от стрел и ударов, она снова попыталась вернуться в прошлое. Но не смогла. Сила ключа не работала. Значило это лишь одно — прошлое не всегда можно изменить.
Леля медленно поднялась. Теперь она хотела как можно быстрее прекратить кровавую бойню.
Величественная и гордая, она шла медленно и спокойно. И все расступались на ее пути: менгиры — изумляясь, джавины и прочие — в страхе. По испачканным кровью щекам Лели не переставая, текли слезы. Когда же она встретилась с тревожным взглядом Агрисиуса, который так и не смог под маской безразличия скрыть истинные чувства, Леля улыбнулась ему. И каждый, кто увидел эту улыбку, опустил оружие, словно громом пораженный — столько скорби, боли и воистину мистической силы добра было в нее вложено.
Темный правитель продолжал следить за всем издалека. Когда Кроган увидел Лелю, и то, как смотрел на нее принц, он пошатнулся и сразу же объявил об отступлении.
Агрисиус, больше всего на свете, хотел бы сейчас обнять и утешить любимую. Но не мог себе этого позволить, лишь мысленно обращался к ней с просьбой: «Будь сильной! Атакуй! Прошу, напади первой».
Леля подошла ближе. Всего полшага разделяло их теперь.
Подняв слипшиеся от слез ресницы, она прошептала:
— Доволен? Оглянись. Ради чего все это? Столько смертей... столько боли.
Агрисиус, не в силах больше бороться с собой, хотел сказать, что разделяет ее скорбь. Он даже поднял руки, для того чтобы обнять, но, в последнюю минуту, слова правды застыли на его губах. Он понимал — если сейчас отступит — Меркатор станет для них недосягаем. Вложив в ответ всю свою ненависть к верховному демону, принц развел руки в стороны и произнес, с напускным презрением:
— О чем ты? Боль? Какая? Я ее не чувствую. Доволен ли я? Пока нет. Ведь мне не удалось поставить на колени Сиошан, и тебя!
Тишину прервал громкий шлепок пощечины.
Словно освободившись от чар, джавины, не успевшие пробиться к порталу, с еще большей яростью набросились на менгиров. Битва возобновилась, но обернулась поражением темных. Значительно уступая в численности рыцарям, те вынуждены были спасаться бегством.
Эта стычка разделила сражающихся неподалеку от принца Отрикса и Фрит, но они были последними, кто покинул поле боя. Джавина не желала уходить, несмотря на повторный сигнал об отступлении. То ли она хотела защитить темного принца, то ли мечтала поразить светлую правительницу. Брат силой утащил ее — неповиновение приказу Крогана в их мире каралось смертью.
Агрисиусу пришлось нелегко. Если раньше удары Лели были слабыми, и меч в ее руке дрожал, когда она сражалась с ним, то теперь она действовала уверено и атаковала молниеносно. Именно в скорости было ее преимущество, поскольку потраченные на открытие портала силы и полученные в бою раны не давали Агрисиусу двигаться быстро. Поэтому, чтобы проиграть, принцу даже не пришлось поддаваться. Бежать он не собирался.
К этому моменту битва уже окончилась. Все сражавшиеся вокруг менгиры, обступили широким кольцом дерущихся Лелю и Агрисиуса. Даже раненые не уходили. Никита стоял ближе всех. Он опасался, что схватка закончится плохо. Поэтому очень внимательно следил за поединком.
В тот момент, когда Агрисиус лишился оружия, и даже не пытался обороняться. Когда, совершенно обессиленный телесными и душевными ранами, он уже смирился со своей участью. Когда повелительница света была готова нанести последний удар, — Никита подбежал к джавину и закрыл его собой.
— Зачем? — удивленно спросила Леля и опустила оружие.
— Если ты убьешь его, то потом всю оставшуюся жизнь будешь жалеть. Тебе больно, как и всем нам! Ты хочешь мстить. За каждого. За Зоуи. Но ее это не вернет. Не залечит раны... Принцу известен путь к Клинку Вечности. Нужно взять его в плен, — ответил Никита, надеясь хоть такими доводами убедить подругу.
Леля немного помолчала и тихо сказала:
— Ты прав. Но как мы пленим хранителя ключа измерений?
— Надо забрать у него ключ. — Никита склонился над Агрисиусом и, еле слышно, прошептал: — Потом вернем.
Джавин лишь взглянул на менгира, и тот понял: все уговоры — напрасны. В это же время Никита почувствовал, как руки, скрытой от взгляда Лели, коснулась влажная тряпица. Крепко сжав ее в кулаке, Никита решил попытаться в последний раз:
— Сдавайся! — громко сказал он. — У тебя все равно не хватит сил на перемещение. Ты потратил их слишком много. — И шепотом добавил: — Опасно.
— У меня нет выбора. Увидимся, надеюсь. Я теперь твой должник. — Агрисиус с трудом улыбнулся и тут же исчез, оставив лишь алое пятно на траве. Никита посмотрел на Лелю. Та, не отрывая застывшего взгляда от этого пятна, опустилась на колени и выронила меч.
Никита приблизился к ней, и крепко обнял:
— Все закончилось. Ты все правильно сделала, поверь.
Леля ничего не сказала. Она прижалась к груди друга и заплакала.
Вскоре небо стало проясняться, но еще долго к нему поднимались разноцветные вихри с Поля Жизни. Сиошан выстоял, но теперь, для многих эта страна навсегда стала другой. И дело было вовсе не в разрушенных домах, которые обязательно отстроят. Не в сожженных деревьях, которые, несомненно, дадут ростки. И уж тем более не в вытоптанной траве, которая тоже заново прорастет. Для тех, кто познал горечь утраты, страна света словно опустела. Леля, Никита и Эрик не были исключением. Ведь без Зоуи их мир стал другим.