Глава 24
Оранжевое солнце медленно поднималось над Сиошаном. Теплые лучи скользили по Радужным камням и крышам домов, играя на них яркими бликами.
Леля отвела взгляд от утреннего пейзажа, облокотилась на перила балкона и посмотрела вниз, на марширующих рыцарей. Те шли к Полю Жизни, а во главе их шагал Лорейн, в белых доспехах менгира.
— Волнуешься? — обратилась к подопечной Зоуи. Она специально вытащила Лелю полюбоваться рассветом, чтобы подруга расслабилась. Да и всем своим видом старательно изображала спокойствие и беззаботность — сидела на перилах, свесив ноги, и слегка покачивала ими.
— Чувствую себя приговоренной к смертной казни. Как будто вот-вот рука палача сделает свое дело... Даже не знаю, почему так.
— Это, наконец, проснулись здравый смысл и инстинкт самосохранения. У влюбленных они часто вообще исчезают. Рада, что твои — на месте. Но они же в отключке не только у тебя. Вот если бы разбудить их еще и у Лорейна...
— Я просто боюсь перемен. И да — волнуюсь. А еще переживаю, вдруг не справлюсь?
— Если верить свиткам, в самом обряде нет ничего страшного и сложного. Кстати, последний проводился давным-давно, поэтому желающих присутствовать будет много. Бак с Ником с трудом нашли подходящее место. Ведь чтобы разместить всех там не должно быть Радужных камней.
— Утешила, называется. Теперь я волнуюсь еще больше.
— Это нормально. Я бы тоже жутко нервничала, на твоем месте. Но, что неизбежно, то — случится. — Зоуи ловко спрыгнула на пол. — Поэтому нет смысла переживать. Перемен бояться тоже не надо, особенно если они к лучшему. Ты ведь в этом уверена. Да? Все будет хорошо. Идем, тебе пора переодеться.
* * *
В расшитом золотыми нитями белом платье, с венком из нежных полевых цветов на вьющихся волосах, Леля была похожа на дочь богини весны — Лады, в честь которой ее назвали родители.
Неуверенно идя по проходу, образованному рыцарями, Леля слышала восхищенные возгласы, доносящиеся с разных сторон, и невольно краснела, смущено глядя под ноги.
— Такая красивая...
— Столь юна...
— Наша будущая королева восхитительна!
Наконец Леля заняла свое место в окруженном рыцарями семиграннике, нарисованном желтыми линиями на траве. Устроенные на скорую руку многоступенчатые трибуны, заполненные зрителями, навевали сравнение с древним амфитеатром.
В центре семигранника стоял Лорейн.
Леля улыбнулась в ответ на его ободряющий взгляд и принялась высматривать Никиту, Эрика и Зоуи. Она не сразу даже узнала их, среди сосредоточенных лиц рыцарей-менгиров. И было непонятно, то ли, обычно довольно бесшабашные, они напустили на себя серьезность важности ради, то ли действительно ожидали какого-либо подвоха. Да и хранители ключей, казалось, не особо радовались встрече. Лишь глаза Риаи светились озорным блеском.
Все были одеты в белое. Даже Агрисиус. Голову маленькой хранительницы украшал венок, а в волосах Лэюны алел цветок, похожий на розу.
Лорейн поприветствовал присутствующих, потом торжественно объявил о начале обряда. Первым он попросил подойти Агрисиуса.
Леля приветливо улыбнулась любимому, когда тот проходил мимо. Принц лишь мельком взглянул на нее, и все же, она успела уловить в этом взгляде что-то незнакомое, пугающее... Неужели — холод и безразличие? На душе у Лели стало тревожно.
Дружески похлопав хранителя ключа измерений по плечу, главный наставник поклонился ему, и присоединился к другим менгирам — стал между Никитой и Эриком.
К Агрисиусу подошла Риая. Подняла чуть согнутые в локтях руки ладонями вверх и произнесла:
— Я, хранительница ключа жизни, передаю тебе свою силу добровольно.
Небольшой прозрачный шар появился над ладонями девочки. Внутри него, едва заметно, блеснул ключ.
— Я принимаю твой дар с добрыми намерениями, — бесстрастно произнес принц.
Шар с ключом подлетел к ладоням джавина и, едва коснувшись их, исчез.
Риая присела в реверансе:
— Не забудь вернуть, — озорно хихикнув, она возвратилась на место.
Следующим свою силу Агрисиусу передал Ургас. За ним последовала Лэюна. Потом — хранитель ключа смерти и хранитель ключа пространств.
Леля была последней.
Она остановилась напротив принца. Сердце в ее груди заколотилось от волнения и страха. Но, мысленно приказав себе: «Соберись» — Леля протянула руки, затем спокойно произнесла нужные слова. Когда все закончилось — открыла глаза и ооблегчено выдохнула.
Воцарилась напряженная тишина. Все замерли в ожидании.
Агрисиус медленно подошел к Леле. Привлек к себе и поцеловал в губы.
Толпа взорвалась веселыми криками и аплодисментами. Даже Никита радовался за подругу, хоть и не одобрял ее выбор.
Мрачными оставались лишь хранители, прибывшие с джавином. Обменявшись разочарованными взглядами, они намеревались уйти, но...
— Прости, — прошептал Агрисиус, прикоснувшись ладонью к щеке любимой. — Не забывай своих обещаний. Помни, твоя сила — любовь и вера в добро. — Темный принц резко отстранился от Лели и достал меч из ножен, спрятанных за спиной.
Луч солнца сверкнул на черной стали белым отблеском.
Пронзительные вопли толпы заглушили слабый стон хранительницы.
В один миг все краски мира померкли в ее глазах. Леля стояла ни жива, ни мертва, оцепенев от ужаса и отчаяния, зажимая рану на животе. Но не физическая боль была тому причиной, а осознание, что все Спектральные миры теперь могут быть повергнуты во мрак Меркатором — по ее вине. Из-за нее они станут такими же, как безжизненно-холодный Рузгун, в котором ей довелось побывать вчера. Вчера... Вчера она безгранично верила в то, что этот день станет первым шагом на пути к миру. Но судьба распорядилась иначе. Она отдала силу ключей демону под маской ангела. Так слепо. Так доверчиво. Вопреки предупреждениям друзей и Гаюса. Недавние слова Агрисиуса воспринимались теперь жестокой насмешкой, но все же именно они придали ей сил и помогли выстоять. Пусть. Пусть этот бой проигран — главное сражение еще впереди. Да, именно в любви к свету и добру ее сила, и в вере в торжество справедливости! Пусть нынче выпала удачная карта в игре предателя. И сделан этот пресловутый шаг — от любви до ненависти. Главное сейчас — не упасть.
Леля печально смотрела на принца:
«Теперь я знаю, как умирают мечты. Мучительно больно».
Агрисиус в ее сторону больше не взглянул. Отбиваясь от атак, наступающих со всех сторон менгиров, он подлетел к хранителям ключей смерти и пространств, и вместе с ними исчез во тьме перемещения.
Только тогда Леля упала на землю.
К ней подбежал Никита.
Она видела взволнованное лицо друга. Видела, как шевелились его губы, но что он говорил — уже не слышала.
Весть о том, что произошло во время обряда, быстро облетела все Спектральные миры. Многие подняли к небу руки, в молитве о чуде. Теперь лишь оно могло вырвать Лелю из цепких рук смерти.
В то же время, почти весь Рузгун ликовал.
Повсюду раздавались восторженные возгласы, песнопения и гимны, прославляющие весь род правителя, и Агрисиуса лично, как самого великого из них. Ведь никому еще не удавалось настолько приблизиться к цели.
Кроган встретил сына стоя, тем самым выказывая ему свое одобрение, перед собравшимися в тронном зале представителями знатных семей.
— Я всегда знал, что именно благодаря тебе мы победим!
— Война еще не окончена, — смело возразил принц. — Впереди много сражений. Их исход никому неизвестен.
— Однако преимущество на нашей стороне. Я прав? — король испытующе посмотрел на сына.
— Да. На нашей.
— Не будем пока об этом. Обсудим все позже. Ступай. Ты главная тень этой ночи. — Кроган снисходительно кивнул и опустился на трон.
— Как скажете. — Агрисиус поклонился.
Раздались тяжелые звуки мрачного вальса.
Принц подошел к Фрит и пригласил ее на танец. Джавина охотно согласилась. Гордо вскинув голову, она проследовала за женихом в центр зала.
Когда мелодия затихла, Агрисиус подвел невесту к Отриксу. Тот достаточно оправился от ранения, чтоб избавить друга от компании своей сестры.
— Поднимусь к себе. Терпеть не могу подобные мероприятия.
— Особенно если на тебя все смотрят и перешептываются. Понимаю.
— Заметил?
— Подобное тяжело не заметить. Ты, кстати, как? Каково быть хранителем всех ключей?
— Трудно сказать. Но то, что мне удалось убраться из Сиошана живым — радует. Силу исцеления я бы себе оставил.
— Так в чем проблема? — вмешалась Фрит. — Ты видел хранителя ключа жизни, и конечно же, выяснил, в каком мире он живет.
— Да, выяснил. Но не он, а она — десятилетняя девочка.
— Тем проще. Ее легко будет убить.
— Отрикс, поговорим позже. Фрит, — Агрисиус кивнул невесте на прощание. Спорить с ней сейчас совсем не хотелось. Тем более у него были дела поважнее. Он направился к выходу.
— Что такого я сказала? — возмутилась джавина в ответ на недовольный взгляд брата.
— Во-первых, вмешиваться в чужой разговор, как минимум, некрасиво. Во-вторых...
— Вздумал мораль читать? Скукота. Пойду лучше потанцую. С Лейтчезом. — Фрит демонстративно зевнула, и направилась к широкоплечему джавину, стоящему неподалеку, возле колонны.
Агрисиус поднялся в свои покои. Он знал: увлеченные праздником поданные не скоро обратят внимание на то, что его нет в зале. Добавленное в бочки с вином зелье, раздобытое у знакомых магов, сделало свое доброе дело — притупило чутье джавинов. Те не почувствуют перемещение. Вот только... король к своему бокалу не прикоснулся. Но эту проблему он решит позже. Обязательно что-то придумает. Сейчас же нужно было спешить.
Когда темный принц появился в покоях светлой королевы, Никита, ни на секунду не покидавший Лелю, призвал меч. И хоть понимал: сражаться с хранителем, обладающим всеми силами, в одиночку равносильно самоубийству, оружия не опустил. Но и подмогу звать не спешил. Решив потянуть время, он начал:
— Как ты...
— Помолчи, — Агрисиус жестом отстранил его и подошел к кровати.
Никита еще больше растерялся, совершенно не представляя, что делать. Кроме того, при всем своем отношении к рузгунцу, он не чувствовал с его стороны угрозы. Да и Радужные камни молчали.
Леля дышала слабо, прерывисто. Агрисиус опустился на колени, закрыл глаза и накрыл своей рукой ее ладонь. На щеках девушки сразу появился легкий румянец. Она глубоко и спокойно вздохнула, но не проснулась.
Принц встал. Поднеся левую руку к виску, правой он безуспешно пытался нащупать опору. Покачнулся, и тут Никита поспешил поддержать джавина. Неожиданно даже для себя самого. Но то, что он сейчас увидел, и слезы в глазах темного принца — заставили его участливо спросить:
— Ты в порядке?
Агрисиус слабо усмехнулся:
— Неважно выгляжу?
— Еще бы! Хотя могло быть и хуже, — отшутился Никита, помогая ему дойти до кресла.
— Не смей никому рассказывать.
— О том, что у наследника грозного и безжалостного Крогана есть чувство сострадания? Не переживай, болтать не стану. Секрет в надежных руках.
— Нет. Никто не должен знать о том, что я был здесь и о том, что сделал. Даже Леля.
— Но...
— Прошу, не перебивай, — голос принца стал тверже, но дрожал: — У меня мало времени, а сказать нужно многое.
Никита кивнул.
— Славно. Жизни Лели, на данный момент, ничто не угрожает. Но рана ее зажила не полностью. Даже сила ключа жизни не безгранична. Завтра утром сюда придет Нионила со своими снадобьями и лекарственными травами, ей и припишут это чудесное исцеление. Да, она обо всем знает и расскажет Лорейну. Для тебя у меня тоже есть важное поручение.
В честь моей победы отец объявил Ятринт — праздник, что длится три ночи. Думая, что хранительница из пророчества мертва, или находится при смерти, он уже приказал начать подготовку к военному походу на Сиошан. Сейчас лишняя шумиха ни к чему, так что ты сообщишь это Лорейну завтра. У вас будет четыре дня. На пятый сюда явится темная армия под командованием своего короля. Остановить его, к сожалению, я не смогу. Да и вы тоже. Жертвы с обеих сторон неизбежны, но мирное население Сиошана можно спасти. Пусть Лорейн попросит магов Фиолетового мира создать двойников всех жителей. Нужны максимальное сходство и реалистичность, чтобы даже их раны, кровь и смерть — казались настоящими. Учтите, наших воинов нелегко обмануть. Настоящих людей укройте в подземельях замка, или в горных пещерах.
Благодаря лечению Нионилы, Леля уже на второй день почувствует себя хорошо. И в сторонке стоять не захочет. Позвольте ей принять участие в тренировках, а потом — в сражении.
— Но...
— Не перебивай. Я знаю, насколько это опасно. Организуйте ей защиту всеми возможными способами. Мой отец слишком верит в пророчество, так что, лишь увидев Лелю — отступит, оставив командование на меня. Мы с ней встретимся в бою, скрестим мечи, и она победит. Я вернусь в Рузгун поверженным. Но, поскольку только я буду знать, где искать Клинок Вечности, король вынужден будет смириться, во всяком случае — до тех пор, пока я ему нужен. В итоге я буду вне подозрений и в гуще событий, и после смогу помочь вам уничтожить Меркатора. Все. Вопросы?
— Как ей удастся тебя победить? Ведь ты теперь неуязвим.
— Когда я найду свиток, силы ключей вернутся к их владельцам. Ты разве не знаешь?
Никита покачал головой и спохватился:
— Вдруг она тебя убьет? Конечно, маловероятно, но — возможно.
— Поэтому ей и не нужно рассказывать правду. Если что-то пойдет не так, пусть лучше продолжает считать меня гнусным предателем. Да и сражаться, думая, что я подлец, ей будет проще.
— А свиток? Как ты передашь его нам?
— Отец запретит мне перемещаться по мирам, как только я его найду. Ослушаться приказа я не смогу. Он и без того подозревает, что я не до конца ему верен. Я сделаю копию и передам ее Леле, или тебе, скорее всего, уже после сражения. Возможно, не лично, но передам. Об этом можешь не волноваться.
— Не нравится мне твоя затея. Все слишком сложно и опасно.
— Согласен, но у нас нет другого выхода. Не будем думать о неудаче. Все должно получиться. Тогда вздохнем свободнее, пусть и ненамного. Мне пора возвращаться. — Агрисиус поднялся, протягивая ладонь.
— До встречи. — Никита крепко пожал руку бывшего врага.
* * *
Лорейн корил себя за случившееся. Всю ночь он простоял у окна, в башне, напряженно размышляя: где и что упустил, каких деталей не заметил, что надо было сделать по-другому. И еще — как теперь быть, что предпринять?
Никита вошел в библиотеку и обратился к наставнику:
— Извините, что вынужден прервать ваши мысли, но у меня есть важные новости.
— Знаешь, чего я никак не могу понять? — Лорейн продолжал смотреть вдаль. — Как ему удалось обойти условие, поставленное Советом?
— Нуу...
— Не понимаю.
— А что это за условие? Теперь вы можете сказать?
— Теперь могу. — Лорейн обернулся. За эту ночь он осунулся. Под глазами появились темные круги, а взгляд, всегда живой и умный, —потускнел. — Соединить в себе силу всех ключей сможет лишь тот, кто ищет свиток с добрыми намерениями. Существу, задумавшему зло, это бы не удалось. Я знал, что у него ничего не выйдет, если им движет желание завладеть свитком для того, чтобы передать меч светлой правительницы — Меркатору. Но я и предположить не мог, что...
— Ты действительно ничего не понял? — В комнату вошла Нионила Григорьевна. — Агрисиус не собирается передавать Клинок Вечности демону, но для того, чтобы дальше нам помогать, он должен был доказать верность темному правителю. А тот приказал ему убить Лелю. Агрисиус не мог поступить иначе.
— Значит... Но смысл? Ведь если она умрет...
— Никита, объясни. — Нионила Григорьевна скрестила руки на груди.
— Но, он считал, что вы расскажете.
— Какая разница — кто? Ты там был, вот и говори.
— Этой ночью Агрисиус почти полностью исцелил Лелю.
Взгляд Лорейна сразу прояснился. Словно пробудившись ото сна, он звонко засмеялся:
— Как же я не догадался?
— Я тоже не понимаю. Пойду к Леле. Она скоро проснется. — Знахарка вышла из библиотеки.
Никита рассказал Лорейну о планах Крогана и о предложении Агрисиуса.
Без промедления наставник отправился готовиться к обороне. С помощью своего Радужного камня разослал известие о нападении всем рыцарям. По первому же сигналу они должны прибыть в Сиошан, а пока — рассредоточиться по всем Спектральным мирам и защищать их. Затем он оповестил лучших магов — жителей Фиолетового и Желтого миров. Те быстро прибыли в Сиошан, и собрались на главной площади, ожидая распоряжений Лорейна. Их звонкие голоса, усиленные эхом, разбудили Лелю.
— Что происходит? — тихо спросила она у Нионилы Григорьевны, склонившейся над ней.
— Сейчас увидишь сама, — ответила та, помогая девушке подняться с постели.
— Так странно... Совсем не болит. — Леля осторожно провела пальцами по животу.
— Мне без труда удалось залечить твою рану целебными мазями, любезно предоставленными Ургасом, — с легкостью соврала знахарка.
Леля вспомнила, как быстро зажило ее первое ранение, поэтому сразу поверила бабушке Зоуи. Помолчав немного, она тихо спросила:
— Может у него найдется эликсир, излечивающий разбитое сердце?
— Нет. Такого не существует. И я не стану лукавить, подобные раны не сможет излечить даже время. Но оно все расставит по своим местам. Обязательно. Однако сейчас тебе, как и нам всем, думать надо о другом. — Нионила Григорьевна подвела Лелю к открытому окну.
— У многих лиловая кожа, как у Ургаса. Они маги?
— Да. Маги. Скоро к ним присоединятся командиры отрядов твоей армии. Сиошан готовится к приему незваных гостей.
— Вы все еще верите, что именно я будущая королева?
— Как никогда прежде.
— Я же всех подвела. Из-за меня свиток окажется в руках врага!
— Нет. Ты, как и другие хранители, ни в чем не виновата. А если будешь себя корить, станет только хуже. Поверь. Да и Лорейна, за то, что это затеял, ты слишком не вини. Он сам себя винит и ругает. Но это не мешает ему выполнять свой долг. Ошибиться может каждый. Прошлое — не изменить. Так что и ты соберись. А свиток мы вернем, не переживай.
— Вы правы. Нет смысла махать кулаками после драки. И отчаиваться, и сдаваться раньше времени.
— Верно. А теперь — марш в постель! Тебе нужно набираться сил.
Леля кивнула и послушно легла в кровать.
—Как она? — спросила Зоуи у бабушки, когда та спустилась в общую столовую, кзавтраку.
—Держится молодцом, но переживает.
—Еще бы. Она ведь ему так верила... — Зоуи грустно вздохнула.
—Слепо и наивно. Сама виновата.
—Эрик, ты бы хоть для вида проявил немного сострадания.
—Закрыли тему! Разве не о чем больше говорить? — вспылил Никита.
—Что это с тобой? — Эрик удивленно посмотрел на друга.
—Ничего, — остывая, буркнул тот. — Чем болтать зря, лучше побыстрее доедайте иприступим к тренировкам!
—Он, между прочим, прав, — поддержала Никиту Нионила Григорьевна.
Ребятапритихли и принялись за еду.