Эпилог
С самого утра шел дождь. Небо, словно прощаясь с Зоуи, проливало капли-слезы на сырую землю и на десятки раскрытых зонтов, что держали в руках пришедшие на похороны люди. Среди них были учителя, одноклассники, друзья и родные погибшей девушки. Почти все плакали, вместе с небом, низко склонив головы. Хрупкая черноволосая женщина в сером пальто, содрогаясь от тихих рыданий, прижималась к груди Нионилы Григорьевны. Мама Зоуи. Леля раньше уже видела ее, пару раз. Тогда та казалась ей веселой и будто светящейся счастьем. Сейчас же, от былой радости не осталось и следа. Печаль и боль — вот что она излучала теперь.
Отец Зоуи стойко переносил внезапный удар судьбы. В его глазах, казалось, не было скорби. В них Леля видела лишь пустоту и злобу — он мысленно проклинал повинных в смерти дочери людей. Леля чувствовала это и ненавидела себя. Ведь она была одной из тех, кто позволил подруге умереть.
Сухими оставались и глаза Никиты, Эрика и Саши, но не потому, что им не хотелось плакать, а потому, что в последние дни слез было пролито слишком много... Они стояли, держась за руки, окаменев от горя. Лишь пульс бился в крепко сцепленных ладонях, словно на всех у них — одно сердце.
Когда стихли слова священника и закрытый гроб стал медленно опускаться в сырую яму, горло Лели сдавила острая боль. Стало почти невозможно дышать. До этой минуты она не могла поверить в смерть Зоуи. Ждала, что подруга, как ни в чем не бывало проснется и скажет весело: «Что это с вами такое? Успокойтесь. Видите? Со мной все в порядке. Я жива!» Но теперь, Леля впервые до конца осознала, что Зоуи больше нет.
Словно сомнамбула, не слыша и не замечая ничего и никого вокруг, Леля, когда подошла очередь, зачерпнула рукой горстку холодной земли и кинула ее на полированную крышку гроба. Потом еще одну. И еще... Пошатываясь, она отошла в сторону и посмотрела на небо. Карканье грачей, пролетающих над кладбищем, вернуло ее к жестокой реальности. Леля обернулась. Она увидела, как отец Зоуи подхватил на руки упавшую в обморок жену. Ее собственная боль показалась ей такой ничтожной, такой мелкой и жалкой, по сравнению с болью родителей, только что похоронивших свою дочь.
Взяв себя в руки, Леля подошла к Эрику и без слов обняла его. Потом к Никите, к Саше и Жене. Хотела она подойти и к родным Зоуи, но не осмелилась. В их горе Леля в первую очередь винила себя.
Нионила Григорьевна, которой немало пришлось вынести, с того момента, как она увидела окровавленное тело любимой внучки и до последних хлопот, связанных с похоронами, все же находила силы видеть не только свое горе. Заметив состояние Лели, она, взяв слово на поминальном обеде, не отводила от девушки пронизывающего взгляда:
— Все мы, когда придет время, окажемся по другую сторону этой жизни. Не думайте о том, что ее нет среди нас. Думайте о том, что она, находясь от нас далеко, теперь живет в другом мире. Живет надеждой вновь нас увидеть. Будет ли ее ожидание наполнено горем и слезами или же окрашено радостью, — зависит только от нас. Ведь плакать или смеяться душа Зоуи будет вместе с нами.
Поэтому не плачьте. Наберитесь терпения. Все мы встретимся после смерти, если будем того достойны. Запомните, в том, что случилось, никто не виноват. Научитесь прощать и любить, иначе никогда ее не увидите.
Большая часть присутствующих, не поняла ее слов.
Вероника шепнула своей сестре:
— Бедная старушка, совсем обезумела от горя.
— Да что вы понимаете! — вспылила Леля. — Она нормальнее вас обеих, вместе взятых. Ведь вы ничего не хотите видеть дальше своих напудренных носиков.
Вероника покрутила пальцем у виска и отвернулась.
Леля сразу же успокоилась. Она не злилась на одноклассницу. И даже почти перестала злиться на себя. Слова Нионилы Григорьевны немного ее подбодрили.
Леля поднялась и сказала:
— Зоуи, спасибо за все, что ты для меня сделала. За все, чему ты меня научила. За то, что была рядом. Прости. Я буду скучать.
* * *
Когда друзья, собравшись вместе в гараже, включили вечерний выпуск новостей, и дождались нужного сюжета, рыжий диктор заявил:
«Еще одна жертва! Сегодня утром состоялись похороны семнадцатилетней девушки — Зоуи Авериной. Жизнь ее оборвалась в таком юном возрасте по вине неизвестного психопата. Чем занята полиция, что ему по-прежнему удается оставаться на свободе?..»
Эрик выключил телевизор и крепко сжал пульт.
— Простите, я подвела вас. Зоуи была права, а я ошибалась, — обратилась к друзьям Леля, не смея взглянуть им в глаза. — Мрак и холод — его стихия. Наивно и глупо было верить в то, что это не так. Если бы я послушалась и не передала силу Агрисиусу...
— Все мы люди. Всем нам свойственно ошибаться, — сказал Никита, утешая ее.
— Леля, ты не виновата. Так было суждено.
— Эрик прав. Это война, а на войне потеря близких — неизбежна. Каждый из нас уже завтра может умереть. Но мы выбрали этот путь добровольно. И знали, что нас ждет. Ну, почти все. Ты исключение. Просто надо принять все как есть. Да и вообще унывать будем, если проиграем. Сейчас же нас ждут великие дела! Ужасные, но великие! Зоуи, кстати, нас бы побила, если бы узнала, что мы тратим время на пустые разговоры.
— Ник, ты неисправим. — Леля покачала головой. — Слова Олливандера как раз в тему.
— Ради твоей улыбки я готов цитировать кого угодно!
— Что ты имел в виду, когда сказал, что мы тратим время зря? Ты знаешь, что теперь делать?
— Да! Например, начать готовиться к поискам Клинка Вечности.
— Очередная шутка? Забыл, свиток у Агрисиуса, не у нас. Или у тебя созрел план проникновения в Рузгун?
— Лелька, у нас есть это, — Никита достал из кармана платок и протянул подруге.
— Откуда? — изумлено спросила та, развернув его, и показав Эрику.
— Нашел. Похоже Агрисиус обронил, когда с тобой сражался.
— А если это ловушка? Для кого он расписывал все так подробно? Еще и кровью... — задумался Эрик.
— Кто знает. — Никита пожал плечами. — А насчет крови я не уверен...
— Почему тогда платок?
— Может, под рукой бумаги и чернил не оказалось. А может, в его мире они — редкость, — ответила Эрику Леля.
— Но все это, как-то странно, так или иначе. — Эрик вопросительно посмотрел на друзей.
— Почему сразу не показал? — поинтересовалась Леля.
— Ждал подходящего момента.
— Лорейн знает?
— Нет.
— С этого мы и начнем. Еще надо будет поговорить с Ургасом и Ри, ведь силы стихий и исцеления нам точно не помешают.
— Это да, — согласились ребята.
— Еще надо подумать, что взять с собой...
— Я решила, — внезапно перебила Лелю Саша.
Все внимательно посмотрели на нее.
— Я не смогу спокойно жить, — серьезно заявила она. — Уже трижды на меня нападали. И трижды вы меня спасали. Жить в страхе — ужасно. Поэтому я решила вступить в ваши ряды.
— Да, но стать менгиром трудно, тем более — быть им. Тебе придется не только защищаться, но и убивать, и ежедневно рисковать жизнью. Готова ли ты к этому? — спросил Никита, удивленный решением подруги.
— В отличие от меня ты можешь выбирать, — поддержала его Леля. — Обратной дороги не будет.
— Леля, я уже выбрала. Зоуи знала об этом и одобрила. Я говорила с ней, когда передавала тебе письмо. Джавины ведь не перестанут охотиться на меня. И вам нужны новобранцы.
— Хорошо, — сдалась Леля. — Об этом тоже с Лорейном поговорим.
— А это теперь не в его компетенции. Решение должна принять ты. По сути, Саша хочет вступить в ряды твоей армии. — Никита откинулся на спинку дивана. — Кстати, расскажи, как сила светлой правительницы пробудилась в тебе?
— О! — воскликнула Леля, вспомнив последнее перемещение во времени. — Я сама стала причиной пророчества.
— Это как? — удивился Эрик.
Остальные тоже заинтересовались.
— Видимо, старейшины решили не сообщать своим потомкам то, что правительница передала силу пришелице из будущего. В манускриптах они написали, что та не оставила наследницу вообще. Но знали, что я вернусь в свое время, и буду в Сиошане, когда темные снова нападут. Поэтому подумали, что я взойду на престол, записав это как пророчество. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы я не захотела перенестись в прошлое... Короче, все это — стечение обстоятельств. Остальная часть предсказания про то, что я долгожданная освободительница — добрая ложь, придуманная для того, чтобы у жителей всех миров, в самые трудные для них времена, не угасла вера в лучшее. Но не стоит об этом рассказывать. Зачем разрушать их веру? Это будет неразумно. И жестоко. Вера ведь — тоже сила. Вполне возможно, как раз она и поможет нам победить!
После ее слов все еще долго хранили молчание.
Потом, измотанные переживаниями минувших дней, крепко прижались друг к другу и уснули прямо на полу. А когда проснулись — вышли на улицу.
Над Гинревилем поднималось солнце нового дня.
* * * * * * * * * *
ОГРОМНОЕ СПАСИБО, ЗА ТО, ЧТО ПРОЧИТАЛИ!!! ОТДЕЛЬНОЕ — ЗА ЗВЕЗДЫ И КОММЕНТАРИИ!
БУДУ РАДА ВАШИМ ОТЗЫВАМ И КОНСТРУКТИВНОЙ КРИТИКЕ.
❤ ❤