V
— Чувак, не хочу тебя разочаровать, но она, типа, с моей перспективы кажется простой меркантильной сучкой, — говорил Антон. — Ты уж прости, конечно. Но это так выглядит.
— Да я и сам об этом думал... Но не знаю.
— Чувак, я знаю, что ты не как оголодавший кот, который кидается на первую попавшуюся киску, но все же...
— Антон, я эту фразу даже комментировать не хочу.
— Прикольная, да? Услышал ее недавно в одном фильме... Короче, ты думай.
Началось все с Марины Солодько. Тогда я работал в RateMax всего три месяца, и однажды во время обеденного перерыва Марина вдруг решила сесть со мной. Это выглядело странно — раньше мы никогда вместе не обедали, так что я сразу подумал, что ей что-то надо. Мы вымученно поговорили о погоде, о загонах начальства и прочей чуши, и затем Марина произнесла:
— Слушай, тут такое дело...
Я громко хмыкнул. Марина тут же смутилась и взяла паузу. Выражение ее лица было такое, будто она вот-вот продолжит, но продолжение никак не начиналось, и я решил ей помочь:
— Ну так чего?
— Денис, тут, в общем... Ты ведь живешь один?
— Это тебе еще зачем? — удивился я.
— Ты не мог бы пустить к себе в квартиру мою подругу Аню? Она сюда переезжает из Нижнего Новгорода, и ей негде оставаться... Она хорошая девчонка, не станет тебя напрягать. Вы даже пересекаться особо не будете, она будет много работать.
— Подожди... А ты сама не можешь ее у себя устроить? Ты же не с родителями живешь, в конце концов.
— Не могу, Денис, правда. Роднулик против.
Роднуликом она называла своего бывшего.
— Эм-м... А общежития всякие? Или съемные квартиры?
— У нее совсем нет денег. Поэтому-то она и попросила меня поспрашивать у друзей... — Про друзей она сильно преувеличивала, мы с ней никогда не дружили. Да и Аню она назвала подругой, как мне думается, исключительного из-за того, что просить за знакомого по меньшей мере странно. — Она будет работать в больнице, и есть вариант разве что там на ночь оставаться, но это ведь не по-человечески как-то... Это ненадолго, Денис. Она договорилась, что ей выдадут пол оклада за две недели, и она наскребет на какую-нибудь квартирку в подмосковье...
— Две недели?! Это недолго, да? — усмехнулся я.
— Да они быстро пролетят...
Я растерялся и сделал вид, что думаю. Марина десяток секунд смотрела на меня молящими глазами, затем достала телефон.
— Смотри... Вот Аня.
Она повернула телефон ко мне экраном. Там была фотография Ани. Я недолго рассматривал ее, потом взглянул чуть выше — там было показано время.
— Уже час, — произнес я. — Обед закончился.
Марина вздохнула.
— В общем, ты подумай, — сказала она, вставая из-за стола. — Ты ее очень выручишь, если согласишься. Она приедет послезавтра, в воскресенье.
В субботу я позвонил Марине и сообщил, что согласен пустить к себе Аню. Причин, почему я согласился, было много, но я так и не понял, какая из них главная. Может, все дело в моем доброте? Я всегда старался помогать людям, когда это не вредило мне самому, а потерпеть две недели другого человека в своей квартире — это совсем ничего. Или в духе авантюризма. Или потому что эта авантюра намекала — так, совсем прозрачно — на секс.
Аня приехала к вечеру. Я встретил ее на пороге, помог затащить чемоданы в комнату. Так как мы уже один раз созванивались (ей нужно было уточнить адрес, а мне время ее приезда) и успели представиться, много времени на знакомство не ушло. За первые полчаса общения она раз пять повторила:
— Спасибо большое, что разрешил у тебя остаться...
— Без проблем, — отвечал я. — Пожалуйста.
Я приготовил для нее раскладушку, которая стояла в квартире еще с университетских времен, когда у меня часто оставались друзья во время попоек. Аню это вполне устроило.
Как и говорила Марина, в первые дни я Аню почти не видел. Она уходила очень рано, приходила совсем поздно. Зато я отлично замечал скинутое на пол с раскладушки одеяло, и ее вещи, раскиданные по кухонным стульям. Свое раздражение по этому поводу я решил умолчать — она ведь вроде как не собиралась задерживаться у меня надолго, и создавать лишний конфликт не хотелось.
Все разговоры между нами происходили перед сном. Обычно они длились не дольше получаса, так как уже было время ложиться. Я заметил, что кажусь ей забавным, быстро сориентировался и взял на себя роль веселого парня, стараясь смешить ее как можно чаще.
В следующую субботу мы остались дома.
— Ты никуда не собираешься сегодня? — спросила она в начале дня, когда мы завтракали приготовленной ею яичницей.
— А что, ты решила меня прогнать? — спросил я с ухмылкой.
— Нет-нет... Марина занята со своим «роднуликом», а кроме нее я в Москве никого не знаю, так что...
Аня была одета в короткие домашние шорты и просторную белую футболку. Я старался не пялиться.
— Так что ты не против компании?
— Угу. Я к тому и вела, Денис.
— Ну ладно. Вообще-то я собирался весь вечер играть в приставку, но раз так, то придется поменять планы...
— Нет, если тебе так хочется поиграть в приставку, то пожалуйста, — пожала она плечами. — А я просто посижу где-нибудь в углу, посмотрю в стену...
— Отличное развлечение. Даже не знаю, смогу ли придумать что-нибудь лучше.
— Мне много не надо, — махнула она рукой. — Что угодно сгодится.
— Окей. Гляди...
Я сложил руки вместе и сделал из пальцев объемную собачью голову. Собственно, такова и была моя схема — смешить ее всяким дебилизмом.
— Ух ты! — иронично похлопала Аня. — А еще какие-нибудь фокусы знаешь?
— Не-а. Только этот. Готова смотреть на это весь день?
— Ладно, Денис, я беру свои глаза про «все сгодится» назад.
— Жаль. Ну, тогда у меня есть волшебная коробка, которая умеет показывать фильмы. И вино в шкафу.
Вино я, естественно, купил специально еще за два дня до этого.
— Вот так волшебство! — восхитилась она.
Весь день мы смотрели кино, играли в карты, пили вино. К вечеру занялись сексом.
Прошло полнедели. Мы сидели на кухне, и Аня заикнулась про скорый переезд. Я сказал:
— И ты собираешься переезжать куда-то в подмосковье?
— Да. Я уже посмотрела варианты...
— Это тебе во сколько надо будет вставать? — спросил я не дослушав. — В четыре утра, что ли?
— От той квартиры, которую я думаю снять, около полутора часов ехать. Так что вставать часов в шесть надо будет.
— Да-а, хреново. А поближе нигде нет?
— Есть. А вот денег у меня на них нет.
— Ну, вообще-то есть вариант... — Как мне показалось, она ждала моих следующих слов с такой же надеждой, с какой выброшенная на берег рыба ждет прилив. — ...Я совсем не против, чтобы ты осталась.
Она сначала словно не обратила внимания на сказанное. Потом резко вскочила, кинулась ко мне и стала обнимать.
— Все-таки я так не думаю, — сказал я Антону. — Мне кажется, она совсем не из-за этого со мной.
— Как знаешь, брат. Как знаешь.
Этот разговор с Антоном еще долго не вылазил у меня из головы. Со стороны легко могло показаться, что Ане со мной просто удобно. Я — комфортный вариант, благоприятное стечение обстоятельств. И она для меня тоже в какой-то степени, если быть откровенным. И все же не хотелось думать, что все, что между нами было, произошло лишь из-за удобства.
Я так ломался над этой темой, что в один момент не выдержал и решил открыто обсудить все с самой Аней. На тот момент мы встречались уже два месяца, и она, как мне кажется, совсем не подозревала о моих тревогах, отчего на ее лице с самого начала разговора читалось изумление, если выражаться мягко, чрезвычайное.
— Я просто хочу знать, Аня, ищешь ли ты во мне что-то большее... что-то большее, чем...
— Чем квартира? — перебила она. — Ты, значит, вот так обо мне думаешь?
— Я не делал никаких выводов, Аня. Я хочу понять, а не пытаюсь что-то утверждать.
— Пытаешься понять, такая ли я шлюха, что решила трахнуться с тобой ради квартиры?
— Аня, успокойся. Давай нормально поговорим.
Она после этого стала горячиться еще больше.
— Ты хочешь, чтобы я нормально говорила после твоих слов?! Как?! Ты хоть понимаешь, насколько это... Это унизительно, Денис!
— Что в этом унизительного?
— Денис, не строй из себя тупицу! Так принято в отношениях, что... О таком не спрашивают!
— Почему?
— Ладно. Как ты себя почувствуешь, если я спрошу, не пустил ли ты меня только для того, чтобы потрахаться?
Я смутился, промямлил что-то нечленораздельное и сделал какой-то непонятный жест руками.
— Вот видишь! — воскликнула она.
— Нет-нет, постой! — сказал я, выставив вперед ладони. — Хорошо. Я отвечу. Я предполагал такой вариант. Это была одна из причин.
От возмущения она чуть воздухом не подавилась.
— Ты сейчас реально?
— Ты ведь не ребенок, Аня! Ты же должна понимать, как все устроено.
— Устроено!.. Нет, ты мне теперь скажи, кто тут и кем воспользовался?
— Пф-ф... Я тобой не пользовался. Я не лез к тебе, не настаивал на том, что ты мне должна хоть что-то, а тем более секс. Я сейчас пытаюсь быть с тобой честным, между прочим! А теперь и ты побудь со мной честной, хорошо?
Она поджала губы, посмотрела прямо на меня.
— Скажи, я что, похожа на шлюху?
Я закатил глаза.
— Не перегибай, а?
— Так я не перегибаю. Ты давай еще раз прояви свою честность. Я похожа на шлюху, Денис?
Хотелось крикнуть, что она похожа не на шлюху, а на дуру.
— Нет, ты не похожа на шлюху.
— Вот это сюрприз! — взмахнула она руками. — А я-то после твоих слов подумала, что похожа! То-то ты меня к себе пустил, да?
Мне было не смешно.
— Аня, теперь ты мне ответь.
— Окей, — вздохнула она. — Я отвечу. Отвечу. Это был один из вариантов. Один из. Доволен?
— Нет, — сказал я, не отрывая от нее взгляда.
— Что, не нравится?
— Слушай! — воскликнул я. — Я хочу услышать нормальный ответ! Нормальный ответ, ясно?!
— Да ты просто какой-то баран упертый!.. — Она глубоко вздохнула, села на кровать, покачала головой. — Тебя это правда так парит?
— Правда!
— Ты можешь еще раз задать свой вопрос? Только нормально.
— Я и так сказал все нормально. Окей, ладно. Почему ты со мной? Из-за того, что тебе просто удобно, или есть что-то большее?
Мне такая формулировка совсем не понравилась, но ничего лучше я не придумал.
— Смотри, Денис. Может, все и началось с... с...
— Авантюры? — подсказал я.
— Да, небольшой авантюры. Может, эта авантюра началась с моего расчета на удобство. Но сейчас... Я просто не пойму, как ты можешь спрашивать такое! Разве тут все не очевидно? Я с тобой не из-за квартиры, не из-за удобства, а потому что мне с тобой хорошо. Да, есть нечто большее. Слушай, остановись. Хватит расхаживать туда-сюда.
Я остановился. Она села на кровать.
— Присядь со мной. Давай.
— Я тебе что, ребенок? — нахмурился я.
— Хорошо, давай я... Я просто прошу. Можешь присесть со мной рядом, пожалуйста?
Я сел с ней рядом.
— Смотри, Денис. У нас сейчас два пути. Первый — ты мне веришь. Второй — не веришь. Если не веришь, то мы расходимся, потому что... В чем тогда смысл? Если ты не можешь мне поверить, то какой тогда смысл в наших отношениях? Ведь фраза, что отношения строятся на доверии, такая банальная... Ты что, раньше ее не слышал? И ты ведь не ревнивый, разве нет? Я не замечала за тобой чего-то такого...
— Не ревнивый.
— Тогда почему тебя так волнует вот это... эта ситуация?
— Я не знаю. Меня это заботило, и я решил с тобой все обсудить. А ты устроила!..
— Ладно, прости. Может, ты и правильно сделал. Денис. Так ты веришь мне? Скажи, ты веришь?
Я решил, что она права. Как я собираюсь вообще быть с кем-то, если не могу довериться? Буду пытаться искать идеальную ситуацию, исключающую все неприятные нюансы, подобные этому? Таких не бывает.
Лишь короткое «да» или чуть более длинное — всего на букву — «нет». Другие варианты отсутствовали. Я не мог ответить, что попытаюсь поверить или что попробую работать над этим, ведь знал, что Аня этого не примет, а второй попытки не предоставит.
— Да, — сказал я.
Аня показала улыбку. Я помню, как увидел в ней тогда те самые завораживающие искры, которые потом, к несчастью, потеряются. На какое-то время я, кажется, был так очарован ими, что и сам поверил в свою ложь.
С тех пор у меня не добавилось ни одного повода сомневаться. За время, что мы были вместе, Аня много с кем познакомилась, стала зарабатывать и давно могла бы сбежать к кому-то поудобнее. Но она ведь так не поступила. Однако я стараюсь быть честным хотя бы с собой. Я бы соврал еще раз, если бы сказал, что верил ей. И причина ведь совсем не в ревности. Она в сомнениях. Бесконечных сомнениях о том, не ищем ли мы разное друг в друге. «Нечто большее». Почему так сложно понять, что это значит? Как я могу узнать, искала ли она то же самое, если даже сам не определился, что такое это замысловатое, расплывчатое «нечто большее»?