34. Качество мучений.
Я подскочила с кровати так резко, словно по телу и правда прошёл разряд тока. Лежать и бездумно смотреть в потолок я больше не могла. Как и, кажется, дышать. В груди стало тесно — воздух будто застревал где-то на полпути.
Меня снова накрыло. Не истерикой — чем-то более мерзким: физической слабостью, тошнотой, дрожью в руках.
Без Кристины рядом пережить очередное угрожающее сообщение от Димы оказалось почти невозможно. Я растерянно огляделась по сторонам — глупо, бессмысленно, словно от одного этого движения подруга могла внезапно появиться в коттедже.
Её не было.
Сначала я начала звонить Кристине. Раз за разом. Телефон в руке вибрировал, экран гас — ответа всё не было. Лишь после этого, немного успокоившись — точнее, заставив себя мыслить хоть сколько-нибудь рационально, — я снова села на кровать и набрала сообщение родителям.
«Мама и папа, простите меня, пожалуйста. Я ушла из дома и вернусь тогда, когда посчитаю нужным.Не стоит меня искать, со мной всё в порядке. Я обещаю звонить вам каждый день, если вы, в ответ, пообещаете на меня не кричать».
Отправив сообщение, я замерла, уставившись в экран.
Если угрозы Димы реальны — а я уже не сомневалась, что это так, — и если ему всё же удастся добраться до меня, лучше оставаться с мамой и папой на связи. Потому что если я исчезну окончательно — уже не по своей воле, — никто не поднимет тревогу вовремя.
Под «окончательно исчезну» я имела в виду любые действия Димы, которые могли посодействовать этому. Он ведь не зря посоветовал мне попрощаться с мамой. Значит, именно так он и собирался со мной поступить.
От этой мысли грудную клетку снова сдавило.
Телефон выскользнул из пальцев и глухо ударился о пол.
— Эй... ты тут? — донёсся из коридора голос Кристины.
Кажется, моё моральное спасение подоспело вовремя.
Кристина появилась в дверном проёме с пакетом в руках. Остановилась, будто не сразу решаясь войти. Я подняла на неё заплаканные глаза — и тут же вскочила с места.
— Я не хочу больше оставаться здесь одна, — вырвалось у меня. — Не оставляй меня так. Пожалуйста. Больше.
Крис поставила пакет на пол. Он тут же завалился набок, и яблоки рассыпались по комнате, покатившись в разные стороны. Одно докатилось до меня и исчезло где-то под кроватью.
— Привыкай. Я не обязана мотаться сюда каждый день, — резко сказала она. — Думаешь, мне это легко? Макс и так бесится из-за того, что оставляет тебе дом. Ты ему никто. Он уже весь бензин на тебя угробил.
Я торопливо вытерла слёзы и опустилась на колени, собирая яблоки одно за другим — лишь бы не смотреть ей в глаза.
— Прости... — выдохнула я. — Я просто скоро с ума сойду.
Крис шумно выдохнула и тоже присела, помогая мне.
— Ты меня тоже прости, — тише сказала она. — Я просто не хочу ссориться с Максом. Если он психанёт, мне реально будет негде жить.
Мы выпрямились почти одновременно и замерли друг напротив друга, встретившись посреди комнаты.
— Дима сказал, что найдёт меня, — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.
— Каким образом? — Крис нахмурилась. — Он что, экстрасенс? Ты нигде не учишься, не работаешь, прописки в Питере у тебя нет, номер телефона вообще московский.
Она говорила разумно — почти убедительно.
Но по интонации было ясно: мои страхи начинали её раздражать.
— Мой тебе совет один, — продолжила она. — Отключи телефон и посиди здесь пару недель. Увидишь, твоему Диме надоест за тобой гоняться, и он переключится... на что-нибудь другое. Например, наконец обратится к психиатру. Мудак.
— А что мне тут делать? — спросила я, понимая, что это сейчас не самый важный вопрос, но всё равно цепляясь за него.
Крис пожала плечами.
— Ну... если хочешь, свари компот из яблок. Телевизор работает. В лесу погуляй.
***
Прошло всего два дня, а мне казалось — целый год. В одиночестве время ведёт себя странно: то тянется бесконечно, то исчезает вовсе.
С мамой я поговорила всего один раз. И этого оказалось достаточно. Всё, что она делала, — кричала, не пытаясь понять, не спрашивая, как я и где. Я отключила телефон, дрожа, и больше не решалась звонить первой.
Крис не приезжала, но обещала быть сегодня. Я ждала этого вечера с почти детским нетерпением. Еды в холодильнике оставалось мало, но сказать ей я боялась: не хотела тревожить без необходимости и ещё больше — ставить под угрозу её отношения с Максом.
Все эти дни я почти не вставала с кровати. Смотрела сериалы на телефоне один за другим, не выходя на улицу. За окном беспрерывно лил дождь, будто мир снаружи окончательно размывался. Внутри было не намного лучше — подавленное, вязкое состояние, в котором трудно даже сформулировать мысли.
Впрочем, это было объяснимо.
Дима больше мне не писал. Со временем я начала ловить себя на том, что это... успокаивает. Выходило, что Кристина была права: руки брюнета не такие уж длинные, какими он их расписывал. Его угрозы — всего лишь очередная попытка запугать меня.
В конце концов, если бы любого человека можно было так легко найти, люди бы никогда не пропадали без вести. И эта мысль действовала почти как лекарство.
Весь день я не могла найти себе места. Крис должна была приехать вечером и остаться со мной на ночь. После нескольких дней полного отсутствия живого общения это казалось настоящим праздником.
Но за окном становилось всё темнее, а её всё не было.
Подождав ещё немного, я всё же решилась ей позвонить.
— Алло, — ответила она слишком быстро, почти резко.
— Привет, Крис... ты где?
В трубке раздался какой-то гул, шум — ветер смешался с голосами, ничего не разобрать.
— Еду! — перекрикивая помехи, сказала она. — Тут ужасная связь... И полиция на дороге... Не понимаю, что происходит.
Я нахмурилась.
— Ты далеко? На такси?
— Буду через пять минут... Я...
Связь внезапно оборвалась. Из-за помех я не расслышала последних слов.
Вздохнув, опустилась в кресло.
Значит, где-то в пяти минутах от меня авария. Или что-то вроде того.
Я лишь надеялась, вспоминая, насколько отвратительной была дорога к коттеджу, что Крис доберётся без приключений. Что она не застрянет в какой-нибудь грязевой яме — дождь за последние пасмурные дни наверняка сделал из проезда настоящее месиво.
Внезапно в дверь раздался громкий, резкий стук. Я вздрогнула, будто звук ударил не по дереву, а прямо по мне. До этого я была слишком глубоко в собственных мыслях — и потому этот стук показался особенно опасным.
И это было... странно. Я не слышала подъезжающей машины. Не видела света фар из окна.
Сердце сжалось. Осторожно, почти не дыша, я подошла к двери.
— Крис?.. Это ты? — спросила я, начиная поворачивать ключ.
В коридоре меня сразу обдало холодом. Пальцы мгновенно заледенели. Я стояла босыми ногами на бетонном полу, а из-под входной двери тянуло сыростью и уличным воздухом.
Я бы переоделась во что-то более закрытое, если бы Крис приехала с Максом. Но я знала: она будет одна. Поэтому осталась в своём спальном комплекте — шорты и футболка.
Дом обещал быть безопасным.
— Это полиция, — раздался низкий, жёсткий голос за дверью.
В тот же миг на улице громыхнула молния. Грохот расколол небо, и я чуть не потеряла равновесие от испуга.
Я резко отступила от двери.
— Кто?.. — переспросила я, не узнавая собственный голос.
— Полиция. Вы находитесь в этом доме незаконно. Нам поступил звонок. Откройте дверь, иначе мы будем вынуждены принять экстренные меры.
Сердце заколотилось так быстро, что стало больно.
Незаконно?..
Да, коттедж не мой. Но Макс сам пустил меня сюда. Он взял деньги. Он всё объяснил. Он не мог вызвать полицию — зачем? Тем более что Кристина должна была быть здесь с минуты на минуту.
— Это какая-то ошибка. Позвоните владельцу, — сказала я, стараясь говорить уверенно. — Без него я не открою. Простите.
Мой голос всё равно дрогнул.
Дождь барабанил по стёклам, заглушая любые мысли. С каждой секундой происходящее становилось всё более пугающим.
Кристина так и не появлялась.
— Девушка, вы только осложняете себе положение, — спокойно, но твёрдо сказал мужчина за дверью. — Сейчас я вызову подкрепление. Вас могут увезти в отдел. Придётся провести там ночь, а то и дольше. Штраф за сопротивление — и это в лучшем случае.
Стук повторился — сильнее, настойчивее.
И я поняла, что в этот раз звук доносится не со стороны двери. Нет.
Он доносился из кухни.
Теперь кто-то стучал в окно.
С той стороны дома не было ничего — лишь заброшенная клумба, старая куча дров, грязь и мокрая трава.
Может, это Кристина? Увидела полицию и решила обойти дом?
— Нет. Я не открою, — почти прошептала я, но повторила твёрдо: — Звоните владельцу. Его зовут Максим.
Сердце колотилось так, что казалось, его слышно снаружи. Я разрывалась между двумя ужасными вариантами: остаться у двери с этим странным, агрессивным «полицейским» или пойти к окну и впустить... кого-то другого.
Я выбрала второе.
Тихо, стараясь не издавать ни звука, я пошла к кухне, по пути выключая свет во всём доме. В темноте легче разглядеть, что снаружи — и легче остаться незамеченной самой.
— А зачем мне ему звонить, — донёсся голос полицейского. — Если он уже здесь... — пауза. — Откройте дверь и выйдите. Вы понимаете, к чему это идёт? Вы вообще в трезвом состоянии? Сколько вам лет?
Я не стала дослушивать очередные угрозы перепутавшего всё стража порядка. Добравшись до окна на кухне, вгляделась в сад.
Никого. Пусто.
На секунду мне показалось, что я схожу с ума. Мой взгляд скользнул по мокрой земле, по развалившимся дровам — и вдруг зацепился за чей-то ботинок.
Массивный, тёмный.
Чья-то нога прижимала одно из бревен к земле.
Я замерла.
Глаза привыкали к темноте слишком медленно. Спустя мгновение я разглядела силуэт. Высокий. Неподвижный. В руках что-то длинное, тяжёлое.
Топор.
Я отшатнулась от окна, пытаясь убедить себя, что мне это показалось. Но страх был слишком реальным.
Это не воображение. Это реальность.
Снова раздался настойчивый стук в дверь — на этот раз вместе с криком:
— Я вызываю подкрепление. У вас последний шанс!
Я обернулась на грозный голос, задержавшись всего на пару секунд. А потом снова посмотрела в окно.
За стеклом стоял Дима.
Не силуэт. Не тень. Он.
И он смотрел прямо на меня.
Крик вырвался сам — пронзительный, рвущий горло. Он заполнил весь дом, отразился от стен. Я тут же зажала рот ладонями, будто могла вернуть этот звук обратно.
Глупо.
Словно я и правда была героиней дешёвого фильма ужасов.
Я рванула к двери, на бегу больно ударившись плечом о кухонный косяк. Боль я не почувствовала — страх вытеснил всё остальное.
Как же мне повезло...Как же мне повезло, что здесь полиция.
Эта мысль металась в голове, пока я дрожащими руками распахивала входную дверь.
— Мне нужна помощь! — выкрикнула я. — Он здесь!
Я говорила слишком быстро, слишком громко. Наверное, выглядела безумной.
Безумно напуганной — точно.
— Гражданочка, ну наконец-то, — раздражённо отозвался мужчина в форме. — Успокойтесь. Не нужно так нервничать. Сейчас всё решим мирно.
Я лихорадочно оглядывалась по сторонам, не чувствуя ни холода, ни дождя. И почти сразу заметила движение за его спиной — снова высокий силуэт. Ещё мгновение — и я разглядела Диму уже отчётливо.
По его лицу — неподвижному, почти маскообразному — стекали капли дождя. Чёрные волосы промокли насквозь, стали почти чёрными, как смола. Он шёл к нам медленно, словно каждый шаг был продуман, но взгляд его не отрывался от меня. Не моргая.
Я вытянула руку и указала на него дрожащим пальцем — от холода ли, от ужаса, я уже не понимала.
— Это он... — прошептала я. — Он хочет меня убить.
Слёзы текли по щекам, я даже не пыталась их вытереть.
Полицейский удивлённо обернулся. Дима был уже совсем близко — в пяти шагах. Не больше.
— Так... — протянул мужчина. — Да. Это и есть владелец коттеджа. — он снова повернулся ко мне. — У вас к нему есть конкретные обвинения? — его взгляд скользнул внутрь дома. — Вы, случайно, ничего не употребляли? Вы здесь одна?
Ноги подкосились.
Вот и всё.Это конец.
Голова закружилась, мир поплыл. И прежде чем я успела хоть что-то осознать, Дима оказался рядом с полицейским. Он спокойно поставил топор у крыльца и провёл рукой по мокрым прядям волос, убирая их с лица — фарфорово-спокойного, почти красивого.
Жуткого.
— Мы обойдёмся без протокола, — ровно сказал он.
— Как скажете, — пожал плечами полицейский, теперь обращаясь к нему. — Собственность ваша, вам и решать. — он бросил на меня короткий взгляд. — Девушка, похоже, под веществами. Я бы рекомендовал отвезти её в отдел — для проверки.
Дима достал из кармана кожаной куртки пачку денег.
— Проверь сам. Без нас, — коротко сказал он.
Полицейский кивнул и слишком быстро выхватил купюры из его рук.
Ещё раз посмотрел на меня.
— Не оставляйте меня с ним... — прошептала я. — Пожалуйста.
Слёзы потекли сильнее.
На секунду полицейский замешкался. Но Дима уже крепко пожал ему руку.
— Спасибо за оперативность. До свидания.
— Да что вы, — хмыкнул тот. — У меня такие выезды каждый день. Пьяные подростки, взломы, истерики... стандартный набор.
Он засмеялся — легко, фальшиво. А мой голос исчез.
От ужаса я не смогла сделать ничего, кроме одного — броситься обратно в дом. В надежде найти хоть какое-то укрытие. Пусть даже временное. Хотя я знала: его не будет.
От Димы не существует спасения.
Я всё ещё ловила себя на мысли, что жду Кристину. Но почти не верила.
А если она и приедет — что она сможет сделать? Погибнуть вместо меня?
Истерично я металась по дому — в темноте, где по-прежнему был выключен свет. Ноги сами несли меня, без направления, без цели. В какой-то момент тело сдалось раньше разума: я машинально опустилась на пол у кровати и забралась под неё.
Теперь я лежала на животе, прижимая ладони ко рту. Слёзы продолжали течь, впитываясь в кожу, в пол, в ткань футболки. Я старалась дышать тише. Настолько тихо, насколько вообще возможно дышать, когда внутри всё кричит.
Что я только что сделала? Зачем залезла под кровать?
Это ведь не имело смысла. Я понимала это — и всё равно пряталась.
Наверное, когда ты уже знаешь, что тебя ждёт неизбежное, ты хочешь лишь одного: оттянуть этот момент. Хоть на секунду. Хоть на вдох. Это дарит иллюзию — глупую, кратковременную, но такую желанную. Будто время можно обмануть.
А ещё лучше — просто закрыть глаза.
Если ничего нет — значит, нет и меня.
Значит, это происходит не со мной.
Я вздрогнула всем телом, когда с грохотом захлопнулась входная дверь. Я знала — она закрылась изнутри.
Почти сразу по дому раздались тяжёлые шаги. Медленные. Уверенные.
Шаги Димы.
— Мамочка, спаси... — прошептала я, зажмурившись. Слёзы жгли глаза так, будто в них насыпали соль.
Шаги были ещё не рядом — Дима всё ещё находился в коридоре.
Но дом словно сжался вокруг него, подстроился под его присутствие.
— Соня? — протянул он. — Сонечка... Ты где? — услышать своё имя из его уст оказалось больнее, чем увидеть его. — Я так долго добирался до этого Богом забытого места... — продолжил он спокойно, будто жалуясь. — И, прости, я не хочу играть в прятки. Папочка очень устал.
Он сделал паузу.
Теперь я видела его ботинки. Совсем близко — в дверном проёме, на краю комнаты. Он стоял, будто наклонившись, прислушиваясь к полу.
— Но чего не сделаешь ради тебя, принцесса? — в его голосе появилась насмешка. — Чем бы дитя ни тешилось... лишь бы не плакало. Верно?
Закричать было бы легко. Если бы у меня остался голос. И если бы это могло спасти.
Мысли путались, цеплялись друг за друга. Я вдруг снова подумала о Кристине. Наверное, она так и не приехала. Наверное, что-то случилось.
Или она просто... не смогла. А значит — спасла себе жизнь.
Возможно.
Я всё ещё отказывалась верить, что это конец. Мой конец. Что именно Дима — тот последний человек, которого я вижу. Что именно он отнимет у меня жизнь.
И это было не наивностью. Это было отчаянной попыткой не сойти с ума от осознания более очевидного исхода.
Паника сжимала грудь так, что дышать было почти невозможно. Шаги Димы не прекращались. Он медленно ходил по дому, включая и выключая свет: комнаты загорались и тут же погружались в тьму, словно сам дом подчинялся ему. Пока... он не вошёл в спальню.
В ту самую комнату, где я пряталась под кроватью.
— Сонечка? — произнёс он снова. Я разглядела его ноги совсем рядом. Кровь застыла в жилах. Я зажмурилась. — Может, сыграем в другую игру?
Он медленно прошёлся по комнате.
Я знала: он точно уже понял, что я здесь.
— Ты поступила очень... очень плохо, — протянул он, останавливаясь в шаге от кровати. — А я ждал тебя. Ждал до того момента, пока не понял, что ты наглая, отвратительная... — голос стал жёстче. — паршивая девчонка!
В следующую секунду он с силой ударил по матрасу. Кровать дёрнулась, прогнулась, нависая надо мной.
От неожиданности я вскрикнула. Сразу же зажала рот руками. Но было поздно. Комнату наполнил тихий, довольный смешок.
Дима резко опустился на корточки — прямо напротив меня. Теперь между нами почти ничего не было. Я увидела в его руках топор. Тот самый.
Наверное, он нашёл его за домом. Или принёс с собой. Теперь это уже не имело значения.
— Прости... — прошептала я, понимая, что это слово для него бессмысленно.
Он всё равно не простит.
Не простит.
Дима отложил тяжёлый предмет на пол. Глухо. Без спешки.
А потом его длинные, холодные руки потянулись ко мне.
Он нащупал мою макушку — и в следующий миг резко сжал волосы в кулаке, дёргая меня наружу. Я закричала.
Боль была не только физической. Слышать собственный голос — сорванный, чужой, наполненный животным страхом за жизнь — вот что было действительно невыносимо.
Когда он вытащил меня из-под кровати, всё произошло мгновенно. Дима перевернул меня на спину и сел сверху. Одним коротким, уверенным движением правой руки прижал мои запястья к полу над головой. Крепко. Без суеты. Так, что сразу стало ясно — вырваться невозможно.
Я была обездвижена.
Наши взгляды встретились.
— Привет, детка, — произнёс он апатично. — Скучала?
Он сидел на моих бёдрах. Его вес вдавливал меня в пол. Дима был тяжёлым — и это ощущалось каждой клеткой тела. Было больно, но боль уже теряла значение.
В его чёрных глазах не было ничего, кроме холодной ярости и чего-то ещё — пустого, выжженного. В моих — только слёзы. Немая, бесполезная мольба.
Я не знала, о чём он думал. Но чувствовала — ничего хорошего меня не ждёт.
— Я... я не хотела... — прошептала я, захлёбываясь слезами.
Его левая рука медленно легла мне на шею.
Он не отрывал от меня взгляда.
— Я знаю, что не хотела, — тихо ответил он.
И сжал пальцы.
Воздух исчез мгновенно. Я захрипела, закашлялась, дёрнулась всем телом. В тот же миг он намеренно отпустил мои запястья — и я тут же вцепилась в его руку, пытаясь оторвать её от своей шеи.
Бесполезно.
Я никогда раньше не представляла, что жестокость может быть такой простой. Такой... естественной. Будто для этого не нужно ни усилий, ни эмоций.
Когда перед глазами начало темнеть, а сознание поплыло, он сам разжал хватку и убрал руку. Я всхлипнула и судорожно вдохнула, жадно хватая воздух, и тут же разрыдалась.
Но Диму, кажется, не устраивало даже это.
Его не устраивало качество моих мучений.
Я попыталась убрать волосы с лица — липкие от слёз, — и тут он резко ударил меня по щеке ладонью.
Звук был сухим. Оглушающим.
— Прекрати ныть. Немедленно, — отрезал он.
Я не смогла бы остановиться сама. Но тело поняло раньше разума: это не угроза. Это приговор.
Рыдания оборвались. Я замолчала, только смотрела на него широко раскрытыми глазами. Потом — зачем-то — несмело кивнула.
Он удовлетворённо замер.
— Я долго думал, — произнёс он медленно, — как могу тебя обесценить. Сделать так, чтобы во мне больше ничего на тебя не отзывалось.
Его руки скользнули по моим плечам — нетерпеливо, небрежно.
— И, кажется, я нашёл способ. — он наклонился ближе. — Хочешь узнать какой, Соня?