комната создателя
Он: Ну как?
Я: Не верится.
Он: М?
Я: Мы же только что закончили. Как думаешь, они оценят?
Он: Просто обязаны. Мы вытрясем из них любую реакцию, от положительной до отрицательной. Ты согласна на отрицательную?
Я: Я пока не знаю. Я согласна на положительную.
Он: Само собой.
Я: Мы столько сил вложили в это.
Он: Конечно.
Я: Я, если честно, даже устала распыляться на несколько ролей сразу. Чувство такое, будто тебе нужно отыграть шоу, но ты — единственный актер, которому предстоит сыграть сразу все роли. Жутко, правда?
Он: Я чувствую себя примерно так же.
Я: Что мы будем делать после того, как закончили этот роман?
Он: Это был роман всей моей жизни. Для тебя он — лишь очередной. Ты, кстати, нашла ту нишу, в которой хочешь работать?
Я: Нет. Я ещё пробую. У меня много идей, но не думаю, что все они меня так или иначе захватят. Не хочу иметь роман всей своей жизни — не хочу делать его своей визитной карточкой.
Он: И зря. Это хорошая перспектива. Особенно, учитывая твою тягу к стремлению утопить весь мир.
Я: Тягу к стремлению, да? Я действительно хочу утопить весь мир. Но не уверена, что это можно сделать каким-то романом.
Он: Как знать. Раз не можешь пока определиться, что для тебя главное (а я видимо уже давно перестал быть твоим главным), то продолжай пытаться. Если долго мучиться... Кстати, сложно, наверное, было удержаться от того, чтобы не сказать финал раньше времени?
Я: Ты слишком хорошо меня знаешь. Да. В последнее время я слишком болтлива.
Он: А намёков было много. Даже твоя внешность, выставленная всем на обозрение... Да и поведение! Разве бы я так себя вел?
Я: Достаточно было убедить всех в том, что ты — единственный автор этой книги, а я так, просто штамп поставила, аки твоя создательница.
Он: Изначально всё так и было!
Я: Правда, свой голос вытравить я так и не смогла — кое-кто это уже заметил.
Он: Ты и правда слишком болтлива. А что же Мия?
Я: Идея с Мией оказалась лучшим, что я предпринимала.
Он: У нас сошлись имена — это было забавно, потому что тебе даже стараться не пришлось, чтобы перекинуть свою вину на меня. Читатели сделали это сами.
Я: Я думала, они догадаются обо всём ещё при первом моём появлении.
Он: Очень уж ловко ты стала подтирать свои следы и заменять их моими. Читатели, может, и не заметили, но я видел черновики. Да и при перечитывании всё сразу становится ясно.
Я: Прости. Я правда испугалась за раскрытие главной интриги — стараюсь не недооценивать читателей.
Он: Как думаешь, комната создателя тебе ещё пригодится?
Я: Ясно, ты жаждешь спойлеров. Не знаю, если честно. Она уютненькая. И здесь нас никто не услышит, пока мы этого сами не захотим.
Он: Мы поставили точку, не забудь.
Я: Тяжело всё-таки это так заканчивать.
Он: Но ведь когда-то нужно.
Я: Вернёмся к вопросу о будущем.
Он: Как я уже говорил, ты не привязана к этому роману так, как привязан я. Я свою нишу нашёл — в ней мне придётся остаться. А ты пойдешь дальше. Тебе нельзя стоять на месте, это чревато атрофированным мозгом, хе-хе. Не хочешь попробовать себя в соавторстве с Полем?
Я: Думала об этом. Не знаю, мы живём в разных поколениях. Дважды разных. Я ничего не знаю о том времени, когда он жил.
Он: Отличный повод осветить это чёрное пятно истории.
Я: Так и сделаю. Слушай, я могу опубликовать те кусочки, которые тебе пришлось беспощадно вырезать?
Он: Хочешь раскрыть перед ними все карты?
Я: Они всё равно весь роман уже прочли. И давно обо всем догадались.
Он: Валяй. Думаю, тогда придется опубликовать и этот наш разговор.
Я: Непременно.
Он: Ты его хоть примерно запомнила?
Я: Я его кропотливо записываю.
Он: Далеко пойдешь.
Я: Вряд ли дойду дальше ОГУ. Но спасибо.
Май 2019 — февраль 2020