письмо седьмое
Конец героя, начало Человека
Я существо, подшипник равновесья... Короче, до конца я сам не знаю, кто я. Странно говорить тебе это сейчас, ещё страннее было скрывать всё то время, пока ты жила, а я — писал.
Я — точно не тот человек, которого ты видела в парке, хотя им я тоже был. Я лишь ненадолго влез в его шкуру, ровно на том моменте, когда ты забрала у него Катю. Всё, что было до этого — не моих рук дело.
Наверное, стоит тебе сказать, что Саша — твой дорогой и любимый сын, чьего нутра ты так и не поняла, вообще-то не существует в реальности. Заметила, да? Он — это тоже я. Моя проекция, мой странный способ за тобой наблюдать. Конечно, Саша — тот самый Саша, которого ты считала своим сыном — боролся со мной внутри себя, но я перекрывал его, я его иногда побеждал и делал всё по-своему, чтобы сюжет двигался дальше. Прости, всё было ради движения.
На этом мои роли закончились [правда или ложь?] — о Кате упоминать я не буду. Она хороший персонаж, но самостоятельный. Она тоже в какой-то степени призрак, но для того, чтобы она поступала так, как я хочу, мне не нужно было с ней бороться. Она служила на благо нашему делу. Для твоего Котика всё — игра. Я тянул за нитку, а она нападала на неё, следовала за мной исключительно по своей воле.
Твой Матвей — всё такой же призрачный мальчик, без стержня, зато уже с бородой. Думаешь, твои провалы в памяти случайны? Думаешь, его измена была только его изменой? Ты ведь не помнила её даже — я немного поиграл с входными данными, заставив тебя помнить последующий разговор с Пашей, но не признание Матвея. И не ваше последующее перемирие. Если уж быть совсем начистоту — подсознательно, неосознанно, в глубине твоей душонки Матвеева измена стала толчком к тому, чтобы уйти. Ты сама этого, наверное, не поняла, но оно было. Я внимательно наблюдал.
Думаешь, это он во всём виноват? Он просто призрак, он эфемерная единица пространства, подшипник равновесья... им я никогда не управлял.
Зачем я это делал? А чтобы вы не расставались. Конечно, Матвей мне не нравится, но тебе необходим муж, даже такой картонный, как Матвей. И ты необходима ему. Вы отчаянно друг в друге нуждались, ты же любила его — безапелляционно, слепо, как умеет только женщина, потерявшая последнюю надежду.
Паша...он интересный экспонат.
Есть такие персонажи, которые полностью действуют сами. Их нужно только чуть-чуть подталкивать. Нет, Катю я не подталкивал — её я вёл, есть ведь разница, ты замечаешь? Ты вот — действуешь сама. Паша — действует сам. Матвей тоже действовал сам до поры до времени, но так как экранного времени уделено ему было мало, так как развиться я ему не давал, он просто остался картонкой. Имя и внешность. Всё.
Вы даже не знаете, где он работает — и не узнаете, ха-ха. Но могу сказать вот что: если бы всё так и продолжилось, вскоре Матвея бы обвинили в краже как соучастника. И посадили бы.
И ты бы осталась одна. Я лишь не дал тебе увидеть это.
Кстати, вас так занимала загадка почерка. Скажу один раз — почерк мой. У каждого из вас почерк — мой. Я вас написал, поэтому вы все имеете один и тот же почерк, понимаешь? Вряд ли ты это понимаешь. С каждой твоей дневниковой записью почерк у тебя становился оригинальнее, отличнее от моего. И вот — нас уже можно легко различить. Как хорошо, что хоть Паша это заметил.
А вот ты об этом забыла — как и многое забываешь.
Ты помнишь что-нибудь о том, как вы жили вместе до свадьбы? А после? Ты помнишь, как в пятнадцать лет встретила его? А ты помнишь, сколько вы уже вместе?
То-то же. Ты даже не можешь сказать, сколько тебе лет. И я не скажу — хотя я знаю.
Не знаю, зачем я тебя лишаю памяти. Возможно, так мне просто спокойнее — ты чиста, как белый лист, твоя коробка памяти в моей власти. Если мне нужно, чтобы ты меня слушалась — я сотру лишнее. Заметь, я не подписываю ложных фактов, но вот... Ладно, не буду оправдываться и сравнивать.
Ты просила меня встретиться. Мы встретимся, вот так, без обиняков — я готов, а ты тем более. Встретимся и поговорим. Жди.
Кстати, насчёт ветровки — да, я был в твоём доме и да, я разговаривал с тобой. Так было нужно, прости. Я знал, что ты уйдёшь из дома, я также знал, что на улице ливень, поэтому я оставил тебе свою ветровку. В такой же был тот парень в парке — ассоциативная деталь, необходимая для отвлечения внимания. Прости, гадко поступил, но мне можно — я автор.
Ты часто думала на него, и ведь не только ты, да?
То гневное письмо, которое ты оставила на столике, я нашёл и забрал. Не беспокойся. Матвею ведь ни к чему знать о наших проделках, верно? Даже не знаю, что бы с ним стало, узнай он, что является МОИМ персонажем. Он бы рассыпался в прах от одного осознания своей вторичности!
И да, по поводу спящей Земли. Чтобы пробудить её, недостаточно жечь свои же картины или рисовать концовки сказок — ты завершила лишь ту сюжетную арку, которую навеяла тебе твоя мать. Наша арка ещё не закончена, и наша встреча всё исправит.
Обещаю.