2
— Проснись, проснись.
Придя в сознание, мальчик еще некоторое время оставался в постели, прокручивая в мыслях только что увиденный
им кошмар. Он был безмерно счастлив тому, что наконец проснулся.
— Ты в порядке? — Раздался рядом заботливый голос.
Мальчик сел в кровати и протер глаза, стряхивая с себя
остатки сна.
— Да, я в порядке. — Ответил он, обращаясь к невидимому собеседнику. — Просто сон...
Совсем недавно он начал видеть сны. Но когда он пытался их вспомнить, вся картина рассеивалась и исчезала в недрах памяти, оставляя лишь далекие, размытые образы вроде горящего пламени или зеркальных стен. Зеркала мальчик не любил. Он всегда старался обходить их стороной, потому что боялся увидеть в них что-то, что могло его огорчить. Своё отражение он воспринимал болезненно и избегал встречи с ним. Поэтому зеркал в доме не было. Понемногу мальчик даже стал забывать как он выглядит. Да и имени своего он не помнил, и если кто-нибудь спрашивал, как его зовут, то он всегда отвечал: – Я, просто Я. – И его это вполне устраивало.
Мальчик, или как он себя называл – «Я», жил дома один, если, конечно, не считать тот голос, который иногда разговаривал с ним. Ни мужской и ни женский, этот голос звучал словно у него в голове, но настолько отчетливо, что казался отдельным человеком. А может, это и был человек, правда Я никогда его не видел. И все же он понимал, кому принадлежит этот голос. Сам Дом общался с ним.
— Не думай о снах, это ночная привилегия. Наслаждайся новым днем. — Заключил Голос. — Завтрак уже на столе, умывайся и садись за стол.
— Хорошо. — Вздохнул Я и стал одеваться.
Никогда мальчик не представлял свою жизнь за стенами этого Дома. Он был его крепостью, защищающей от опасностей внешнего мира. Неизвестно, что могло с ним произойти, выйди он во двор и отойди далеко от своего укрытия. Внутри же он чувствовал себя в полной безопасности. Никто бы не смог к нему пробраться, так как окон в Доме не было, кроме небольшой форточки на чердаке, а входная дверь была заперта на ключ, который был надежно спрятан, где именно, Я даже и не помнил. Дома его всегда окружали уют и покой, а если нужно было с кем-то поговорить, Голос всегда внимательно выслушивал его и во всем поддерживал. Не было никакой необходимости покидать своё убежище — внутри всегда имелось всё необходимое, стоило только чего-то захотеть. Это была не жизнь, а мечта. Но последнее время эту мечту стали омрачать странные, порой даже очень пугающие, сны.
— Ты сегодня задумчивый, — заметил Голос.
И правда, за столом Я не проронил ни слова, хотя обычно за завтраком он с воодушевлением рассказывал чем бы ему хотелось заняться днем. В этот раз он поел молча и даже немного сконфузился, когда Голос нарушил тишину.
— Дорогой, если тебя что-то беспокоит, ты можешь со мной поделиться. Ты же знаешь, я всегда поддержу тебя.
Эти слова ободрили мальчика, и после недолгих колебаний, Я заговорил:
— Эти сны, — неуверенно начал он, — повторяются каждую ночь.
— Что ж, расскажи их мне.
Я задумался, пытаясь вспомнить содержание тех загадочных сновидений.
— Я не очень хорошо помню, лишь небольшие отрывки. Например, комнату, охваченную огнем. Потом я бегу по длинному горящему коридору и держу что-то в руках. Что-то... — Я запнулся, — что-то важное, но я не могу вспомнить что это.
Голос внимательно слушал, терпеливо ожидая продолжения рассказа.
— Помню другую комнату. Она была усеяна цветами, и они, кажется, разговаривали. Не помню, что они говорили, но от их слово было как-то не по себе. Они словно смеялись над кем-то.
Голос по-прежнему молчал, стараясь не прерывать мальчика.
— Третья комната была полностью изо льда, — по его лицу пробежала тень озабоченности, словно именно этот момент представлял для него наибольшую важность. — А в полу, прямо посреди комнаты, зияла прорубь. И я чувствовал, что мне нужно нырнуть в неё, но я не мог.
Он прервался. На мгновение повисла тишина, и мальчик с волнением в голосе продолжил:
— Но один сон я помню очень хорошо. Тот самый кошмар, который я видел сегодня ночью.
И Я рассказал в подробностях всё, что испытал, находясь под тем высоким фонарем, в окружении бесконечной, всепоглощающей тьмы. И о мотыльке, что упорхнул от него, когда из темноты вдруг показались длинные руки огромного и омерзительного паука.