Глава третья
Явившись на медкомиссию в военкомат, Виктор угодил в конец огромной очереди, полностью состоявшей из таких же призывников. Ждать пришлось неимоверно долго, и он успел разговориться с одним щуплым пареньком, который еще даже не начал брить реденький мальчишеский пушок, росший над губой.
— Не охота в армию, — жаловался он, — ой, как не охота!
— А я и не пойду, — заявил Виктор на уверенности.
— Проплатил, что ли?
— Еще чего! Не стану платить. Не пойду — и все.
Кто-то из стоявший спереди ребят оглянулся и посмотрел на него с усмешкой, да и собеседник его тоже показал ехидный оскал и надменный прищур.
— Интересный ты парень, конечно! «Не пойду...» Скажешь, как отмазаться планируешь? Есть секрет какой-то? Может, все здешние ребята таким же способом смогут увильнуть, м?
Говорил он это с явной иронией.
— Секрет точно есть, но я его еще не придумал, — пожал Виктор плечами.
— Угу. — Паренек махнул рукой. — Ладно, ты давай придумывай, а я лучше буду смотреть реальности в лицо. У меня вон — стопы как бобровые лапы и спина таким зигзагом, как будто я молния, которую Зевс на Землю кинул, да только все равно я понимаю, что не отвертеться...
Больше они не сказали друг другу ни слова — желание общаться пропало.
Вообще-то какой-никакой план действий у Виктора присутствовал, хоть и был чересчур прост: он хотел попасть к военкому, а там уже как-нибудь. Пройдя медкомиссию, он услышал от главврача, что годен, и сказал: «Как годен? Такого не может быть, вы что-то путаете». Главврач странно на него посмотрела, повторно открыла дело и снова: «Да нет, ты годен». А он ей: «Нет-нет, вы все-таки путаете — не годен». И взглянул на нее с таким, как он выразился, великим намеком.
— Ты от кого, а? — полушепотом спросила главврач, придвинувшись поближе.
— Ну, как я скажу... Ну...
И кивнул — опять с намеком.
В итоге она притащила Виктора в помещение, где не было посторонних ушей, и стала подробно расспрашивать, кому заплачено, от кого пришел — и так далее. А Виктор отвечал только так: «Не могу я сказать, вдруг, ну... Ну, вы понимаете» — и с намеком. Главврач сильно распереживалась, руки у нее затряслись, и Виктор, заметив это, произнес:
— Может, к военкому меня отправите? Уж он-то поймет, что... Ну, вы сами понимаете, что поймет.
Она купилась, отвела его к военкому, фамилия которого была Долгоруков — это было написано на табличке, прикрепленной к обитой кожей огромной двери. За дверью той находился коридор, такой длинный, что шли по нему Виктор с главврачом минут пять-семь. Весь кабинет был в бордовых тонах, на стенах висели картины в стиле соцреализм (в основном портреты), а на полу во всю длину коридора был уложен коричневый ковер. Сам военком Долгоруков сидел за гигантским столом, находившемся у стены, причем развалился он так странно, что виднелась лишь его бритая голова на необычно длинной шее. А еще глаза его показались Виктору очень маленькими, будто бы их нарисовали, два раза ткнув чернильной ручкой в пустые глазницы.
— Чего? — недовольно спросила голова военкома, когда они подошли.
— Этого в «тех самых» списках нет, а говорит, что проплачивал, — пояснила главврач.
— Не говорил я такого, — возразил Виктор.
— Как?.. — поразилась она.
Проигнорировав ее вопрос, Виктор обратился к голове военкома:
— Не платил я, говорю. Но в армию так и так не пойду.
Голова сильно удивилась, потом расплылась в широкой улыбке, рассмеялась. Когда она закончила смеяться, в ее глазах-точках возникло, как показалось Виктору, какое-то странное умиление.
— Не пойдешь, значит?.. — поинтересовалась голова, продолжая умиленно улыбаться.
— Не пойду.
— А что, некогда в армию? Спешишь куда-то, поди?
— Точно.
— И куда же это?
— В море.
— Путешествовать любишь?
— Да.
— Как занимательно! — поцокала голова, после чего попросила главврача уйти: — Дальше сам разберусь, Елена Артемовна.
Подождав, пока звук шагов главврача стихнет, голова военкома снова обратилась к Виктору:
— Да-а уж, молодость — сплошное путешествие, непрекращающийся бег. Только вот чтобы она прошла как надо, бегать нужно уметь очень быстро. Интересно, а ты быстро бегаешь?
— Быстро, — ответил Виктор, ничуть не удивившись такому странному вопросу от такого странного военкома. — Быстрее любого вашего армейца.
— Вот как! Знаешь, у нас в армии слова принято доказывать действиями... так что хорошо бы тебя проверить. Давай заключим договор: успеешь выбежать из кабинета прежде, чем я тебя поймаю, — избежишь армии. Не успеешь — будешь служить до пенсии рядовым за одну лишь еду да твердую койку.
— Договорились, — не раздумывая принял условия Виктор, а затем добавил: — Но руки жать не будем, а то вы до меня сразу дотянетесь.
— А ты не так уж и глуп, призывник, — усмехнулась голова.
— Еще бы. Так когда начинаем?
— Прямо... сейчас!
Внезапно голова военкома неестественно вытянулась на длинной шее и закричала: «Беги!»
Виктор тут же рванул к выходу, слыша, как позади раздается дикий, неистовый смех. На бегу обернувшись, он увидел, что военком все сидит и смеется, словно бы не собираясь его догонять. И тут военком вдруг стал подниматься со стула, и Виктора накрыло огромной тенью, как маленькую лодку накрывает волной во время шторма. Военком оказался настоящим гигантом! Сложно сказать, каким ростом он обладал в действительности — тридцать, сорок метров... А руки его оказались и того длиннее: ему даже не пришлось выбираться из-за стола, чтобы они, точно гибкие плети, настигли Виктора. Но схватить его военкому все равно не удалось — прыгнув вперед, Виктор увернулся, сделал кувырок и продолжил бежать.
Коридор вся тянулся и тянулся, а руки военкома, как две смертоносные змеи, стремительно ползли вдоль бордовых стен, огибая портреты. Виктор ловко избегал каждой их попытки дотянуться до него и бежал, с каждой секундой все более явно ощущая, как ноги устают и тяжелеют. И вот, почти добравшись до двери, он внезапно споткнулся и упал лицом в ковер, перекувыркнулся, поднял взгляд и увидел, что военкомовские руки совсем рядом и готовятся броситься в атаку. Но и от этого броска Виктор кое-как ускользнул, затем взялся за край ковра и накинул его на руки военкома. Пока они распутывались, Виктор открыл массивную дверь и выбежал наружу. Освободившиеся руки вылетели за ним, но достичь его так и не смогли — влетели в стену на повороте и остановились.
Не сбавляя темпа, Виктор побежал прочь из военкомата, миновал колонны призывников и вскоре выбрался на улицу.
На следующий день военный билет пришел прямо ему на почту.
Теперь, будучи совершеннолетним и достаточно опытным матросом, Виктор не напрягался в поиске нового судна. Как и было обещано капитану Наимову, уже на следующей неделе Виктор вышел в море на корабле, который следовал до Петропавловска-Камчатского. Прибыв на место, корабль сделал остановку длительностью в срок чуть больше недели, и Виктор решил в это время немного отдохнуть и развлечься.
Днем он спал и гулял, а вечером приходил в один подпольный бар, где любили играть в карты. Там прямо посередине помещения стоял большой ринг, в котором проводились боксерские поединки, а от стола к столу шмыгал белобрысый мальчуган, собиравший с посетителей ставки.
Впервые сев за стол и недолго поиграв, Виктор тут же понял, что в этом месте собираются откровенные лопухи. Только представь себе: всего за пару вечеров он при помощи шулерского мастерства, которому научился у бывшей команды, приумножил свое состояние в три раза! Но это совсем не самое интересное, что там приключилось...
Да, там произошла одна весьма важная для этой истории встреча, но о ней я расскажу буквально через мгновение, а для начала хочу заметить, что Виктор всю жизнь любил фрукты и ел их в чрезмерных количествах, отчего никогда не заболевал цингой и даже сейчас, в старости, сохранил невероятно крепкие зубы. Наверное, ты гадаешь, к чему вообще понадобилось такое странное отвлечение? Скоро узнаешь.
Что ж, теперь про ту встречу: как-то в бар заявился один филиппинец. Чтобы привлечь к себе внимание, ему потребовалось всего-то зайти внутрь: одетый в необычный (особенно для того времени и для нашей страны) цветастый костюм и темные очки, чего уже хватало, он к тому же по обе стороны от себя вел двух шикарных девушек, которые были одеты в весьма откровенные наряды. Первое, что он сделал, — это окинул бар самоуверенным, дерзким взглядом, после чего недолго посмотрел бой, проходивший в ринге, и направился к покерному столу, за которым сидело несколько человек, в том числе твой дедушка Виктор.
По-царски плюхнувшись на стул, филиппинец послал девушке-крупье воздушный поцелуй (сегодня такое сочли бы за явное домогательство, но мы учтем особенности времени и простим) и постучал по столу, призывая выдать ему фишки — языка он не знал, поэтому общался исключительно знаками. Игроком он оказался умелым, это стало ясно по первому же кону, и они на пару с Виктором легко разносили остальных сидевших за столом лопухов, а вот между собой определить первенство никак не могли — побеждал то один, то другой.
В то время, как люди вокруг по большей части следили за рингом, настоящий бой проходил именно за покерным столом. Играли они долго, без перерывов, и вот, на одной из раздач Виктор перехитрил филиппинца — не без шулерской магии, конечно, — заставил его пойти ва-банк и выиграл все, что было поставлено. Поражение филиппинец принимать отказался, рассердился и смахнул все фишки со стола, гневно выкрикнув что-то на своем и указав на Виктора пальцем. Тот сразу понял, что был заподозрен в мухлеже, но, вспомнив завет «не пойман — не вор», только улыбнулся. Филиппинца это разозлило еще больше. Он снял свой пестрый пиджак, разгладил его и положил на стол. Недолго думая, Виктор принял ставку — таких пиджаков здесь было не достать, Виктор сразу это понял, так как в качественных материалах разбирался еще с детства (еще не забыл, что твоя прабабушка была швеей, да?)
Стартовал новый кон. Теперь филиппинец внимательно следил за руками Виктора, однако все равно не смог понять, что произошло, когда его надули. Тогда он снял сверкающие туфли и кинул на стол уже их.
После очередной победы Виктор решил поиздеваться над соперником — накинул на плечи его пиджак, надел туфли и стал щеголять вокруг стола, подмигивая крупье и девушками, с которыми тот пришел (опять же, сейчас он такое не стал бы себе позволять, уверяю). К тому моменту вокруг собралось народу вдвое больше, чем у ринга, и все стали смеяться, глядя на разыгрываемую сценку. Упиваясь произведенным эффектом, Виктор решил пойти еще дальше: указал на красного от злости филиппинца и произнес:
— Хорошо, сегодня день холодный: по дороге домой будет закаляться — для здоровья полезно!
Хохот вокруг зазвучал еще громче, а филиппинец стал еще более красным. Он некоторое время сжимал кулаки и так пучил глаза, что на лбу показались вены, потом совсем рассвирепел и рванул вперед.
Виктор ушел от первого удара, от второго, на отходе вдарил сам и попал прямо по лицу филиппинца, сломав его темные очки. Встряхнув головой, филиппинец снова ринулся вперед и теперь атаковал серийно, выбрасывая удар за ударом, одним из которых таки умудрился попасть. Черт возьми, что это было за попадание! — у него словно были не руки, а ракеты, настоящие ядерные боеголовки, и голова Виктора, чуть не оторвавшись от шеи, отлетела назад, а за ней отправилось и остальное тело.
Чтобы сообразить, что произошло, Виктору потребовалось несколько мгновений; оглядевшись, он понял, что от пропущенного удара вылетел прямо за дверь, на улицу. Он поднялся на ноги, сплюнул кровь и закатал рукава. Тут уже подоспел и филиппинец: выскочив наружу, он решил не выжидать и сразу попытался зацепить Виктора такой же длинной серией, но на этот раз Виктор просчитал его тайминг и, атаковав ногой по корпусу, откинул его назад.
Краем глаза Виктор заметил, что их обступили люди, создав вокруг импровизированный ринг. Стоял гомон, туда-сюда с громкими криками прыгал предприимчивый белобрысый мальчуган, принимавший ставки, и даже боксеры выбрались с ринга и вышли на улицу, лишь бы посмотреть на бой.
А бой был дикий... Ноги, руки, колени, локти и даже песок с земли — в ход шло все. Это был прекрасный танец, соединивший в себе грацию лучших танцоров, ужас насилия, интеллект шахматных мастеров и хитрость, какая не снилась даже создателям финансовых пирамид!
Да, они бились как гладиаторы и не желали сдаваться. Виктор попадал по лицу, по корпусу, ногами бил по ногам — и филиппинец то же самое. Как и ранее за покерным столом, победитель здесь не мог определиться очень долго. Однако именно противник твоего деда совершил серьезную ошибку: удачно сократив дистанцию, он подумал, что поймал момент, и ударил со всей силы, целясь в челюсть. Но это была ловушка! Виктор успел среагировать и подставил под летящий кулак свои крепкие зубы... Ты ведь помнишь, что я про них говорил?
Может, это слишком заезженное выражение, но оно подходит сюда как нельзя кстати: встретились непреодолимая сила и незыблемый объект... Раздался треск, а за ним крики — но кричал не Виктор и трещали не его зубы. Хотя в ушах его звенело, он пришел в себя почти мгновенно, после чего взглянул вперед и увидел, что филиппинец лежит на земле и держится за сломанную кисть. Устремив на Виктора злые глаза, он поднялся и, совсем обезумев, собирался продолжить драку, но его схватили люди из толпы.
— Хватит с тебя! Куда ты драться с одной рукой-то собрался, а? — кричали они.
Удерживали его до тех пор, пока он наконец не успокоился, а Виктор тем временем обошел толпу, зашел в бар и отправился в туалет, где умылся от крови — своей и вражеской. Вернувшись на улицу, он увидел, что народ уже разошелся, да и филиппинец куда-то исчез.
— Где тот, с кем я дрался? — поинтересовался Виктор у бармена.
— Отправили в больничку.
— Ясно. Не понимаю, и чего он так взбесился? — произнес он, не ожидая ответа, но бармен все же ответил:
— Чего-чего — ты слишком его задирал. К тому же, насколько я понял, он тебя заподозрил в жульничестве.
— И что с того, что я жульничал? Меня же не поймали.
Бармен глянул на него как на умалишенного.
— Как это «что с того»?! — воскликнул он. — Жульничать с друзьями можешь, а в приличных местах следует играть по правилам! Вышвырнул бы тебя отсюда... но на первый раз прощаю, я все-таки на тебе неплохую сумму заработал...
Только тогда Виктор и понял, что очкастый матрос с корабля Наимова ошибался или лукавил, говоря, что мухлюют везде, — ну, или же это сам Виктор неправильно все понял. В общем, ему стало ужасно стыдно, и он, желая как-то исправить ситуацию, отправился в больницу. Там он узнал, в какой палате находится филиппинец (это было легко, нечасто филиппинцы оказывались в советских больницах) и пошел к нему.
Увидав Виктора, филиппинец немало удивился и сразу же напрягся. Виктор кивнул ему очень культурно и доброжелательно, желая показать, что ничего дурного не замышляет, затем постелил на кушетку его испачканный в крови пиджак и положил его туфли перед кроватью.
— Прости, — сказал он, указав на перевязанную кисть филиппинца, и постучал по собственной груди. — Виктор.
— Розалио, — назвался филиппинец после небольшой паузы.
В тот день Виктор обрел прекрасного друга, который затем выручал его не раз и не два. Хотя один говорил на филиппинском, а другой — на русском, отношения их сразу стали крепкими, ведь оба прекрасно понимали язык дружбы. Всю неделю они гуляли по Камчатке, влипая в разные передряги, пили и играли в карты. А однажды они даже пережили нападение бандитов — их хотели ограбить, кинулись на Розалио с ножом, но Виктор прикрыл его собственным телом. Он истекал кровью, пока Розалио тащил его в ту самую больницу, где сам лежал всего-то пару дней назад. Рана была серьезной, однако Виктор пошел на поправку удивительно скоро.
Розалио приходил навещать Виктора в больницу по два раза на дню, и со временем Виктор стал замечать, что его друг отчего-то сильно подавлен.
— В чем дело? — поинтересовался он.
Удивительным образом им повезло — в той же палате лежал мужчина, который знал английский, и он перевел для Розалио этот вопрос (Розалио, конечно, тоже знал английский).
Розалио сначала молчал, потом все же ответил.
— Он говорит, что если бы не подставился под тот удар, то вам не пришлось бы лежать в больнице, — передал мужчина. — Говорит, что он — настоящий слабак.
— Ты не слабак, Розалио, — возразил Виктор, и мужчина стал переводить на ходу. — Поверь мне, я успел хорошо прочувствовать силу твоего удара во время той драки, и ты совсем не слабак.
— Он говорит, может, удар его действительно силен, как инопланетная атомная бомба, которую на Землю послали сами боги, но он совсем не об этом, — перевел ответ Розалио мужчина. — Он говорил о слабости духа. Видите ли, он видел, как тот человек достал нож, и смог бы уклониться, если бы не страх, сковавший его тело.
— Такое случается, Розалио, — помотал головой Виктор, дотрагиваясь до плеча друга. — Уверен, ты больше никогда не струсишь.
После этого случая они с Розалио сделали татуировки на плечах — Розалио набил слово «БРАТ», а Виктор «KAPATID», что означало то же самое на филиппинском языке — тагалоге.
Розалио был бы рад задержаться на Камчатке еще на какое-то время, однако его корабль уплывал, поэтому им с Виктором пришлось расстаться. Они пожали руки, Виктор на русском пообещал, что они еще обязательно встретятся, Розалио сказал что-то на филиппинском (Виктор высказывал подозрения, что те же самые слова), после чего оба отправились в разные стороны.