Глава вторая
Виктор распродал одежду отца и матери, собрал свои малочисленные пожитки и отправился во Владивосток. Он желал стать матросом и уйти в море, но ему тогда было всего пятнадцать, а на нормальную работу брали только с восемнадцати, так что устроиться он смог лишь ночным сторожем на склад одного автомобильного предприятия.
Вместе с ним на складе работал охранник Кирилл, он постоянно пил и засыпал прямо на посту. Сидеть там было ужасно скучно, поэтому Виктор, взяв с коллеги пример, тоже много спал, но иногда все-таки просыпался, чтобы быстренько проверить, все ли в порядке и не пробрались ли на склад воры (впрочем, это было бессмысленно, так как даже самым отчаянным ворам тот склад не сдался).
Так проходили ночи, а днем Виктор гулял по городу, в основном близ порта, где рассматривал судна и много мечтал. Пару раз он даже пытался устроиться на какой-нибудь из кораблей, попытавшись обмануть, что уже перерос восемнадцатилетний возраст, но его сразу раскрывали, разворачивали и высмеивали.
Однажды он как обычно сидел на ночном посту. Заснуть не удавалось, ведь охранник Кирилл в тот день храпел по-особенному громоподобно, и Виктор разглядывал коричневые коробки с автомобильными запчастями да потолок. Вдруг что-то напрягло его слух: снаружи раздались голоса. Поначалу он не стал заострять на них внимания, подумав, что это весело бушует ночная пьянь, но голоса постепенно стали громче, агрессивнее, а затем послышались звуки ударов и возни, и Виктор понял, что кто-то дерется.
Решив пойти поглядеть, что там происходит, Виктор выглянул за дверь склада и увидел, как под светом единственного фонаря, освещавшего темную улицу, щетинистый мужик лет сорока, одетый в синюю куртку, сражается сразу с тремя хулиганами. Делал он это с сигаретой в зубах и с флегматичным выражением на лице, причем биться таким образом у него получалось вполне успешно — и это еще мягко сказано: каждый раз, когда кто-то из троицы бросался вперед, мужику легко удавалось уклоняться и отвечать сильными толчками — да-да, он даже не считал нужным бить хулиганов, а просто играючи отталкивал их от себя.
— Заканчивайте, а то у вас шансов маловато — произнес он довольно-таки безразличным голосом, когда хулиганы, взяв передышку, отошли на пару шагов.
Тут послышался топот, и из-за угла выбежало еще четверо хулиганов, присоединившихся к трем другим. Они переглянулись, заулыбались, и один бросил мужику:
— Ну, а как теперь наши шансы оценишь?
— Скажем так, — произнес мужик, дымно пыхнув, — хреново.
Тут Виктор решил, что нельзя позволять драке продолжаться, ведь семеро против одного — совершенно бесчестно. Ступив под фонарный свет, он крикнул:
— Эй!
Все глаза тут же устремились на него.
— Хорош драться, мужики, — сказал он. — Уже поздно, спать мешаете.
— Иди отсюда, клоп, — велел один из хулиганов, разминая ладони, — а то мы и тебе после этого урода так вломим, что ты еще три месяца без боли на задницу садиться не сможешь!
Подобного Виктор стерпеть не мог — ну, молодой, горячий — тут же бросился к негодяю и дал ему смачную, звонкую затрещину. Удивленно ахнув, хулиган потрогал раскрасневшуюся щеку, злобно ухмыльнулся (за той ухмылкой чувствовалась явная обида) и выбросил размашистый удар, но попал лишь по воздуху — мужик с сигаретой успел схватить Виктора за плечо и дернуть на себя, уведя с линии атаки.
— Зря полез, — покачал он головой, даже не глядя на Виктора.
— Зря вы меня дернули! — ответил тот. — Я бы и сам уклонился.
Хулиганы тем временем их окружили. Мужик хмыкнул, одной затяжкой докурил сигарету, выплюнул ее изо рта так круто, что она, стукнувшись о землю, подлетела еще раз, затем поднял руки и сказал:
— Налетайте.
Только Виктор успел встать в стойку, хулиганы бросились в атаку сразу с трех сторон. Он увернулся, а мужик даже не дернулся и так легко принял удар одного из хулиганов, будто на него слабым майским ветерком подуло, после чего они оба ответили своей атакой, отбросив противников. Поняв, что жертвы просто так сдаваться не собираются, хулиганы рассвирепели еще больше, и началась настоящая рубка... Было ясно с самого начала, что Виктор с мужиком сильнее и ловчее хулиганов, но тех было больше, да и наступали они умело, быстро разрывая дистанцию и меняясь позициями. Как бы то ни было, Виктор с мужиком не терялись: стояли спина к спине, как две незыблемые глыбы, атаковали почти синхронно и отражали атаки, как борт крейсера отбивается от морских волн!
Длилась драка невероятно долго. Они били хулиганов одного за другим, а те все никак не кончались — им на помощь постоянно прибегали новые. Спустя час Виктор почувствовал, что начинает уставать; спустя два его лицо от принятых ударов распухло и покраснело; спустя три врагам таки удалось пустить Виктору кровь из носа. И вот, на четвертый час, когда солнце уже стало выползать из-за горизонта, Виктору показалось, что он вот-вот свалится от усталости. Оба глаза заплыли, разум затуманился, и он даже не мог нормально видеть, но не сдавался и все махал руками, даже не понимая, куда бьет — лишь бы бить, лишь бы не останавливаться...
Вдруг сильная рука схватила его за плечо.
«Все, — подумалось Виктору, — им удалось зайти за спину, сейчас меня прикончат».
Но они отчего-то промедлили, и Виктор, воспользовавшись моментом, развернулся и выбросил удар, отдав в него последние силы... Только вот удар этот был без проблем остановлен чьей-то крепкой ладонью. Проморгавшись, Виктор увидел, что его держит тот самый мужик, с которым он бился бок о бок. Отпустив его кулак, мужик медленно закурил и сигаретой указал Виктору за спину:
— Мы закончили.
Виктор обернулся и не поверил глазам — на земле лежали по меньшей мере двадцать пять покалеченных хулиганов.
— Бойкий, — оценил мужик и хлопнул его по плечу, отчего Виктор, и без того тяжко стоявший на ногах, отшатнулся на полметра. — Меня Наимовым зовут. Ты?
— Виктор, — сипло ответил он. — А эти... они от вас чего хотели?..
— Черт этих обезьян разберешь — может, посмотрел не так, может, просто не понравился. Бывает. Тебе работа нужна, пацан?
— Какая еще работа?
— В море.
— Мне только пятнадцать...
— Ничего, — пожал тот плечами, — что-нибудь придумаем. Так нужна, не?
Виктор взглянул на него, пытаясь определить, не издевается ли он, потом счастливо закивал и, кажется, даже выдавил улыбку.
В этот момент со склада выглянул охранник Кирилл. Он оглядел улицу, увидел вырубленных хулиганов, остановил взгляд на Викторе и Наимове, продолжительно зевнул и заспанным голосом поинтересовался:
— Деретесь тут, что ли, или мне все это снится?
— Я увольняюсь, — сообщил ему Виктор и тут же потерял сознание.
Очнулся Виктор в незнакомом помещении. Все тело болело, и он еле поднялся на ноги, после чего шатаясь вышел наружу и увидел голубое безоблачное небо, разделенное на две половины высокой мачтой. Побросав изумленные взгляды в разные стороны, он понял, что находится на крупном сухогрузе, который видел множество раз, когда гулял по пристани; перед ним стояла команда, и по центру среди них был Наимов, который оказался капитаном.
— Проснулся? — спросил Наимов сурово.
— Угу.
— Работать не передумал?
— Нет, конечно! — воскликнул он, улыбнулся и тут же зашипел из-за пронзившей разбитые губы боли.
— Тогда слушай боцмана, он расскажет, чем будешь заниматься, — велел Наимов.
Вперед шагнул толстый усач. Он протянул вперед потную ладонь, и Виктор пожал ее с превеликим энтузиазмом.
— Знач-т т-к, — произнес боцман, — на т-бе всяка грязна работа: уб-рк там, м-тье п-суды, п-лов и т-к дале. Р-бот-ть бушь за четв-рть ставк — ты ж еще не с-вершен-летн.
— Понял! — кивнул Виктор, хотя понять слова боцмана было трудновато.
Выдвинутые условия могли показаться невыгодными и даже зверскими, однако для Виктора, который тогда был всего лишь пятнадцатилетним пацаном, мечтавшим любым способом отправиться в море на корабле, они являлись почти что воплощением всех фантазий; вероятно, он согласился бы плыть даже задаром.
Уже на следующий день корабль отправился в плавание. Виктор отнесся к обязанностям ответственно и сразу принялся их выполнять, совершенно себя не жалея. Часть времени он помогал коку в камбузе — нарезал овощи, мыл посуду, следил за едой, — а в остальном просто драил палубы. За пару месяцев на корабле он превратился в настоящего гения уборки — гарантирую, не было никого талантливей его в этом деле, я сам видел, как искусно он обращается со шваброй. Кстати, про швабру: можно сказать, что она стала его самым близким другом, и это не совсем шутка — он действительно очень дорожил ей и даже клал рядом с койкой во время сна.
Но стремился Виктор, конечно, вовсе не к дружбе со шваброй, а к совсем другому: он хотел дорасти хотя бы до матроса. Во время недолгих отдыхов он бегал на палубу, чтобы поглядеть, как работают остальные члены команды. Среди них были вполне себе адекватные ребята, но вот некоторые в открытую над ним насмехались. Был, например, один парень — Влад. Выглядел он странно, особенно если учесть, что весь день над его головой находилось жгучее морское солнце — бледный, как вампир, высокий, с кривыми губами и вечно надменным взглядом. Ему было восемнадцать, то есть он всего на три года старше Виктора, но вел он себя по отношению ко многим людям, включая Виктора, так, будто ими можно было помыкать как угодно.
Как-то Влад стоял в стороне вместе с дружками и хитро поглядывал на то, как Виктор тащит за собой ведро с мыльной водой, швабру и тряпку. Когда Виктор продраивал мимо, Влад вдруг шагнул к нему и пнул ведро, из которого тут же вылилась грязная вода.
— Ой, кажется, я случайно, — сказал он, вернулся к дружкам и довольно громко пояснил: — На самом деле я сделал это вовсе не случайно, ха-ха.
Они вместе стали веселиться, наблюдая за тем, как Виктор бежит снова наполнять ведро водой и как после этого протирает растекшуюся по палубе пенящуюся лужу.
Видимо, негодяй ожидал, что Виктор хоть как-то отреагирует на его поступок, но твой дед не повелся на провокацию. Это вызвало во Владе недовольство, которое легко угадывалось по гримасе, которую он состроил. Постояв немного, он вдруг отошел от друзей и плюнул перед собой, произнеся: «Это тоже протри».
Некоторое время поглядев на плевок, Виктор отложил тряпку, поднялся с колен, встал напротив Влада и стал смотреть ему в глаза совсем не моргая.
Влад изумленно раскрыл рот, потом усмехнулся, стал бросать взгляды направо и налево в поисках поддержки от дружков.
— Ты че, думаешь, такой крутой, да?.. — поинтересовался он, снова обратив глаза на Виктора.
Виктор не ответил, только продолжил смотреть. Он не испытывал злобы, не был расстроен, только чувствовал сильнейшее желание воззвать Влада к справедливости.
В конце концов Влад увидел что-то в глазах Виктора — не знаю, что конкретно, но это его явно напугало — и вздрогнул.
— Ты че? — повторно спросил он, уже не силах отвести глаза, ведь все вокруг, включая его дружков, сочли бы это признаком слабости.
Виктор снова не ответил, только смотрел. Тогда Влад угрожающе шагнул вперед, но Виктор не двинулся с места, не дрогнул.
— Заканчивай! — прорычал Влад, дернув подбородком.
Виктор по-прежнему смотрел, не моргая.
— Ну все! — воскликнул Влад, размахнулся и ударил, но Виктор ушел в сторону, и он пролетел мимо, поскользнулся на той самой луже, которую Виктор еще не успел протереть до конца, и упал, угодив щекой в собственный плевок.
Его дружки засмеялись, но на этот раз не над Виктором, а над ним самим.
— Ах ты сволочь! — крикнул Влад, вскочил на ноги и принялся засучивать рукава.
Впрочем, сделать он ничего не успел, так как на крики сбежались другие члены команды. Пришел и капитан Наимов; увидев, что затевается драка, он вышел из толпы и встал между Виктором и Владом.
— Что происходит? — спросил он, стряхивая пепел с сигареты, при этом не вынимая ее изо рта.
— Этот безрукий любитель поговорить со шваброй толкнул меня! — пожаловался Влад, протирая мокрую щеку рукавом.
Наимов взглянул на Виктора — тот промолчал, но ему показалось, что Наимов и так прекрасно понял, что произошло и кто тут зачинщик. С другой стороны, капитан был не из тех, кто станет искать виноватого, поэтому он грозно сказал:
— Сегодня оба работаете в камбузе. Будете делать все, что велит кок. Беспрекословно. Ясно?
Виктор кивнул, а Влад стал возмущаться:
— Но я-то тут при чем, капитан?! Это все он!
— Я сказал беспрекословно, — не повышая тона ответил Наимов. — Узнаю, что кого-то из вас не было в камбузе — поплывете к берегу без шлюпки.
Влад нахмурился, но препираться прекратил.
В камбузе между ними случилась новая битва, но уже не такая, о какой ты мог подумать, — в ее процессе не было совершено ни одного удара и физически никто не пострадал. Сейчас объясню, как все было...
Начнем с того, что кок дал им задание нарезать лук, после чего ненадолго отлучился. Виктор стал нарезать неторопливо, но вдруг заметил, что Влад периодически оценивает, сколько он уже нарезал, и старается нарезать больше. Напрягшись, Виктор подумал, что не даст себя обойти, и стал нарезать быстрее, только вот тогда и Влад ускорился. Они шли ровно, как два бесстрашных гонщика, едущих наперегонки по пустынному шоссе на одинаковых мотоциклах, и взять верх до поры до времени не удавалось никому.
Вдруг Виктор остановился. Влад бросил на него взгляд, в котором заблистала триумфальная искра: подлец наверняка подумал, что противник устал и сдался. Однако все было не так просто! Сделав глубокий вдох, Виктор посмотрел на нож, и случилось невероятное... Нет, нож не стал продолжением его руки, подобное случается лишь в глупом кино; наоборот, он сам стал ножом! Когда рука поднимала нож, он чувствовал, что сам взмывает вверх, когда опускала, чувствовал, что летит вниз, на лук. Он стал быстрее молнии, резал своим острием так стремительно, что приходилось тратить больше времени на то, чтобы положить новую луковицу на доску, нежели на то, чтобы превратить ее в россыпь полуколец. Одна секунда — десять движений, вторая — еще десять. Нарезанный лук летел во все стороны, а слезы застилали глаза, но Виктору не нужно было видеть, так как все, что ему требовалось, — это одно лишь осязание. В тот момент он не видел лица Влада, но был абсолютно уверен, что оно переполнено отчаянием.
Когда последняя луковица оказалась нарезанной, Виктор вернулся в тело и наконец бросил взгляд на Влада — он, запыхавшийся и удрученный, смотрел на Виктора с искренней ненавистью и, кажется, со страхом. По сравнению с тем, что успел нарезать Виктор, лежавшая перед ним горстка лука казалась ничтожной, и победитель был очевиден.
Через миг вошел кок. Оглядев камбуз, он пришел в ужас и принялся громко орать. Оно и понятно — все помещение было в луке. Только вот Виктор не обращал на кока внимания — он не отводя глаз смотрел на Влада, который под тяжестью того взгляда весь сжался и слабовольно отвернулся. Кажется, послышалось, как он тонко запищал от злости, будто бы закипев, как нагревшийся чайник, и даже его бледная кожа покрылась слабым румянцем.
Кок позвал капитана, отругал перед ним и Виктора, и Влада, затем принялся упрашивать, чтобы их обоих выгнали с корабля, однако Наимов все-таки решил дать им еще один шанс — сразу после того, как они приберут камбуз.
Во время уборки они в основном молчали, но в один момент Влад громко произнес:
— Не думай, что тебе сойдет это с рук. Те, кто знает меня, понимают, что я не оставлю тебя в покое. Запомни: я мстителен. Очень мстителен. Настолько, что до сих пор не могу простить Иисуса Христа за то, что он простил Иуду, ясно?
С того случая прошла пара дней, и все было абсолютно нормально, но вот, проснувшись однажды, Виктор приготовился к работе, хотел взять швабру, как вдруг обнаружил, что она пропала. Он искал ее везде — и в трюме, и в рубке, и даже в капитанской каюте. Оббегав весь корабль, он так и не нашел любимую швабру, зато несколько раз натыкался на Влада, который отчего-то был удивительно весел и смотрел слишком уж злорадно. Вспомнив его надменное лицо, Виктор тут же понял, что произошло: Влад похитил швабру.
Он нашел Влада в кают-компании, где часто собирались члены команды, чтобы отдохнуть и поиграть в карты. Подойдя к нему, Виктор сразу поймал ядовитый взгляд, но не смутился и сказал:
— Я знаю, что это ты взял мою швабру.
— Понятия не имею, о чем ты, — пожал тот плечами. — Но это печально, что ты остался без своей подружки, — с кем теперь будешь разговаривать, с ведром?
Эта колкость вызвала смех у людей, находившихся рядом, но даже так Виктор остался абсолютно равнодушным.
— Так зачем тебе она понадобилась? Неужели ты так завидовал, что у меня есть хоть кто-то, кто готов меня выслушать, что решил похитить ее?
— Было бы чему завидовать! Скорее я стану завидовать Семену Мармеладову, отцу Сонечки, или Отелло, который из-за обмана Яго задушил Дездемону, или даже уроду Квазимодо... Впрочем, никого из них ты не знаешь, так что выражусь яснее: я скорее позавидую крысам, которые бегают по трюму, нежели тебе.
Сказав это, Влад самодовольно ухмыльнулся, однако этому перечислению не удалось произвести впечатление хоть на кого-то: люди вокруг молча переглядывались, пожимали плечами.
Спустя секунду после того, как Влад договорил, корабль пошатнулся, и Виктор решил воспользоваться случаем:
— Ты говоришь так много, что вылетевший из твоего рта ветер чуть не перевернул судно.
А вот это замечание уже заставило людей смеяться, и Влад мгновенно сделался не таким самодовольным: он напрягся, чтобы ответить что-то, но, видимо, не смог ничего придумать, поэтому просто шумно выдохнул, и именно в этот момент корабль снова всколыхнуло. На этот раз Виктору даже не понадобилось что-то говорить, чтобы над Владом продолжили смеяться.
Не выдержав, Влад подошел к Виктору почти вплотную и сказал:
— Сейчас я преподам тебе такой урок, который чересчур агрессивный отец обычно преподает негодному ребенку розгами, рискуя испортить ему детство и обеспечивая занятия психотерапией на долгие годы вперед. Правда, вместо розог будут мои кулаки!
— Болтать будешь или драться? — бросил Виктор ледяным тоном.
Тогда Влад нахмурился и пошел в атаку. То, как плохо он дрался, было абсолютно удивительно: его удары пролетали чуть ли не в метре от Виктора, хотя он и не сказать, что перемещался как-то быстро, просто двигал корпус туда-обратно и двигался обычным прогулочным шагом, даже не вынимая ладоней из карманов. Люди, глядя на то, как они кружат по кают-компании, не переставали веселиться и улюлюкать.
Разъяренный своей неточностью, Влад совсем потерял голову и полетел вперед, размахивая руками еще более неосмотрительно, чем раньше. Естественно, по Виктору ничего не попало, и он продолжил расслаблено порхать вокруг.
— Черт бы тебя побрал! — воскликнул Влад и, решив достать противника хоть чем-то, плюнул.
От плевка Виктор тоже уклонился, после чего молниеносно сблизился с Владом, подсек его, и Влад полетел на пол, щекой угодив в плевок — прямо как в тот раз.
Вдруг послышался голос старшего капитанского помощника:
— Что здесь творится?!
Обернувшись, Виктор увидел, что за хмурым помощником стоит и сам Наимов; он, покуривая сигарету, глядел на все происходящее как-то утомленно.
— Снова вы, — произнес Наимов.
— Это все он! — вскричал Влад, поднимаясь с пола и показывая на Виктора пальцем. — Капитан, он меня спровоцировал!
Люди вокруг молча смотрели в пол, будто бы ничего не видели.
— Влад, Виктор, — произнес капитан Наимов, — собирайте вещи, оба сойдете с корабля, когда окажемся в порту.
Влад тут же стал оправдываться, пытаясь спихнуть все на Виктора, однако капитан ничего не слушал. Виктор же стоял и молча смотрел на капитана — оправдываться было не в его стиле.
Когда Наимов развернулся и пошел на выход, вперед вдруг вышел боцман — тот самый, который объяснял Виктору обязанности.
— П-стойте, к-питан, — произнес он робко.
Наимов остановился.
— Не выг-няйте м-лого, он сл-вный тр-дяга. Это все Влад н-чал.
Капитан сделал еще пару шагов в сторону выхода и бросил:
— Ладно. Пацан может остаться. Влад пусть пакует вещи.
Наимов ушел. Виктор посмотрел на Влада, который стоял на месте, пытался до конца осознать произошедшее, а как осознал, вдруг сам посмотрел на Виктора и злобно сказал:
— Запомни: я отомщу тебе, Виктор! Во что бы то ни стало, несмотря ни на что, отомщу, хоть ты умри, хоть ты лопни, непременно отомщу, обязательно, как пить дать...
Народ уже разошелся, а Влад все глядел Виктору в душу и перечислял злостные наречия. В конце концов даже Виктор устал его слушать и ушел из кают-компании, однако по пути наверх он по-прежнему слышал, что Влад не замолкает, совсем не обращая внимания на то, что рядом с ним никого не осталось.
Через несколько дней, когда корабль прибыл в порт, Влад покинул команду, не попрощавшись ни с одним человеком. Он только обернулся перед тем, как ступить на трап, и кинул на Виктора быстрый и очень мрачный взгляд.
Твой дед говорил, что перед тем, как Влад ушел, у него возникла мысль протянуть ему руку, ведь он действительно чувствовал, что вышло все не лучшим образом, но все-таки этого не сделал. Тем не менее, жалко было не одного Влада — кого он жалел на самом деле, так это боцмана, который тоже вскоре ушел с корабля, ведь команда затравила его за стукачество. Наверное, боцман понимал, что все так выйдет, поэтому Виктор был еще более благодарен ему за такой поступок.
По вечерам, когда все дела были завершены, команда собиралась играть в карты. Иногда к ним присоединялся и капитан Наимов; он и еще несколько парней прямо во время игры рассказывали о специфике работы на корабле, а Виктор слушал и запоминал. Ночью, вспоминая эти разговоры, он открывал блокнот и записывал туда заметки.
Помимо обучения моряцкому делу, он также учился картежному искусству. Играл он старательно, так как у команды было принято делать ставки, а свои и без того скромные доходы терять просто так не хотелось. Проигрывал он, тем не менее, чаще остальных. «То ли карта не идет, то ли я просто непутевый картежник» — думал Виктор. Особенно тяжело приходилось против Наимова — он всегда всех обыгрывал. Виктор предполагал, что капитан просто лучше считает карты или что-то вроде того, но один очкастый матрос однажды рассказал кое-что, открывшее Виктору настоящую суть игры.
— Капитан мухлюет, — сказал он.
— Чего?! — поразился Виктор.
— Ага. А чему ты удивляешься? Об этом все знают.
— Почему тогда молчат, не говорят ему перестать?
— А вот так: не пойман — не вор. Да и все мухлюют, пацан, только не так профессионально, как Наимов.
— Тут что, получается, вообще все жулики?
— Ты с мачты головой вниз грохнулся, паря? Так везде играют! Знаешь, если хочешь научиться играть по-нормальному, советую получше следить за руками, может, что-то и подметишь.
Последовав его совету, Виктор стал пристально наблюдать за игрой других людей. В начале он ничего особенного не улавливал, но в один миг поймал того самого очкастого матроса — он вытянул карту из носка, когда якобы случайно уронил очки на пол. С тех пор Виктору открылся мир карточного шулерства. Со временем он изучил техники, набрался опыта, играя больше других, и постепенно стал всех обыгрывать.
Слухи о его способностях как карточного игрока быстро расползлись по кораблю, попали в каждую каюту, и теперь все хотели с ним посоревноваться, но непременно проигрывали. Если играли в дурака, Виктор мог покрыть любую карту, что шла в ход, если играли в покер, мог из ниоткуда достать фулхаус. Он чувствовал себя настоящим карточным королем! Но продлилось это, к сожалению, недолго...
Дело в том, что в то время, которое можно ознаменовать триумфальной победной серией Виктора, капитан Наимов брал перерыв от карт, поэтому друг с другом они — самые лучшие мастера игры — не пересекались. Но вот, Наимов вернулся в игру, и они наконец-то сели за один стол. Эту встречу ждала вся команда! Увидев перед собой Наимова, держащего карты в руке, а в другой сигарету, Виктора наполнило предвкушение: он преждевременно представил, как выигрывает и забирает как капитанские деньги, так и титул карточного чемпиона. Но вот началась игра — и Наимов тут же выбил Виктора. «Всего лишь стечение обстоятельств» — подумал Виктор, однако продолжил вылетать кон за коном, и каждый раз его выбивал именно капитан.
Так продолжалось много вечеров, и Виктор проигрывался так разгромно, что его карманы в конце концов опустели.
Одним вечером он спустился вниз, увидел, что парни играют вместе с капитаном, и сел за стол.
— Куда! — возмутился очкастый матрос, который тоже был за столом. — У тебя ставить нечего!
— Сейчас нет, — ответил Виктор, — но будет.
— Когда это?
— А вот сейчас, — произнес он уверенно и обратился к Наимову: — Капитан, одолжите мне несколько рублей, чтобы я мог наконец-то вас победить.
Капитан хмыкнул — Виктор ужаснулся: хмыкнуть для Наимова было пределом эмоциональности.
— Ладно, — сказал Наимов, бросая Виктору пару рублей. — На, играй. Но если снова проиграешься, пацан, то будешь работать бесплатно, пока не вернешь все до копейки.
— Идет.
Игра шла напряженно, и так вышло, что в определенный момент они с капитаном остались один на один — рассказывая об этом, Виктор заметил, что это капитан наверняка подстроил все так, чтобы проверить его, и подумал он так, потому что видел, как хитро за их игрой наблюдают другие члены команды. Игра была долгой, изматывающей, драматичной... Виктор много раз был на грани поражения, еле держался, чтобы не вскочить на ноги и не начать ходить вокруг стола, потому что ожидание, пока Наимов совершит очередной ход, вызывало в нем совершенно безумный стресс.
Но ты ведь не думаешь, что он проиграл и в этот раз, да?
Наимов даже не дрогнул, когда Виктор победил. Поглядев на расклад карт, он как будто мгновенно смирился с поражением, поднялся, закурил и произнес:
— Завтра тебя ожидает проверка. Останусь доволен — станешь полноценным членом команды, матросом. Нет — будешь и дальше драить полы за четверть ставки. У меня, в семь утра.
И уже на следующий день Виктор стал самым молодым матросом в команде!
Три года он провел с Наимовым в море, путешествуя от порта к порту, но в восемнадцать лет вынужденно покинул команду — призвали в армию.
— Я не пойду служить, — заверял он Наимова, когда они стояли на трапе, пожимая друг другу руки на прощание.
— Может, и так, — отвечал тот, — но отплывать нужно сегодня ночью и ждать мы тебя не будем. Работа есть работа, парень.
— Пусть! — воскликнул Виктор. — Но я клянусь, что уже на следующей неделе выйду в море — на вашем судне или на другом. И это будет не морфлот, капитан!
Наимов только пожал плечами, достал пачку и, прежде чем взять сигарету, предложил Виктору. Тот не отказался, хотя до этого не курил ни разу. Наимов подал зажигалку, потом прикурил сам и, неотрывно глядя Виктору в глаза, стал затягиваться. Виктор нахмурился, тоже затянулся. За десять секунд обе сигареты истлели, пепел сорвался с окурков и коснулся земли одновременно. Хмыкнув, Наимов развернулся и пошел на корабль.