Когда распускаются Лотосы

Ветхие ставни бумажных окон выглядели потрёпанными, а старые, сгнившие после давнего пожара дома — разрушенными. Старый клён покосился, и внутри его мёртвого ствола росло новое, совсем юное, но крепкое дерево. Рядом с этим ростком стоял старик. Его задумчивый взгляд был устремлён на хрупкое молодое деревце.

Седая борода, но ясные глаза, повидавшие многое, выдавали в мужчине мудрого старца — коим он и являлся. Дорогие, но скромные одежды украшали его сгорбленную спину. Трость, на которую он опирался, служила скорее украшением — двигался он легко и плавно, несмотря на возраст.

Туман оседал, словно облако, бродил по развалинам поместья некогда богатой и уважаемой семьи.

— Память не убить, мой друг. Она всегда возвращается. Порой даже тогда, когда это кажется удивительным. Ты слишком долго убегал от самого себя. Пора бы тебе выйти в свет. Она бы хотела видеть тебя сильным и мудрым. Опорой. А не трусом, поджавшим хвост.

Старик не отвёл взгляда, но в его голосе слышалась только тихая грусть. Колкое замечание прозвучало как тяжёлый упрёк.

Из тумана, словно тень, вышел мужчина. Его серебристые волосы цеплялись за броню, спадая волнами по груди и спине. Янтарные глаза тускло мерцали в тумане, уступая по яркости горящему взгляду старца.

— Зачем ты позвал меня сюда? — холод в голосе Фа Мин Яна мог напугать кого угодно, но старик лишь покачал головой.

Туман сгущался, как и напряжение между ними. Старый лис смотрел с лёгкой ухмылкой. Но Фа Мин Ян игривости не разделял.

— Горд и упрям. Ничего не меняется.

Мужчина в ответ оскалился и зарычал, злобно и глухо. Старец только рассмеялся, тростью несколько раз ударив по мёртвой коре клёна, ломая её.

— Если на этом всё — я ухожу.

— Снова сбегаешь? Как всегда, — старик фыркнул. — Неудивительно, что вы так похожи. Упрямые любители поджимать хвосты.

Фа Мин Ян вновь оскалился, пристально уставившись на старика. Его взгляд был нечитаемым.

— Как будто ты не такой же.

— А я и не отрицаю, — старик отодвинул тростью отлетевшую кору в сторону и сделал шаг к нему. — Когда Юй Мэйлин переступила порог моего дома, я понял: ты сделал верный выбор. Впервые в жизни я был доволен. Жаль, что ты снова всё испортил.

Фа Мин Ян сжал кулаки, но промолчал. Он уже сожалел о своём приходе сюда. Это было ошибкой. Его гнали отсюда, как шелудивого лиса.

— Я не знал.

— Разве?

Фа Мин Ян ответил твёрдо:

— Да.

Старик лишь покачал головой. Его серебристые, почти белые ушки дрогнули. Монокль на глазу опасно блеснул в тумане, притягивая взгляд Фа Мин Яна, но тот не сдвинулся с места.

— Ты хоть раз приходил сюда раньше? — старец снова посмотрел на росток клёна, всё ещё дожидаясь ответа другого лиса.

Фа Мин Ян застыл. Его взгляд стал холоднее, чем прежде, но в нём вспыхнуло одно, самое отчётливое чувство — уязвимость.

— Нет. Никогда.

*Пять сотен лет назад. Юнъань, Восточный округ, провинция Мэйчуань*

Сливовые деревья окружали высокие горы, тянущиеся своими заснеженными вершинами к небесам. Цветущие деревья и опьяняющий аромат розовых лепестков сливы были повсюду, радуя глаз и умиротворяя душу. Ранняя весна в этом году выдалась теплее, чем в прошлом, и потому большинство крестьян уже трудились в поле.

Юноша лениво потянулся. Он лежал на толстой ветке ивы, наблюдая сквозь едва распустившиеся листья за людьми, пахавшими землю. Свиток уже давно был отложен, как и рукопись, которую он изучал ранее. В руках у него была флейта, на которой он время от времени пытался играть. Впрочем, музыкой это назвать было трудно, но никто — ни внизу, ни рядом — так ничего и не сказал.

Единственным раздражающим фактором в его уединении был мальчишка, устроившийся под ивой. Порой этот метровый комок энергии напоминал о себе с неожиданной громкостью. В очередной раз, стоило юноше взглянуть вниз, округу вновь огласил визгливый возглас:

— Ян-гэ!

Большинство крестьян обернулись, но, не сказав ни слова, вновь вернулись к своей работе. По тяжёлым вздохам всё и так было понятно.

— Ты меня раздражаешь, — свесив одну ногу вниз и начав лениво покачивать ею, недовольно произнёс юноша. — Убирайся, пока я не рассказал твоей матери о твоих побегах сюда.

Мальчик внизу тут же возмутился, топнул ногой и, задрав подбородок, дерзко заявил:

— Может, она и моя мама, но твоя — старшая сестра. Смирись, Ян-гэ, первым получит от неё!

Завизжав от восторга, он вернулся к своему занятию, при этом бубня всё громче и оживлённее.

Юноша только почесал щеку от досады и фыркнул:

— Вот досада...

Мальчишка что-то пробурчал, затем прищурился, взглянув на дядю.

— Цзю-цзю*, ты снова ждёшь ту красивую тётю? Лао-е* сказал, что смертным рядом с нами не место.

Он расплылся в довольной улыбке, демонстрируя отсутствие одного клыка, выпавшего в силы возраста, а, может быть, из-за драки с местными мальчишками.

Юноша бросил на него мрачный взгляд, ловко спрыгнул вниз, осмотрелся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, навис над мальчиком. Прищурившись, он схватил его за ухо.

— Цзю-цзю, отпусти! Ты такой жестокий! — завопил мальчишка, хотя боли, как и ожидалось, не было.

— Вечно ты лезешь, куда не просят, — буркнул юноша, отпустив ухо и, в качестве наказания, слегка щёлкнув племянника по затылку.

Затем он потянулся к мешочку на поясе и вынул оттуда маленький розовый леденец. Круглая конфета была сладкой, ароматной и очень вкусной. Зачастую он делал их сам, а иногда — Госпожа Хань, пожилая женщина, руки которой можно было назвать — золотыми.

— В любом случае, Ян-гэ, Лао-е говорит, что тебе пора остепениться и жениться, — молодой лис смерил мальчишку недовольным взглядом, – У нас дома полно красивых женщин? Та старуха, что в городе Хуа Чена бордель открыла, очень даже ничего. А ты тут за смертной бегаешь, фу!

— Придержи язык за зубами, Шен Син, если не хочешь, чтобы я его тебе вырвал, — в голосе Фа Мин Яна была слышна легка угроза, на что мальчик только махнул рукой, — Юй Мэйлин совсем не такая.

— А какая, Ян-гэ? — мальчишка с искренним интересом слегка склонил голову, – Да, тётя Юй красивая, но она же человек.

Фа Мин Ян мог сказать многое, но он промолчал. Он познакомился с Юй Мэйлин всего двадцать лун назад, но эта девушка не отпускала его ни на минуту. Должно быть он действительно сошёл с ума, но он и его Лис так счастливы лишь об одной мысли о ней, что он не может не думать. Наставник говорил, что это — влюблённость, но Фа Мин Ян думает, что это что-то большее.

Пару дней назад он сделал заколку из жадеита, который своим ярким и насыщенным зелёным цветом напоминал её глубокие глаза. Такая редкость, такая красота.

Он мог часами говорить о ней, о её доброте и великолепии, о её обширных знаниях и мудрости. Юй Мэйлин была младшей дочерью чиновника Юнъаня — Юй Фэна, неприятного и алчного мужчины, который за несколько сотен лянов был готов продать собственную дочь и вдобавок — неродившегося сына.

Жена, матушка Юй Мэйлин, после тяжёлых родов скончалась, а ребёнок умер через три недели. Фа Мин Ян догадывался, что это было убийство, но доказательства так и не было найдено. Но то, что к смерти Мао Чжи — матери Юй Мэйлин, был причастен Юй Фэн, действительно было так. Накануне родов Мао Чжи была сильно избита и это не прошло бесследно.

Впрочем, в глазах Фа Мин Яна этот человек не заслуживал ничего, а душа его и гроша не стоила.

Юй Мэйлин, которая по большей части обитала в местном храме Повелительницы Дождя — Юйши Хуан, помогала крестьянам и слугам с работой, не боясь испачкать руки. Так однажды он с ней и познакомился. Правда, при первой встрече его назвали бесстыдником и попросили убраться как можно подальше.

Как хорошо, что он уходить и не собирался.

Шен Син же, который часто ходил за ним по пятам, видел слишком многое. Он откровенно издевался, посылая им двоих всёвозможные знаки. Получал от Фа Мин Яна так же, только тот и не обижался вовсе. Цзю-цзю своего он любил и уважал. А потому и прохода не давал.

— Не разбираешься ты в женщинах, мелкий, — усмехнулся Фа Мин Ян, и запримеиив знакомый ворох чёрных волос, поспешил вперёд, оставляя нежовльного мальчика позади.

— Эй, Ян-гэ, шиди своего подожди! — поспешила за юношей, мальчишка весело принялся размахивать руками в стороны, привлекая внимание госпожи Юй, которая с корзинкой на спине, собирала молодые ростки трав.

— Вижу, не скучаете без меня, – улыбнулась девушка, сидя своими зелёными глазами. Даже в них Фа Мин Ян увидел радость их встрече, — Рада видеть вас снова.

— Конечно скучаем, тётушка Юй! — закивал мальчишка, но был тут же прервал юношей, а губы его приклеились друг к другу, не давая и слова сказать.

— Не составишь мне компанию, госпожа Фа? Готов помочь всем, чем смогу, — непривычная для юноши улыбка тронула его губы и девушка перед ним не смогла сдержать ответного жеста, — Давай корзину сюда, тебе тяжело.

Корзинку он все же забрал, пусть отдавали с явной неохотой и неловкостью. Нежный румянец окрасил щёки Юй Мэйлин и девушка с радостью приняла протянутый ей локоть.

— Там всего лишь несколько лекарственных растений для кормилицы. Госпожа Яо заболела несколько дней назад, должно быть снова простуда одолела её.

Шен Син, шагая позади пары, оглядывался по сторонам, но было видно — он прислушивался к каждому их слову.

Огненный лис выглядел довольным, наблюдая, как его цзю-цзю едва ли не мурлычет рядом с этой очаровательной и милой девушкой.

Надо признать, как человек она была действительно прекрасна. Шен Сину она тоже нравилась, но Фа Мин Ян об этом знать вовсе не обязательно — как и о том, что он ни словом не обмолвился о ней перед Лао-е. Сборник стихов и портреты госпожи Юй, которые его цзю-цзю тайком создавал по ночам, тоже оставались тайной, известной лишь им двоим.

Шен Син мог бы сравнить Юй Мэйлин с красотой звёзд на Небесах, с истоком чистого ручья или с лотосами, которые так любила молодая госпожа. Неудивительно, что его глупый цзю-цзю посадил такие же лотосы в маленьком пруду у себя во дворце и даже запустил туда золотых карпов и черепашек. Для А-Сина до сих пор оставалось загадкой, как ему удалось пронести в Преисподнюю живых существ.

В свои сто двадцать семь лет он, хоть и выглядел, и вёл себя как ребёнок, по меркам хули-цзиней уже считался взрослым. Они растут медленно, и лишь к трёхсотлетнему возрасту становятся совершеннолетними, после чего почти перестают меняться.

Фа Мин Ян, которому скоро стукнет тысяча, всё ещё вёл себя как влюблённый дурак — впрочем, таковым он и был.

— Так куда вы держите путь на этот раз, достопочтенные? — ласковый голос заставил Шен Сина улыбнуться, и когда девушка нежно погладила его по волосам, прижаться к ней, заключая в объятия.

Фа Мин Ян же стоял рядом, и улыбка, такая редкая, украшала его бледное лицо, а едва заметный румянец, и вовсе не свойственный демону, был с ним с самого прихода молодой госпожи.

Шпилька во внутреннем кармане накидки обжигала так же сильно, как и взгляды жадеитовых глаз. Любимых глаз.

— В Хунвэй, там, говорят, продают отменные свиные рёбрышки! – заявил мальчишка, тут же показывая язык лису Фа, — Барышня Юй, ты пойдёшь с нами? Ну пожалуйста! — принявшись терять ладошку о ладошку, мальчик составил жалобно выражение лица, на что девушка засмеялась, и поцеловав Шен Сина в лоб, согласилась.

— Пойду, но для начала надо занести травы госпоже Яо.

— Как скажешь, барышня Юй! Цзю-цзю моего тоже поцелуй! Пожа-а-алуйста! — снова воспользовавшись своей тактикой, Шен Син уставился на Юй Мэйлин, смущение которой было заметно по алым кончикам ушей.

— Шен Син! — строго обратился к нему Фа Мин Ян, но юноша тут же расстаял, когда ласковые пальчики поддели его подбородок, а горячие губы нежно коснулись его щеки. Всего на мгновение, но и этого было достаточно.

— Ура!

Мальчика, переполненый радостью, побежал вперёд, оставляя смущенных молодых людей позади.

– Я убью его.

Девушка рядом с ним тихо засмеялась, осторожно касаясь кончиками пальцев пальцев Фа Мин Яна.

— Не стоит, я была не против сделать это и... — бледные щеки за алели ещё сильнее, — Возможно, буду не против сделать это ещё раз.

Фа Мин Ян, застывший от неожиданного признания, не мог поверить собственным ушам. Нежно обхватив ладони молодой госпожи, юноша прижал их к своему сердцу, уверенно и любяще заявляя:

— Тогда я с нетерпением буду ждать этого дня.

***

Тяжесть воспоминаний навалилась на его сердце, как острый камень. Не в силах боьше это выносить, Фа Мин Ян ушёл, оставляя старца одного.

— Тяжело ему, тоска одолевает сердце и губит душу. Присмотри за ним, А-Син, в последнее время он сам не свой.

Шан Син, который до этого стоял прочь от чужих глаз, кивнул, и поклонившись старому лисы, ушёл, расстворившись в тумане.

— Время не лечит, а подавляет утрату. Как жаль, что мой дорогой Ян так и не понял этого.

***

— Да сколько же их тут?! — поток демонической ци струится из её ладоней, словно тонкие нити, сбивая цзяньши с пути. Те валятся на землю, где окончательно умирают. Меч в её руках тяжёл, но тревога в груди — куда тяжелее.

Му Цин, с ловкостью, достойной бога войны, орудует своей чжаньмодао, разрубая мертвецов, в то время как Лиан предпочитает полагаться на колдовство.

Меньше шиченя назад они попали в засаду у горы Луаньцзан, куда решили вернуться, чтобы всё проверить вместе.

Но никто не ожидал, что из-под земли полезут сотни цзяньши — быстро, яростно и без предупреждения.

С тех пор они уже долгое время сражаются с этим дерьмом, что лезет наружу, словно крысы на тонущем корабле.

Чжаньмодао рассекает цзяньши справа от Лиан, в то время как поток ци сбивает с ног трупы позади Му Цина.

— Сюда бы Жоэ Его Высочества, — проворчала Лиан, уворачиваясь от зубастой пасти цзяньши.

Она тут же ударила его ногой в грудь, отшвыривая назад, но когти твари всё же успели рассечь её щеку, оставив глубокую рану.

— Чёрт! — прошипела она, чувствуя, как по лицу стекает тёплая кровь. Лиан не обращает на это внимания, как и на то, что кровь — тёплая.

Меч в её руках взметнулся — и в одно мгновение расколол череп мертвеца, тут же переходя к следующей цели.

Лишь спустя половину шиченя с цзяньши было покончено.

Воткнув меч в землю, Лиан с отвращением посмотрела на трупную слизь, стекавшую по лезвию на землю. Солнце уже скрылось за горизонтом, а они оба стояли посреди горы мертвецов.

— Предлагаю сжечь их и найти, где переночевать, — голос Му Цина прозвучал у неё за спиной. — До Луаньцзан сегодня всё равно не дойдём.

— Я могу использовать кости.

— А смысл? — приподнял бровь Му Цин. — Мы обыскиваем территорию. Перемещение сейчас ни к чему.

— Согласна. Глупое предложение.

Уголки губ Му Цина слегка дрогнули, намекая на улыбку, но она тут же исчезла.

— Ты ранена.

Он мягко коснулся её щеки, и Лиан оторвала взгляд от изуродованного цзяньши.

— Ах, да. Пустяки. — Она прикрыла рану рукой и увернулась от прикосновений. — Давай закончим побыстрее и уйдём уже.

Му Цин не ответил, но Лиан уловила вздох, слетевший с его губ. Они ушли, когда прах заполнил землю и развеялся на ветру, стоило огню померкнуть.

Рана непривычно обжигала. Так не должно было быть, но отчего-то было и это было странно. После горы Тунлу она не чувствовала ни пульса, ни биение сердца, но кровь, которая стекла по её щеке была горячей и это было странно.

Они устроились в лесу, разожгли костёр и молча сидели на поваленом стволе дерева. Му Цин уже очистил чжаньмодао он слизи, а Лиан вае ещё натирала лезвие, задумчиво глядя на пламя костра.

За последние полтора шиченя они едва ли перекинулись хоть парой слов. Даже сейчас — оба сидели в тишине.

От них отвратительно пахло: трупная кровь цзяньши пропитала одежду насквозь. Лиан хотелось умыться, очиститься от всего — и она знала одно подходящее место.

— Здесь неподалёку есть холодный источник, — неловко начала она. — Можем искупаться... если ты, конечно, не боишься холода.

Последнее прозвучало с лёгкой ехидцей, но усмешка быстро исчезла, когда Му Цин молча кивнул в знак согласия.

Теперь они шли к источнику. Дорога была недолгой — и вскоре перед ними открылся вид: небольшой водоём с прозрачной водой, в которой отражались отблески Луны. Звёзды тихо мерцали на ровной глади, и казалось, ветер обходил это место стороной. Лепестки дикой сливы падали в воду, оставляя на поверхности тонкие круги. Сама слива, раскинувшаяся у самого берега, сияла в лунном свете мягким, розовато-белым цветом. По ту сторону источника шумел маленький водопад, теряясь среди скал, а над водой стелился лёгкий холодный туман, придавая месту почти призрачную красоту.

— Кто первый? — спросил Му Цин, словно предлагая Лиан выбор.

— Вместе не хочешь? — впервые за долгое время усмехнулась она, кладя меч у воды, — Радуйся, что вокруг небезопасно, а то бы ты от меня так просто не отделался, — подмигнула Лиан, махнув рукой оторопевшему богу войны. — Иди первым. Обещаю — подглядывать не буду.

Му Цин в ответ закатил глаза с лёгким раздражением — или, может быть, чтобы скрыть улыбку.

Лиан, как и обещала, отвернулась — хотя изначально даже не планировала этого делать. Всплеск воды за спиной заставил её ушки дёрнуться, и те насторожённо навострились. Лёгкий смешок Му Цина дал понять, что он это заметил, но комментировать не стал.

Меч лежал у неё на коленях, пока Лиан пыталась сосредоточиться на том, что происходило в лесу. Но каждый всплеск воды вызывал у её Лисы нетерпение, которое вскоре грозило перерасти во что-то... более интимное.

Звёзды горели ярко. На некоторое время Лиан устремила на них взгляд, не думая ни о чём. Это помогло отвлечься. Лиса в ней понемногу успокаивалась, поняв, что ничего не добьётся — по крайней мере сейчас.

Сюань Чжэнь в последнее время был… мил. Му Цин явно старался быть «просто другом», но Лиан что-то не давало покоя.

Будто за всем этим скрывалось нечто ещё. Что-то, чего она не замечала.

Очередной всплеск воды раздался уже совсем близко. Лиан тихо зарычала от неожиданности. Му Цин собственно, ничуть не удивился. Краем глаза она заметила его плечи — обнажённые, покрытые едва заметными шрамами.

Конечно, у бога войны должны быть шрамы. Не так ли?

В следующие минуты эта мысль заполнила всё её сознание. Думать о шрамах бога войны — неразумно. И Лиан поняла это уже слишком поздно.

Холодная рука коснулась её плеча. Му Цин, одетый лишь в нижние одеяния, вернулся, чтобы сменить её. Лиан воспользовалась моментом и юрко принялась раздеваться.

Мужчина, как и она до этого, сел спиной к воде, отвернувшись.

Сняв одежду и аккуратно сложив вещи в стопку, Лиан медленно вошла в источник.

Холод воды обволакивал приятно, почти нежно. Но даже так — в Гу Су было все равно лучше.

Посмотрев на притихшего Му Цина, Лиан тут же принялась мыться. Было бы хорошо, будь тут мыльный корень, но и этого сейчас было достаточно. Лиан не сводила с Му Цина глаз. Тот сидел с идеально ровной спиной. Весь такой... идеальный. Черт!

— Я думаю, эти вещи можно выбросить, — заявила Лиан, подплыв чуть ближе к Му Цину. Она видела, как бог напрягся, но это ничуть её не смутило. Присев рядом с ним у края источника, она удобно устроилась под водой и, перекинув волосы на берег, прижала коленки к груди. — Кровь от них всё равно не отмоется.

— Любую грязь можно отстирать, если хорошо постараться, — не согласился с ней Му Цин.

Лиан фыркнула, продолжая стоять на своём:

— В любом случае запах не отмоешь. А он до того отвратительный, что полностью перекрывает твой.

— И какой же у меня запах? — полюбопытствовал Му Цин.

Он явно не ожидал ответа, но Лиан, не раздумывая, тут же ответила:

— Ты пахнешь как северные травы, скошенные морозным утром... Но иногда ты пахнешь вишнями — и это... странно. Но запах всё равно приятный, — едва ли не мурлыкая, заявила Лиан.

Однако уже спустя мгновение она поняла, что наговорила, и, бегая взглядом по лепесткам дикой сливы на глади источника, принялась оправдываться. Шорох за спиной стал громче:

— Ха-ха-ха, поверил? Я пошу...

Слова застряли в горле, когда уже горячие пальцы коснулись её шрама на плече. Они были до того нежными, что, казалось, в тот самый миг, когда касались кожи, прикасались и к её сердцу. Так это было мягко и ласково.

Стоит признать, робость появилась отнюдь не недавно, но… повернуться к Му Цину сил не хватило. Она так и продолжала смотреть на лепестки, застыв под чужими прикосновениями.

Невесомые кончики пальцев скользнули выше — перебрались через плечо и дотронулись до другого конца шрама. Лиан, почувствовав острое желание сбежать, впервые пошевелилась — не зная, как быть.

Однако когда пальцы сменились губами, и шрам начали осыпать крошечными, едва ощутимыми поцелуями, Лиан замерла. Ей даже показалось, будто сердце на мгновение пропустило удар.

Губы двигались медленно, и, когда они скользнули выше — к шее, поднимаясь к лицу, Лиан инстинктивно повернула голову, словно сама даруя богу больше пространства для его проказ. Когда лицо Му Цина оказалось прямо перед ней, его ладонь уже бережно удерживала её за шею — то ли лаская, то ли не позволяя отстраниться. Поза была совсем неудобной, и, когда Му Цин наклонился, чтобы поцеловать шрам на её щеке, Лиан почувствовала, как поток ци вторгся в неё.

— Му Цин… — слова снова застряли в горле. Она хотела его о чём-то попросить… но о чём?

Тёплые губы едва ощутимо коснулись её губ — лёгкий, почти воздушный поцелуй запечатлелся на них.

Это волшебное мгновение, казалось, длилось вечно, но не прошло и минуты, как Му Цин отстранился.

— Ты замёрзла. Думаю, на сегодня... кхм... достаточно.

Он отвернулся, давая Лиан время прийти в себя и одеться.

Девушка тем временем всё ещё смотрела на Му Цина, не зная, что сказать. Губы горели от его нежности и прикосновений, а шрам, который она сегодня получила — исчез, не оставив ни малейшего следа.