Когда распускаются Лотосы

Фа Лиан была в недоумении.

Её утро должно было начаться иначе : лисичка собиралась прогуляться у озера и сходить за новыми тканями для ханьфу, приготовить завтрак, а после привести в порядок заднюю часть двора, прибрать в беседке у ивы и просто насладиться в тишине.

Му Цина не должно было быть. На южных границах возникли проблемы и два бога войны спустились вниз для решения проблем. Так что Лиан должна была остаться одна.

Но она никак не ожидала, что её одинокое, но приятное утро будет прервано в самый неподходящий момент.

Скрестив руки на груди, Лиан тяжёлым взглядом уставилась на двух призраков появившихся у её двери этим чудесным солнечным утром. Солнце ещё не появилось за горизонтом, но уже окрасило небеса яркими оттенками раннего весеннего утра.

— Чего вам? — Лиан не спрашивала о том, как её нашли, но судя по тому, как нервно дергались два непутевых демона, девушка пришла к выводу, что их направил сюда кто-то знакомый.

— Достопочтенная наша, не желали мы тревожить, да дельце завалялось… — начал было демон с гусиной головой, неестественно вытянутой и покрытой рябью тусклых серых перьев. Его клюв подрагивал от неуверенности, а глаза-бусины блестели в полутьме рассвета.

— Не каркай! — оборвал его другой, широкоплечий демон, с багровой кожей и рогами, сверкавшими, будто отполированное черное железо. Его когти были окутаны дымкой тлена, а рот источал лёгкий запах палёного ладана и гниющего трупа. Лиан поежилась от запах, но виду не подала. — Мямлишь, как девка на выданье.

Он поднял на лисицу жёсткий, проникающий взгляд.

— Черновод шепнул, что ты знакома с восточными тропами, лисица Фа.

Лиан слегка приподняла бровь. Она кивнула, медленно, кюсловно ожидая подвоха.

— Говори.

— Дело к тебе есть, — продолжил демон. — Мы тебе отдадим, что сможем, лишь бы ты помогла нам избавиться от этих… тварей.

— Тварей? — переспросила Лиан, и в голосе её прозвучала лёгкая усмешка, но насмешки не было ни в интонации, ни во взгляде. — Что за твари могли напугать двух отборных нечистей, способных разорить деревню и стереть в пыль храм?

Она прищурилась, её жадеитовые глаза сверкнули на фоне восходящего солнца. Пальцы небрежно перебирали кончики растрёпанной косы.

Громоздкий демон зыркнул с неприязнью на гусиную голову, будто винил того за свою неловкость, и хрипло произнёс:

— Цзяньши.

Воздух между ними будто бы стал холоднее.

Лисица бросила на него недоверчивый взгляд и тонкие губы изогнулись в усмешке.

— Цзяньши? — переспросила она, чуть склонив голову. — Из всех демонов — именно цзяньши? Ты же понимаешь, они тебе и в подметки не годятся.

Она тихо хохотнула, но смех прозвучал скорее как звон фарфорового колокольчика в храме — фальшиво и наиграно.

— И ты проделал весь этот путь, пересёк ущелья и болота, чтобы пожаловаться мне… на дохлых, гниющих, прыгающих мертвецов?

Теперь она пристально уставилась на демона, ожидая подробностей.

— Говори начистоту. Если это просто мертвецы — ты бы не рисковал собственной шкурой, верно?

Демон злобно скрипнул зубами, огрызнувшись :

— Черт бы тебя побрал, лисица Фа! — взревел демон, и в этом глухом рёве слышалось нечто звериное, будто рычание, вырывающееся из пасти, полной клыков. Из его ноздрей вырвался сизый дым, а по шершавой коже — вспыхнули рваные полосы огненного жара.

Лиан на ругательство лишь усмехнулась, чуть склонив голову, точно ласково поглядывая на невоспитанного щенка. Эти двое уже начинали действовать ей на нервы.

— У самой-то хвостов не хватает, а она ещё и зубы скалит! — продолжал демон, метнув взгляд на её изящную фигуру, будто подозревал : она издевается не всерьёз, а от скуки.

— Не я пришла на поклон, — негромко заметила Лиан. Поза её стала ленивой, почти равнодушной, но глаза оставались пристально внимательными. — Говори, чего хотел и проваливай.

Демон раздражённо сплюнул — слюна зашипела на земле, выжигая на ней огненный след. Потом наконец выдавил:

— Это твари пришли с горы Луаньцзан, а с ними и тот, кто их призвал.

Улыбка медленно сползла с лица Лиан. Зелёные глаза прищурились и девушка напряглась всем телом.

— Покажи мне это место.

***

Ситуация на юго-востоке накалялась, а вместе с этим между храмами Сюань Чженя и Наньяна начался хаос.

Анигиляция солнца была в самом разгаре и хуже всего было то, что Клан Вэнь одерживал победу на линиях фронта. Восток полыхал в огне и это затронуло юг. Не сильно, но ощутимо.

Му Цин стоял посреди своего храма на границе с юго-востоком. Младшие служащие предоставили ему свитки с молитвами этого места, где совсем недавно произошло столкновение.

Люди не знали что делать : мир заклинательства был в полнейшем хаосе, а на востоке и вовсе — сжигались храмы до тла. Лан Цянцу попал под удар и Сюань Чжень предполагал не лучшее развитие событий.

Он находился в мире смертных уже неделю и за это время ему и Фэн Синю удалось более-менее уладить ситуацию, только вот... Люди боялись и страх зарождался в их сердцах, сковывая их. Война затронули многих : на востоке были сожжены два великих ордена, один из которых и вовсе — уничтожен.

Му Цин убрал свиток в сторону, присаживаясь у алтаря своего храма. Фэн Синь ещё не вернулся и Му Цин с раздражением поглядывая на палочку боаговоний, которая уже догорала второй раз с ухода его нового "д-д-друга".

Их отношения стали более терпеливым друг к другу и к радости Небесной столицы, драк стало в разы меньше. Фэн Синь все ещё считал его чертовски сложным человеком, и Му Цин в коем-то веке был согласен.

Закат опаляяет взор. Му Цин безмолвно смотрит на алую полосу горизонта. Его рука крадется во внутренние слои его одежд, ухватываясь за одну единственную вещь, которую он тайком припрятал у сердца.

Изящная в своей простоте и великолепии, золотая шпилька вспыхнула в последних лучах заката, словно сама отвечала свету. Солнце, уже склонившееся к краю горизонта, будто задержалось на ней взглядом, позволив металлу на мгновение сиять ярче пламени.

Морская жемчужина, украшавшая шпильку, не отставала. Она не отражала — впитывала свет, словно драгоценная реликвия, вобравшая в себя алое дыхание неба. Перламутр её жил, дышал и мерцал неуловимыми оттенкам : здесь — дымчато-розовый, там — золотистый с голубым отблеском. Как будто в ней застыли не закат и море, а чья-то память и Му Цин знал слишком хорошо кому она принадлежит.

Он взял её неосознанно. Просто в тот момент Фа Лиан была единственным в чем нуждался Му Цин, а когда она попала ему в руки, то случайно укатилась в широкие рукава его одежд. Нашёл он её лишь следующим утром, проснувшись в холодной постели. Совершенно один.

Он думал о Фа Лиан куда больше, чем следовало. Гора Тунлу изменила их всех, только вот сама Фа Лиан как была безбашеной лисой — так и осталась. Он злился. На себя. За свою глупость. На неё. За её тупость. Но он не мог иначе, они так долго были неприятеля, что в конце концов приняли друга друга.

Так почему Му Цину было неприятно от того, что она хотела стать его "другом"?

Он думал, что с ним что-то не так. Это началось ещё давно, но после горы Тунлу стало слишком навязчивым и отчетливым. Если быть честным, то Му Цин боялся признать что-то, что пробивалось ростком в его груди. Он думал, что это пройдёт. Но каждый раз это что-то разгоралось все сильнее и сильнее. И в итоге он всё-таки сдался.

Это были звёздочки.

Яркие серебристые искорки вспыхивали только тогда, когда духовные силы исходили от Му Цина. Только тогда кожа лисицы начинала мерцать, будто в ней оживали созвездия. Он смотрел, заворожённый, — и не мог отвести глаз.

Му Цин всегда любил Луну. В ней было то, чего он сам никогда не мог выразить: молчание, холод, свет без жара. Она была ближе ему, чем солнце. Но стоило звёздочкам загореться на теле Фа Лиан, и сердце начинало биться чаще, будто кто-то играл на нём — осторожно, но безжалостно.

Он любил звёзды. Всегда. В детстве он считал их, засыпая. В юности — молча смотрел в небо, пока мир не знал о нём. Он восхищался их недостижимостью, их вечностью.

Это было зазавораживающе. И в какой-то момент он понял, что Фа Лиан была одной из них.

Му Цин сжал шпильку в ладони. Он все ещё смотрел на неё и душу его одолевала тоска. Он был самым настоящим дураком. Он согласился на глупость, разрушая нечто важное, что так трепетно расцветало в груди.

Он спрятал шпильку только тогда, когда двери храма открылись и на пороге появился уставший и раненый генерал Наньян.

***

Безудержное горе, тоска, желание отомстить и безответная любовь разбивают душу намного хуже смерти.

Тьма имеет разную силу, темнота — часть тьмы, но не является ею. В темноте могут обитать твари, но они не в праве контролировать её. И Фа Лиан это знала. В далёком детстве она так сильно боялась темноты — казалось, войди на в неё — кто-то утащит её, не оставив следа. Но когда Градоначальник показал ей, что в темноте не всегда живут твари — Фа Лиан перестала бояться её.

Тогда она поняла, что всё, что было до этого, — иллюзия.

Гора Луаньцзан встретила её тишиной.

Девушка поморщилась, ступив на мёртвую землю. Ущелье, раскинувшееся перед её взором, было всё таким же мрачным и безжизненным, как и всегда. Холодный ветер хлестал по лицу, пока ржавые тучи не сгустились над ущельем, словно небесная кара, готовая погрузить мир во тьму.

Запах смерти был повсюду, отчего Лисица Лиан издала неприкрытое рычание, которое девушка даже не собиралась подавлять. Фа Лиан стояла у обрыва, руки её были скрещены на груди, а светлые зелёные одеяния развевались на ветру. Двое демонов стояли позади, и, судя по их напряжённому виду, — видели они куда больше, чем говорили.

Собранные в высокий хвост волосы путались на концах. Взгляд лисицы был непоколебимым и напряжённым.

Пустошь горы Луаньцзан была подобна Преисподней. Когда-то давно на этой земле произошло ужасное сражение, а души погибших всё ещё блуждали здесь, поглощая каждую душу смертного и бессмертного.

Обычный запах смерти был всё таким же — приторно-тяжёлым, как пепел сожжённых тел, оседающий на лёгкие. Но сегодня гниль, раздражавшая Лиан, была сильнее обычного и резче. Казалось, кто-то выкапывал тела, не успевшие сгнить до конца, и оставлял их на виду, отравляя воздух трупными парами.

Воздух был вязким и липким, как грязь под ногами. Ветви мёртвых деревьев скрипели на ветру, словно шептались между собой, обсуждая непрошеную гостью. Где-то в глубине ущелья хрустнуло: не то камень сдвинулся, не то кто-то или что-то шагнуло ближе.

Фа Лиан сжала пальцы на рукояти меча, а слабое серебро магии чуть заметно дрогнуло в воздухе. Здесь что-то изменилось. Это было слишком очевидно, но что именно?

Лиан поморщилась, вглядываясь в сгущающуюся темноту. Там, в глубине теней, что-то двигалось — она чувствовала это, замечая призрачную Ци в округе. Что бы ни пряталось в этом мёртвом ущелье, она собиралась выяснить. В следующее мгновение ей удалось уловить лишь едва заметное движение — тёмная ткань скользнула за выступ скалы и исчезла, будто растворилась во мраке.

— Вы двое. Проваливайте отсюда. И чтобы ноги вашей здесь больше не было, — тихо, но жёстко бросила она за спину.

Повторять не понадобилось. Демоны исчезли почти сразу — сдавленный хруст сухих веток, и их больше не было. Лиан же без колебаний спрыгнула вниз, мягко приземлившись на влажный, усыпанный щебнем склон. Её ладонь всё ещё крепко сжимала рукоять меча.

Внизу её встретила тишина и тяжёлый запах гнили. Вокруг, на первый взгляд, было пусто: изогнутые сухие деревья, пустырь и мёртвая земля — вот что было внизу. Лиан не задумывалась о том, что за нечисть живёт под землёй, но каждый шаг девушки отдавался гулким эхом, будто сама Преисподняя открывала перед ней свои врата.

Её шаги казались слишком громкими — каждый звук отдавался гулким эхом, перекатываясь по ущелью, словно кто-то невидимый следил за ней из глубины. Лисичка Фа медленно двинулась в пещеру. Она бывала здесь и раньше, но каждый раз её кровь стыла в жилах от всепоглощающего ужаса, что витал в воздухе, как ядовитый дым.

Но она никогда не была здесь одна. Обычно она составляла Градоначальнику компанию, а теперь... Поступила ли она правильно, придя сюда в одиночестве?

Все — и смертные, и бессмертные — знали, что соваться сюда грех, подобный самоубийству. Насколько же безрассудной или отчаявшейся должна быть та тварь, что осмелилась ступить на мёртвую землю? Или его… привели сюда.

Лиан должна была выяснить это. Хотя, строго говоря, это не было её делом. Она могла отказаться. Могла повернуться и исчезнуть, как исчезают духи в тумане. Но она здесь.

И это место слышит её. Пещера будто бы дышала — тяжело, с надсадой. Будто бы и вовсе считала Фа Лиан названным гостем. Лиан ею же и была. Из глубины веяло могильной сыростью, и воздух становился гуще, тяжелее с каждым шагом.

Тишина была оглушающей.

Тот, за кем сюда пришла Лиан, — исчез. Призрачные огоньки, которые следовали за лисичкой уже долгое время, дрогнули, а после — рассыпались в прах, оставляя после себя кромешную темноту...

То, что пряталось в темноте, — было здесь. Оно дышало ей в спину, насмехалось и играло с ней так же, как и в далёком детстве, словно напоминало ей: «Смотри, смотри и беги!»

Беги!

Ладонь на рукояти меча дрогнула, но лишь на короткое мгновение — что-то холодное и склизкое коснулось плеча Лиан, но так же быстро исчезло под гнётом лезвия меча.

То, что было в темноте, — пряталось и нападало. С каждым мгновением непонятный шорох окружал её в этой кромешной темноте: мрак, холод и поток призрачной Ци, словно меч палача, касался её кожи сквозь толстые слои одежды.

Её пальцы судорожно сжали рукоять. Лезвие выскользнуло с металлическим звоном, ударилось о камень — сухо, звонко.

Этот звук — хрупкий, как треснувшая фарфоровая чашка, — на мгновение прорезал тишину.

Но мрак не дрогнул. Не отступил.

Воздух оставался неподвижным, будто сама гора задержала дыхание. Вдруг в одно мгновение стало так пусто. Гора Луаньцзан дала трещину, и Лиан быстро спохватилась за неё. И сейчас вокруг была только темнота — плотная, вязкая и пугающая.

Лисичка Фа стояла на месте — меч с грохотом выпал из рук. Камни под ногами, слишком гладкие и холодные, содрогнулись под гнётом меча, зашипев.

Иллюзия.

Это всё была лишь иллюзия. Не иначе как злая шутка её сознания. Лиса внутри продолжала рычать, и от этого гула становилось жутко даже для самой Лиан.

Искристый свет сорвался мотыльками ввысь. Перламутр метнулся вверх, освещая стены пещеры полностью.

Там, среди холодных мёртвых стен, Фа Лиан стояла совершенно одна. Меч лежал у её ног, отражая свой блик на поверхности гладкого камня.

Фа Лиан была совершенно одна на этой пустой и безжизненной земле Луаньцзан.

***

Остаток призрачной ци исчезал слишком быстро. Лиан чертыхалась, со всех ног бежа вперёд. Она шла по следу вторые сутки: тот, кто выбрался из горы Луаньцзан, прихватив с собой все неупокоенные души, ушёл давно. И Лиан, в облике серебристой лисы, неустанно следовала за исчезающими нашлёпами призрачной ци, ориентируясь по своему нюху.

Лапы не слушались: она уже несколько раз спотыкалась, падала и билась о корявые корни деревьев и острые камни. Лапы давно были стёрты, и Лиан пока что даже не думала о том, как сильно будут болеть ладони. Но это будет позже.

Находиться вторые сутки в облике лисицы было тяжко: человеческая форма удобнее, но сейчас она была бы совершенно бесполезной. Бежать так долго она бы не смогла, а лететь на мече — слишком рискованно.

Она не знала, куда ведёт её след, но тот ужас, что встречался на пути, вызывал дрожь по коже. Лиан была демоном. Свирепым и опасным, но она никогда не прибегала к насилию без надобности, а тут...

Куча мертвецов, в основном в одеждах клана Вэнь, были разбросаны на пути, а на их трупах оставались следы призрачной ци.

Кто-то, очевидно, желал стереть клан Вэнь с лица земли.

"Месть? Возможно. В любом случае, я не имею права вмешиваться в ход войны, но этот кто-то, очевидно, на шаг впереди. И этот кто-то — опасен. Надо бы сообщить Градоначальнику, как только дойду до цели", — упрямо думала Лиан, перепрыгивая очередной корявый корень раскинувшегося дерева.

Талисманы, написанные кровью, да ещё и с сомнительным содержанием, были повсюду. Это настораживало, но пока что она поделать ничего не могла.

Призрачные огоньки следовали за ней. Лиан уже знала, что вскоре сплетники будут рассказывать, как видели серебристую лисицу с пятью хвостами в окружении таинственных голубых огней.

Это, безусловно, было красиво, но немногие знали, что под красотой зачастую скрывается опасность. И Фа Лиан не была исключением.

Порой ей казалось, что будь она такой же, как Инь Чже Ву, ей было бы легче. Притворяться дрянью, жестокой женщиной, в конце концов проявиться как демон — это уже было бы чем-то. Но Лиан понятия не имела, почему притворяться такой было так тошно. Быть собой было легче, жаль только, что многие видели в ней притворство там, где его не было.

Фа Лиан бежала, не думая о том, что, возможно, ей стоило бы остановиться. Будь на её месте кто-нибудь другой, он бы не пошёл. Демоны сами по себе, демоны не испытывают жалости. Они — жестокие твари, способные забрать жизнь любого любыми возможными способами, даже натягивая на лицо улыбку.

Фа Лиан ненавидела себя за то, что не могла так. Она в жизни никого не убила просто так. Видимо, она пошла характером в покойную матушку, потому что отец был наглухо отбитым — жестоким демоном, и Лиан зачастую думала, что у такого, как он, совершенно нет сердца.

Алая вспышка отвлекла Лиан от раздумий, и лисица тут же нырнула под косяк дерева, избегая нападения. Бег подкосился, но оставался таким же твёрдым.

Вслед за её лапами тянулся холодный след — синие искры вспыхивали и таяли в воздухе. Они цеплялись за землю, замедляя шаги преследователя. Лиан не оборачивалась: в этом не было нужды. Всё стало ясно в тот миг, когда в воздухе пробился резкий, сладковатый запах — персиковое вино, такое густое, как будто само время сгустилось в капле.

Лисица заворчала, но бега не замедлила: другой лис тут же подстроился под неё, они вместе бежали рядом некоторое время, прежде чем его лукавый взгляд янтарных глаз встретился с её — жадеитовым и негодующим.

Девять хвостов развевались за ним, и в каждом будто пульсировала жаркая искра. Его шерсть была цветом пламени, но с примесью ночи — чёрное вплеталось в алое, как золото в уголь. Он бежал легко, и в каждом движении чувствовалась сила — старая, гордая, опасная.

Шен Син. Он всё ещё знал, как находить её, даже когда весь мир становился только шёпотом и тенью. Он выглядел благородным, как и подстать своему высокому статусу.

Они ничего друг другу не сказали, но он бежал вместе с ней лапа в лапу, как в старые добрые времена её детства в Гу Су.

***

— Ты ищешь Фа Лиан? — Се Лянь мило улыбнулся, совершенно не замечая того, как его друзьям было неуютно в Призрачном городе.

Му Цин хотел прийти сюда один, но Фэн Синь увязался с ним следом.

Хуа Чэна не было, и оба друга Се Ляня со спокойной душой выдохнули. Они были в Резиденции Блаженства, где совсем недавно состоялась свадьба их Наследного Принца.

Се Лянь добродушно налил им чая. Он был в хорошем настроении, и оба бога войны со спокойствием выдохнули, принимая предложенный ранее чай.

— Да, я не нашёл её в Цайи, — кивнул Му Цин, совершенно мастерски игнорируя взгляд Фэн Синя. Оно и неудивительно: имя "Жемчужного Лотоса" всплывало чаще, чем обычное насмешливое "Цзюй Ян" из уст Му Цина за последние несколько дней, не считая года после Тунлу. — Подумал, что она может быть здесь.

— О!..

— Какого чёрта, Му Цин!? — Фэн Синь с трудом сдержал желание ударить кулаком по столу. — Ты пришёл сюда только ради этого? Да мать вашу, я думал, мы просто поговорим!

— А я что, по-твоему, делаю? — язвительно ответил Му Цин, сделав маленький глоток ещё горячего чая.

— Я про твою лисицу каждый божий день слышу! Жемчужный Лотос то, чёртова дура это... Ты можешь поговорить о чём-нибудь другом? — возмущение Фэн Синя было не до конца понятно Му Цину.

По большей части Фэн Синь был прав: он слишком часто вспоминал о Фа Лиан, но делал это лишь потому, что нить, сковывающая его мизинец, в последнее время жутко чесалась, а россыпь жемчужных звёзд росла по его коже каждую ночь, обвивая полумесяц его родственной души на запястье. Это было так чертовски странно, но ему это так сильно нравилось, что он просто не мог сдержаться, хотя попытки затупить это чувство всё же были. Пускай всего один раз.

Ему было любопытно: было ли у Фа Лиан подобное?

Фэн Синь был прав: его любопытство к этой особе постепенно перерастало во что-то большее. С горы Тунлу стало тяжело не замечать очевидное.

Жаль, что Фа Лиан в лоб не замечала этого. Или не хотела.

Му Цин усмехнулся своим мыслям, совершенно не замечая, как два его друга переглянулись. Их дружба всё ещё была в новинку, но он действительно пытался быть дружелюбнее.

И если Се Лянь знал причину, почему Му Цин так часто говорит о Фа Лиан, то Фэн Синь и подавно не догадывался, а если и догадывался, то, очевидно, — отрицал.

Фэн Синь всё ещё искал Цзянь Лань, пытаясь наладить хоть что-то, что осталось между ними, в то время как Му Цин хотел совершенно другого.

Дружба, которую предложила ему Фа Лиан, — задела его. Именно поэтому, обидевшись на глупую лисицу, Му Цин решил показать ей, что "дружба" между ними — это совсем не подходящее слово.

Он свалил на алкоголь свои действия, а Фа Лиан поглотила их, сделав то же самое.

Чёртово единство в безрассудстве.

Никак иначе.

— Я действительно не понимаю тебя, Му Цин, — устало, словно щенок, ответил Фэн Синь, и Му Цин хмыкнул.

Не понимает — и не надо.

— Кажется, Сань Лан говорил, что она направилась на восток, — Му Цин напрягся, когда слова Се Ляня дошли до его слуха, — Точно не знаю, что произошло. Кажется кому-то нужна была её помощь.

— Я понял, спасибо. — Му Цин снова проигнорировал этот взгляд Фэн Синя, которым он снова наградил его. Да, благодарит он редко, так почему не начать менять это в лучшую сторону?

Фэн Синь явно ему не доверяет в подобном.

— Ты..!

— Спасибо за чай, Ваше Высочество, в теперь прошу меня простить, но в меня появились дела.

Се Лянь понимающе улыбнулся, в то время, как Фэн Синь, сбитый с толку, поднялся следом за Му Цином.

— Какие ещё дела? Линвэнь... Эй! — Му Цин ушёл, оставив Его Высочество и Фэн Синя одних, — Да что с ним, черт возьми, такое?!

Се Лянь отпил немного чая и удивлённо приподнял бровь.

— Разве ты ещё не понял? — бог войны устался на Принца, нахмурив брови, — Он сейчас так сильно похож на того тебя, когда ты, как влюблённый дурак, бегал в бордель к деве Цзянь.

Брови Фэн Синя углубились, но лишь на мгновение. Глаза широко распахнулись и Фэн Синь присел обратно.

— Так он...

— Да, и, кажется, это серьёзно.