Когда распускаются Лотосы

"Полумрак был густым, как вино, разлитое по нефритовой чаше. Лишь несколько прищуренных огоньков парили в воздухе, будто стыдливо прятали свои мордашки за колеблющимися алыми занавесками. Они вспыхивали и гасли, будто дышали вместе с ней — мягко, глубоко, предвкушающе. Даже будучи демоном, Вокруг витал тягучий аромат горных трав, сандала и чего-то почти незаметного — как бы согревающий запах сплетенной кожи двух людей.

Фа Лиан лежала на боку, прикрыв глаза, но вовсе не спала. Ткань под ней была прохладной, гладкой, как шёлк под лапами в летнем храме Его Высочества. Лёгкий шорох — и кто-то скользнул рядом, в пространство, нарушая одиночество — не резким звуком, а присутствием, как будто кто-то дарил ей неземное чувство спокойствия и безопасности. Она не вздрогнула. Не удивилась. Просто знала, что этот кто-то — здесь, рядом, и ей не нужно бояться.

А потом — губы.

Они были горячими, как жар от ладоней, сдерживаемый до боли. Они нашли её губы, затем шею, ключицу. Поцелуи обжигали, оставляя за собой влажные следы, и в этих следах — нега и нечто неизбежное. Фа Лиан распахнула глаза, но темнота не раскрыла ей лицо — только профиль, очертания, и жар, исходящий от его тела. Он не говорил. Но в том, как он дышал, как сжимал её бёдра, как касался ладонью живота, — было всё.

Она не сопротивлялась. Нет — прижималась. Запрокинула голову, чтобы дать ему доступ к себе — вся, без остатка, вся в его влатси. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его мог услышать весь бордель. Или весь мир. Руки у неё дрожали, когда она провела ими под его одежду, и под пальцами был жар, гладкая кожа, сдержанная сила.

Он целовал её, будто вбирал в себя, будто мог так заглушить всё, что когда-то хотел забыть. А она — растворялась в этом без остатка. Плотно прижалась к нему, обвила ногами, уткнулась лбом в его шею, вдыхая запах, такой знакомый, такой… невозможный. Её хвост вздрагивал, пушистыми волнами обвивая его запястья, как будто тоже хотел удержать.

Одежда сдвинулась — легко, как будто сама. Ладони прошлись по её обнажённой спине, по пояснице, вниз — туда, где касание становилось слишком личным, слишком жарким. Она тихо вскрикнула, спрятався лицом у него в груди, сжимаясь от стыда и сладости одновременно.

Он был терпелив. Нежен. Но настойчив — в каждом движении, в каждом нажатии пальцев, в каждом вновь обретённом миллиметре её тела. Их дыхания смешались, их тела двигались, и реальность стала вязкой, как мёд — из которого не выбраться и не хочется.

А когда она открыла глаза, дрожа, с горящими губами и разбитым дыханием — сквозь полумрак и мерцающие огоньки наконец увидела лицо.

Му Цин.

Так близко, так невозможно. Его взгляд был тяжёлым, затаённым, и в нём не было ни холодности, ни отстранённости — только голод, боль и странная, острая привязанность.

Сердце в груди Фа Лиан будто сорвалось вниз.

Но она не сказала ни слова.

Вместо этого её снова поцеловали, прижали к груди и продолжали дарить ласку, а после...

Темнота"

***

Фа Лиан проснулась с ужасной головной болью, словно провела в беспросветном запое не день и не два, а несколько недель. В голове гудело — тупо, как под куполом ритуального гонга, и от этого гудения хотелось либо выть, либо снова уснуть, спрятавшись от всего мира. Но как бы Лиан не старалась — все это было бесполезно.

Голова, если быть честной, шла кругом, перед глазами плыли и лисичка не сразу поняла, что боль в груди возвращается.

Не двигаясь, она уставилась в потолок. Алые узоры призрачных огоньков плясали перед глазами. Пальцы сжали край одеяла, и она резко сдёрнула его с себя — как будто ткань могла хоть как-то смыть липкое ощущение стыда, сковывающее тело. Неясное чувство не отпускало её, и она с трудом могла унять это чёртово возбуждение.

В темноте Лиан не видела себя со стороны, но отчётливо чувствовала, как пылают щёки. Не от жара — от унизительного чувства: смесь гнева, вины и чего-то постыдно сладкого, что просыпается внутри при одном лишь воспоминании.

Му Цин. Этот чертов Сюань Чжэнь.

Он снился ей каждую ночь. Каждый раз — всё смелее становились его действия, а губы все крепче прижимались к ее телу, требуя большего. И, что самое страшное, она больше не могла быть уверена: это просто сон… или реальность. Всё было так, будто это происходило наяву, будто они оба действительно были вместе.

Нет, ей нужно думать о Лань Сичене, а не о боге, который так часто стал занимать её мысли.

Но...

Однажды ей даже показалось, что на том самом месте, где он оставил во сне свой след, на её теле осталась тень. Не синяк, не шрам — что-то невидимое, но пульсирующее. Из-за этого она целую неделю носила ханьфу с высоким воротом, будто пыталась прикрыть не шею, а позор.

На востоке шла война. Война, в которую Лиан не вмешивалалась, но за которой следила. На войне был Лань Сичень, и последние несколько месяцев она оберегала его от бед. И сейчас ец слкдовало думать о нем, но вместо этого Лиан думала только о Му Цине.

Проклятые сны. Проклятые губы. Проклятый Сюань Чжень.

Нет. Сегодня с неё хватит.

Она села, выровнявшись. Подошла к медному зеркалу. То, что она там увидела, почти не удивило: всё то же лицо — бледное, с кругами под глазами и припухшими губами. Как у человека, пережившего бессонную ночь. Или несколько слишком откровенных.

Градоначальник явно не будет рад встретить её в таком виде. И всё же — выбора не было. Макияж — единственное средство, которое поможет ей скрыть эти отвратительные следы ужасной ночи.

Как раз в этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошла Цзянь Лань — свежая, как утренний ветер. В руках у неё был аккуратно завёрнутый свёрток. После открытия Призрачного города Градоначальник поселил двух девушек в соседние комнаты, и теперь Цоцо зачастую проводил время в комнате Лиан, удобно встраиваясь в горе мягких подушек.

— Ужасно выглядишь, — с мягкой прямотой сказала она. — Что, снова Му Цин? – ехидно поинтересовалась женщина.

— Замолчи, — простонала Фа Лиан и отвернулась, — Только не говори, что я снова бормотала его имя во сне.

— Да, так и было. — хмыкнула та и развернула свёрток. — Вот. Ты просила ханьфу — синий шёлк, шаль с вышитыми жемчужинами. Настолько элегантно, что любой небожитель заподозрил бы тебя в попытке соблазнения. Хотя, судя по всему, для одного ты уже давно это удачно делаешь. Во сне.

Лиан чуть не задохнулась от смеси ярости и стыда. Она сжала губы, уткнувшись в полотенце, которым протирала лицо.

— Я иду к Градоначальнику. Поможешь мне с причёской? — Лиан поморщилась от запаха трав, — Я обещала помочь ему с выбором украшений для наряда Его Высочества.

— Конечно. И шаль мы накинем повыше, чтобы скрыть следы «кошмаров», — усмехнулась Цзянь Лань. — Хотя, если ты ещё раз во сне позовёшь Му Цина по имени, я точно начну волноваться. Или подслушивать, — хохотнула та, — Твоя кожа на шее местами покраснела. Я уже не уверена, что этот сон был всего лишь сном... Смею предположить, что между вами что-то есть... До сих пор поверить не могу, что из множества мужчин именно он...

Фа Лиан бросила в неё подушку и женщина со смехом увернулась.

"Соберись, — приказала себе Лиан. — Хватит быть слабой"

— Нет, между нами ничего нет, просто некоторое время мы были союзниками, а сегодня и вовсе Сюань Чжень в мою сторону даже не взглянет, – хмыкнула Лиан, поудобнее устраиваясь на месте, — Этот мужчина слишком горд, а я не напрашиваюсь.

Цзянь Лань поднесла кисть к её лицу, и Лиан позволила себе на секунду закрыть глаза, надеясь, что это поможет ей сегодня не встретиться взглядом с Му Цином.

— Маленькая врушка, — хмыкает жанщина, спряхивая с кисточки пудру.

Лиан отрицать не стала, вместо этого она ехидно поинтересовалась о Фэн Сине.

Цзянь Лань ответила неохотно и не по делу. Видимо, она все ещё избегала его.

И все же...

Впереди её ждала долгая свадьба Градоначальника и Его Высочества.

Она не может подвести его.

***

Призрачный город гудел как никогда раньше. Демоны праздновали свадьбу Градоначальника с самого утра, пока Лиан и её подчиненные развешивали алые фонари и праздничные украшения, которые кропотливо выбирала девушка, спрашивая совета у Его Высочества, который явно был в лёгком замешательстве каждый раз. И все же Лиан справилась со своей задачей превосходно : Призрачный город выглядел достойно и на вкус Лиан, и на вкус Хуа Чена.

Алталсные и шёлковые ленты свисали с редких деревьев, крыш домов, символы феникса и дракона, шуанси на окнах и стенах... Месяц тщательной подготовки не прошёл даром.

Лиан торопливо поправила выбивающующая прядь волос из замысловатой причёски, и снова принялась пересчитывать жемчужины. Подготовка к свадьбе была практически завершена и лисичка просто стояла у окна, пересчитывая драгоценный жемчуг и время от времени тягая персиковые конфеты из мешочка на поясе.

Она находилась в Резиденции Блаженства — затенённом павильоне, утопающем в красных занавесях и шелковых лентах. Над входом колыхались алые фонари. Запах сандала, лотоса и сладкой рисовой выпечки смешивался с гулом голосов — прибывали гости, и будущие молодожёны заранее позаботились о том, чтобы каждому хватило изысканного угощения и причины для сплетен.

Фа Лиан стояла у окна, где прохладный ветер чуть колыхал полы её синих одежд. Шелк стекал по телу, повторяя изгибы фигуры с такой точностью, что она почти чувствовала себя уязвимой. Давненько она не носила ничего женственного. Пожалуй, слишком давненько.

— А я всё думал, куда ты подевалась, — раздался за спиной ленивый голос Шен Сина, одновременно насмешливый и чересчур довольный собой.

Лиан не обернулась. Она продолжала перекатывать в ладонях крупную жемчужину, отливавшую тусклым перламутром.

— Неплохо устроилась, — продолжил он, не дождавшись приветствия. — Говорят, Градоначальник тебе премию назначил? Отпуск к твоему ненаглядному?

— Нет, — откликнулась она, — обещал вычеркнуть тебя из списка гостей.

Шен Син хмыкнул, подойдя ближе и облокотившись о резной столб.

— Мило. А ещё он говорил, что ты опасно хорошо справляешься с организацией. Прямо-таки командная натура. Знаешь, кому тоже нравится командовать?

Он сделал паузу, довольно наблюдая за тем, как один из чиновников верхних небес спотыкается о шёлковую дорожку, грозно матерясь. Ушки Лиан едва заметно дернулись.

— Хань Мэй.

Фа Лиан заметно напряглась. Пальцы на жемчужине остановились.

— Она здесь? — холодно спросила Лиан, уже повернувшись к другу, — Только не говори, что ты вновь не удержал язык за зубами.

— Что ты, что ты, — Шен Син поднял руки вверх, в знак капитуляции, — Я и слова не сказал. Видел ее полгода назад, приходила к твоему отцу, подробностей не знаю, но она искала старуху, думаю кто-то из куртизанок засветился, вот и приходила узнать.

Лиан хмыкнула, с раздражением и дрожью в теле вспоминая последнюю их встречу чуть больше полтора года назад. Тогда они с Му Цином были в треклятой деревушке, в плену нежных обьятий.

— Су Янли хотят выкупить, — спокойно ответила Лиан, бросив несколько жемчужин в вазу, — Видимо Хань Мэй раздражена тем, что этот кто-то — небожитель.

Шен Син приподнял бровь, ожидая продолжения, но Лиан больше и слова не сказала. Она отвернулась, продолжая считать жемчужинки. И если внешне Лиан была спокойна, то серебристые ушки на макушке напряглись, стоило тому самому небесному чиновнику выругаться ещё раз.

С удивлением и лёгкой неприязнью Шен Син узнал в нём Совершенного Владыку Наньяна, в компании Совершенного Владыки Сюань Чженя, вид которых едва можно было назвать радостным.

Шен Син в ответ ухмыльнулся, и по-собственнечески положил на плечо Лиан руку. Удивившись внезапному порыву, девушка удивлённо уставилась на друга, пока тот пристально смотрел за её спину.

— Хитрая лисичка Фа… твои волосы сегодня блестят, как россыпь жемчужин. Это что — магия, или ты просто в настроении сводить с ума? — Шен Син потянулся к смешаной черно-белой пряди, но Лиан быстро остановила его, шикнув :

— Ты, что, головой ударился? И лапы свои при себе держи, – хмыкнула Лиан, стряхивая руку демона как можно дальше, — Я тебе не проститутка, которая готова лечь в койку к любому, кто посмеет сделать ей комплимент.

— Но разве тебе это не нравится? — Шен Син склонился в сторону Лиан, но прежде чем он успел сделать хоть что-то, девушка отправила ему в лицо столп жемчужных искорок, холодных, словно крошки льда.

Если быть до конца честной, то настроение Лиан уже давно упало, а желание находиться здесь и вовсе. Ее ушки то и дело прислушивались и впервые за все это время ей было страшно олорачиваться назад. Из-за этих чёртовых снов и последней её встречи с Му Цином... Лиан чувствовала себя разбито, а сейчас и подавно.

— Мне нравится, когда ты молчишь, — заявляет Лиан, улавливая запах горных трав, смешанный с благовориями в воздухе. Мёртвое сердце вот-вот было готово выпругнуть из груди, когда за спиной послышались знакомые шаги, — И вообще, у меня есть дела. Досчитаешь сам!

И вручив демону горсть жемчужин, Лиан поспешила скрыться от чужих глаз. Её мутило от самой себя, но остановиться она не могла.

— Вот же лисичка, — проворчал демон, бросив взгляд в сторону стремительно исчезающей фигуры. Ловко подбросив перламутровые жемчужины в вазу, он уже собрался рвануть следом, как вдруг резко застыл : прямо перед ним поскользнулась высокая тень.

Фигура выпрямилась, смерив его тяжёлым взглядом. Чёрные, как бездна, глаза приковали демона к месту, будто холодным железом.

Сюань Чжень бесшумно проскользнул вслед за Лиан, скрываясь в том же тёмном коридоре, что и лисичка ранее. Шен Син хотел уже пойти следом, но быстро остановился, тяжело выдохнув.

— Кажется, я снова третий лишний. Какая жалость...

Промурлыкав как довольный кот, демон тут же вильнул за первой попавшейся красавицей, хищно облизнувшись.

Лиан тяжело вздохнула, плотно прикрывая за собой дверь. Её пальцы дрожали, как от холода, хотя в комнате было тепло. Она поспешно прошла в свой кабинет — тихое, полутёмное место, откуда открывался вид на Призрачный город. Отсюда она наблюдала за его безмолвной жизнью, прячущейся за пеленой тумана.

До начала свадебной церемонии ещё оставалось время. Ещё можно было прийти в себя. Привести мысли в порядок. Придумать, как избежать встречи с Му Цином. Хотя… вечно от него скрываться не получится.

Её прежнее желание : чтобы её полюбил кто-то другой, — теперь казалось детским, глупым, почти жестоким. Как могла она быть настолько наивной? Попросить одного мужчину помочь ей в том, чтобы привлечь сердце другого?

— Кто вообще в здравом уме мог до такого додуматься? — прошептала она, сжав голову руками.

С досадой она опустилась на кушетку у окна. Под тонкой тканью подушек таилась прохлада — как раз то, что ей было нужно. Спокойствие. Покой. Одиночество.

Она должна была подумать. Найти выход. Очиститься от этой липкой путаницы чувств и ошибок. Она не должна была думать о Му Цине в таком ключе. Ей было стыдно за эти мысли и за осознание того, что Сюань Чжень был первым и единственным мужчиной, которого она сама поцеловала по собственной инициативе.

Синие одежды, которые так тщательно выбирала для неё Цзянь Лань, немного смялись у подола, когда Лиан устроилась на кушетке. Ткань мягко облегла её фигуру, подчёркивая каждый изгиб — тонкую талию, плавные линии бёдер, изящные ключицы, едва прикрытые лёгкой накидкой. В призрачном свете огоньков, плывущих за окнами, синие ткани отливали нежными голубыми искрами, словно на ней лежал рассыпанный лунный свет.

Она откинулась назад, закрыла глаза и на миг позволила себе забыться — просто дышать, даже не смотря на то, что ей это давалось тяжело, и девушка продолжала ощущать прохладу под шелком и тяжесть собственных мыслей. Волосы, распущенные по плечам, спадали тёмной волной, бросая мягкие тени на её кожу, и вся она казалась девой из грез — слишком прекрасной, чтобы быть настоящей.

Щелчок замка был почти не слышен — дверь открылась без стука.

Лиан едва повернула голову. Сердце её пропустило удар.

Му Цин стоял на пороге, холодный и молчаливый, как всегда. В сумраке комнаты его силуэт выглядел особенно высоким, будто вырезанным из темного нефрита. Его взгляд скользнул по ней — по тонким запястьям, по изгибу бедра, подчеркнутому складками платья, по её глазам, в которых отражались колеблющиеся огни.

Дверь все так же тихо захлопнулась и слабый щелчок донесся до её слуха, как приговор.

Ее глаза бешено забегали от окна к тени Сюарь Чженя, которая становилась все ближе и ближе. Она обернулась в его сторону, тут же встречаясь с темными омутами глаз.

— Что ты тут забыл..? – уставившись на бога войны расширеными от удивления глазами, Лиан поежилась, принимая более скромную позу, — Это закрытая часть резеденции...

— Ты избегаешь меня, — холодно заявил Му Цин, и от его тона по коже Лиан пробежались мурашки.

Решив, что избегать его больше бессмысленно, девушка натянула на лицо ухмылку, пытаясь скрыть непонятное ей волнение.

— Избегаю? – она наиграно хохочет, хотя по взгляду Му Цина было понятно : он ей совершенно не верит, — У меня не было на то причин. Я занимаюсь делами Призрачного города, Сюань Чжень, у меня нет времени на разговоры с тобой. Тем более я...

Но договорить она не успела — он шагнул ближе, и пространство между ними мгновенно наполнилось напряжением, таким плотным, что в нём можно было задохнуться. Она почти чувствовала, как от его присутствия воздух становится жарче.

Он ведь снился ей этой ночью.

Лиан сжала кулаки, словно пыталась вытолкнуть из памяти образ, от которого краснели даже уши. Она до сих пор помнила, как его ладони скользили по её коже, как его дыхание обжигало её шею, а

касаясь холодными губами отметин...

— У тебя не было времени? — Му Цин приподнял бровь, глядя на неё снескрываемой насмешкой, — Неужели?

Он усмехнулся — медленно, лениво, будто точно знал, о чём она сейчас вспоминает.

Лиан сглотнула. И всё же не отступила. Она попыталась взять себя в руки, откинулась на кушетку, почувствовав, как золотые украшения касаются кожи её щеки. Слишком горячо.

Глаза Лиан сузились и девушка усмехнулась, издевательство в её голосе было таким же, как и у Сюань Чженя минутами ранее :

— Так зачем ты пришёл сюда? Неужели придумал план касательно Первого Господина Лань? — Лиан пристально наблюдала за мужчиной, разглядывая его лицо так пристально, как только могла.

Она едва дрогнула, когда Му Цин сделал шаг вперёд, потом ещё и ещё, пока не оказался прямо перед ней, а его носок сапога коснулся её туфель.

Лиан подняла взгляд и едва не умерла заново. Темные, без намёка на радужку, глаза уставились прямо в неё тем же взглядом, что и во сне : пристальный, опасный, будто мужчина собирался завоевать что-то стоящее.

Ей стало не по себе.

Что-то сжалось в груди, как будто воздух в комнате внезапно стал гуще и плотнее. Она едва заметно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

Отвести взгляд было невозможно. Она смотрела прямо в его глаза, как заворожённая, и в этом взгляде читалось слишком много всего. Фа Лиан вдруг стало страшно.

Полутьма комнаты будто сгущалась вокруг них. Сквозь щели ставень просачивался лишь слабый, мигающий свет — холодные голубые огоньки призрачного пламени плавали за пределами окон, отбрасывая зыбкие блики на стены. Их свет дрожал на лице Му Цина, высвечивая острые тени и делая его почти слишком прекрасным — как будто он пришёл не из этого мира, а из тех самых снов, которые Лиан изо всех сил пыталась забыть.

— Генерал Сюань Чжэнь… что вы делаете?.. — голос выдал её с головой. Он был хриплым, а взгляд на мгновение дрогнул.

Он не ответил. Просто наклонился — медленно, как будто наслаждаясь тем, как она замирает под этим движением. Расстояние между ними исчезло. Она чувствовала, как тепло его тела нависает над ней, как напряжение нарастает между ними, превращаясь в зыбкое, почти ощутимое поле битвы.

Они больше не враги, не союзники, не приятели...

Как кто же они?

Фа Лиан было страшно. Страшно от того, что творилось в её душе, страшно от того, что её мысли занимал по большей части Му Цин, а не Лань Сичень. Она боялась, что это может зайти далеко. Слишком далеко.

Но сейчас...

Если он прикоснётся... хоть на миг…

Она вся напряглась, словно натянутая струна, но не отпрянула. Не смогла. Что-то внутри неё упрямое держало на месте. Может быть, это была гордость. Может — глупость. А может, вовсе нечто иное : то самое чувство, от которого по коже пробегает жар, а дыхание становится тяжёлым.

Синий призрачный свет качнулся, отразившись в его глазах. В них было слишком много темноты. Лиан напряглась, пытаясь отстраниться, но ладонь, взлетевшая вверх, остановила. Горячие пальцы коснулись ее щеки, скользнули вниз — к вороту платья, надавливая.

Спина встретилась с красным деревом кушетки. Тишина между ними стала густой и тяжёлой. Что-то глубокое и невысказаное висело между ними, но никто так и не сделал первый шаг.

Му Цин был странным. С той чёртовой горы Тунлу! Прошёл уже год, Лиан думала, что этого времени хватит, чтобы Сюань Чжень пришёл в норму, но его взгляд...

Кажется, ему становилось только хуже и Лиан понятия не имела почему и что с ним.

И сейчас что-то было не так.

Прикосновения Му Цина были не грубыми, — они были нежными, будто Лиан была чем-то дорогим, и от этого чувства сердце девушки предательски сжалось.

— Что ты дела...

Шёпот сорвался с губ, но не был завершён.

Она не успела договорить.

Другая ладонь Му Цина скользнула вверх и легла ей на щеку — медленно, почти торжественно. Кожа под его пальцами вспыхнула жаром. Он коснулся золотой цепи, что свисала с её заколки, легко задел жемчужину, и та дрогнула, как колокольчик в тишине. Цепь звякнула — едва слышно, но этот звук, такой хрупкий, разрезал напряжение, словно лезвие по шелку.

От прикосновения внутри Лиан всё сжалось.

Тень дрожала на его лице, подсвеченная холодными отблесками синих огней за окном. Полумрак обволакивал комнату, делая каждый жест значимее, каждую паузу — громче, чем крик. Он не говорил ни слова, но в этом молчании была целая буря. Она чувствовала, как он смотрит — пристально, тяжело. Словно ища в ней не подтверждение, а позволение.

— Я...

Шёпот Му Цина повис в воздухе, едва коснувшись её слуха, и тут же был грубо прерван — в тишине раздался громкий стук в дверь.

Сюань Чжень вздрогнул и резко выдохнул, словно его выдернули из состояния, в котором он почти позволил себе быть искренним. Лицо стало напряжённым, губы поджались, взгляд снова стал непроницаемым — как будто то, что едва не случилось между ними, было всего лишь иллюзией, вспышкой в полутьме.

Лиан не сразу осознала, что тоже задержала дыхание. Она почти машинально приподнялась, собираясь заговорить — спросить, что он хотел сказать, что означал этот взгляд, этот шепот, его руки у её лица... Но тут за дверью раздался знакомый голос:

— Лиан-эр, Сань Лан сказал мне, что ты здесь. Ты, кхм, не могла бы открыть дверь, мне, если честно, нужна твоя помощь, — голос Се Ляня был неловким. Лиан странно покосилась на дверь, после чего полодмла ладонь на грудь Му Цина, отталкивая послушного бога от себя.

— Подожди минуту, Ваше Высочество! — выкрикнула Лиан, поднимаясь с кушетки.

Му Цин лишь отошёл в сторону, и, скрестив руки на груди, проследил за девушкой взглядом.

Синее ханьфу Фа Лиан было вышито жемчужинами причудливых форм, как украшения из чистого золота в волосах были с небольшими морскими жемчужинами.

Му Цин позволил себе улыбнуться, видя, как его жемчужная лисица сияет в перламутре, как истиная ценительница прекрасного.

Золото и жемчуг. Такое непривычное сочетание.

Лиан украдкой бросила взгляд на Му Цина — тот стоял всё ещё в тени, словно часть полумрака комнаты держала его возле себя. Она провела ладонью по щеке, будто стирая с кожи невидимый след, и поправила непослушную прядь волос, прежде чем подойти к двери.

Со скрипом дверь отворилась. На пороге стоял Се Лянь — облачённый в красные свадебные одежды. Единственным, что выдавало небрежность, был пояс — перекрученный, криво завязанный, будто он торопился надеть его. Лиан улыбнулась, запуская небожителя в комнату. Призраянве огоньки тут же засветились ярче, освещая комнату лазурным призрачным светом.

Серебристая бабочка, сидевшая у дальней стены, тут же спряталась за стеллаж со свитками.

— Как хорошо, что ты здесь... О! — он застыл, заметив Му Цина, и его улыбка мгновенно приобрела оттенок понимания, — Простите. Я, кажется, прервал вас...

— Нет, ты не помешал, — поспешно сказала Лиан, отводя глаза.

— Ещё как помешал, — спокойно, но с холодным оттенком проговорил Му Цин, подходя ближе к двери. Руки его всё ещё были скрещены на груди, но голос выдавал лёгкое раздражение. — Мы разговаривали.

Се Лянь вскинул бровь, будто с трудом удерживая улыбку, и слегка наивно и хитро уточнил :

— И всё?

— Всё, — твёрдо заявила Лиан, смерив Сюань Чженя хмурый взглядом. Се Лянь, наблюдая за ними, не переставал улыбаться, — Давай я поправлю пояс и..

— Сань Лан искал тебя, — Се Лянь остановил её руки, тянущиеся к поясу.

— Но... – нахмурившись, Лиан вставилась на Се Ляня, явно не понимая, почему он остановил её, когда ранее он просил её о помощи.

— Я помогу, а ты иди, — мягко, но уверенно подтолкнув Лиан к выходу, Му Цин взялся за небрежно повязанный пояс Се Ляня.

Её Высочество с беззаботной улыбкой помахал Лиан вслед, а когда дверь за ней закрылась, поднял взгляд на Му Цина. Тот уже склонился к его одежде, деловито развязывая узел и приводя пояс в порядок — как будто ничего особенного и не происходило.

— Если ты хотел поговорить, не стоило выгонять её, — сказал Сюань Чжень, поглядывая на Се Ляня.

Му Цин казался внешне спокойным, почти отстранённым, но Се Лянь уловил в нём знакомую сдержанную напряжённость. В ответ он только шире улыбнулся.

— Ах, значит, всё-таки помешал... Прости! — он смущённо кашлянул в кулак, затем, почти сразу, с интересом спросил: — Так ты рассказал ей?

Му Цин недовольно заворчал, закатив глаза.

— Нет.

Пояс оказался завязан в мгновение ока, туго, ровно, как и положено генералу. В движениях Му Цина была сосредоточенность, но Се Лянь знал — он просто не хотел продолжать разговор.

— Разумеется, нет, — с лёгкой иронией протянул он. — Ты же у нас мастер недосказанного. Ах, прости, я не хотел тебя обидеть.

Му Цин фыркнул, словно хотел что-то возразить, но промолчал. Се Лянь взглянул на него внимательнее — и, как часто бывало, увидел куда больше, чем тот хотел показать.

***

— Нервничаешь? — негромко спросила Лиан, мягким движением убирая алую вуаль шторки в сторону.

За стенами дворца Призрачного города улицы уже вовсю гудели: демоны смеялись, танцевали, играли на барабанах, развешивали фонари и пели свадебные песни. Всё дышало ожиданием и торжеством. Но Лиан не обращала на это внимания. Она смотрела только на демона.

Градоначальник стоял, как всегда, собранный и молчаливый, но сегодня в его осанке было что-то непривычное. Как будто под тяжестью рубиново-красной церемониальной мантии он вдруг стал легче. Словно груз столетнего ожидания, наконец, начал отступать.

Если быть до конца честной — Лиан радовалась не меньше, чем он сам. С самых ранних лет она была свидетелем этой истории: безмолвной, трагичной и упрямо прекрасной. Видела, как он искал, как прятал тоску за шутками и спокойной улыбкой, как под маской бесстрашия жила боль, с которой он никогда не делился. Он не просто ждал — он верил. Слепо, отчаянно, без остатка. И вот теперь он стоял перед ней такой, каким она всегда мечтала его видеть: спокойный, живой и по-настоящему счастливый.

— Если только совсем немного, — ответил Хуа Чен, уголки губ чуть дрогнули в почти мальчишеской усмешке. В этой простой фразе была искра — та самая, знакомая с детства, которая зажигалась в нём всякий раз, когда он говорил правду без прикрас.

Лиан шагнула ближе. Её ладони легко коснулись его плеч, скользнули по алой ткани, разглаживая воображаемые складки. В это прикосновение она вложила благодарность и радость. Она хотела, чтобы он знал: она счастлива за него. За них обоих.

— Гэгэ отпустил тебя? — голос его прозвучал уверенно, и девушка не сдержалась, растягивать губы в улыбке.

Лиан все так же стояла на месте, но в её взгляде проскользнуло что-то другое. Что-то, что копилось в ней долго.

— Ты следил за нами, — произнесла она почти небрежно, словно это не имело значения. Но голос её дрогнул. Там не было ни обвинения, ни укора — только лёгкая, неотпущенная грусть, прятавшаяся за привычной жизнерадостностью.

Хуа Чен не ответил сразу. Его глаза смотрели в лицо Лиан, и в них плескалась тишина. Потом он протянул руку и легко, почти невесомо, убрал прядь её волос за ухо, как делал это, когда она была ещё ребёнком. Это движение было старым, как Призрачный город, и бесконечно бережным.

— Он спрашивал о тебе, — проговорил он после паузы, аккуратно поправляя золотые шпильки в её причёске. — Сказал, что видел тебя в зале. Вот и пришёл.

Слова звучали просто, но в интонации Хуа Чена было нечто большее — что-то едва уловимое. Смирение с чем-то.

Лиан так и не поняла, что хотел сказать об этом Хуа Чен.

— В любом случае, — пожала она плечами, улыбаясь чуть натянуто, — Мы бы всё равно встретились. Рано или поздно.

И, словно сбросив с себя тень былой печали, она вдруг оживилась, как солнечный луч сквозь утреннюю дымку, но лишь на мгновение :

— Инь Юй был бы рад, жаль, что сейчас он не с нами. Душа не до конца восстановилась... Но, думаю, что к цветению сливы он будет здесь, — она грустно улыбнулась, но тут же задорно ответила, пытаясь скрыть грусть : — Видите, Градоначальник, и всё же я стала свахой на вашей свадьбе!

Её смех был лёгким и звонким, как капли дождя по крышам храмов. И Хуа Чен улыбнулся в ответ — настоящей, тёплой улыбкой. Той, что он дарил только ей.

— Ты неисправима, — Лиан прижалась щекой к щеке Градоначальника, словно непослушный, но любящий ребёнок.

— Конечно, я же лисица, — оставляя на щеке Хуа Чена едва ощутимый поцелуй, Лиан отстранилась, — Ну что, Градоначальник, готовы связать свою судьбу узами брака?

Хуа Чен улыбнулся, позволяя Лиан и дальше щипать его за щёчки.

— Всегда.

***

Лиан раздражённо оглядела зал: гостей было слишком много, и многие из них вовсе не вызывали доверия. Заранее составленный список гостей был давно забыт — как и долгие, мучительные раздумья о том, что ей делать с Му Цином. В памяти всплывали лишь обрывки того вечера, когда она в очередной раз переписывала злополучный список. Имя Сюань Чжэня тогда выделялось особенно — будто пульсировало на бумаге. Лисичка Фа бесконечно водила чернилами круги вокруг него, не в силах определиться: вписать — или вычеркнуть насовсем.

Сейчас Лиан стояла на стороне жениха, высоко на чёрных мраморных ступенях. Её синие с золотом одежды мягко выделялись на фоне пунцовых стен и пышного убранства зала. И впервые за долгое время она выглядела по-настоящему достойно.

В этот вечер она позволила себе надеть корону матери — тонкое золото и жемчуг. Самой ценной деталью была каплевидная жемчужина, свисающая у лба. Она сияла с такой ослепительной чистотой, что стоило лишь раз увидеть её — и воспоминание запечатлевалось навечно.

Му Цин стоял у дальней колонны, почти сливаясь с тенью, — и всё же она сразу уловила его присутствие. Он не сводил с неё взгляда. Остальные гости говорили, смеялись, демоны хохотали и вели себя соусем не сдержано, оно и понятно. На то они и демоны. В отличии от друрих Му Цин стоял неподвижно, а выражение лица не выражало ничего.

Лиан вздохнула, невольно коснувшись подола рукава. Сердце её сжалось — не от страха, не от сожаления. От чего-то другого. Волнение переполняло её. В голове все ещё была недавняя встреча в её кабинете. Почему-то ей показалось, что её загнали в угол, будто Му Цин знал, что она хочет сбежать. Оно и неудивительно, она только и делала, что сбегала все эти годы, но сейчас пришло время все изменить. Давно пора.

Лиан упрямо посмотрела в ответ. Ее глаза прищурились, а ярко бордовые губы изогнулись в ухмылке.

Она стояла, с ровной спиной, гордой осанкой и без малейшего шороха, словно призрак, статуя, сияя во всей своей красе. Серебро волос давно смешалось с яшмой, даруя ей необычное сочетание и гармоничность образа.

Фа Лиан блистала ярко и громко, как шум глубоких вод у горы Тайцан. Фа Лиан была жемчужиной — драгоценной и редкой. Она была здесь, она была самой собой, впервые за долгое время не пряча за улыбкой горечь.

Ее жизнь налаживалась, и Лиан надеялась удержать её до конца.

Инь Чже Ву тоже была здесь. Лиан заметила её не сразу — рыжая лисица вынырнула из тени мраморной колоннады с ленивой грацией, словно не спешила напоминать о себе, но всё же не могла удержаться. Она будто бы нарочно явилась перед глазами Лиан — не с вызовом, а с досадливой необходимостью. Как заноза в подушке из шёлка.

Фа Лиан же сияла. Воздух в Резиденции блаженства был тёплым и пах ладаном, лёгким, как дуновение сна. Её настроение было почти безупречным, как блестящая чаша с вином: спокойное, сладкое и чуть терпкое — именно таким, каким она хотела его сохранить. Ни одна рыжая бестия не могла испортить ей день. Даже та, что смотрела сейчас с прищуром, пытаясь угадать, о чём думает Лиан.

Серебристая лисица провела ладонью по рукаву, поправила завиток волос у виска и посмотрела прямо в алые глаза.

Инь Чже Ву была опасным противником, на её стороне были многие, среди которых был и её отец. В каких именно они отношениях она не знала, да и её особо хотелось : Инь Чже Ву была той, кто с детства отравлял жизнь Лиан.

Даже тогда, когда Фа Лиан возвращалась в бордель не с пустыми руками, а с душами — испуганными, изломанными, но спасёнными девушками, и давала им крышу, одежду и имена, рыжая лисица не отступала. Она всегда находила способ оставить след — не на ханьфу, не в зеркале, а прямо на коже Лиан. Шрамы оставались. И не только от когтей.

Чже Ву умела наносить удары точно и тонко — словно вырезала из неё части смеха, капли достоинства, дыхание покоя.

И все же Фа Лиан была куртизанкой.

Не самой искусной, не слишком красивой — просто обычной. Её игра на гуцине была, пожалуй, единственным, что можно было назвать достоинством. Да и то — тихое, скромное, как журчание ручья в горах: не для зала, не для сцен, а для тех, кто умеет слушать.

Но даже в борделе её слушали

У Фа Лиан даже груди толком не было —тощая и некрасивая, как когда-то с усмешкой бросила Чже Ву. И это было правдой. Лиан никогда не вызывала зависти коллег, не ловила томных взглядов мужчин, не училась искусству чарующего молчания — она просто была. Лёгкая, как воздух, незаметная, как тень.

Фа Лиан была одной из немногих, кого уважали старшие куртизанки, Фа Лиан была вторым должностным лицом Призрачного города. Её уважали демоны и люди, которые знали её имя.

Единственная радость Лиан — волосы, серебристые, как тонкая нить рассвета, — обратились в чёрное. Цвет угля, затонувшего в колодце. Как будто кто-то погасил последний огонёк в её отражении. С каждым днём зеркало смотрело на неё всё равнодушнее. Лиан свыклась за год, что её волосы больше не будут прежними : волшебство не брало цвет, а лисица больше и не пыталась.

Все это время, пока церемония бракосочетания была в самом разгаре, Лиан едва осмеливалась взглянуть на Му Цина.

Мысли ее вновь и вновь возвращались к событиям двухлетней давности. С тех пор, как Градоначальник обрёл Его Высочество, изменилась не только его жизнь — изменилась и её собственная. Лиан украдкой перевела взгляд на другую сторону церемониального зала. Му Цин стоял там — величественный, безупречный, будто высеченный из холода и света. Его ханьфу, неброское, но изысканное, с тонкими узорами цвета вишни, подчеркивало статность фигуры и строгость линий лица. Она заметила это ещё тогда, в полумраке, с трудом различая на тёмной ткани тонкую вышивку — но даже в темноте красота не ускользнула от неё.

— Ты пялишься на него, — лениво заметил Шен Син где-то сбоку. Лиан не вздрогнула — она уже заранее уловила тонкий аромат, возвещавший о его приближении.

— Я не пялюсь, — тихо отозвалась она, даже не повернув головы.

— Разглядываешь? — в голосе Шен Сина зазвучала насмешка. — Это ведь, по-твоему, звучит благороднее?

Лиан молчала. Что-то в его тоне казалось ей слишком личным — или, наоборот, демонстративно отстранённым. Она продолжала смотреть перед собой, будто и не велось никакого разговора.

— Впрочем, — Шен Син склонился ближе, и её щека уловила движение воздуха, — Я бы тоже смотрел, если бы он так смотрел на меня.

— Он не смотрит, — глухо сказала Лиан, наконец повернув к нему лицо. — И никогда не смотрел. Мы даже не приятели.

— Жаль, — Шен Син выпрямился. — Такой взгляд многого стоит.

Лиан тихо зарычала, когда хитрый лис ловким движением руки скользнул по её плечу вверх, к шее, задавая холодными пальцами перламутровое жемчужное колье. Лисичка отвела от Му Цина взгляд, переводя его на Хуа Чена и Се Ляня. Демон и Бог стояли на коленях друг перед другом, держа в руках ритуальные чаши с вином.

— Убери руки. Пока я не сломала тебе пальцы, — произнесла Лиан холодно, почти ласково.

Демоны, стоявшие поблизости, едва заметно отпрянули, словно почувствовали, как воздух между двумя лисами вдруг наколился. Кто-то бросил быстрый взгляд — и тут же отвёл глаза. Убийственный взгляд Лиан, сверкавший, как клинок под лунным светом, моментально остудил любопытство. Остальные поспешили вновь обратить внимание на церемонию, делая вид, что ничего не произошло.

— Старуха хочет поговорить с тобой после церемонии, — как будто между делом обронил Шен Син, лениво наблюдая за небожителями по ту сторону зала. — Су Янли просила тебя быть благоразумной. И не вытворять глупостей.

— И не подумаю, — отрезала Лиан.

Лисица внутри неё негодующе фыркнула — достаточно громко, чтобы Шен Син уловил это. Он тут же расхохотался, и на них обернулись почти все в округе.

Лиан поёжилась, но не отвела взгляда от молодожёнов, продолжая сохранять безмятежное выражение лица.

— Что бы ты ни говорила, лисичка Фа, а твоя Лиса мне по душе, — хмыкнул демон напоследок. — Есть в ней стержень.

С этими словами он, наконец, отстранился, оставив Лиан в покое. До самого конца церемонии она больше не смотрела в сторону небожителей — в отличие от Шен Сина, который, казалось, нашёл там нечто весьма занимательное.

Когда свадебная церемония подошла к концу, Фа Лиан молча покинула зал. Где-то за её спиной в небо взмыли первые фейерверки — звук их разрыва эхом отозвался в стенах Призрачного города, а мгновение спустя ночное небо расцвело сотнями, если не тысячами огней.

Она остановилась на мосту Резиденции Блаженства, всматриваясь в рассыпающиеся искры. В груди что-то болезненно сжалось — и в ту же секунду всё напряжение, копившееся весь вечер, наконец отпустило.

Сейчас ей отчаянно хотелось выпить. И желательно — чего-нибудь покрепче.

***

Пиршество гремело на весь дворец: смех, музыка, звон чаш и пьяные выкрики сплетались в одно невыносимое марево. Лиан, ухватив кувшин вина и отделавшись от новобрачных поздравлениями, поспешно исчезла. Парадное платье задушевно скрипело при каждом шаге, и, едва добравшись до своей комнаты, она сбросила его с облегчением, переоделась в лёгкое, почти домашнее ханьфу и спрятала корону в сундук. Оставаться там — среди толпы, в свете фонарей и чужих глаз — не было ни сил, ни желания.

Крыша Игорного дома встретила её шелестом ночного ветра и запахом нагретой черепицы. Здесь, на высоте, казалось, можно было наконец вдохнуть по-настоящему. Лиан устроилась поудобнее, откупорила кувшин и сделала первый глоток — крепкий вкус сливового вина тут же обжёг горло и задел что-то в груди. Глаза защипало, и не только от вина.

Она не сразу заметила, как на другом краю крыши возник силуэт. Незваный гость нарушил ее уединение, вызвав у Лиан только раздражение и невыносимую грусть в груди своим запахом горных трав. Он появился бесшумно — будто вырос из тени. Лиан вздрогнула и тут же досадливо нахмурилась.

Он был в том же праздничном облачении, только одна рука пряталась за спиной. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Он же начал подходить ближе. Она — не спрашивала, зачем он пришёл.

— Это... — начал он и тут же осёкся. — Ты... снова сбежала.

Лиан фыркнула, отворачиваясь и делая ещё один глоток.

— Я не сбегала, просто решила, что там слишком много посторонних глаз и неприятных личностей. А ты, что, шпионов за мной?

Он чуть заметно смутился.

— Нет. Просто… увидел, что ты ушла.

— И решил тоде уйти? — лисичка усмехнулась,нпрожигая бога пристальным взглядом.

Он не ответил. Молчал, опустив глаза. Ветер прошелестел между ними, не зная, на чью сторону дуть.

— У тебя что-то за спиной, — наконец сказала Лиан. — Или ты просто не знаешь, куда девать руки?

Он чуть заметно дернулся, будто пойман на месте преступления. В ответ молча достал из-за спины второй кувшин — почти такой же, как у неё, только перевязанный лентой.

— Я... подумал, тебе может не хватить.

Лиан посмотрела на него долго, не мигая. И все же голос её охрип.

— Ты... принёс мне...вино? — то, как растеряно выглядела Лиан, не могло не ускользнуть от Му Цин. Она переводила взгляд то на вино, то на Му Цина, не зная, как отреагировать на это.

— Оно не отравлено, — поспешно добавил небожитель, когда Лиан потянулась к кувшину, – Я хотел поговорить.

Это было так… странно.

Лиан смерила его долгим, подозрительным взглядом. Огни фейерверков отражались в её глазах — вспышками, мерцанием, словно в глубине зрачков плескалось само небо. Но спустя мгновение с её губ сорвался тяжёлый, вымученный вздох. И, вопреки всякой логике, она молча пододвинулась в сторону, освобождая место рядом.

Му Цин остался стоять, растерянно глядя на неё, будто не верил, что это приглашение — настоящее.

— Сегодня слишком хороший день, чтобы портить его очередной ссорой, — негромко произнесла Лиан, впервые за долгое время улыбнувшись ему. — Так что, генерал Сюань Чжэнь… присаживайся. Здесь удобнее.

Её голос был почти ласковым, с хрипотцой, в которой пряталась усталость, терпение — и крошечная, почти незаметная капля тепла.

Она и сама не знала, почему вдруг согласилась. Что толкнуло её — вино, шумный праздник внизу, одиночество? Или просто тот странный момент, когда фейерверки отражаются в чьих-то глазах, и ты вдруг забываешь, почему сердился.

Она снова отодвинулась, оставляя ему место — не слишком близко, но и не так далеко, чтобы он почувствовал себя чужим. Там, на краю, где ветер трепал края их одежд, а искры с неба сыпались в тёмную тишину.

Му Цин сел. Медленно, с осторожностью, словно боялся спугнуть хрупкое равновесие между ними. И ни один из них не заговорил первым.

Внизу продолжались танцы, вверх взлетал очередной фейерверк, рассыпаясь красным, золотым и синим. И в этой вспышке света лица обоих на мгновение стали мягче.

Как будто они уже не спорили. Как будто были просто двое — под туманным небом Призрачного города, затерявшего в огнях фейерверков, с вином, и чем-то, что всё ещё можно было спасти.

— Так о чем ты хотел поговорить? – делая глоток вина, Лиан автоматом протягивает его Сюань Чженю, и вопреки всему тот берет, нерешительно делая маленький глоток.

Кажется, вино не пришлось ему по вкусу.

— Отвратительно, – вино обожгло ему язык и Лиан улыбнулась.

— Ничего ты не понимаешь в искусстве, — покачала головой девушка, слегка склоняясь в сторону бога, — Приготовить вино такого качества – высшее мастерство.

Лиан молча забрала у него кувшин, демонстративно сделала большой, почти вызывающий глоток — вино обожгло горло, но она не поморщилась. Только провела рукавом по губам и откинулась назад, глядя куда-то поверх его плеча.

Му Цин не отводил от неё взгляда, напряжённый и молчаливый. Потом резко, будто спохватившись, опустил глаза — вниз, туда, где за стенами игорного дома раздавались раскатистые крики, звон гонгов и грохот хлопушек. Демоны праздновали свадьбу громко, без меры — будто пытались перекричать саму тишину между небом и землёй. Их крики и визгливые поздравления то и дело заглушали даже фейерверки, разрывающиеся над крышами разноцветными цветами.

Му Цин поёрзал, словно и сам хотел исчезнуть в этом шуме. Неловко прочистил горло и, не глядя на неё, выдавил:

— Насчёт того, что произошло в комнате... Я приношу свои извинения.

Лиан не ответила. Только сделала ещё один глоток. Фейерверк расцвёл над её головой золотым облаком, на мгновение выхватив из темноты её профиль — мягкий и слегка удивлённый.

Му Цин всё ещё не смотрел на неё. Его руки лежали на коленях, напряжённые до побелевших суставов. Кажется, он действительно нервничал.

И причиной этого была Лиан. Интересно.

— А что произошло? Если ты хочешь, чтобы я приняла извинения, то сначала посмотри мне в глаза, а не избегай взгляда. Бог войны, а прячет взгляд от девчонки, как малое дитё. — Лиан незаметно подвинулась поближе. И когда бог с явной неохотно поднял взгляд, он тут же столкнулся с жадеитами — Так близко была Фа Лиан.

Сейчас все было иначе : Лиан делала шаг навстречу. Не Му Цин, а – она.

Её макияж почти не изменился — всё такой же, как прежде. Бледная, фарфоровая кожа с тонкой вуалью румян на щеках, тени, лишь намёком подчёркивающие форму век, и чёткая, выверенная линия чёрной подводки, вытянутая к вискам, — глаза казались лисьими, загадочными, словно бы неестественно красивыми даже при тусклом свете ночи. Но больше всего взгляд приковывали губы — насыщенного, глубокого бордового оттенка, цвета спелого граната или вина в полумраке. Они были почти неприлично выразительными на фоне её хрупкого, спокойного облика.

Му Цин взглянул на неё — и, кажется, пожалел об этом сразу же.

— Черт возьми... — выхватив из рук Лиан кувшин, Му Цин сделал большой глоток вина. Его лицо едва заметно исказилось, а Лиан, которая даже не подозревала причину такого резкого поведения, удивлённо вскинула бровь. Её взгляд проследил за тонкой струйкой вина, скользнувшей вниз по подбородку.

Девушка с трудом отвела взгляд, проклиная собственную память — слишком живо перед внутренним взором всплывал тот сон. Сон, в котором Му Цин играл главную, слишком откровенную роль. Она поспешно моргнула, будто могла выкинуть его из головы силой воли.

Нервный смешок сорвался с её губ — короткий, будто задыхаясь от самой себя. Лиан потянулась к кувшину, который принёс Му Цин, и откупорила его с тихим щелчком.

Сразу же ударил аромат — мягкий, сладкий, тонкий, как летний вечер. Персик.

Лиан замерла на секунду, приподняв бровь.

Персиковое вино?

Она едва не фыркнула. Очевидно, ошиблась, обвинив Му Цина в отсутствии вкуса — потому что это было… чертовски вкусно. И не просто вкусно — дорого. Насыщенное, сбалансированное, шелковистое на языке. Вино, которое не подают на шумных свадьбах в Призрачном городе. Не выставляют на столы ради впечатления. Таким вином угощают избирательно. Или берегут.

— Хах… — тихо выдохнула она, словно вино насмешливо подтвердило что-то о нём, чего она сама не хотела признавать.

Сделав неторопливый глоток, она повернулась к Му Цину. На языке всё ещё таяла сладость, а в горле покалывал лёгкий жар, словно напоминание. Лиан не знала, что сказать. Слова вдруг рассыпались в голове, уступая место взгляду — прямому, испытующему, с лёгким оттенком замешательства.

Он сидел рядом, спокойно, но настороженно, как будто ждал удара, который давно стал привычкой. Тени фейерверков играли на его лице, делая его то мягче, то резче. Это привлекало. Черт.

Лиан задержала дыхание, которого не было и помине.

И вино вдруг стало казаться опаснее, чем она думала. Особенно, если пить его рядом с Му Цином.

Сделав глоток, Лиан повернулась к нему — медленно, будто что-то взвешивая. Му Цин сидел чуть в стороне, не шевелясь, только взгляд скользнул в её сторону и снова ушёл, будто касание оказалось слишком резким. Между ними повисла тишина — вязкая, замедленная, как густой дым. Ни вспышки фейерверков, ни крики внизу не могли пробиться сквозь неё.

Лиан тихо выдохнула. Персиковое вино оставалось на губах лёгкой сладостью, чуть приторной, чуть обманчивой — и с каждым мгновением казалось, что воздух вокруг них становится плотнее.

След её помады остался на горлышке кувшина.

Му Цин не произнёс ни слова. Только смотрел в темноту перед собой, будто именно там пряталось всё, чего он не мог или не смел сказать.

Она медленно, почти лениво провела пальцем по горлышку кувшина — скорее от нечего делать, чем осознанно. Но Му Цин заметил это движение. Его взгляд, хоть и мимолётный, задержался на её руке, а потом — на губах. И снова ушёл, как будто сам себе не позволял смотреть дольше.

Тишина стала почти осязаемой. В ней не было слов, не было действий — только дыхание, только мысли, которые они не озвучивали. И ещё — память о снах, всё ещё живущая в теле Лиан, как отголосок жара. Она чувствовала, как напрягаются пальцы на кувшине. Как внутри всё сжимается — не от страха, не от злости… от чего-то другого. Слишком живого.

— Ты... — начала она, но голос неожиданно дрогнул. Лиан замолчала, прикусив губу, — Я возвращаюсь в Цайи через три дня.

— Я понял, — что-то в его голосе надломилось, но бог быстро скрыл это, беря уже кувшин из рук Лиан. Они сидели близко, чувствовали друг лргуа через слои одежды.

— Знаешь, мы могли бы попытаться стать... друзьями.

Последнее слово показалось ей таким неправильным не только ей, но и Му Цину.

– Я полагаю, что это возможно.

Му Цин поднёс кувшин к губам, во всей красе замечая, как глаза Лиан расширились, а к щекам каким-то образом припала кровь.

Фейерверки сияли в их глазах, а мир вокруг, то исчезал, то появлялся вновь. Но даже он мерк на фоне Му Цина. Лиан застыла, не в силах отвести взгляд от чужих губ напротив.

След помады Лиан отмечаться на губах Му Цина.