Когда распускаются Лотосы

Вишнёвое дерево раскинуло свои ветви широко, будто объятьем, и зрелые, сочные плоды тихо мерцали в солнечном свете.

Стояла изнуряющая жара. Тень едва касалась земли, и люди прятались по домам или затаивались где-нибудь под навесами, в ожидании вечернего ветерка, который принесёт с собой хоть каплю прохлады.

Лиан, облачённая в лёгкие одежды нежно-зелёного цвета, сидела на тёплом камне в тени вишнёвых деревьев у озера. Напевая тихую, весёлую мелодию, она неспешно очищала мидии и раковины, за которыми охотилась с самого утра.

Иногда среди добычи ей попадался речной жемчуг — редкий, прохладный на ощупь, как утренний туман. Лиан откладывала его в сторону : в будущем она собиралась украсить этими жемчужинами своё и Его Высочества доули.

Лето вступило в самый разгар, и Лиан надеялась, что к осени всё успокоится, и она наконец сможет выдохнуть, пусть даже ненадолго забыв о делах. Она устала. Эти тихие, простые занятия, как чистка раковин, дарили ей редкую возможность расслабиться и побыть одной — без мыслей, без лишних забот.

Почти одной.

Му Цин был повсюду. Он преследовал её взглядом из толпы, из ветра, из снов. Даже там, во сне, он приходил — молча, настойчиво, как будто нарушая границы, словно чужой, ворвавшийся без спроса. Он смотрел, но не говорил. Всегда — только смотрел. За исключением одного раза.

Она лежала у своего домика в Цайи, под цветущими яблонями, положив руку под голову. Сквозь листву мягко просачивался солнечный свет, скользя по её лицу, щекоча длинные черные ресницы. В этом почти забытом, безмятежном покое её щеки коснулось что-то прохладное, почти невесомое. Она открыла глаза. Над ней склонился Му Цин. Он смотрел прямо в неё и холодной ладонью едва касался её щеки.

Она не заметила, когда он наклонился ближе. Всё случилось вдруг — дыхание затаилось, и вот, когда между их губами осталась лишь тень... Лиан проснулась, молча уставившись в холодный потолок своей комнаты.

Такие сны сбивали Лиан с толку.

С одной стороны, она ясно понимала: пора бы прекратить это, остановить. Но с другой… что-то в глубине души пробуждалось каждый раз — словно дремлющий зверь в горной пещере, изголодавшийся. Это нечто требовало большего, звало сильнее, чем она хотела признать. И как бы Лиан ни старалась отогнать это чувство, в груди поднимался глухой вой — древний и тоскливый, как пение флейты в ветреную ночь. А следом приходила боль — тихая, но всепоглощающая, словно в сердце её пустили корни дикие цветы орхидеи.

Она списывала всё на усталость. Это началось не так давно, и Лиан надеялась, что это все стихнет. И действительно, боль отступала. Но лишь на время. До тех пор, пока вновь не возвращалась, замирая в груди тяжёлым, хрупким, но диким цветком.

Погода стояла удивительно прекрасная. Несмотря на дневной зной, с юго-востока поднимались тяжёлые тучи — сине-серые, грозовые. Где-то далеко гремело, словно небо медленно пробуждалось от сна небожителей.

Смахнув пот с лба рукавом, Лиан отложила нож, выпрямилась и, прикрыв ладонью глаза, взглянула в небо. Темные грозовые облака неспешно скользили к Цайи, намереваясь накрыть Гу Су ливнем.

Воздух наполнился приятной свежестью. Ветер донёс до неё тонкий аромат Облачных глубин Гу Су — смесь пресного риса, далёкого лотоса и едва уловимого запаха благовоний. Где-то в кронах деревьев шуршали листья, и этот шорох был похож на перешёптывание духов, спрятанных среди листвы. Призрачные огоньки весело кружились, предсказывая грозу.

Лиан замерла.

Красота грозовых облаков не пугала её, а наоборот, Фа Лиан благоговела, каждый раз с радостью в душе встречая летнюю грозную бурю. В отражении слабых волн её облик был уставшим, а на фоне грозного неба и вовсе — казался ужасно бледным, будто что-то мучало её, медленно съедая изнутри.

Лисичка застыла у берега, её взгляд скользнул вниз — на мерцающее зеркало воды. В зыбком отражении колыхался чей-то силуэт. Он становился всё яснее, будто вода сама хотела, чтобы она увидела его. Лиан стало не по себе, но он продолжала смотреть вниз.

— Фу Яо? — моргнув раз, а затем второй, Лиан принялась тереть глазки кулачками, но силуэт в озерной глади не исчезал.

Младший служащий наблюдал за ней сквозь прозрачную толщу воды, затаив дыхание, будто боясь спугнуть этот момент. Стоило бы ей лишь обернуться — и их взгляды встретились бы прямо, без всяких преград.

Пока Фа Лиан всё так же пристально вглядывалась в силуэт небожителя, юноша времени даром не терял. Лёгкий горный ветер донёс до неё терпкий аромат трав, вплетённый в тонкую дымку благовоний. Фу Яо стоял рядом во всей своей ослепительной красе — безупречно одетый, словно сошедший с придворного портрета. В отличие от него, Фа Лиан больше напоминала простую деревенскую девушку : без макияжа, с растрёпанными волосами, небрежно заколотыми в пучок.

Заправив непослушную прядь за ухо, Лиан обернулась — и оказалась лицом к лицу с Фу Яо. Он и впрямь выглядел как небожитель, коим и был: спокойный, безупречный, будто вышел из света рассветного неба. Лиан фыркнула, скрестив руки на груди. Ветер между тем начал усиливаться, поднимая по глади озера лёгкие волны.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, уперев руки в бока.

— Как что? — с лёгким раздражением закатил глаза Фу Яо. — Выполняю свою часть сделки.

— Выполняешь? — переспросила Лиан, прищурившись. — А я-то думала, ты только красивым видом пользу приносишь. И то — не всегда.

Фу Яо приподнял бровь, на губах мелькнула лёгкая, почти невинная усмешка.

— Не обольщайся, — сказал он, делая шаг ближе. — Мой вид — это бонус. Основная польза во мне гораздо глубже.

Лиан едва заметно прикусила губу, но тут же вернула себе надменное выражение.

— Надеюсь, ты не о своем бесценном умении стоять и смотреть с важным видом?

— Между прочим, оно требует большой внутренней дисциплины, — парировал Фу Яо, сложив руки за спиной. — А ещё выдержки. Особенно рядом с тобой.

Она закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. Ветер тронул её волосы, и прядь снова выскользнула из-за уха. Фу Яо протянул руку, небрежно заправил прядь на место — и его пальцы задержались у её щеки чуть дольше, чем было необходимо.

— Ты всегда так нагло себя ведёшь? — прошептала Лиан, и голос её прозвучал чуть тише, чем хотелось бы. — Раньше ты был куда более сдержанным.

Фу Яо усмехнулся — спокойно, почти лениво — и без предупреждения вторгся в её пространство, склонившись так близко, что она почувствовала его дыхание на коже.

— Раньше, — мягко повторил он, взгляд медленно скользнул по её лицу, — Было раньше. Ты тоже раньше не была такой занудой.

— Занудой? — фыркнула Лиан, поддаваясь чуть-чуть вперёд. Ее рука тут же ухватила пряди высокого хвоста, ловко накручивая её на ладонь, — Я? — рука дернулась, тем самым вызвав у Фу Яо приглушенный стон боли. Тянула Лиан от души, наслаждаясь неприкрытым страданием бога войны, – Да ты нарываешься, Фу Яо.

Раскат грома прокатился по небу как раз в тот момент, когда Фу Яо собирался что-то ответить. Первые тяжёлые капли застучали по зелёным листьям, по глади озера, создавая расходящиеся круги, которые исчезали в волнах, словно песчинки, тонущие в пустыне.

Лиан отпустила его хвост и сделала шаг назад. Подхватив корзинку с мидиями и ракушками, она обернулась к небожителю.

— Чего застыл, как изваяние? — спросила Лиан, бросив взгляд на озадаченное лицо Фу Яо. — Пошли. У меня нет ни малейшего желания мокнуть под дождём. Похоже, надвигается шторм, и нам двоим лучше укрыться.

Не дожидаясь ответа, Лиан развернулась и направилась к дому. Сквозь усиливающийся шум дождя она всё же расслышала, как Фу Яо без слов идёт за ней, не отставая ни на шаг.

Домик Лиан потерпел значительные изменения за последние пару дней : она покрасила стены, купила новый стол, не забыв принести дорогой чайный комплект, который ей дарил когда-то давно Градоначальник на день рождения. В доме стало уютнее, да и книжный шкаф пополнился не только свитками.

Когда они, наконец, достигли дома, дождь уже хлестал с полным размахом, барабаня по крыше, словно кто-то выстукивал несмолкающий ритм. Лиан быстро скинула обувь у порога и прошла на кухню.

Кухня встречала сухим теплом и запахом риса, оставшегося с прошлого ужина. Лиан поставила корзинку с мидиями и ракушками на стол, стряхнула с плеч капли дождя и бросила беглый взгляд на гостя.

Сменив промокшую одежду на лёгкие домашние одежды и заправив волосы в небрежный узел, Лиан повязала фартук. При этом она не упускала из виду Фу Яо, который в этот момент уже стоял у очага, аккуратно раскладывая сухие щепки и дрова.

Когда пламя заплясало в очаге, Лиан подошла к столу и начала перебирать мидии. Коротко их промыв в ведре с заранее подготовленной водой, она бросила первую порцию в котелок, где уже дымилась кипящая вода с кусочками свежего имбиря, резаным чесноком и стеблями зелёного лука. Вскоре по кухне распространился насыщенный аромат.

— Так, немного соевого соуса, — бормотала она себе под нос, добавляя ингредиенты в кипящий котелок, — Потом капельку рисового вина...

Фу Яо стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. Он молча наблюдал, как Лиан то и дело наклонялась к столу, переносила щепотку пряностей из одной керамической чашечки в другую, с любопытством нюхала содержимое, словно пытаясь уловить неуловимое — идеальный баланс аромата.

Чаши с приправами были расставлены с удивительной тщательностью: каждая — как маленькое произведение искусства, наполненное оттенками янтаря, алого, солнечного жёлтого. Котелок на огне булькал размеренно и уютно, заполняя дом тёплым, уютным звуком, будто подпевая её мыслям.

Прошло немного времени, и в комнатах распространился дивный аромат свежих мидий, смешанный с тонкими нотами чеснока, имбиря и пряного соуса. Воздух стал почти осязаемым — густым от аромата, от предвкушения, от тишины между двумя.

Лиан бросила короткий взгляд на всё так же неподвижного Фу Яо и вдруг мягко улыбнулась. Без слов она потянулась к шкафчику, достала две фарфоровые тарелки, аккуратно поставила их на стол, рядом положила две пары палочек и по ложке — всё как должно быть.

— Будешь ждать приглашения? — наконец проговорила она, не оборачиваясь, но в её голосе слышалась усмешка. — Или сам додумаешься сесть?

Фу Яо хмыкнул, но всё же оттолкнулся от косяка и подошёл ближе. На мгновение его пальцы почти коснулись её руки, когда он взял палочки, но он тут же отдёрнулся, будто случайность обжигала.

— Я просто не привык к тому, чтобы меня кормили, как какого-нибудь прихотливого чиновника, — пробормотал он, усаживаясь.

— А я не привыкла готовить для неблагодарных, — парировала Лиан с тем же лёгким тоном и, наклонившись, зачерпнула ложку ароматного бульона. — Но, видишь ли, ради мидий можно сделать исключение. Слишком уж вкусные!

Фу Яо посмотрел на неё чуть внимательнее. Уголки её губ были изогнуты в почти невесомой улыбке, глаза блестели — не только от пара, поднимавшегося от котелка, но от чего-то большего.

Он потянулся за первой мидией и произнёс негромко:

— Тогда... я постараюсь быть благодарным.

Лиан уставилась на Фу Яо так, будто услышала что-то удивительное и необычное.

— Ты... какой-то странный в последнее время.

Слова : "После горы Тунлу", — так и остались невысказанными.

За окном раздался очередной раскат грома и призрачные огоньки, летающие под потолком, задрожали, прячась в неряшливом пучке Лиан.

Фу Яо на её слова ничего не сказал, лишь пожелал приятного аппетита и принялся за еду.

***

Шен Син лениво потягивал вино из искусного нефритового бокала, полулёжа на кровати из чёрного сандала, обитой алым шёлком. Вокруг него вилась толпа полуобнажённых куртизанок — хули-цзинь с золотыми глазами и лисьими ушами, в лёгких прозрачных накидках, которые больше скрывали, чем показывали. Некоторые из них липли к нему, прижимаясь, как тёплый шёлк к раскалённой коже, а самые дерзкие пытались обвить его ноги пушистыми хвостами. Демон же лишь недовольно зарычал, не позволяя подобной фамильярности.

Комната, где разыгрывалась сцена, была подобна Дому Блаженства, но слишком уж напоминала бордель. Стены, отделанные бархатом, отливали бордовым и золотом в свете сотен призрачных огоньков.

Кисэру в его другой руке лениво дымила, выпуская кольца густого сизого дыма, сплетённые с ароматом мускуса и табака. Воздух был тяжёлым, пьянящим — смесь пролитого вина и благовоний, выжженных на тлеющих углях. Где-то на дальнем краю зала играли на гуцине, звуки струн были тонки, будто шелест листвы на ветру.

Шен Син не говорил, в его взгляде и так читалась усталость. Он откровенно скучал. Это место было царством наслаждений и он, честно говоря, устал.

Большие резные двери с глухим скрипом распахнулись, и в комнату вошла женщина — неторопливо, почти лениво, но в каждом её шаге чувствовалась безупречная грация хищника.

Длинные чёрные волосы волнами спадали по спине. Белоснежные чешуйки на её скулах заиграли алыми искрами, отражая свет призрачных огоньков.

Шен Син, развалившись на низкой кровати, не двинулся. Лишь лениво закинул ногу на ногу и прищурился, позволяя себе долгий взгляд, в котором не было ни смущения, ни удивления — лишь нескрываемый интерес.

— Хань Мэй, какими судьбами? — протянул он насмешливо. Весёлый огонёк в его глазах разгорелся ещё ярче, отражая багряный свет ламп.

— Где Инь Чже Ву? — не удосужившись даже на приветствие, спросила демоница-змея. Её голос был холодным, как лёд. — Призрачный город закрыт. Фа Лиан черт знает где. А ты… прохлаждаешься в окружении хвостатых баб. Не боишься, что жемчужная девочка уже роет тебе яму?

Шен Син усмехнулся. Его ухмылка стала шире и он медленно провёл рукой по щеке лисы, сидевшей у него на коленях, а другой обвил её подбородок, чувствуя гладкость кожи.

— Если она и начнёт копать — пойдёт по стопам своей матери, — мягко сказал он. — Я её предупреждал, а она даже не поняла этого. Впрочем, сейчас это неважно, — он притянул лисицу для поцелуя, — Восток уже слишком долго смеет верить в свою неприкосновенность. Они забыли, с кем имеют дело. Если заклинатели решат встать у меня на пути — я отомщу. Сотру каждого. До последнего.

Он медленно повернул голову к Хань Мэй, и в его глазах не осталось веселья — только бездна:

— Я обрушу на них клан Вэнь, до самого корня выжгу. Если это цена за то, чтобы получить обратно то, что принадлежит мне — я заплачу. С превеликой радостью.

В комнате повисла звенящая тишина. Даже куртизанки затаили дыхание.

Хань Мэй смотрела на него долго. В её взгляде не было жалости. Лишь усталость, смешанная с осторожностью.

— Ты сходишь с ума, — тихо произнесла она. — И если ты прав… то конец будет ближе, чем ты думаешь. Не лез бы на восток, кланы заклинателей сотрут тебя в пыль, а Фа Мин Ян позлорадствует так, что память о тебе станет простой пылью. Тот, кто воспитал, способен собственноручно и убить. Если Инь Чже Ву здесь нет, то я ухожу. Развлекайся дальше.

Развернувшись, она покинула комнату, напоследок ни разу её взглянув на демона.

Шен Син остался в тени призрачных огоньков. Его глаза сузились, и притянув к себе очередную девицу, повалил на кровать, желая избавиться от остатков неприятного разговора.

***

Вкус оказался насыщенным, тонко сбалансированным — в меру острым, с лёгкой сладостью послевкусия. Но Фу Яо почти не чувствовал этого. Всё внимание было приковано не к еде, а к лисичке, которая за последние несколько минут ни разу не взглянула на него.

Она сидела напротив, чуть поддавшись вперёд, девушка дула на ложку с бульоном. Простая, непривычная на её его взгляду одежда, смотрелась очень даже неплохо, а несколько выбившихся из пучка прядей цеплялись за её висок, и Фу Яо постоянно хотел убрать её.

За окном разыгралась настоящая буря. Небо сгустилось настолько, что полдень с лёгкостью притворился ранним вечером. Дождь хлестал, словно хлыстами, стены дома, а ветер срывался в резкие порывы, гнул ветви вишен и с силой бросал их по крыше, будто пытаясь пробиться внутрь.

Но внутри было тепло и спокойно. Никто не обратил внимания на бурю.

Фа Лиан была полностью поглощена ужином, с сосредоточенной серьёзностью подцепляя кусочки мидий. В ней было что-то почти детское в этот момент — неприкрытая простота и наивная радость от еды.

А Фу Яо… Фу Яо смотрел на неё.

В последнее время он делал это всё чаще — слишком часто. Взгляд сам останавливался на её лице, на лёгком изгибе бровей, когда она что-то пыталась вспомнить, на губах, когда она беззаботно улыбалась. Он никогда не позволял себе думать об этом всерьёз — слишком опасно, слишком глупо. Но всё равно смотрел.

Он не знал, что именно она вызывает в нём. Это не было доверием, не было ненавистью. Это чувство не укладывалось ни в одну из привычных ему форм. Оно тревожило. Мешало думать чётко. Заставляло возвращаться к ней — снова и снова, даже тогда, когда всё подсказывало, что следовало бы уйти.

После горы Тунлу он не спускал с неё глаз. Тогда она пролежала без сознания слишком долго, и он, хоть и не подал виду, был встревожен. Дисбаланс её ци был пугающим. Он держал её состояние под контролем до её внезапного побега, но теперь... теперь энергия текла по её меридианам урывками, рвано, будто лоскуты ткани, сшитые без порядка. Такое положение вещей не могло не настораживать.

Му Цин был уверен: в один момент всё может обрушиться. Застопориться. И тогда — никто не знает, чем это закончится. Даже он.

И всё же… за последний год она изменилась. Даже те искры в глазах, которые постоянно горели, теперь поугасли и она больше не смотрела на него так, как раньше. Вместо этого появилась тишина. Странная, тревожащая и ненастоящая, и Фа Лиан стала пропадать в мыслях чаще, чем делала это раньше.

Он не знал, чему верить. Или, может быть, не хотел знать. Но Фа Лиан, которую он знал, спряталась от него, показывая совершенно другую свою сторону.

Фу Яо отвёл взгляд. Сделал вид, что просто проверяет, остыла ли его чайная чаша. А в груди что-то стучало — неровно, глухо. Он не любил вопросов без ответов. Но именно Фа Лиан была теперь самым громким из них.

— Говори, — отложив в сторону пустую раковину, Лиан стряхивает ладошки, поднимая на Фу Яо вопросительный взгляд, — Ты странно себя ведёшь и я хочу знать почему. Обычно ты бы съязвил и все такое, но сейчас ты пялишься, Фу Яо.

Му Цин посмотрел в ответ — не сразу, медленно. Во взгляде Лиан не было насмешки, не было обычного колючего лукавства. Только прямота. И тревога, которую она неумело прятала за напускной дерзостью.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то привычно язвительное, отгородиться, спрятаться за стену равнодушия… но слова застряли. В груди что-то сжалось. Её лицо было слишком близко. Взволнованное Он знал, что должен ответить — спокойно, холодно. По-старому. Но не мог.

— Ты… не такая, как была, — тихо сказал он наконец, чуть хрипловато. — И я не понимаю, когда это произошло. Или почему мне это… не даёт покоя.

Фа Лиан нахмурилась, и он успел пожалеть о сказанном. Но она не рассмеялась, не отшутилась, как обычно.

— А ты хотел, чтобы я осталась такой? — спокойно спросила она. — Безумной, вздорной, с ци, которая бурлит и рвёт меня изнутри?

— Нет, — выдохнул он. — Я… хотел, чтобы ты была предсказуемой. Чтобы ты не менялась. Тогда бы я знал, как себя вести.

Он вдруг понял, как глупо это звучит. И как страшно — признать, что всё, что он знал о ней, рушится. Что она уже не просто девчонка, вечно попадающая в беду, не просто демоница, у которой вечно всё идёт наперекосяк. Она стала чем-то другим. Ближе. Опаснее. И это «опаснее» тревожило его больше любого врага.

Фа Лиан медленно потянулась к чайнику. В этот момент он снова смотрел на неё — на то, как её пальцы держат фарфор, на лёгкое движение запястья, на то, как она чуть наклоняет голову, поднося чашку к губам.

Он даже не понял, как начал замечать в ней всё это. Как перестал воспринимать её как неприятность, как демона, как соперника. Как стал просто… замечать. Слишком часто. И это настораживало и вызывало странные чувства, которые понять он не мог, или не хотел.

Му Цин опустил взгляд. Сделал глоток. Такая приятная знакомая горечь осела на языке...

И понял, что чай уже давно остыл.

***

— Он странный, — говорил Лиан, поднося чашу с чаем к губам, — Я не видела ни разу его таким. Может быть, в него вселился злой дух? Да нет, я бы заметила...

Лиан сидела в храме Его Высочества на вершине Тайцан, и нервно подергивая ногой, попивая уже давно остывший чай. Она сидела здесь не первый шичень, а Се Лянь был рад компании, внимательно слушал и...улыбался.

— Ты спрашивала у него напрямую почему он такой? – интересуется Се Лянь, пряча улыбку за чашей чая, — Это же Му Цин. Должно быть у него действительно есть на то причины.

Причины... Лиан была сыта по горла этими причинами. И если бы дело было только в них... Ее Ци снова взбунтовалась, а Лиса так и вовсе решила дать заднюю и затаиться, не желая показывать свои острые зубы. Это напрягало и Лиан нервничала отчасти из-за этого. Поведение Му Цина только подливало масло в огонь.

— Спрашивала, – горько ответила Лиан, добавляя каплю ехидства в ответ, — Но этот ублюдок ответил, что сам не знает, как вести себя со мной, потому что, видите ли, я изменилась..!

Се Лянь странно посмотрел на нее, а после снова улыбнулся.

— Ну зачем же так грубо? Думаю, он действительно не знает или запутался. Должно быть что-то в тебе смутило его, и теперь он накручивает себя...

– Но это же так глупо! – ухватившись руками за голову, Лиан тихо замычала в храко протеста, — Глупый идиот, он может просто спокойно поговорить? Зачем вечно говорить загадками?

Се Лянь легко рассмеялся, мягко, почти по-домашнему, доливая ей оставшийся, более горячий, чай. Они сидели на веранде под навесом, в то время как за их спинами дождь всё ещё барабанил по черепице, но здесь, в тепле, под одеялом из светлых огней бумажных фонарей, казалось, что буря осталась где-то далеко.

Дождь шёл уже несколько дней, что в Цайи, что на Тайцан.

— Понимаю тебя, — сказал он, глядя на Лиан с ласковым сочувствием. — Мне самому когда-то казалось, что проще кричать и сердиться, чем выговориться честно. Особенно когда внутри столько всего...

Фа Лиан вздохнула, потянувшись за чашкой. Её пальцы дрожали чуть сильнее, чем хотелось бы.

— Он смотрит на меня так, будто я… не та, что была. И я правда не та, — сказала она. — Но я не знаю, пугает его это или злит.

Се Лянь тихо покачал головой.

— Может, ни то, ни другое. Может, ты теперь стала кем-то… кто важен ему больше, чем он готов признать. И вот он и мечется. Не от тебя — от себя самого.

Она хмыкнула, но в голосе её не было прежней горечи.

— Ты умеешь всё переворачивать в светлую сторону. Наверное, это и делает тебя богом, да?

— Возможно, — усмехнулся он, – Дай ему время, думаю, вскоре Му Цин все поймёт и примет. Хочешь что-нибудь к чаю? Я приготовил недавно баоцзы.

Лиан впервые за долгое время не отказалась, и не пожалела об этом тоже.

***

— Я думаю, тебе нужно поговорить с ним, — заявил Фу Яо, как буря, врываясь в её дом глубокой ночью, не потрудившись даже постучать.

Фа Лиан чуть не выронила чашу. Сидя в лёгком нижнем ханьфу, с распущенными ещё влажными после купания волосами, она и представить не могла, что кто-то осмелится войти в её покои без предупреждения. На низком лакированном столике стояли свечи, рисовали отблески на свитке, развернутом перед ней. Тишина ночи была напоена ароматом жасмина и пара от купальни.

Му Цин выглядел так, словно только что спустился с гор : одежда была покрыта брызгами грязи, волосы растрепаны, лицо хмурое и упрямое. Его взгляд скользнул по её образу — по тонкому силуэту, просвечивающемуся в полумраке, по каплям воды на ключицах, по дрожащему от гнева дыханию.

— Какого хрена, Сюань Чжень?! — взвизгнула она, вскакивая. Книга с потрёпанными жёлтыми листами сорвалась с её колен и полетела в него. — Кто, чёрт возьми, вламывается глубокой ночью в чужой дом?!

Му Цин не ответил сразу. Его щеки налились кровью, но то ли от ярости, то ли от смущения. Он выпрямился, откинув с плеча запылившийся плащ.

— Ты всё ещё... читаешь это? — наконец выдохнул он, заметив лежащий у её локтя старую книгу, края которой были изрядно потрёпаны временем. — Ты сама написала эти нелепости много лет назад, и до сих пор…!

— Не твоё дело, — резко перебила она, покраснев от ушей до шеи. Пристальный взгляд Му Цина лишь усилил жар на её щеках. — Лучше скажи, зачем пришёл в такой час?

— Нет, ты... чёрт побери! Я сожгу эту жалкую книженку прямо сейчас! — вспыхнул Му Цин, и в следующую секунду из его ладони вырвалось пламя.

— Не смей! — Лиан вскинула руку, и ледяная ци с шипением ударила в воздух, отражая огонь прочь от книги. Жемчужные искорки вместе с пламенем отлетели в сторону.

Пламя, оттолкнутое её силой, вильнуло в сторону и с весёлым треском вцепилось в стену. Не прошло и мгновения, как дверь стена загорелись.

— Ах ты ж... — Лиан вцепилась в книгу, прижимая ту к груди, как бессмертное сокровище, и, не стесняясь, пнула Му Цина в плечо. — Да ты мне дом сейчас сожжешь! Быстро туши, криворукий бог войны, черт тебя дери!

— Ты первая начала! Все еще читаешь это..! — Му Цин кашлянул в дыму и отшатнулся от огня, явно смутившись, но не теряя достоинства.

Пламя зашипело у стены, будто его ошпарили водой, и с небывалым рвением полезло вверх, расползаясь по изогнутой крыше дома. Секунда, и вся кровля вспыхнула с радостным трескои. Домик трещал, задыхался и дымился так, будто его заложили соломой.

— Ну всё, пошло веселье, — кисло прокомментировал Фу Яо, выскакивая из пламени первым.

Он тянул за собой Лиан, которая, несмотря на клубящийся дым и треск пылающих балок, всё ещё цеплялась за дверной косяк, одной рукой прижимая к груди трактат, а другой тыкая Фу Яо в бок.

— Отпусти! Там остались свитки, они старше нас всех вместе взятых! — яростно отбивалась она.

— Если мы не выберемся, старше тебя будут только твои кости, — буркнул он и, не церемонясь, выволок её на улицу.

Они выбрались, задыхаясь, и остановились как раз вовремя, чтобы увидеть, как огонь торжественно подбирается к балке, а та с хрустом рушится внутрь. Над крышей поднялось облако дыма, настолько плотное, что могло бы заполонить все вокруг.

— Прости, — донёсся сзади голос, тихий, как шелест шелка. Фу Яо стоял, чуть потупившись, с виноватым видом и копотью на рукаве, от которой пытался избавиться, — Я… немного не рассчитал силу. И я возмещу убытки.

— Немного? — фыркнула Лиан, от отчаяния едва не завывая, как раненый зверь. Она присела на камень, тяжело дыша, прижимая к груди обгоревший трактат. В её глазах было всё: и тоска, и злость, и бессилие, и совершенно искренняя вера в то, что хуже этого момента быть не может. — Это был мой дом… — глухо произнесла она. — Моя спокойная жизнь. Мои записи... А ты все испортил! Где мне теперь жить по-твоему?

На секунду повисла тишина.

— Ты. Просто. Придурок, — чётко произнесла Лиан, прищурившись.

И прежде чем он успел отступить, она поднялась и со всей силы стукнула его своим трактатом по лбу. Глухо, с чувством, прямо в центр лба.

— Ай! — взвыл Фу Яо, отшатнувшись. — Ты с ума сошла?!

— Это ты мне говоришь? Ты, черт возьми, сжёг мой дом! — отчаянно завыла Лиан, и подняв руку, чтобы снова замахнуться, она застыла. Удара Фу Яо не почувствовал. Вместо этого Лиан обессиленно опустила руки и предательские слезы застелили ей глаза, — Ты, — всхлип, – Почему ты, черт возьми, вечно всё портишь?

Глупая книжка, из-за которой произошёл этот скандал, упала на землю, и Лиан снова уселась на камень. В это время люди начали собираться и пытаться потушить пожар.

Лиан все это время сидела, понупо опустив голову. Если бы не чёртов дисбаланс, она бы успела затушить искорку, но рядом был Фу Яо и она могла случайно задеть его...

Щелчок пальцев и нижние подгоревшие одеяния меняются чистым ханьфу нежного зелёного оттенка. Поднявшись с камня, Лиан подходит к Фу Яо, и доставая из мешочка на поясе кости. Люди медленно, но верно бросают попытки потушить пожар : рук не хватает, а от неуошжа уютного домика остаются только руины, продолжающие получать под покровом тёмной ночи.

— Куда ты пойдёшь? — хмуро спрашивает Му Цин, уже в своём истинном обличье. Его голос режет слух, словно бесконечно раздражающая заноза в заднице плешивого дракона. По-другому Лиан не воспринимает это никак.

Лиан сжимает зубы. Её пальцы дрожат, когда она бросает кости на пол — небрежно, почти с вызовом. Боль и гнев заполняют её, а ещё больше — разочарование. Она так сильно устала от всего, что больше не может — Лиан хочет уедениться и просто побыть одной.

— Куда-нибудь, — выдыхает она, и голос её звучит чуть выше, чем обычно, — Лишь бы подальше от тебя! Свалился мне на голову, будто этого было мало...

Она отворачивается, сдерживая глубокую обиду внутри. Ей плохо, ей обидно. Её уютное гнездышко только что уничтожили и кто? Чёртов Фу Яо, будь он...

Лиан одергивает себя от этих отвратительных мыслей.

Она резко разворачивается и исчезает в портале, даже не оборачиваясь. Её шаги — как удар плетью, резкие и полные упрямства. Она уедет и желательно как можно дальше. Лиан не замечает и не хочет замечать, что Фу Яо идёт за ней следом.

Портал распахнулся, и они шагнули в ночную тишину. Пристань Лотоса встретила их шелестом воды и благоуханием цветов лотоса. Посреди безмолвного озера, освещённого мягким лунным светом, двое молодых людей оказались на деревянном помосте, окружённом цветущими лотосами.

Нежные розовые лепестки под серебром луны мерцали, будто сотни жемчужин распустились на чёрном зеркале воды. Шёлк ханьфу скользнул по доскам с тихим шелестом, и ветер, поднятый лёгкими шагами Лиан, прошёлся по поверхности, колыхая листья и лепестки. В ответ на её присутствие из сердцевины лотосов один за другим начали подниматься светлячки — крошечные, живые искорки, похожие на сотни призрачных огоньков, которых так сильно любила Лиан.

Они вспорхнули в воздух, закружились вокруг девушки медовым вихрем, и некоторые, не боясь, опустились на ладошку, согревая душу лисички мягким и тёплым светом. Лиан шагала вперёд неспеша, а за её спиной медленно расцветала волшебная тропа из света.

Вода вокруг пристани была неподвижной, как застывшее тёмно-синее зеркало. Луна склонилась к ней, отражаясь так ярко, встречая свою давнюю подругу серебристыми лучиками, украшая нередкие пряди волос самыми настоящими жемчужинами. Светлячки мерцали в воздухе, кружась в медленном танце. Золото и серебро смешались воедино, и Лиан позволила себе улыбнуться.

Му Цин стоял позади, молча. Его взгляд был устремлён на Лиан, чьё лицо подсвечивалось мягким светом светлячков и луны. На короткое мгновение Фа Лиан показалась Му Цину самой настоящей Лунной девой, которая словно была соткана из лепестков лунного света и перламутра жемчужин, которые с каждым шагом Лиан становились всё отчётливее.

Лиан, кажется, и вовсе не заметила Му Цина. Она слишком сильно была погружена в свои мысли, и медленно шла по помосту, не замечая даже собственных слез обиды. И злилась она не на Му Цина, а на саму себя.

Слабый ветерок едва ощутимо касался кожи Лиан, играя с ещё влажными, не собранными после купания прядями. Она медленно спускалась к лодкам, осторожно придерживая слишком длинный подол своего ханьфу, чтобы не наступить на ткань. В воздухе витал свежий, прохладный аромат ночных лотосов, и Лиан попыталась вдохнуть его полной грудью, когда вдруг за спиной, слишком близко, прозвучал тихий голос:

— Только не говори, что ты всерьёз собираешься ночевать здесь, — тёплое дыхание коснулось её уха.

Лиан распахнула глаза и в изумлении обернулась — слишком резко. Её нога соскользнула с края лодки, и тело пошло вперёд, но сильные руки уже подхватывали её, не давая упасть.

Му Цин без труда удержал её, и в этот короткий миг, когда её ладони упёрлись ему в грудь, а его руки обвили её талию, всё вокруг замерло. Лишь лёгкое покачивание лодки под ногами напоминало, что они по-прежнему у воды.

— Осторожнее, — негромко произнёс он, не спеша отпускать сбитую с толку девушку. — Тут скользко.

Лиан, всё ещё находившаяся в его крепких объятиях, наконец пришла в себя и скривилась, изобразив странную гримасу.

— И без тебя знаю, чёрт! Что ты тут вообще делаешь? — возмутилась она, отпрыгнув от Му Цина как можно дальше, прежде чем небожитель успел полностью разжать объятия.

Му Цин усмехнулся, даже бровью не повёл, когда лодка закачалась из стороны в сторону.

— Я сжёг твой дом, — закатил он глаза. — Думаешь, я бы оставил тебя одну и без крыши над головой? Призрачный город закрыт.

Лиан с минуту пристально смотрела на него, а потом вдруг звонко рассмеялась, схватившись за живот. Му Цин впервые слышал от неё такой чистый, искренний смех.

Он смотрел, как она смеётся, и что-то неуловимое дрогнуло в его взгляде — мимолётное тепло, которое он тут же попытался спрятать за привычной маской равнодушия.

— Что смешного? — хмуро поинтересовался он, отводя взгляд в сторону. Лиан продолжала как ни в чем не бывало смеяться, да так, что даже хрустальные капельки слез проявились в уголках глаз.

— Ты действительно думаешь, что мне некуда пойти? — покачала головой Лиан, на мгновение затихая. — Спасибо, Му Цин, но у меня есть место, куда я всегда могу вернуться. Ахаха… Не знала, что ты такой заботливый. — Она вытерла слёзы с уголков глаз и присела в лодку. — Как ты думаешь, где я провожу практически всё своё время?

— В Гу Су? — с лёгкой ноткой раздражения предположил Му Цин.

Лиан покачала головой.

— В Облачных Глубинах? — снова спросил он, но теперь уже нахмурился.

Лиан только усмехнулась, вновь отрицательно качнув головой.

— Что, с...

— Нет! — воскликнула она, заливаясь румянцем, как спелое яблоко. — Откуда у тебя вообще такие мысли?! Послушай, даже если Призрачный город закрыт, это не значит, что попасть в него невозможно.

Му Цин взглянул на неё с явным недоверием, но Лиан, не обращая внимания, уверенно покачала головой. В этот момент позади них послышался крик:

— Эй! Кто там?! В эту часть пристани посторонним вход запрещён!

Они оба обернулись. Лиан, не дожидаясь, пока кто-то из клана Юньмэн Цзянь подойдёт ближе и заметит их лица, быстро махнула рукой и лодка тут же отвязаться от берега, начиная сразу же набирать скорость.

Му Цин, черт бы его побрал, даже не пошевелился, громко цокнув языком.

— Ведёшь себя как обычно. Это радует, — присаживаясь напротив Лиан, Му Цин скрещивает руки на груди, продолжая смотреть в эти глубокие жадеитовые глаза лисицы, чей аромат лотосового масла смешивался с ароматом самих лотосов, – Что ты имела ввиду, говоря о Призрачном городе?

Лиан улыбнулась, однако взгляд её ускользнул с лица Му Цина. Она повернулась к лотосам, ласково обнимая ладошки лепестки.

— Призрачный город закрыт – это так, но есть лаз, который позволяет мне пробраться туда и работать дальше, — её голос стал тише, а мужчина на другом конце пристани уже ушёл, — Я без проблем могу вернуться туда в любое время.

Му Цин выглядел странно, будто слова Лиан сделали ему больно.

— Ты все еще работаешь куртизанкой? — голос небожителя прозвучал хрипло и Лиан вдруг захотелось исчезнуть : внутри что-то колыхнулось, сжимаясь так сильно, словно ей были готовы перекрыть воздух. Она уставилась на Му Цина, не зная, почему в уголках глаз снова застыли слезы.

— Какое тебе до этого дело? — усмехнулась девушка, однако совсем не радостно, – Сам же говорил, что таким как я, там самое место. Или уже забыл об этом?

— Я никогда не говорил тебе ничего подобного, — возмутился Му Цин, хватая ускользающую за лодку руку. Лиан всего лишь хотела сорвать лотос, но мужчина перехватил её ладонь, сжимая её руку своей, — Ты всегда выкладываешь в мои слова то о чем я не говорил.

— Но разве ты не делаешь того же? — взглянув на Му Цина, Лиан продвинулась ближе, оставляя между ними жалкие сантиметры, — Скажи мне, Сюань Чжень, разве за все эти долгие годы ты не вкладывал в мои слова смысл, который понимал только ты? Это ведь больно, да, когда тебе отвечают твоей же монетой.

Му Цин молчал. Он просто смотрел на неё и лунный свет мягко укрывал их, как и светлячки, все ещё парящие над пристанью.

Жемчужный свет окружили их полупрозрачной дымкой тумана, моментально укутавшего озеро лотосов.

После горы Тунлу изменилось многое и Лиан было больно осознавать это. Они изменились, икона изменилась и Му Цин был прав.

— Ты жестокий человек, — рука Му Цина сжимала её мередианы, явно давая понять, что он знает. Его взгляд был таким же, как и во снах. И Лиан пугало то, что она чувствовала в этот момент, — Но и я не лучше. Кому как не тебе это знать.

Му Цин не ответил. Его ладонь все ещё нащупывала сбившийся поток ци. Он не отпускал, продолжая держать, а Лиан была не против, позволяя богу делать то, что вздумывается.

— Я ужасный человек, — толкая свободной рукой Му Цина в плечо, Лиан снова медленно, словно хищник, приближается к нему, — Я заставляю тебя подчиниться моей собственной прихоти, требуя помочь с Молодым господином Лань, — она усмехнулся, видя, как в глазах напротив появляется раздражение. Снова. — Я жестокая, потому что желаю довести это до конца. И ты доведешь его, во что бы то ни стало, — голос Лиан требователен и не меняется даже тогда, когда небожитель протестует, открыто вступая в эту маленькую войну.

— Так жаждешь смертного? — холодные пальцы скользят по коже, но там, где они соприкасаются с кожей Лиан, она понимает, что горит, — Глупая лисица, – ворчит Му Цин, двумя пальцами задирая широкие рукава ее ханьфу, — Знаешь же, чем закончится.

— Если я скажу, что мне плевать, тебе станет легче? — ладонь Лиан скользит вверх по плечу бога, — Это моё желание, моя просьба и часть договора.

Алая нить на их мизинцах проявляется, засияв красными искорками. Луна тем временем прячет их двоих под жемчужным куполом от чужих глаз, не позволяя никому послушать разговор демона и небожителя.

– У тебя есть время передумать, – все же заявляе Му Цин, не желая сдаваться. Лиан лишь сильнее надавливает на плечо, пальцами впиваясь в выпирающие ключицы бога.

— Я не изменю своего решения, – упрямо говорит Лиан и её глаза загораются, — Я сделала выбор и ты уже дал свое согласие, — её ладонь тянет Му Цина ниже, выравнивая их глаза на одном уровне, — К тому же, пока мы здесь одни, я бы хотела вернуть тебе должок, как раз счиаьй это твоей помощью за спасение твоей никчёмной жиз...

Му Цин не дал ей договорить — его терпение лопнуло, будто натянутая до предела струна. Он наклонился вперёд, и его руки резко, но бережно обхватили лицо Фа Лиан, словно он боялся, что она исчезнет, если промедлит хоть на миг. Он притянул её к себе и накрыл её губы поцелуем — жадным, горячим, почти безумным. В нём не было ни капли осторожности — только голая, хищная жажда, копившаяся в нём слишком долго.

Он целовал её так, как будто в этом действии была сосредоточена вся его суть, всё, чего он не смел желать, но не мог больше отвергать. Его дыхание слилось с её, ци рванулось из её тела в его грудную клетку, наполняя его и лишая Лиан последней силы, и всё же она так же отвечала на поцелуй, словно именно в нём было её чертовое спасение. И это действительно было так. Его пальцы зарылись в её волосы, голос сорвался в лёгком, сдавленном стоне — поцелуй стал глубже, требовательнее, отчаяннее.

Он целовал её так, будто это была последняя возможность, которой она и являлась.

Лодка покачивалась на тихих водах, как будто и она задержала дыхание, не желая потревожить то, что происходило внутри. Их поцелуй, стремительный и безрассудный, утих только затем, чтобы дать им вдохнуть — и вновь утонуть друг в друге. Страсть и грубость смарилась нежностью, растянувшейся надолго. Ци переливалась между ними, как река света, и с каждым её вздохом Лиан становилась всё легче, будто с неё спадали невидимые узы. Боль утихала, и вместо разочарованию приходил долгожданный покой.

Она сидела у него на коленях, неловкая, растерянная, с руками, не знающими, куда себя деть. Щёки лисички Фа пылали, ресницы дрожали, и в её глазах светилась робость, но не страх — скорее, трепет перед неизведанным. Она всё ещё пряталась в этом трепете, словно в лёгком шелковом покрывале, которое нельзя сорвать — лишь осторожно отогнуть. Её губы были чуть припухшими, дыхание — сбивчивым. Но в этот раз она не сводила глаз с Му Цина.

А он смотрел на неё так, будто наконец дотронулся до чего-то, о чём боялся даже думать. Его взгляд был голодным, мучительно осознанным — жаждущим не только тела, но и души. Он не отводил глаз, будто ловил каждое её движение, каждую искру в её глазах, и в этой жажде не было больше раздражения или гнева — только спокойстиве и нечто, чеоо Лиан понять не могла. Нечто, что было в его глазах с момента окончания Тунлу. Его пальцы всё ещё лежали на её лице, но теперь — медленно, почти благоговейно поглаживали шелковую кожу.

— Этого больше не повторится, — шепчет Лиан, с облегчением чувствуя, как ци начинает приходить в норму. Ей стало легче и камень с души впервые за несколько месяцев упал.

Му Цин ничего не говорит, вместо этого он снова сближает их лица, запечаляя очередной поцелуй на губах.

Эта ночь действительно была крайней в этой истории. И даже спустя два месяца, когда Градоначальник вернулся, Фа Лиан и Му Цин больше не говорили об этом. Лиан так и не набралась смелости встретиться с Лчнь Сиченем лично, а Му Цин пропадал, по словам Се Ляня, в мире смертных на юге. Лиан не вдавалась в подробности, считая это ненужным.

Сюань Чжень оказался верен своему слову и уже спустя месяц на месте сгоревшего дома стоял новый, практически такой же, но с запахом Му Цина, запачатленным в стенах. Вывести его не удалось никак.

По крайней мере все бы дальше так и продолжалось, если бы не клан Вэнь не объявил войну, сожжа Облачные глубины до тла...