Когда распускаются Лотосы

*Два месяца спустя. Гора Тайцан*

Зима во всю властвовала над склонами Тайцан, укрывая их толстым слоем непроходимого снега. Метель заметала следы путников, а некоторых и вовсе сводила с курса, уводя их с тропы.

У подножья горы путь был куда лучше расчищен. Там была одна тропа, через которую зачастую проходили повозки и обычные крестьяне, собирающие дрова в кленовом лесу.

Нечисть обходила гору Тайцан десятой дорогой, не желая сталкиваться с двумя подозрительными бессмертными. Люди поговаривали, что на горе Тайцан живёт небожитель в белых одеяниях. Некоторые молятся ему, а некоторые — боятся, зачастую из-за того, что рядом с ветхим храмом на пике горы обитает серебристая лисица. И как рассказывают люди : её шерстка подобна жемчугу, а глаза ярче любого нефрита или жадеита — чистые и лучистые, как и её вой.

Что-что, а некоторые слухи все же были правдивы : в округе Тайцан, впервые за долгое время начали появляться лисы. Обычные огненные лисы, особенно выделяют маленьких лисят, которых зачастую можно увидеть неподалёку того самого храма.

Метель утихомирилась ближе к вечеру : ветер стих, да и снег стал падать пушистыми хлопьями, мягко опускаясь на сугробы, распушая их ещё больше. Крик птиц раздался по лесу гулким эхом, и неподалёку от тропы у подножия Тайцан из сугруба показалась милая мордочка серебристой лисы, но она тут же исчезла, скрывшись в очередном снежном покрове.

—Говорю же тебе : поговаривают, что на горе Тайцан завелась ведьма!

Двое деревенских старичков перешептывались, таща на спине дрова. Они карабкались через небольшой снегопад и высокие сугробы. Зима в этом году не щадила никого : так холодно не было уже несколько лет.

—Видел ее? Я тоже слыхал об этом, — утвердительно качнул головой другой мужчина, — К тому же в последнее время лис завелся целый рой! На горе Тайцан веками лисиц не было, а тут — целая стая!

—Да-да, старый монах Ли как-то раз обмолвился, что хули-цзинь в храме Сюань Чженя такой бардак устроила! Видели! Видели ее, как она сносила статую, ругаясь на чем свет стоит! — мужчины говорили довольно громко, так что шагов позади они и вовсе не расслышали.

Не успели мужики до перекрестка дойти, как на пути, из-под толщи снега, выпрыгнула лисица! Ее шелковая серебристая шерстка сияла при свете солнца ярко и чисто, в то время как ушки на макушке дергались, напоказ выставляя черные кисточки. Пушистый хвост весело шевелился за ее спиной, а пронзительный взгляд зелёных глаз уставился на них с насмешкой. Мужчины остановились и лисичка, заприметив это, запищала, будто хихикала над этими непутевыми крестьянами.

Тем временем, пока мужички глядели на сие открытие во все глаза, позади кто-то громко выругался, а после и вовсе — сбили двух пожилых мужичков с ног. Толпа разбойников напала со спины, грозя мечами и кривыми кинжалами. Бедные старики в испуге попятились, но сугробы снега переградили им путь, загнав в ловушку.

—Гоните деньги, иначе перережем всех двоих! — старики в ответ могли только поднять руки.

—Так нету денег, бедные мы, — заговорил тот, что помоложе, но такой ответ явно не устроил разбойников и те снова выругались.

—Нету говоришь? — грубый голос заставил мужчин вздрогнуть и задрожать сильнее, — Так мы сейчас найдем!

Мужчина был готов нанести удар, как рука его вдруг застыла на месте, стоило до их ушей донестись звонкому и чистому :

—Тявк!

Все вместе они повернулись в сторону лисички, которая так некстати появилась ранее. Воспользовавшись замешательством, лисичка снова громко тявкнула.

—Что этот еще за хрень? — спросил один из разбойников, когда лиса снова тявкнула.

—Пойди прережь ее! — донеслось с другой стороны, как кто-то тут же возразил :

—Лисица — плохой знак, а это ещё и белая...

—Тьфу! Сплошные тру‌сы! — главарь оттолкнул одного из стариков, и обнажив меч, направился в сторону лисички, которая снова тявкнула, — Испугались животное, идиоты.

Не успел мужчина подойти, как лиса злобно зарычала, а после случилось то, что повергло всех остальных в шок : хвост лисы в одно мгновение распушился, а из-под него показались ещё четыре хвоста!

—Хули-цзинь! Валим отсюда! — разбойники уже кинулись в бегство, как вдруг толстая серебряная нить связала их, тут же привязав всю банду к дереву.

Два старика, едва с трудом попытались подняться, собирая по пути дрова. Они кряхтели, а из-за снега все становилось только хуже. Поднявшись на ноги, старики стряхнули с плеч скомканный снег.

—Господа, это должно быть ваше? — приятный женский голосок донёсся до слуха крестьян. Резко обернувшись назад, они так и замерли, во все глава вытаращившись на прекрасный лик девицы.

Красивая миловидная девушка уставилась на них мягкими зелёными глазами, в руках она сжимала старую потрепаную шляпу. Ее бледная кожа сияла на солнце так, будто она отражала снег, а длинные черные волосы смешались с благородной сединой, да такой, словно перламутровый жемчуг! Красные одежды выделялись на фоне белоснежного снега, привлекая взор.

—Да, наше, Д-достопочтенная, — едва ли не заикаясь, старик принял шляпу, низко поклонившись, — Благодарим!

—Что вы, господа, это лишнее. Я просто мимо проходила, — прикрывая рот ладошкой, ответила девица, — Всего доброго, господа! Пусть вам благотворит удача! Да услышит Его Высочество Наследный Принц Сяньлэ ваши молитвы, — Лиан мягко улыбнулась, и поклонившись в ответ поспешила в сторону тропы, ведущей на гору Тайцан.

Прошло два месяца с заточения Цзюнь У под гору Тунлу. Прошло два месяца, как Градоначальник и Инь Юй покинули её. Прошло два месяца, как она всеми силами удачно избегала Му Цина и юго-запад всеми возможными способами. Прошло два чёртовых месяца, с тех пор, как она облачилась в красное, желая отдать дань своему не родному, но близкому и дорогому отцу — Хуа Чену.

Прошло два месяца с тех пор, как она взяла руководство Призрачного города на себя.

Ее появление в Призрачном городе вызвало взбучку. Лиан знала много тайных лазов и путей в город, о которых не знал даже Градочнальник, или по крайней мере делал вид, что не знал. Днем она выполняла бумажную волокиту, заполняя документы и свитки, а с вечера и до раннего утра собирала душу Инь Юя по кусочкам, а потом снова по-новой.

Без Инь Юя и Градоначальника Лиан тонула в пучине отчаяния и одиночества. Проводя практически все время в Призрачном городе она не знала куда деться в такие тяжёлые моменты : ей было одиноко, а поговорить было не с кем. Се Лянь был единственный отдушиной, в то время как Шен Син только и делал, что досаждал, именно поэтому она выбирала работу, а не компанию демона-лиса.

Все же были в этом плюсы : работа отвлекала от злосчастных мыслей, да и избегать бога так было удобнее. Му Цин не раз спрашивал за неё у Се Ляня, но тот лишь пожимал плечами, давая размытые ответы. Она была благодарна Его Высочеству за это. За эти два месяца они подружились, и Лиан с уверенностью могла сказать, что человек он — хороший.

В свободные минуты Лиан подавляет одиночество в алкоголе. Хуа Чен оторвал бы ей голову, а девушка в свое оправдание сказала бы, что она устала и ей чертовски одиноко. И сейчас Лиан была в своей комнате, пригубляя слишком сладкий, на её вкус, алкоголь.

Лиан знала многих богов небес, и большинство ей не нравились, вызывая одну лишь неприязнь. Многие из них искали выгоду в слащавых реках, некоторые — в жестоких действиях, за которые никто не нёс наказание.

И, к ее же счастью, Совершенный Владыка Сюань Чжень — Му Цин, был первым богом войны, которого она и вовсе повстречала в моей жизни. Ей было семнадцать, и она впервые выполняла ответственное задание Градоначальника. Первое впечатление всегда оставляет за собой след. И пускай он был в облике Фу Яо, сейчас Лиан понимает, что след он оставил несгладимый.

Вино в этот раз кажется слишком приторным, а во рту — вяжет. Хочется завыть от досады, но все, что может Лиан — швырнул кувшин в стену, в надежде, что он разобьется на осколки, оставляя на ладонях таких же глубокие шрамы, как и в душе.

Фу Яо никогда не был первым разочарованием. У нее их было так много, что подобное отношение со стороны Сюань Чженя было даже ожидаемо в какой-то мере. Только вот, да, первым он не был, но он был самым больным.

Лиан бы никогда не признала себе этого, но это было больно. Она избегает назойливого бога бог знает сколько! А тягость на душе не исчезает ни на грамм!

Если быть до конца честным : Фа Лиан искала покоя. Демоническая ци после смерти той малой частички смертной, Лиан ощущает жгущую боль внутри, подавить которую до конца так и не получается. Ей нужно высвободиться, и Лиан не знает куда её деть. Ей страшно, потому что контролировать это становится трудно.

Она разгромила архив Призрачного города в пух и прах за считанные секунды, не успев сдержать собственные силы.

Лиса внутри, как и предсказывал Шен Син, становится все капризнее и капризнее. Когда-нибудь она окончательно сведёт Лиан с ума, и она ничем её сможет себе же помочь. Это было безумие. Чистое и до отчаяния страшное.

В какой-то момент она не сразу поняла : то ли алкоголь все же взял верх, то ли это были её собственные мысли, Лиан достала кости, и подбросив их, исчезла, на время покинув Призрачный город.

И все же это был алкоголь.

Озеро Байлин встретили её холодом и тишиной. Лёд озера был достаточно плотным, но стань на него два человека — провалятся сразу же.

Яркий месяц сиял своей ослапительной улыбкой и Лиан не могла не улыбнуться ему в ответ. Ее красные одеяния резко контрастировали на белоснежному снегу и в лунном свете это казалось куда чарующе, чем Лиан думала. Серебро и яшма волос засияли, когда лунные нити коснулись их, стоило лисичке Фа ступить на лёд, выходя из тени деревьев, укутаных снежными шапками.

Вокруг не было никого. Сапоги слегка рассеяно скользили по скользкому льду и Лиан издала тихий звук, больше похожий на хихиканье. Алкоголь действительно ударил в голову. Или как ещё объяснить тот факт, что сейчас она стоит на льду в сапогах и легком ханьфу, не накинув на плечи даже мантии!

Она пришла сюда по привычке : так сильно любила она это место. В её жизни было только два места, которые она могла назвать домом : Гусу и Призрачный город.

Ладонь взметнулась вверх растёт, чем Лиан успела даже подумать об этом. Ей нужен был выход, духовных силам нужен был выход и она даст этому произойти.

В лунном свете, усеяного жемчужной дымкой, на озере, по сколькому льду плавно двигался силуэт. Столетиями оточенные движения были нежны, словно лепестки лотоса на рассвете усыпаные росой, а каждое движение ладони — искры, чьё жемчужное сияние разлеталось по сторонам, как светлячки. Луна укрывала Лиан одеялом серебра, пряча все чувства за вуалью из сотканого веками света.

Ледяные духи кружились, словно феникс вокруг лисички, окутывая её призрачным сиянием небес. Мир вокруг растворился и Лиан оказалась один на один с шелестом ткани и тихой мелодии, которую ей напевает Луна.

Фа Лиан была путником, а Месяц — её путеводной звёздой.

Лиан танцевала под Луной, и Луна прятала её от чужих глаз.

За исключением одних единственных.

И Фа Лиан стало тихо.

Все краски и волшебство будто бы растворились в тёмной ночи, а жемчужная завеса — исчезла, разлетевшись по озеру искорками.

Девушка застыла на месте, когда взгляд её наткнулся на эти до боли знакомые чёрные глаза. На том же месте, где недавно стояла Лиан, стоял Му Цин. Облокотившись на дерево и скрестив руки на груди, он смотрел на нее во все глаза и этот его взгляд она видела впервые.

В его обсидианах был покой и что-то такое, что Лиан не успела прочесть, потому что в следующее мгновение весь мир погрузился во мрак.

Духовная энергия, которая плавно вытекает из тела лисицы была резко прервана появлением небожителя, и не удерживаясь контролем хозяйки, тут же ударила по ногам, раскалывая лёд на мелкие кусочки. И Фа Лиан, стоявшая на нем, провалилась вниз, исчезнув с поля зрения Му Цина за считанные мгновения.

Фа Лиан, может быть, и была демоном, теперь уже полноценным, но холод вод и осколки разбитого льда резали кожу и вызывали жгучее желание вынырнуть. Страх охватил мгновенно : плавать она не умела, да и сколько бы Хуа Чен не пытался, научить её было невозможно.

И сейчас Лиан шла ко дну, не смотря на все бесполезные попытки спастись.

Вода резала по глазам, веки едва были способны раскрыться, а холод пробирал до костей. Не смотря на то, что Фа Лиан любила холод, сейчас он казался ей до отвращения неправильным. Чуждым.

Лунный свет дрожал в глазах Лиан, как золотистая капля на лепестке лотоса, теряясь за прозрачной вуалью её век. Он мерцал — неуловимый, зыбкий, будто сама Луна играла с ней в прятки. На миг лисичке Фа показалось, что это небесное светило решило пошутить: стало ли ему мало восхищённых взглядов смертных, что теперь оно тянется за сердцем бессмертной?

Она иронично усмехнулась про себя : "Глупо ведь, правда?", — но всё же не отвела взгляда. В груди расцветало странное чувство: щемящее и нежное, как весенний ветер, что касается лица и исчезает, прежде чем ты успеешь понять, был ли он вовсе. Ей казалось, стоит только протянуть руку — и она коснётся Луны. Не холода — нет, тепла, удивительного, неведомого, как тишина между строками древнего стиха.

И в этой теплоте, что словно случайно пролилась с неба, Фа Лиан ощущала нечто большее: заботу, что пряталась в каждом луче, в каждом отсвете на щеках Лиан. Заботу, которая веками, не прося ничего взамен, освещала её путь — может быть, даже любила. И тут Фа Лиан захотелось спросить: "А кто из них на самом деле светит сильнее — Луна, или та, в чьих глазах она отражается?"

Это было так глупо... Лиан меркла, и под толще воды она падала вниз, словно танцор, разучившийся танцевать.

И когда она уже была готова раствориться в ледяной тишине, когда смирение тихо коснулось её сердца, как последняя снежинка на ладони, — вдруг что-то невидимое потянуло её вверх, мягко, но настойчиво, словно сама Луна не желала отпускать.

Лик Месяца становился всё ближе, расплываясь в водной глади, как сияющее обещание. Её глаза широко распахнулись — от неожиданности, от близости этой красоты… и от образа мужчины, внезапно возникшего перед ней. Его черты были ясны, почти осязаемы и в свете луны, даже под толщей воды он был прекрасен — и от этого сердце болезненно сжалось, замирая между надеждой и страхом.

Фа Лиан не могла понять, кто звал её — Луна ли, свет ли, или он. Но в этом странном, зыбком мгновении всё внутри неё отзывалось тонкой дрожью: то ли от холода, то ли от внезапного тепла, прорвавшегося сквозь ледяную пустоту.

Холод обжег кожу, стоило холодному ветру коснуться её. Мороз прошёлся мурашками по телу, и когда Лиан ощутила спиной холодный лёд, и такое же, но чертовски тяжелое, холодное тело сверху — стало легче.

Они лежали так недолго : небожитель что-то пробурчал, медленно начиная подниматься, упираясь красными от холода руками в мокрых снег.

— Ты все испортил, — прерывистый вздох сорвался с её губ, когда она неспешно открыла глаза, повторяя : — Ты все испортил, чёртов идиот.

Обсидиановые глаза смотрели на неё пристально; вода стекала с черных волос прямиком на её дрожащими каплями. Луна стыдливо спряталась за тучами, будто шкодливая девица, натворившая бед.

— Я не танцевал на тонком льду, как...

— Ты следил за мной! — возмутилась девушка, но резко была прервана Му Цином :

— Нет, я только что пришёл! — воскликнул бог и от его голоса лед под ними покрылся трещинками. Искорки духовных сил Лиан кружились вокруг них, не подлетая слишком близко, но их света хватало, чтобы прозрачная вода озера засияла голубым светом, просвечиваясь сквозь трещины тонкого льда.

Бог войны и жемчужная лиса застыли, не осмеливаясь издать ни звука. Широко распахнутые глаза Лиан были прикованы к Му Цину — его лицо оказалось пугающе близко, всего в нескольких сантиметрах от её. Стоило ему лишь наклонить голову — и его губы коснулись бы её.

Сердце Лиан дрогнуло, когда взгляд Му Цина упал на её губы, и оно будто отбивало тревожный ритм, не зная, бежать ли ей от этой близости или, наоборот, шагнуть навстречу. В груди вспыхнуло что-то неясное — тепло и страх, волнение и странная, почти невыносимая тяга.

Мир затаил дыхание вместе с ними. Даже треск льда, только что звучавший в тишине, вдруг стих, словно сама природа не желала нарушать эту хрупкую близость.

Лисица внутри заскулила, прося большего, но не сама Лиан.

Именно поэтому она позволила себе сдаться первой : она отвернулась, давая понять, что не намерена оставаться здесь ни на миг. Она не видела, как тяжело вздохнул небожитель, а в следующее мгновение его Чжаньмодао оказалось в воздухе рядом с ними.

— Если не хочешь снова уйти под воду, давай руку, — его ладонь оказалась рядом с её, и когда Лиан нерешительно протянула ладонь в ответ, её быстро и ловко подняли на руки, а после и вовсе — затянули на саблю.

Му Цин ничего не сказал, вместо этого меч взлетел выше, направляясь в сторону дома Лиан. Знакомая крыша оказалась в поле зрения и лисица впервые выдохнула с облегчением : она сможет переодеться и согреться.

Дом её был холодным и пустым. Краска на окнах потрескалась, но Лиан и вовсе не обратила на это внимания, пройдя мимо с опущеной вниз головой. Она слышала позади неторопливые шаги, и скрип двери, когда названный гость прошёл с ней в дом.

Они не разговаривали даже тогда, когда Му Цин развёл огонь, а Лиан принялась наполнять ванну, сразу же подогревая её магией. Призрачные огоньки закружились под потолком, освещая тёмное пространство комнаты.

Когда все вещи были сняты, а теплая вода согревала кожу, Лиан посмотрела на широкую ширму, не зная : чувствует ли Му Цин её взгляд. Последняя их встреча была не самой приятной.

— Зачем ты пришёл сюда? Цайи — даже не юг, — она прикусила язык, и когда по дома раздались шаги, лисица напряглась, замечая тень, остановивщуюся прямо возле ширмы, — Чего ты хочешь, Сюань Чжень?

Мужчина присел, облокотившись о ширму спиной. Лиан, будучи демоном, замёрзла, а он, будучи небожителем, должно быть тоже!

Лиан стиснула зубы, ожидая, когда Му Цин даст ей ответ.

— Я хотел и-извиниться перед тобой, черт!

То, что Сюань Чжень заикается — было удивительно, она бы пустила об этом шутку, но сейчас это было бы неуместно.

— И это все? — поинтересовалась девушка, откидывая голову на край бочки. — Ты помешал мне только потому, что хотел извиниться?

Она ухмыльнулась, проводя ладонью по гладью воды. Пар поднимался вверх, заполняя дом теплом. Почему-то ей стало обидно.

— Я не хотел, я не думал, что все обернётся так, — она видела, как он провел ладонью по лицу, — Я не знал, что твоя ци не в порядке.

— Я в порядке, — огрызнулась Лиан, вопреки тихому скулежу Лисицы, — И это не твоё дело, — последние слова Лиан буквально выплюнула, хмуро уставившись в потолок, и тихо добавила : — Так где?

— Что где? — тень Му Цина слегка повернула голову в её сторону и Лиан поспешила добавить :

— Извинения. Ты сказал, что хотел извиниться. Я тебя слушаю, — Лиан не стала дожидаться пока небожитель начнёт речь, шум воды раздался за ширмой намного раньше.

— Я...

Девушка неспеша вылезла из воды, подходя к ширме, на которую ранее закинула нижние одеяния. Приятная шелковая ткань скользнула по телу и Лиан издала тихий мурлыкающий звук.

Для Лиан это не было чем-то удивительным. За последние два месяца звуки, которые зачастую исходили от её лисицы, стали полноправной частью самой Лиан. Иногда она даже вела себя иначе и сейчас это странное чувство снова пробуждалось где-то глубоко внутри, будто готовясь вот-вот проявиться.

К сожалению, контролировать это пока что было слишком сложно.

Она повернулась к сидящему небожителю спиной, ожидая продолжение его слов, но они словно в воду канули : Сюань Чжень замолчал, а силуэт его заметно напрягся.

Странно.

— И? Это все? — Лиан ехидно злорадствовала, нанося на кожу масла.

Приятный запах сразу же заполнил дом чарующим ароматом, что не могло не порадовать Лиан.

Ответа не последовало. Как только баночка с масло была оставлена в сторону, Лиан вышла из-за ширмы, и уперев руки в бока, подошла к богу. Тот уже переоделся и был полностью сухим, а вот с Лиан вода так и капала.

Выражение лица Сюань Чженя прочитать было трудно, но одно она видела точно: сожаление. Он жалел о чем-то, но о чем?

Лиан было плевать.

— Давай, генерал, скажи же, что ты был не прав, что поступил как последний мудак, притворяясь все это время Фу Яо, хотя знал о моем секрете. Ну же, давай, или, что, гордость не позволяет? — слова Лиан были жёсткими. Она схватила бога за челюсть, поворачивая его голову к себе. А тот и не сопротивлялся.

Но было видно, что последние слова задели его. Губы Му Цина сжались в тонкую линию, а глаза опасно блеснули, точно так же, как и глаза Лиан напротив. Однако пыл бога быстро поутих, будто бы он вовсе не собирался ссориться с ней.

Напряжение между ними стало ощутимее, когда лёгкое рычание вырвалось у неё из груди.

— Ты можешь успокоиться хоть немного? — Му Цин легко оттолкнул руку Лиан, но лишь для того чтобы подняться на ноги, — Да, я виноват, прости, но и ты тоже была не права.

Слова вырвались из уст небожителя потоком, подобному звёздном дождю — быстрому и едва заметному. Лиан не видела его выражение лица, но по дрогшему голосу было понятно, что произносить эти слова было тяжело.

Небожитель добавил в костёр хвороста, поставив на огонь чайник. Если внешне он и выглядел спокойным, то что творилось в его закаулках души — было не понятно. Лиан смотрела на Му Цина, слегка склонив голову на бок, и мысли её метались так же, как и глаза буждали по лицу. О чем она думал — непонятно.

— Спасибо.

— За что? — поинтересовалась Лиан, незаметно подкравшись к Му Цину сзади. Ее шаги были едва слышны и небожитель, пребывая в раздумьях, не заметил их.

— Цзянь Лань. Я наткнулся на нее несколько недель назад. Она попросила передать тебе благодарность, — и тихо добавил, — И я тоже.

Лиан не ответила. Вместо этого она посмотрела на алую нить, сковывающую её палец, и присела на единственную подушку рядом с Му Цином. Тон её был небрежным. Пошарив рукой по половицам, Лиан без труда вынула из-под неё кувшин вина.

— Будешь? — не обращая внимание на то, как пренебрежительно Сюань Чжень посмотрел на алкоголь, Лиан продолжила : — Ах, точно, уважаемый Сюань Чжень придерживается целибата. Боже, как эта недостойная могла об этом забыть?

Под громкое фырканте кувшин вина был быстро откупорен, а Лиан, сделав глоток — довольна.

Что же, прошлый алкоголь действительно покинул её тело. Теперь пришло время его обновить.

— Прекрати, не будь такой язвой, — на возражение Сюань Чженя Лиан фыркнула, молча указывая на чайник.

— Я не виновата, что ты придерживаешься обетов, а я, как проститука, могу только посмеяться и пожелать тебе большой и неискренней девственной удачи. Знаешь, жизнь без секса, должно быть тяжела для тебя, да? Плотские удовольствия порой приносят куда больше, чем вечное повторение "Дао де дзинь" знаешь ли, хотя... — она с насмешкой оглядела напряжённого мужчину, — Нет, такой мужчина как ты вряд-ли готов пожертвовать своим совершенствованием ради обычного секса. Бьюсь об заклад, ты даже слово "секс" сказать не можешь. Демон, о чем я вообще думаю....

Бросив на Му Цина нервный взгляд, Лиан почувствовала, как такой же нервный смешок сорвался с её губ, тем самым порвав последние нити терпения этого мужчины.

Да, в облике Фу Яо он был более терпелив.

— Тебе что, заняться больше нечем? Всё время бубнишь о, мать вашу, с-с... Воздержании! Что, так сильно интересуешься этим?!

Лиан вытаращилась на разгневаного бога во все глаза. Вино, которое она так и не проглотила, застряло в горле, вызывая неподдельный кашель. Если на её щеках итак был едва заметным румянец, то на бледных щеках бога войны он расцвел сильнее, окрасив не только щеки, но и кончики ушей.

Боже. Они просто говорили о сексе. Чего он так взбунтовался? Ужас какой.

— Что тебя смущает? — откашлявшись, наконец ответила Лиан, невольно принюхиваясь к такому же чистому, нетронутому запаху бога, — А может быть ты стыдишься этого потому, что так сильно желаешь, но не можешь? — Лисица с наслаждением наблюдала за выражением лица бога войны и то, что его глаза с каждым её словом темнели на тон, поглощаяя собой весь свет комнаты, — Брось, Сюань Чжень, мы не раз обменивались духовными силами, да и та женщина явно была с тобой близка. Так ответь мне честно, Совершенный Владыка Сюань Чжень, ты желаешь, да?

Выражение лица Му Цина было не описать словами : шок, неверие и ужас отразились на нем вместе с чём-то диким. О, она видела много таких взглядов, образенных на женщин, она видела как мужчины готовы были сожрать с прекрасных женщин кожу, лишь бы проникнуть под неё, оборвать лепестки нежного цветка, жаждая и утопая в этой силе. Если у Сюань Чженя и был такой взгляд, Лиан была уверена, что за ним скрывается что-то более нежное. Фу Яо никогда не был плохим человеком и Му Цин должно быть тоже.

Слова сорваться с губ мужчины не успели. Лисица приложила к ним палец, ощутимо надавливая, заставляя замолчать бога одним лишь движением, вводя его в ступор : тонкий палец коснулся губ, обводя их контур слишком мягко, на вкус Лиан, но ей так нравилось намного больше.

— Даже если ты этого желаешь... — она скользнула ближе, так что их носы едва коснулись друг друга, — Я не могу тебе этого дать, — прошептала Лиан, прижимаясь к нему чуть сильнее. Ухмыльнувшись, она надавила пальцем на его нижнюю губу и оскалилась, демонстрируя мелкие, но острые белоснежные клычки, — Сюань Чжень.

Клыки сомкнулись на его губе с неожиданной для нежности хищностью. Му Цин вздрогнул, выдох сорвался с ноткой удивления. Лиан не целовала — нет, она играла. Осторожно прокусывая кожу, она ни на мгновение не прикоснулась к его губам по-настоящему. Всё было нарочно. Хищно. Холодно обдуманно. С каждым нажимом клыков, которые вскоре сменились зубами, её взгляд становился всё более лисьим: лукавым, издевающимся, торжествующим.

Духовная сила Лиан тут же проникла в тело бога войны, вызвав по коже последнего мурашки. Они оба не двигались и когда потом ци завершился, Лиан отстранилась, демонстративно оскалившись, глядя Му Цину в глаза.

— Желаю? Я? — хрипло отозвался Му Цин. Слабая ухмылка тронула его губы, когда Лиан отстрарилась, нарочито лениво скользнув по клыкам языком, слизывая каплю крови, — Мне кажется, единственный, кто из нас желает этого — это ты. Руки Му Цина взметнулись вверх, хватая ускользающую девушку за ворот нижних одеяний, возвращая обратно к себе, — Снова сбегаешь? Я думал мы прошли это.

— Ты ошибаешься, — ухмылка не спадала с её губ, а наоборот — распалялась, — Я не убегаю от тебя. По крайней мере сейчас.

— Тогда почему ты не смотришь мне в глаза? — Лиан фыркнула, все же поднимая на мужчину взгляд.

— Я смотрю, просто ты не видишь, — и ехидно добавила, — Ослеп от старости? Да, восемь сотен лет срок не маленький.

— Боже, ты можешь просто заткнуться? — не выдержал Сюань Чжень, и Лиан, вырвав из чужого захвата свою одежду, нарочно отодвинуть подальше, презрительно стряхивая с одежды невидимые следы рук Му Цина, — Надоедливее тебя я никого в жизни не встречал!

— Радуйся, что я первая! – ухмыляясь, с неприкрытым весельем добавила, – И судя по всему — последняя. Кто такого паршивца, как ты вообще может вытерпеть?

– Паршивца?! – переспросил Му Цин, явно обидевшись, — Ты, мать вашу, укусила меня!

— И что? Не ты первый, не ты последний, — отмахнулась Лиан, хотя на деле имела вовсе не это.

– Что это значит? — мужчина уставился на нее пристально, в то время как Лиан, присвистывая, откинула в сторону пустой кувшин.

— То! Бесишь меня! Вот уйду и не смей появляться перед глазами. Советую искать компанию получше. Госпожа Фан явно подходит лучше, чертво ублюдок, ты пахнешь ею до сих пор! — девушка громко фыркнула, напоследок бросив : — А над извинениями я подумаю!

Пнув ногой бедро удивлённого и злого Му Цина, Лиан, пошатываясь, поднялась с места. Кости были брошены и Му Цин остался один, с раздражением принимаясь принюхиваться к своей одежде.

— Пахну? Да она издевается надо мной!

Заливая чай водой, Му Цин громко фыркает, осматривая дом. Внутри все ещё тепло и пахнет маслами.

— Чёртова дура, да что с ней не так? И она-то говорила, что не сбегает? Тьфу! Подумает она...!

Рана на губе приятно жжёт еще некоторое время, вызывая на устах бога улыбку.

*Шесть месяцев спустя. Призрачный город*

— Долго ещё, хрю, портить мою кухню будешь? — Кабан хмыкнул, обойдя пыхтящую девушку стороной, — Три шиченя перед глазами, хрю, мелькаешь.

Лиан, стерев со лба пот, продолжает кропотливо вымешивать тесто, и не обращая на недовольный тон демона, улыбается.

— Ты же рад меня видеть, а бубнишь как старый монах на переплутье, а ну подвинься, я где-то здесь ставила вишни, — отодвинув демона в сторону, лисичка тут же находит корзинку со спелыми вишнями, которые она с утра собирала в саду у дома в Цайи, — Хочешь? Они из моего сада.

Кабан оглядел ягоды, но от угощения не отказался, и взяв пару вишен, снова приступил разделять чей-то труп на разделочной доске. Это был не человек. При Лиан он никогда не занимался подобным, а спокойно ожидал, пока девушка покинет его кухню, чтобы заняться разделкой. В этот раз на разделочной доске лежало тело бину.

— Ушастый, хрю, заходил недавно. Тебя искал, — Лиан в ответ кивнула, бросая вишни в ведро с чистой водой, — Ты, хрю, избегаешь его так же, как и бордель? Инь Чже Ву злится на тебя, хрю. Снова взялась за старое?

— Нет, — покачав головой, Лиан вымучено улыбнулась, закатывая рукава, чтобы не намочить их, — Все несколько сложнее. Можно сказать, что я сейчас придерживаюсь нейтралитета.

Старый Кабан громко хрякнул, и со всей силы ударяя ножом по суставу демона, заворчал как старый хрыч :

— Нейтралитет, хрю! Достопочтенный Градоначальник не допустил бы такого! Что, хрю, старуха снова за старое взялась, да? — Лиан по-доброму хмыкнула, – Ну, хочешь, хрю, я её подержу, а ты топором, хрюсь! И все. Лисий, хрю, мех нынче неплох. Твой, конечно, хрю, был бы подороже...

— Копытца под кисло-сладким соусом очень даже неплохи, — невзначай ответила Лиан и дьявольски ухмылка расползлась по её лицу, — Одолжишь парочку? Если нет — сама возьму.

— Ох, лисица ты, Лиан, лисица! Сразу видно – дьяволенок, — потрепав девушку за щёчку, Кабан довольный, как наевшийся до отвала кабан, удалился, закидывать остатки туши на плечо.

Лиан, оставшись одна, принялась доделывать вишнёвый пирог, в надежде, что Се Лянь оценит его. Все же есть еду Его Высочества было... Если и не вкусно, то очень опасно.

При упоминании стряпни бога, живот Лиан болезненно скрутился, издав неприличный звук.

Да и в качестве извинений за долгое отсутствие пойдёт.

Последние полгода она провела если и не в Призрачном городе, то на севере и востоке, отлавливая демонов, сбежавших из темницы после исчезновения Градоначальника. Проблемы начались на третий месяц и по сей день большинство из них все ещё находились в бегстве.

К тому же появились проблемы с отцом. Тот не раз присылал кого-то, чтобы вернуть её обратно в царство мёртвых, но Лиан даже ногой ступать туда не хотела, и каждый посланый за ее душой демон был самолично отправлени Лиан обратно в Ад.

Тем более силы её возросли, вместо четырёх хвостов у неё теперь было их пять.

С Шен Синем она разрыдалась ещё два месяца назад, когда слива была в самом цвете, а Лиан тайно посещала Цайи, временами наблюдая за Лань Сиченем. Она следила издалека, но ни разу так и не нашла в себе сил подойти.

*Два песяца назад. Гу Су. Посёлок Цайи*

— Я в печали, — мужчина скучающе оглядел дом Лиан. Лисички не было, а он устал который час поджидать  её у дома, как убийца, поджидающий свою жертву.

Честно, он бы не делал этого, но Фа Мин Ян настоял на том, чтобы он проследил за его дочерью, и если она снова связалась с Фу Яо — образумить её всеми возможными способами.

Но Лиан не было с самого утра. Он обыскал весь посёлок Цайи, но её и след простыл. Именно поэтому сейчас он и развалился на ветке цветущей сливы, в надежде, что Лиан не заметит его, как только он окажется в поле ее зрения. Кувшин вина и мысли о бессмертных красавицах отвлекали и занимали мысли.

К его разочарованию, маскировка оказалась слабоватой.

— Долго ещё следить за мной будешь, как какой-то паршивый пёс? — довольный голос Лиан раздался прямиком у него над ухом, когда Шен Син, ухмыляясь, делал глоток вина. 

Фа Лиан стояла по ту сторону ствола, и скрестив руки на груди, ухмылялась.

С одной стороны Шен Син был рад видеть эту игривую  ухмылку, а с другой...

— Прекрасно выглядишь, лисичка Фа, тебе говорили, что голубой тебе к лицу?

— Тему не переводи, — Лиан тихо усмехнулась, – Если ты по делу — говори сразу, у меня встреча.

Брови демона-лиса взметнулись вверх, и Шен Син не сдержался, поддавшись вперёд. Хитрые глаза прищурились  и спустя мгновение он принялся искать в глазах молодой лисы что-то. 

– С Фу Яо?

— Не твоего ума дела и, нет, не с Фу Яо, если тебя это волнует. А теперь проваливай, я действительно занята.

Лиан спрыгнула вниз, не дожидаясь ответа Шен Сина. Лёгкое ханьфу развивалось на легком ветерке, забирая широкие рукава и временами оголяя бледную кожу. Волосы были заколоты в высокую причёску, и, удивительно, Лиан делала её крайне редко.

— Это тот юноша из клана Лань, да? — не унимался Шен Син, догоняя Лиан, — Су Янли как-то  упоминала о нем.

— У тебя язык без костей, — беззлобно ответила Лиан, заходя во внутрь дома. После горы Тунлу она решила сделать перестройку убранства  внутри. Теперь кровать стала больше и мягче, а кухня несколько больше, чем была до этого. Всё же она теперь проводит свое время здесь, вдали ото всех. Одна из маленьких радостей Лиан — библиотека, которую девушка пополняет стабильно раз в несколько дней новыми интересными свитками.

— Твой отец хотел поговорить с тобой.

— Мне все равно, — стягивая на ходу верхние одеяния, Лиан берет заранее подготовленое зелёное ханьфу и уходит за ширму, — Если это все — уходи. Тебя как раз старуха искала, должно быть хочет предложить очередную сделку.

— А ты? — спрашивает Шен Син, явно не собираясь направлять туда в одиночку.

— А я туда ни ногой, — твёрдо заявила Лиан, затягивая тугой пояс, – Инь Чже Ву поставила мне условие, которое выполнить я не смогу. Лучше накоплю денег и сама себя выкуплю, чем буду продавать собственное, как дешёвая проститутка. Я не шлюха, чтобы согревать постель богатенькому животному, не умеющему держать свое желание и себя в руках.

Когда Лиан вышла из-за ширмы, она застала хмурое выражение лица Шен Сина, и тихо вздохнув, подтолкнула друга к выходу.

— Почему ты просто не покинешь бордель? — удивлённо спросил мужчина, уставившись на Лиан недоверчиво взглядом.

— Потому что по правилам я не имею на это права : я выросла в борделе. В любом случае я должна ему оплатить, – Лиан грустно улыбнулась.

— Сколько? — голос Шен Сина прозвучал строго, но тем не менее он был искреннен, — Я могу выкупить тебя.

Лисичка Фа так и застыла на месте, уставившись на друга во все глаза. Шен Син на полном серьёзе был готов выкупить её, а она... Лиан резко оттолкнула лиса, отсупая в сторону.

— Дурак! Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? — Лиан искренен возмутилась, чувствуя, как румянец растекается по её щекам.

— Я пытаюсь тебе помочь, – делая шаг к Лиан, мужчина замечает, как девушка тоже делает шаг, но назад, — Что в этом такого?

Что в этом такого? Да Лиан бы в жизни не согласилась, если её бы предложили выкупить! А тут...

— Мужчина, готовый выкупить куртизанку, должен исполнить две вещи : забрать её в свой дом и жениться на ней, — при последних словах Шен Син изначально побледнел, но после алый румянец укрыл его щеки.

— О, прости, я не знал, — честно извинился Шен Син, но тут же добавил : — В любом случае я могу одолжить тебе денег...

— Нет! — категорично отрезала девушка, — Если бы все было бы так просто – я бы уже давно заняла денег у Градоначальника. Спасибо за предложение, Шен Син, но я откажусь. И передай отцу, что видеть его я не намерена, а если и дальше будет присылать за мной своих верных псов — я лично отправлю каждого в кувшин из-под маринада прямиком в его покои.

И её дожидаясь ответа, Лиан ушла, бросив на прощание усталый взгляд.

*Нынешнее время. Призрачный город*

С тех пор Шен Сина она не видела. Мужчина избегал её, и Лиан пока что не искала его компании.

Посмотрев на готовый пирог, Лиан улыбнулась, с надеждой в сердце надеясь, что Его Высочество оценит этот пирог по достоинству.

Когда Лиан закончила аккуратно заворачивать пирог в чистую ткань, призрачный огонёк, до того спокойно паривший рядом, внезапно закружился вихрем и вспыхнул пугающе ярко. Свет пронзил полумрак, отбрасывая дрожащие тени на стены. Девушка вздрогнула, устало потёрла глаза и со злостью подумала: "Ну конечно. Один из этих тварей всё-таки засветился. Жаль, что в неудобное время"

С сомнением взглянув на пирог, Лиан всё же решила не менять планы. По пути заглянула в храм — оставила угощение и хотя бы немного пожелала Его Высочеству удачи. Потом, не теряя времени, повернула на восток, туда, где дрожащий свет указывал на место заключённого. Сердце стучало всё быстрее, будто предчувствуя, что впереди её ждёт нечто большее, чем просто беглый демон.

А тем временем Се Лянь ужинал в окружении мягкого света лампад, принимая в своём храме двух южных генералов, угощая их вишнёвым пирогом.

***

Туман лежал на деревне, как плотное серое покрывало, накрывшее всё живое и мёртвое без разбора. Он полз по земле, вился между стенами домов, затягивал тропинки, будто сам лес дышал этой пеленой, выдыхая забытые проклятия. Ветви мёртвых деревьев скрежетали друг о друга, как старые кости, нашёптывая что-то зловещее на своём древесном языке. Глухая тишина леса будто впитывала звуки, поглощала их, оставляя только тревожный трепет в груди.

Лиан поёжилась, вцепившись пальцами в подол своей доули, словно он был последней ниточкой, связывающей её с реальностью. Воздух вибрировал — демоническая ци наполняла всё вокруг. Она была тягучей, живой, ласкающей и опасной одновременно. Как мать, что прижимает к груди своего ребёнка… Только вот ласка эта больше походила на удушье. Демоническая Ци обволакивала каждую щель, вползала под одежду, в мысли, в дыхание.

Демона не было видно — туман, ставший его союзником, скрывал его облик, но само его присутствие ощущалось жутко : скользило по коже холодком, касалось затылка липкой каплей страха. Тёмные потоки энергии вспыхивали на границе зрения, как блуждающие огоньки, соблазняющие и пугающие. Фа Лиан чувствовала, как её чувства будто затухают — зрение, слух, осязание тускнели, как пламя свечи под натиском ветра.

Мелькнула мысль: надо было взять с собой Шен Сина. Но она погасла, как только появилась — тени уже сгустились, сомкнув кольцо вокруг неё. Они давили, как глубины моря, пытаясь выдавить из неё волю, подчинить, растворить в себе.

Лиан было жутко, даже не смотря на то, что она была демоном.

В такие моменты Лиан всегда думала, что хуже быть не может. Но волшебство этих мест — жестокое и древнее — каждый раз доказывало ей, насколько ошибочной может быть уверенность.

Мысли о том где искать эту тварь разбегались. С одной стороны можно было бы попробовать рассеять демонический туман и убрать его с деревушки, но это заняло бы все её силы. А с другой... Можно попробовать призвать мертвецов, но риск, что твари подчиняются демону были слишком велики. Лиан не знала как лучше поступить.

— Эх, был бы здесь Градоначальник, — Лиан почесала лоб, слегка постукивая по коже пальчиком. Мысли о Хуа Чене вызвали тоску и грусть.

Перебинтованые ладони чесались, но Лиан не обращала на них никакого внимания, пытаясь сосредоточиться на ощущениях вокруг.

И вдруг — тишина взорвалась.

Из тумана вырвался визг, нечеловеческий, высокий, как скрежет железа по стеклу, как вопль раненого за душу зверя. Воздух дрогнул, словно пространство треснуло — и из тумана вынырнула тень.

Демон.

Не было лица — только чёрный бездна, сквозь которую смотрела сама пустота. Из тумана выросли щупальца из дыма и тени, сотканные из темной Ци, они метались в стороны, раздирая ветви деревьев, бились о землю, оставляя глубокие ямы. Его силуэт то возвышался, то сжимался, будто не имел формы, подчиняясь не законам тела, а воле кошмара. Глаза — если их можно было так назвать — вспыхивали то здесь, то там, холодным багрянцем, проникая в душу, и Лиан почувствовала, как что-то внутри неё дрожит, а Лиса — рычит, принимая оборону.

Он ринулся вперёд, без звука, как будто его движение само по себе было нарушением тишины. Один из нитей тумана ударил в землю рядом с ней, выбросив грязь и камни, другие метнулись в её сторону, пытаясь схватить, опутать, затащить внутрь тумана, туда, где ни одно человеческое сознание не может выжить. Но Лиан не было человеком.

Боль пронзила голову, какая алой струйной по лицу вниз, пачкая красные одеяния. Доули была быстро поднята с земли, вернувшись на макушку Лиан, скрывая маленькие ушки.

Лиан метнулась в противоположную сторону, отскочила, но демоническа Ци уже пыталась вцепиться в её грудь, душу, сознание. Воздух сгустился, стал вязким, как сгнившая веками кровь. Она вскинула руки, выпуская вспышку собственной духовной силы, — жемчужный свет ударил в темноту, рассёк туман, и на краткий миг она увидела истинное лицо демона.

И пожалела об этом сразу же.

Кожа, сотканная из шепчущих лиц. Рты, кричащие в безмолвии. Пасть, распахнутая поперёк тела, полная игл и голосов. Он не существовал в этом мире полностью — он вторгался, вырывался, как заноза из сна, из иного измерения. А вокруг — пустота, будто само пространство гнило от его прикосновения.

Пожиратель душ, демон, уничтожили некогда целый город за одну ночь.

Туман взвился вверх, поглощая их обоих. Время застыло.

Туман стелился, густой, почти вязкий. Он не скрывал — он смотрел. Внутри него что-то ворочалось, тянулось, стонало, как сама тьма, уставшая быть незамеченной.

И вот он вышел — не как преступник, а как владыка — царственно. Высокий, иссечённый тенями, будто вылепленный из пепла и боли. Его рот, если это был рот, раскрылся в ухмылке, а из него раздался голос, липкий и лениво-злой:

— Ах… Серебристая. Как давно ты не показывала себя… Фа Лиан, — демон облизался, усмехаясь, — Или мне звать тебя по имени, которым тебя нарек твой же нерадивый папочка?

Лиан стояла спокойно, тонкая и прямая, как заточенная игла. Под ветром её доули колыхалась, а из-под рукавов уже струились тонкие нити демонической Ци — перламутровые, как блеск морского жемчуга. Её глаза мерцали бледным светом, и в улыбке скользнуло что-то нехорошее.

— Ты говоришь много для того, кто сегодня падёт, — ответила она холодно.

Демон рассмеялся. Смех его был ломким, будто пощечина в гробовой тишине.

— Падёт? Милая, ты когда в последний раз смотрела в зеркало? Твои когти не чище моих. Ты жрёшь сердца не с меньшим аппетитом. Мы — одно и то же, просто ты всё ещё играешь и носишь человеческую маску. Пора бы её уже снять и показать свое истинное лицо.

Его тело задрожало, растянулось, будто само пространство пыталось отторгнуть его. Он метнулся — не как зверь, а как смерть, готовая расправить сови крылья.

Лиан отступила вбок, её Ци вспыхнула, укрепляясь и разрывая воздух. Их ауры столкнулись с грохотом — как два шторма, что сошлись над мёртвым морем Хэ Сюаня.

— Я выбрала, кем быть, — прошипела она, меч возник в её руке со звонким визгом, — А ты — просто отброс, который молится, чтобы его не забыли. Преступник, сбежавший от ответственности за свои злодеяния.

Они взмыли в воздух. Удары сыпались, как метеоры: когти скрежетали по клинку, Ци вспыхивала, как всполохи в безлунной ночи. Земля под ними трещала. Демон, смеясь, нырнул под удар, шепча в ухо:

— Ты такая злая, когда притворяешься хорошей…

— А ты такой жалкий, когда думаешь, что меня знаешь, — и с этими словами она вонзила клинок в его грудь.

Он заорал, не от боли — от ярости. Вспышка ци разнеслась по лесу, взорвав остатки тумана. Его руки схватили её, рванули вверх — они взвились вверх, не уступая друг другу ни в чем.

Как только Лиан вывернулась, она тут же поставила клинок ребром… и с силой провела им по шее твари. Голова отлетела с мрачным звоном, а тело, всё ещё сжимающее её, слабо содрогнулось и упало вниз.

Лиан зависла в воздухе на втором мече, тяжело дыша. Туман ниже растворялся, словно покорно расступался перед ней. В ушах ещё звучал голос демона:

— Мы одинаковые, Фа Лиан… ты просто забыла, как приятно быть чудовищем…

Она не ответила. Только сжала меч крепче. Потому что часть его слов — пугала её больше, чем сама битва.

Он по большей части был прав.

— Чертв ублюдок, — пнув остатки демон ногой, Лиан достала мешочек Цянькунь, и запихнуть остатки ещё живого демона туда, наконец-то позволила себе расслабиться.

Увы, не на долго.

Деревня, укутаная туманом, была уничтожена этой тварью, а реки крови и трупы людей ужасали ещё хуже. Лиан застыла у первых же домов, не в силах ступить дальше.

Рука сама взметнулась вверх, входя в духовную сеть общения.

"Да?"

Голос Му Цина звучал удивлённо и слегка хрипловато.

"Катись сюда, Сюань Чжень. Живо. И Тайхуа прихвати с собой, тут гора трупов и демон. У тебя половина шиченя, придурок"

Ответа Лиан не услышала, быстро выходя из сети. Пожиратель душ заворчался в мешочек, но Лиан снова пнула его, не в силах больше смотреть на весь тот ужас, застывший перед её глазами.

***

Луна давно стояла на небесах, уверено и твёрдо. Свет огня и фонарей был повсюду : Лиан молча наблюдалаьза тем, как младшие чиновники собирают трупы людей. А те не кончаются. Она с ужасом думает о том, сколько же людей убила эта тварь.

Удобно расположившись на ветке дерева, девушка время от времени поглядывала на Сюань Чженя, Тайхуа, Наньяна и Его Высочество, которые пришли вместе с Му Цином.

— А я то думал, что ты избегаешь Сюань Чженя, как огня, хо-хо, видимо я ошибся, раз уж ты первая зовёшь его сюда.

Лиан с лёгким раздражением посмотрела на Пэй Мина, которого не видела здесь ранее. Он стал рядом, облокотившись о ствол дерева, на ветке которого как раз расположилась Лиан.

— Я не избегала его, — фыркнула Лиан, не собираясь и дальше разговаривать с богом, который вызывал не самые приятные чувства, — И вам до этого дела быть не должно.

Покидать свое укромное место Лиан не хотела, а назойливый бог все не уходил.

— Ты выглядишь так, будто хочешь исчезнуть, — тихо сказал он, не глядя вверх. — Но продолжаешь оставаться рядом. Почему?

— Потому что… если исчезну, никто не спросит, кто виноват, — ответила она после паузы. Голос был ровным, но усталым.

— А ты виновата?

— Нет, — с горечью ответила Лиан, — Но мне этого не простят.

Пауза снова повисла между ними, и только спустя время Пэй Мин заговорил :

— Му Цин здесь. Долго смотрел. На тела. На тебя, — задумчиво протянул небожитель.

Лиан медленно выдохнула.

— Он всегда смотрит так, будто оценивает. Видимо боится, что в один миг я окажусь… по ту сторону.

— А если он не боится тебя? А боится себя — в твоём присутствии?

Она не сразу ответила. Потом медленно, очень тихо:

— Это хуже.

Пэй Мин наконец поднял взгляд. Смотрел на неё не как полководец, не как ловелас — как человек, знающий, что значит хранить чувства при себе слишком долго.

— Ты могла бы дать ему шанс.

— Зачем?

— Потому что он уже дал тебе свой. Только не может признать это.

Лиан села, обняв колени. Она спустила ноги с ветки, не глядя вниз. Волосы закрывали лицо, заиграя на свете луны серебром и яшмой.

— Ты думаешь, я не чувствую его тревоги? Его взгляды? То, как он сдерживается, когда рядом? Я чувствую. Каждую деталь. Но любовь — это не тень заботы. Это не страх за чьё-то... тело. Это другое.

— Тогда скажи, — мягко, но серьёзно попросил генерал, — Кто тот, кому ты это "другое" уже отдала?

Она посмотрела в сторону — туда, где стоял Му Цин и другие.

— Он... Неважно.

Пэй Мин кивнул. Тихо. Почти незаметно. Ветер шевельнул его волосы.

— Тогда... не молчи. Му Цин поймёт. Рано или поздно. Лучше — рано.

Фа Лиан встала, легко соскользнув с ветки.

— Я не боюсь его боли, Мингуан. Все что было между нами — долг контракта, не более, — прошептала она. — Но если я и боюсь, то только того, что он никогда не позволит себе быть счастливым. Ни со мной. Ни с кем другим. Такой он человек.

Он смотрел на неё. Долго. Потом тихо:

— А ты уже позволила?

Лиан не ответила. Она ушла, напоследок несмело взглянув на бога, чьи чувства принять было невыносимо.

Любовь лечит, но и убивает в разы сильнее. А Му Цин не был тем, кого она любила, увы, они даже не друзья...

***

Тонкие пальцы Фа Лиан перебирали зелёные бусины, ловя их свет в ладонях. Нефрит был тёплым от солнца, чуть шероховатым — как будто хранил в себе память о чьём-то прикосновении. Мост под ней тихо поскрипывал, и река, блестя, текла внизу, будто не знала ничего о тяжести, которую она носила в себе.

Му Цин пришёл бесшумно, как всегда. Она почувствовала его присутствие не раньше, чем тень легла на её плечо. Запах трав сразу же принялся щекотать нос.

Он пришел, а она уже все решила.

— Ты всё ещё здесь, — сказал он.

— Я здесь, потому что хочу кое-что забрать, — произнесла Лиан, не глядя на него, — Поэтому я попросила Его Высочество позвать тебя сюда.

Он молчал, ожидая. Лиан же повернула голову, встретив его взгляд. В её глазах не было колкости, только усталость.

— Я хочу получить часть долга обратно.

Му Цин кивнул медленно.

— Назови цену.

Она держала в пальцах одну бусину — самую светлую, почти прозрачную, и вдруг сжала её.

— Помоги мне. Сделай так, чтобы Лань Сичень… Полюбил меня.

Му Цин не отпрянул. Не вздохнул. Не выронил ни слова. Но что-то в его лице дрогнуло — как в воде, в которую бросили камень, слишком маленький, чтобы вызвать бурю, но достаточно, чтобы волны пошли кругами.

— Ты его... Ты все еще любишь его? — спросил он наконец. Голос был ровным, почти безжизненным.

— Да, люблю, — Лиан посмотрела на свою руку, в которой лежала нить с бусинами. — И я устала прятать это. Устала бояться. Я хочу, чтобы кто-то, хоть раз, выбрал меня… просто так. Я не знаю, я просто хочу чтобы он любил меня так же, как и я его — искренне.

Му Цин опустил взгляд.

— Искренне? — Му Цин жёстко ухмыльнулся, — И ты хочешь...

— Я хочу, чтобы мы оба перестали быть теми, кто смотрит издалека, — голос Лиан стал тише. — Ты и я… мы всё время кружим друг вокруг друга, но никогда не делаем шаг навстречу. Я устала бороться с тобой, Сюань Чжень, я устала быть твоим врагом. Я просто хочу любви.

Он вздохнул, так тихо, что почти не слышно. В его глазах вспыхнуло что-то, но погасло так же быстро. Лиан не заметила этого.

— Я — бог войны, — спустя тяжёлое мгновение заговорил Му Цин, — Я не могу его влюбить в тебя, — практически выплюнул небожитель, смотря на Лиан невидящим взглядом. Они стояли так близко друг к другу, что Лиан чувствовала его сердцебиение.

— Да, не можешь, – Лиан попыталась отвести взгляд в сторону, но рука, схватившая её, не дала ей сделать этого, — Но ты можешь сделать это по-другому. Не как небожитель, а как человек.

— Ты бредишь, — выплюнул Му Цин и взгляд его стал жёстче, — Ты...

— Эть моя цена, — твёрдо заявила девушка, и улыбка Му Цина дрогнула, — И ты обязан сделать это.

Тишина, повисшая между ними, болью отдавалась в груди каждого. Лиан твердила себе, что так правильно, что так нужно. И когда небожитель усмехнулся, кровь сошла с лица Лиан, а ответ заставил мёртвое сердце сжаться.

— Хорошо, — отступая на шаг, мужчина усмехнулся, — Я помогу. Но не смей потом винить меня во всех твоих чёртовых смертных грехах.

И не сказав больше ни слова, Му Цин ушёл, оставив её одну на пристани, с разорваным браслетом из зелёного нефрита.

Она поступила правильно, но тогда почему в душе стало так пусто?