Когда распускаются Лотосы

— А что насчёт первого молодого господина Лань? — поинтересовался Му Цин, когда Фа Лиан всё же затащила его в таверну на ужин.

— А что с ним?

Запах жареного тофу витал в воздухе, щекоча ноздри. Лиан с наслаждением вдохнула его, радуясь тому, что здесь и сейчас, на окраине Гу Су, всё было так спокойно и прекрасно.

Закат за горами горел мягким золотом и нежно-алым светом, и Лиан, сама того не замечая, то и дело бросала короткие взгляды на Му Цина. Но стоило ей поймать его взгляд в ответ, она смущённо отводила глаза.

Откуда вообще взялась эта робость? Это смущение? О, демон раздери её, это так глупо!

— Разве ты не любила его? Ты же говорила, что…

Договорить Му Цин не успел: её ладонь легла на его губы слишком быстро, но удивительно мягко и нежно.

— Ну… в какой-то мере он мне действительно нравился, — призналась Лиан почти шёпотом, заметив, как недоверчиво и внимательно он смотрит на неё. — Но это было давно. Почему ты спрашиваешь сейчас? Любопытно?

Она осторожно убрала руку, пригубила чай и, не скрывая ожидания, посмотрела прямо на него.

Му Цин помолчал, словно собираясь с мыслями, и наконец сказал:

— Потому что это важно. — он отвёл взгляд в сторону, к светильнику над их столом, и на мгновение показался непривычно растерянным. — Я запутался, знаешь ли. В последнее время ты выводишь меня из себя своими выходками.

Фа Лиан замерла, а потом не удержалась от мягкой улыбки.

— Правда? И что же я заставляю тебя чувствовать?

– Ты точно хочешь это знать?

На стол поставили дымящуюся глиняную тарелку с лапшой и овощами, и между ними повисло тепло — то ли от горячего ужина, то ли от их слов.

– Да.

Му Цин нахмурился, но уголки его губ чуть дрогнули, выдавая его настроение.

— Ты сводишь меня с ума. Этого достаточно?

Лиан опустила взгляд на чашку, покрутила её в ладонях и с широкой ухмылкой ответила:

— Для меня — да. А для тебя?

Му Цин молча закатил глаза, и отломив кусочек тофу, протянул ей его палочками. Лисичка без тени смущения приняла его, нн сводя с небожителя хитрых глаз.

— Сумасшедшая, — наконец сказал он и Лиан весело рассмеялась.

— Только ддя тебя, Цин-гэ.

Кажется, она действительно когда-нибудь сведёт его с ума.

Таверна жила своей жизнью: смех за соседними столиками, звон чашек, аромат пряностей в воздухе. Но для них весь мир словно сузился до этого маленького столика, где двое осторожно, но решительно приближались друг к другу.

***

— Тебя затоптала толпа проституток, или ты снова переспал с замужней женщиной? — хохотнула Лиан, скользнув насмешливым взглядом по Шен Сину с головы до ног.

Тот, понятное дело, выглядел не лучшим образом: местами перепачканный, раздражённый, лис уселся напротив и мрачно окинул взглядом стопки свитков на её столе.

Фа Лиан работала, не покладая рук. После признания Му Цину она тайком встречалась с ним – это были короткие свидания среди мира смертных, редкие ночи в Призрачном городе, куда девушка утаскивала его, шутя, что никто их не заметит. Пока что.

— Что ты там старухе наплела? — поморщился Шен Син, приглаживая волосы и оглядываясь на своё отражение в бронзовом кувшине. Его мантия уже сменилась на дорогие шёлковые одежды, но усталость и следы раздражения оставались. — Я знаю, что ты вернулась в бордель, но вчера она наказала троих служанок, а два дня назад отказала Фа Мин Яну в сделке.

— Правда? — Лиан нарочито удивлённо приподняла брови, — Как интересно.

Лис покачал головой и уставился на неё, не мигая.

— Скажи честно: ты к этому руку приложила?

— Нет, — ответила она слишком быстро.

— Врёшь.

— Возможно.

— Тц, — он устало откинулся на спинку стула. — Вечно ты суёшься туда, куда тебя не просят.

— Я и не лезла, — холодно произнесла девушка, откладывая свиток в сторону. — Я просто сказала правду. А что она с ней сделала — уже не моё дело.

Шен Син хмыкнул, но в уголках губ мелькнула тень усмешки.

— У тебя талант, Фа Лиан. Всё рушится само собой, стоит тебе только открыть рот.

— Тогда ты можешь не слушать, — мягко ответила она, не поднимая взгляда.

Некоторое время стояла тишина. Только потрескивали свечи и шелестела бумага.

Наконец лис вздохнул, наклонился вперёд и, понизив голос, добавил:

— Что ты ей сказала?

— Это неважно, — Лиан качнула головой, всем своим видом давая понять, что ничего не скажет.

— А если я скажу, что твой отец в гневе?

— Мне все равно.

— Ну и дура.

— Придурок.

Шен Син благоразумно замолчал. Не сказать, что Инь Чже Ву вызывала у него неприязнь — напротив, женщина была красива, пусть и намного старше. Для него она оставалась истинным эталоном красоты в царстве мёртвых: ослепительная, огненная, опасная, словно как горящее пламя зари, от которого невозможно отвести взгляд.

Ссоры Фа Лиан и Инь Чже Ву были чем-то обыденным. Они сталкивались часто, словно по привычке — холодная рассудочность одной против вспыльчивой гордости другой. Но они никогда не переходили черту. Фа Лиан уважала Инь Чже Ву, и была ей по-настоящему благодарной за все, что та сделала. Не заметил бы этого только глупец.

Но этот раз все было по-другому.

Впервые за столетия Шен Син услышал, как огненная лисица Инь Чже Ву назвала Фа Мин Яна — бесчувственной тварью.

Это было слишком грубо, даже для неё. И всё же он понимал её.

Все знали их историю: старую, запутанную, пропитанную ненавистью и обидами. Он не винил Инь Чже Ву за её чувства к главе рода Фа, как не винил и Лиан за то, что той приходилось жить под тяжестью чужих ошибок.

Шесть сотен лет видеть перед собой дочь женщины, которая когда-то заняла твоё место… даже для духа это испытание не из лёгких.

Он был двоюродным братом Фа Лиан и нередко исполнял обязанности старшего — ругал, защищал, советовал, но чаще просто молчал, когда слова были бессильны. В своём роду он оставался единственным сыном, а в семье Фа, кроме Лиан, имелись лишь незаконнорожденные потомки, не отмеченные милостью.

Да и сама Лиан милостью не пользовалась.

— Сегодня в борделе праздник, — задумчиво протянул Шен Син, разглядывая растрепаные волосы Лиан, — Увидимся там.

— Уже уходишь? — девушка наконец-то подняла на него взгляд, но юноша уже отвернулся.

– Да, у меня есть дела. Передавай Хуа Чену и По Высочеству мои наилучшие пожелания и скорейшего возвращения Инь Юя.

Лис ушел, оставляя Лиан одну, в кабинете, заполненном свитками.

— Он обиделся? – полюбопытствовала Лиан, поднимая на Баобея взгляд. Скелет в ответ отрицательно покачал головой, и снова вернулся к работе. Сегодня у них много дел, да и бордель... — Баобей, приготовь что-нибудь яркое на вечер. И никого в мою комнату не пускай, ясно?

Скелет кивнул, и оторвавшись от работы, поспешил выполнять приказ.

Как только Лиан осталась одна, она тут же отодвинула свиток в сторону, и быстро вылезла в окно, принимая облик лисы. Бордель готовился во всю. Лисичка ловко запрыгнула на знакомый красный балкон, после чего снова вернулась в свою человеческую форму, заходя во внутрь.

Комната Инь Чже Ву была тихой. Привычная атмосфера, вечно витающая в её покоях, куда-то исчезла. Женщина сидела на полу, раскинувшись среди мягких подушек, и задумчиво смотрела на старый, потемневший от времени портрет.

Портрет её отца.

Тонкие пальцы сжимали курительную трубку. Глубоко затянувшись, Инь Чже Ву медленно выдохнула сизый дым, и даже не повернула головы, когда за её спиной послышались лёгкие шаги.

— Зачем пришла? — произнесла она усталым голосом. — Ещё не время.

Лиан пропустила раздражённый тон мимо ушей.

— Выпить не хочешь?

Лисица промолчала, но и не отказываться не стала.

Уже через несколько минут на низком столике появился кувшин вина и две изящные чарки. Лиан принесла с собой немного сладостей, не ради праздника, а просто чтобы не пить на пустой желудок. Напиваться они не собирались.

— Шен Син сказал, ты плохо себя чувствуешь, — первой нарушила тишину Лиан, разливая вино.

— Он слишком много болтает для того, кто слишком много знает, — равнодушно бросила Инь Чже Ву, поднимая чашу. — Глупый лис.

— Ты ему не безразлична, — мягко заметила Лиан. — Знаешь ли, он волнуется за тебя куда больше, чем должен. Послушай, если бы он решился купить тебя на ночь, согласилась бы ты?

Инь Чже Ву медленно повернула голову. Её огненно-рыжие волосы отливали золотом в свете призрачных огоньков, кожа — гладкая и безупречна, а взгляд —холодный и пронзительный. Несмотря на возраст, она выглядела почти ровесницей Лиан, и, глядя на неё сейчас, жемчужная личика вдруг поняла, почему Шен Син говорил о ней с таким восхищением.

— Он ребёнок, — наконец ответила Инь Чже Ву.

— Не смеши меня, — Лиан усмехнулась, обнажив клычки. — Этот ребёнок занимает высокую должность. Да и выглядит он куда старше своих лет. Пускай младше по рождению, но умом и хитростью — далеко не ребёнок. Ну так что? Примешь его?

— Ты так настаиваешь… — уголки губ Инь Чже Ву изогнулись в неприятной, почти угрожающей улыбке. — Хочешь посмеяться надо мной?

— Нет, — спокойно ответила Лиан. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Тот, кто ищет выгоду там, где её не должно быть, никогда не узнает, что такое настоящая любовь.

— С каких это пор ты стала разбираться в подобных вещах? — с иронией спросила Инь Чже Ву, пригубив вторую чашу и накрывая вуалью портрет мужчины ловким движением руки. — Неужели с небожителем сошлась?

— А если мой ответ будет: «да»? — Лиан чуть приподняла подбородок.

— Тогда я скажу, что это глупо, — отрезала Инь Чже Ву. — Он будет недоволен.

— Мне всё равно, — Лиан покачала головой, пригубив вино. — Я хочу знать, что думаешь об этом ты, а не он.

— Хочешь, чтобы он выкупил тебя?

— Возможно.

— Пусть покупает, — спокойно отозвалась Инь Чже Ву, и в её голосе зазвучали знакомые торговые интонации. — Только для него цена будет в десять раз выше.

Лиан рассмеялась, откинувшись на подушки:

— Не многовато ли?

— Потом удвою ещё раз. Генерал Сюань Чжень не обеднеет, если он действительно хочет этого.

Лиан согласилась, и молчание на мгвноение заполнило собой комнату. В этот раз оно было спокойным и мирным. Фа Лиан медленно подняла взгляд на Инь Чже Ву. Женщина пила вино, все еще разглядывая укрытый вуалью портрет.

Если Инь Чже Ву и хотела ей что-то сказать, в этот раз слова остались на потом. Им двоим нужно время. По крайней мере стало легче, и Лиан считала это той маленькой победой, которая в будущем станет чем-то новым.

По крайней мере Лиан верит в это всей душой.

***

Бордель играл красками и песнями.

Лиан, поправляя дорогие золотые одеяния, стояла на балконе своей комнаты, ожидая клиента, который должен был вот-вот прийти. Конечно, это было рискованно, но Инь Чже Ву, если и хотела выставить его за дверь, всё же приняла деньги — и теперь Лиан, слегка волнуясь, легко провела пальцами по струнам пипы.

Несколько дней назад она рассказала Му Цину о правилах борделя. Пускай небожитель и был зол на то, что она туда вернулась, — ворчать не стал. Он принял это, и Лиан была ему за это благодарна. Выкупа она не требовала: ей хватало того, что он был рядом. Но сегодняшнее, почти неловкое признание зажгло в душе Лиан маленькую, робкую надежду — что однажды Му Цин всё же выкупит её.

Дверь приоткрылась. В комнате раздались неторопливые шаги.

Фу Яо.

Что ж, неудивительно. Эта личина подходила как нельзя лучше — и Лиан была не против. Ведь в любом облике Му Цин оставался Му Цином.

— Я рада, что ты пришёл.

Фу Яо улыбнулся, прижимая девушку к себе, когда та нырнула в его объятия.

— Хочешь, я сыграю тебе? — Лиан игриво подмигнула, усаживая его за стол и присаживаясь рядом. — Ты ведь купил меня на ночь. Почему бы не насладиться музыкой?

— Я только вошёл, а ты уже приступаешь к делу?

— Почему бы и нет? — она нежно коснулась его ладони.

Фу Яо тяжело вздохнул, бросив на неё испепеляющий взгляд. Он и представить не мог, что всё дойдёт до этого, но отступать было поздно. Он действительно отдал деньги — и немалые — выкупив Фа Лиан на ночь. Но не жалел. Это был его выбор.

— Так ты обычно обслуживаешь мужчин? — в голосе прозвучала брезгливость, но Лиан, как всегда, пропустила колкость мимо ушей.

— Не мужчин, а клиентов, — мягко поправила она. — Они приходят, чтобы насладиться искусством… женщинами… просто забыться на ночь. — Она провела по струнам, и комната наполнилась нежными звуками. — Куртизанки продают искусство, Фу Яо. Но для тебя я могу сделать исключение.

Фу Яо фыркнул, но взгляд его невольно следил за её пальцами — тонкими, ловкими, танцующими над струнами.

Тонкий шёлк платья подчёркивал изгибы тела, и небожитель поймал себя на желании накинуть на неё накидку, спрятать бледную кожу от чужих взглядов.

— Исключение? — приподнял он бровь.

— Хочешь сыграть в Го? — Лиан отложила инструмент, придвигаясь ближе. — Или спеть. Или станцевать. Выбирай. Ночь длинная, мой господин.

Фу Яо не успел ответить.

Шёлк тихо соскользнул с её плеч. Она потянулась к нему, касаясь губами его щеки — лёгкий, тёплый, почти дразнящий поцелуй.

Лиан, как всегда, испытывала его терпение. А его терпения, как назло, больше не было.

— Тогда, может, всё же танец? — шепнула она.

Не дожидаясь ответа, Лиан мягко толкнула его в грудь, и Фу Яо упал на подушки. Она вынула из волос золотую шпильку — и чёрные пряди, с серебристыми нитями, рассыпались по плечам.

— Не хочешь вернуть свой облик? — прошептала она, прижимаясь к его шее. — Мне он нравится больше.

Мгновение — и рядом с ней уже был Му Цин. Лиан скользнула ладонями по его плечам, касаясь знакомых линий, и Му Цин ответил ей объятием.

Мир за пределами комнаты растворился.

Ветер колыхал ставни борделя, а под мягким светом стыдливо прячущихся призрачных огоньков два сердца нашли долгожданный покой. Му Цин опустил взгляд, и когда их лбы соприкоснулись, Лиан нежно улыбнулась.

Их губы встретились — осторожно, будто впервые. Поцелуй был лёгким, как касание пушистых перышек, и разлился в груди теплом, которое невозможно было сдержать.

Лиан рассмеялась — мягко, почти беззвучно, и коснулась его лица поцелуями, будто запоминая каждый вздох и каждый миг.

Поцелуи становились дольше, одежда исчезала слой за слоем и Лиан, осмелев, скоььзнула прохладными ладонями по горячей коже, посылая поток духовных сил, чтобы хоть как-то загладить перед Му Цином вину за то, что забрала часть его сил в их первых раз.

Может, он и сменил путь культивации, она все еще чувствовала привкус его ци на своих губах.

— Что ты делаешь? — Му Цин нахмурился и даже попытался остановить Лиан, но девушка в ответ только сильнее прижалась к нему, вовлекая в очередной поцелуй.

Предательскле мурлыканье вырвалось наружу, и Лиан, радуясь тому, что ее лиса в чистом восторге, оставляят на шее бога новую порцию поцелуев, да так, чтобы следы остались надолго.

— Я забрала в прошлый раз часть твоих сил, – девушка не сдерживает стон, когда мужчина зарывается в ее волосы, слегка оттягивая их, заставляя обнажить шею, лишь для того, чтобы припасть к коже губами. — Хочу вернуть их обратно.

Му Цин прерывисто выдохнул, закатывая глаза. Ловко поменяв их местами, небожитель поспешил стащить с Лиан посление одеяния.

— Ты уже их вернула, — скользя губами по бледной коже, Му Цин лишает их двоих последней возможности отстраниться, – К тому же у нас впереди вся ночь, – широкая улыбка скользнула по ее коже, слегка прикусывая ее, — Лучше прибереги силы, они тебе точно понадобятся.

Лиан, не желая спорить, поддалась вперед, и ловко щёлкнув пальцами, комната погрузилась в темноту, оставляя их наконец-то совершенно одних.