Когда распускаются Лотосы

Вэй Ин откровенно скучал.

В Призрачном Городе, надо признать, было на удивление интересно — пожалуй, лучшего места, чтобы провести вечность, и не сыскать. Да и стал бы он искать? Всё то, чем занимался раньше, теперь осталось позади. Он пытался оставить прошлое в прошлом…

Но, откровенно говоря, получалось у него это не слишком хорошо.

— Так что ты там говорил? Заклинатель? — Вэй Ин лениво покрутил почти опустевший кувшин в руках, глядя на сидевшего напротив демона с лёгким прищуром.

Хуа Чэн, как звала его Фа Лиан, оказался неожиданно приятным собеседником. Общий язык они нашли быстро: как будто знали друг друга уже сотню лет.

— Почему бы тебе самому не сходить на зов? — Градоначальник усмехнулся и протянул кувшин обратно. Се Лянь с утра поднялся на Небеса, и Хуа Чэн сдерживал искушение последовать за ним, — Или ты, может, просто боишься неизбежного?

— Ох, нет, мой дорогой друг, — Вэй Ин широко улыбнулся, налил себе вина и откинулся на спинку кресла, — Я не боюсь. Просто не хочу тревожить то, что и так ещё не зажило.

— Иногда лучше сделать шаг в темноту пещеры, чем вечно стоять на краю обрыва, над кипящей лавой, — хмыкнул Хуа Чэн, вальяжно разваливаясь за столом. — Уж поверь, я в этом убедился лично. Он чуть прищурился. — Впрочем, спроси у Фа Лиан. Наша лисичка всегда даст дельный совет.

Вэй Ин усмехнулся. Фа Лиан он не видел уже несколько недель. Лишь мельком — один раз на днях, и то — не успел даже ушки на макушке разглядеть.

В предпоследний раз на празднике, где она, как водится, блистала с пипой в руках. Под утро, смеясь, сбежала из борделя под руку с каким-то мужчиной из Призрачного Города. Хуа Чэн, если и заметил, промолчал. Но по улыбке, скользнувшей по его губам, Вэй Ин понял: тот вовсе не был против.

А недавно он видел её снова — мельком. Она помогала Хуа Чэну с тем мальчишкой, Инь Юем, кажется. После этого Лиан забрала его к себе… куда именно — не сказала.

— У неё и без того полно забот, — покачал головой Вэй Ин. — Несколько дней подряд сидела за свитками, не поднимая головы. Думаю, она заслужила отдых.

— Несомненно, — Хуа Чэн снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка вышла кривоватой, с тенью усталости. — Что ж… предлагаю выпить ещё.

Вэй Ин не стал возражать и вновь наполнил чаши вином.

***

Инь Юй приходил в себя медленно. Если честно, Фа Лиан не знала как поступить лучше, поэтому тот домик, который Цюань Ичжень приготовил для Инь Юя, все таки оказался самым лучшим вариантом. Н

Навещала она друга стабильно раз в два дня, радуясь тому, что он снова здесь и снова жив. Это радовало. Несомненно и глубоко.

Впрочем, чего нельзя сказать о Пэй Мина.

Чертов плут Мингуан так и не смог забрать из кабинета Му Цина ту треклятую курильницу. Та жалкая попытка вызвала лишь злорадный смех со стороны Лиан, и девушка, желая подначить бога Войны, не жирно намекнула, что тактику стоило бы поменять. Но, демон его раздери, понял Пэй Мин ее или нет, однако когда Лиан в очередной раз пробралась к Му Цину в кабинет, генерал Мингуан, всей своей собственной персоной прятался в шкафу Сюань Чженя, ворча о том, что названая гостья самолично могла забрать курильницу.

Впрочем, слова его имели смысл, да только Лиан хотела, чтобы он сделал это сам.

И сейчас, сидя за столом Му Цина, Лиан с улыбкой замечает, с каким выражением лица на нее смотрит вошедший в комнату генерал.

Му Цина, к слову, не было. Черт его знает, где он шатается на этот раз. За последнюю неделю было так много молитв, что Лиан самолично решилась помочь своему богу со свитками.

Младшие служащие, если и видели ее во дворце, вежливо здоровались, явно привыкнув к постоянной гостье их генерала. То, что демон-лисица помогала им с работой, забирая на себя достаточно увесистое количество свитков, сперва вызывало подозрение, но вскоре они с благодарностью выдахали — время на тренировки стало намного больше, да и генерал был в хорошем расположении духа.

С генералом Наньяном драки прекратились. По крайней мере пока что и это тоже очень радовало. Порой казалось, что на Небеса вновь воцарил мир и покой.

— Генерал, не скажу, что не рада встрече, — широко улыбаясь, девушка жестом приглашает присесть, — Как ваш улов? Надеюсь, удачно?

— Издеваешься надо мной, — с улыбкой проворковал Пэй Мин, плюхаясь на стул, — Твой ненаглядный Сюань Чжень во чем-то меня подозревает. Он все встречу не сводил с меня презрительного взгляда.

Лиан фыркнула, закидывая ногу на ногу. Предательская улыбка не покидала ее лица.

— А чего ты ожидал? Твои попытки пробраться в покои дворца Му Цина выглядели так, будто ты пытался пробраться ньчью в бордель к куртизанкам, — Лиан едва сдерживала смех, — Чего только стоит бумажное окно. Не думала, Пэй Мин, что ты там застрянешь.

— Не расчитал усилия, – губы бога войны растянулись в ухмылке, — К тому же Сюань Чжень знатно помог выбраться.

— Ага, метлой под зад.

— Ну это хоть что-то.

Лиан хмыкнула, не переставая улыбаться.

— Итаа, Му Цин вернется уже скоро, напомни-ка, как выглядит курильница? И почему ты все еще ее не нашёл?

Пэй Мин поморщился под насмешливым взглядом Лиан.

— Феникс. Так пойдёт? Твой муженёк прячет ее, и я понятия не имею где она может быть.

— И все? — приподняв бровь, Лиан фыркнула, — Я думала будет что-то более... вульгарное. Ну раз феникс, значит феникс. И, да, мы с Му Цином не женаты.

— Это временно, — заверил ее Пэй Мин, поднимаясь с места, — Итак, с чего бы нам начать?

***

Му Цин догадывался, что Фа Лиан что-то от него скрывает.

Он, конечно, был ей благодарен за помощь — более чем, — но всё равно что-то не давало покоя.

Обычная наглая, дерзкая лисичка вдруг стала тихой и нежной. Их привычные перепалки будто растворились, уступив место этой новой — мягкой, ласковой стороне девушки. Для Му Цина это было чем-то неожиданным, почти тревожным.

Он никак не мог привыкнуть к внезапным приливам её нежности: к легким касаниям, робким поцелуям, к шёпоту у самого уха — тёплому, едва слышному, от которого по спине у бога войны бежали мурашки.

Последние недели они почти не расставались. Обычно Лиан поднималась на Небеса — каким именно путём, он не спрашивал. Да и не вспоминал потом: эта девица умела выметать из его головы все мысли одним лишь появлением.

Кажется, эти дни стоили тех девяти сотен лет одиночества, что он провёл на Небесах.

Иногда Му Цину чудилось, что он снова дома.

Будь его воля, он бы не позволил этим мгновениям закончиться. Он так давно никого не обнимал... Эти тихие прикосновения, забытое тепло, почти стертое временем чувство близости — всё это возвращало в нём то, что, казалось, умерло вместе с Сяньлэ.

Сколько же лет прошло…

А ещё был Пэй Мин.

Что именно пытался от него добиться генерал Мингуан — одним Небесам известно. За последние недели тот предпринял больше десятка попыток ворваться в его дворец, будто это было чем-то разумным и обычным.

Му Цин устало провёл ладонью по лицу. Уже вечерело, дела были закончены, и он собирался спуститься в мир смертных, чтобы просто пройтись, развеяться, побыть немного вдали от небесных стен новой Небесной Столицы.

Тёплые ладони вдруг сомкнулись у него на поясе, а на плечо опустился лёгкий подбородок. Ему и оборачиваться не нужно было: он сразу понял, кто это.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, чувствуя, как на щеке растаял поцелуй.

— Слышала, у генерала юго-востока нынче знаменательный день. Люди так и шепчутся о праздновании великого Цзяй Яна, — прошептала Лиан, дыханием касаясь его уха. Её губы играли с кожей, словно случайно, — Твоих рук дело?

Му Цин лишь хмыкнул. Одним движением он вывернулся из её объятий, повернулся и, прежде чем она успела опомниться, поднял Лиан на руки.

Лисичка только улыбнулась, устроившись поудобнее, будто так и должно быть.

— Цзянь Лань забрал Фэн Синя, — сказала она, лениво накручивая на палец его шелковистые волосы. — Не знаю, о чём они говорили, но кажется, помирились. Им предстоит долгий путь… но уже вместе.

— Как и нам? — Му Цин коснулся её губ быстрым поцелуем. — Хочешь спуститься в Цайи?

— Да, — Лиан прижалась ближе, — давай вместе.

Улыбка, мелькнувшая на его лице, едва не лишила её дара речи. Она потянулась за новым поцелуем, тихо смеясь.

— Я согласен, — ответил он.

***

Цайи утопал в огнях и красках фестиваля. Улицы звенели смехом и песнями, воздух был густ от ароматов пряностей, сладостей и свежих лепёшек. Толпа двигалась как единое живое существо, радостное и беззаботное.

Лето клонилось к концу, и люди прощались с ним весело, с песнями. Урожай обещал быть богатым: в каждом доме это чувствовалось.

Лиан, в изящном тёмно-зелёном одеянии, стояла у лавки с мороженым, дожидаясь, пока Му Цин вернётся. Затащить бога войны на праздник оказалось проще простого, и теперь она улыбалась, предвкушая, как проведёт с ним этот вечер.

Му Цин вернулся, держа в руках две фарфоровые тарелочки.

— А я уж думала, злые духи тебя похитили, — лукаво заметила Лиан, принимая мороженое.

— Ты слышала что-нибудь про очередь? — беззлобно бросил Му Цин, уголки его губ тронула мягкая улыбка.

— Даже твоё божественное сияние не помогло? — притворно вздохнула она. — А жаль. Мы бы уже добрались до фонариков, если бы ты не задержался. Теряешь хватку, Цин-гэ.

— Так спешишь, Цин-цин? — приподнял бровь Му Цин.

— Нет, — ответила Лиан, глядя на него с тихим весельем, — Впереди ведь вся ночь. Ну, и что теперь?

Они шли медленно, растворяясь в праздничной суете. Заходили в лавки, играли в простые уличные игры, смеялись, когда кольца не попадали в цель. Му Цин — обычно сдержанный и строгий, сейчас выглядел удивительно живым, почти земным и таким прекрасным...

А Лиан просто смотрела и думала, что ради таких мгновений стоило пройти все испытания. И даже то признание, посреди грязного переулка — было лучшим, что случалось с ней за последнее время, да и не только с ней...

Му Цин, кажется, выглядел счастливым.

— О чём задумалась?

Они сидели на берегу озера, держа в руках ещё не зажжённый фонарик. Осталось совсем немного — и небо озарится сотнями янтарных огней.

— Да так, — улыбнулась Лиан, помогая Му Цину расправить тонкую бумагу. Вокруг почти никого не было: лишь пара заклинателей из ордена Гу Су Лань, кажется, даже первый молодой господин мелькнул где-то неподалёку. Но сейчас ей было не до того. — Думала о том, что сегодня необыкновенно красивая ночь.

Одного взгляда на Му Цина хватало, чтобы понять: он думает то же самое.

Как же быстро всё изменилось… Её жизнь будто вдруг заиграла новыми красками, наполнилась теплом и светом. Это было… восхитительно.

— Ты готов? — лисичка подалась ближе, глаза её сияли в отражении воды. — Ещё чуть-чуть — и начнётся самое интересное! Я уже в предвкушении!

Му Цин улыбнулся так искренне, без привычной сдержанности. Удивительно, как легко этот обычно холодный бог мог вот так — просто улыбаться.

— Ты ведь видела это уже столько раз, — сказал он, поднося ладонь к фонарю. На коже вспыхнуло золотое пламя, — Что в этом такого удивительного?

Лиан на миг задумалась, а потом, не отвечая, коснулась его рук.

Её пальцы легли поверх его ладоней, скользя мягко и доверчиво. Голубые искры, вспыхнувшие в её пальцах, встретились с золотом небесного пламени. Огоньки переплелись, и в их свете тени словно заиграли на воде, превращаясь в танцующие силуэты.

— Этот раз особенный, — тихо сказала Лиан, чуть сильнее сжимая его ладони и глядя прямо в глаза. На горизонте вспыхнули первые фонари, наполняя небо янтарным сиянием. — В этот раз я не одна.

Фонарь медленно поднялся вверх, поймав поток ветра. Его свет отражался в зрачках Му Цина, делая их ещё темнее и глубже.

Фонари взлетали один за одним, врываясь в небеса золотым вихрем красочных светлячков. Пламя фонариков отразилось в глазах обоих, словно искорки их же пламени, сплетеного воедино.

Му Цин смотрел на Лиан. В свете фонарей её глаза мерцали, как речная гладь, освещённая лунным отблеском. Она улыбалась так робко и по-детски искренне.

Он вдруг понял, что не помнит, когда в последний раз чувствовал себя так спокойно. Так правильно.

Пальцы сами нашли её щеку — тёплую и все такую же нежную. Лиан чуть прижалась к его ладони, не отводя взгляда.

Вечерний воздух был полон света и тихого гомона, но для них мир словно стих. Остались только они, посреди золо ых огней уходящего лета.

Му Цин смотрел на неё молчаливым, глубоким взглядом чёрных глаз. Его дыхание коснулось её губ: осторожное, но нежное и любящее.

И когда над водой пролетел очередной золотой фонарь, он склонился ниже.

Мир вокруг будто замер. Лишь свет, и их тихий, долгий поцелуй под сияющим небом Цайи.

Этот момент они запомнят надолго, а может и навсегда...

***

— Ты нашёл то, о чём я говорил? — голос Фа Мин Яна неприятно резал по ушам, и Шен Син невольно поёжился.

В Царстве Мёртвых было неспокойно. Воздух дрожал от тёмной энергии, по мраморным плитам ползли тонкие трещины, словно сама земля пыталась сбежать из-под ног демона.

— Нет, — тихо ответил Шен Син, — пока нет.

Фа Мин Ян скривился, обнажая белоснежные клыки. Его длинные белые волосы, собранные в небрежный хвост, волнами скользнули по плечам и рассыпались по мантии.

— У тебя было достаточно времени, — голос демона стал холодным, гулким, как удар колокола в пустом храме.

Шен Син опустил взгляд.

— Простите, Ваше Величество. Сестрица Фа прячет его слишком хорошо. Мне нужно ещё немного времени.

Громыхнул удар. Тяжёлая ладонь с силой опустилась на стол, и древнее дерево жалобно застонало, треснув посередине. Шен Син вздрогнул, но молчал.

— Если ты не можешь найти его — приведи её! — рыкнул демон. — Моя дочурка, смотрю, совсем от рук отбилась, — его глаза вспыхнули алым пламенем. — Мне всё равно, как. Но к концу лунного цикла он должен быть у меня. Не справишься — сгниёшь в темнице вместе с тварями седьмого уровня.

Шен Син стиснул зубы, но лишь поклонился.

— Я понял, Ваше Величество. Могу идти?

Фа Мин Ян кивнул. Когда Шен Син покинул зал, демон резко сжал кулак — кости хрустнули, кожа разорвалась, и рука рассыпалась на осколки, которые тут же вновь срослись под чёрной дымкой.

Он усмехнулся — безрадостно и устало.

— Юй Мэйлин… — прошептал он, глядя на трещину в столешнице, — Какую же бестолочь ты родила.

Некоторое время он молчал, а потом опустился в кресло, откинулся, закинув руку на подлокотник.

— Дочь демона, кровь повелителя Царства Мёртвых… — произнёс он тихо, — А ведёт себя как уличная девка, куртизанка, чтоб ее! Всё улыбается, всё смеётся, словно в мире нет ни боли, ни ответственности.

Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть раздражение, но вместо этого в глазах мелькнуло нечто иное: то ли воспоминание, то ли сожаление.

— Я не хотел такую дочь, — сказал он глухо. — Ни на что не способную, ни к чему не стремящуюся, — он медленно поднял взгляд на тьму за окном. — Всё, чего она коснётся, превращается в хаос. Даже тех, кто её любит.

На миг его губы дрогнули, будто он собирался добавить что-то ещё, но вместо слов вырвался только вздох: долгий, выдохнутый сквозь стиснутые зубы.

— Когда-то я думал, что она станет моим продолжением… — в его голосе звучала усталость, — Наследником, что унаследует силу, волю, трон, — демон усмехнулся. — А она унаследовала лишь слабость матери. Жалость. Милосердие. Эти смешные человеческие чувства.

Тишина растянулась. Пламя на свечах чуть дрогнуло — будто сама тьма прислушивалась к его словам.

— И всё же… — тихо произнёс Фа Мин Ян, глядя на багровый отблеск в бокале, — если бы я мог вернуть время… — он запнулся. — …Я, возможно, сделал бы всё так же.

Молчание вернулось, густое, как вино. На губах демона осталась еле заметная тень улыбки — горькой, как яд.

Пора бы навестить дочурку. Давно стоило вернуть ее домой.

И он сделает это уже скоро. Свобода — слишком сладкая мечта, о которой они, жемчужные лисы, никогда не должны забывать.

И его дочь — тоже.