Любовь не даёт
1990 год начался несладко. нагнал ужаса на семейку Суворовых и ее близких друзей. наверное, все это последствия чего-то или расплата за что-то. только понять невозможно, за что расплачиваться Ясе приходится. она не заслуживает такого обращения жизни к ней.
уже несколько дней прошло с момента, когда девушка узнала о наказании брата. она сидит на лавке в каком-то непримечательном дворе и курит сигарету. рядом расположился Туркин, повторяя ее действие. он стал совсем другим. таким холодным и отстранённым. ещё ни разу в губы девушку с того момента не целовал. всячески этого избегал. Суворовой и самой не до поцелуев было, она могла бы все понять, но только такое поведение началось до всей этой ситуации. её это беспокоило, но говорить об этом сил не было. брюнетка не ела уже несколько дней, только курила и спала, иногда, как сейчас, свежим воздухом выходила подышать. похудела заметно и такой замученной стала. взгляд уставший и пустой.
— как он там? — прервала тишину зеленоглазая, — я уже мечтаю об объятиях.
универсамовский поджал губы и начал нервно сжимать пальцы. он слышал спокойный голос девушки, который вздрагивал от каждого слова. это разрывало ему душу.
— он сильный, справится, — ответил тот.
сестра адидаса озадаченно смотрела вдаль, представляя истощеное тело младшего брата, которое ходит по камере и мечтает поскорее встретиться с родными. она боялась, что над ним там издеваются. люди разные бывают и не у всех с головой все в порядке. кто знает, что он чувствует, сидя за решеткой.
— он же ребенок ещё,
Валер, — устало выдохнула Есения, — три года жизни подростковой просто возьмут и вычеркнутся. он же совсем другой вернётся...
Туркин начал заметно нервничать, постукивая ногой о землю. видно было, что к чему-то очень важному и, наверное, не совсем приятному готовится. Суворова сразу подметила его изменившееся состояние, но промолчала. ни желания, ни сил не было расспрашивать. решила по течению плыть и наперёд не загадывать.
— Ясь, я тебя не просто так сюда вытащил, — наконец подал голос кудрявый, — разговор есть.
— говори, — тут же выпалила темноволосая.
она продолжала курить, но теперь смотрела на парня. казалось, что своим взглядом она его смущала. девушка догадывалась, что молодой человек хочет о ее состоянии поговорить. поставить на правильный путь и вытащить из этой ямы. она и сама понимала, что слишком убивается. ничего ведь не исправишь уже.
— тогда на дискотеке, когда вы с Наташей дома остались, — сделал паузу, томно вздохнув, — мы с Риткой Бирюковой поцеловались.
Суворова дышать перестала, своим взглядом начала бегать по лицу парня и искать хоть где-то намек на то, что это шутка. он был серьёзен. это был второй удар ножом в спину, но, к сожалению, не смертельный. она хотела провалиться под холодную землю и не чувствовать ничего, но должна была сейчас дать какую-то реакцию.
— Валер, скажи мне, что врешь, — молила та парня, — это она на тебя накинулась, да?
зеленоглазой так хотелось, чтобы это все не правдой обернулось. мечтала, что это неудачная шутка, которой Туркин пытался обстановку разрядить. ком в горле снова появился, а сердце так сильно заныло. сейчас она полностью перестала верить в то, что в этой жизни существует справедливость.
— я люблю тебя безумно, но нет, — отрезал универсамовский, — я поцеловал её, потому что захотел. не могу больше молчать и врать тебе. знаю, мудак я.
Есения протяжно вдохнула в себя воздух, пытаясь избавиться от внутренней боли. одинокая слеза, которая стекала по щеке, предательски выдала ее ничтожное состояние. хотя и скрывать не нужно было. за несколько километров можно было почувствовать боль брюнетки, которая с каждым часом лишь сильнее увеличилась. она не верила в его слова. или же не желала верить.
— как же я ненавижу весь этот мир, — выпалила сестра адидаса, — и тебя ненавидеть бы хотела, но любовь не даёт.