Потрошитель

Эй, пискля! Тебе прям надо нарываться?

Катись отсюда колбаской, иначе харю тебе начистим!

Ах, вот как? Ну ладно. Сам напросился.

Ты чё удумал?!

Он ведь несерьёзно?!

Мы застряли!!!

ПОМОГИТЕ!!! КТО-НИБУДЬ, ВЫТАЩИТЕ НАС ОТСЮДА!!!

***

Операция «Как можно дольше задержать Олега Волкова на первом этаже» с треском провалилась.

Ну, Дима хотя бы пытался. По крайней мере, его хватило минут на семь.

И сейчас он вместе с Олегом поднимался на лифте, понимая, что скандала теперь не избежать.

Волков же, в свою очередь, старался не смотреть в сторону Дубина. В какой-то момент ему даже стало жалко его, когда он всё-таки узнал, к чему был весь этот спектакль.

Ну майор, ну ты, конечно, молодец. Себя подставил и своего напарника заодно. Я лишь надеюсь, что он ещё не успел сильно с Серёжей поцапаться.

Наконец, лифт приехал на нужный этаж. Едва его двери открылись, Волков и Дубин услышали донёсшийся из офиса громкий и испуганный крик.

Это кричал Серёжа.

Волков пулей вылетел из лифта и помчался уже было к офису, но в этот момент на порог выбежал Сергей.

В его руке была бутылка из-под шампанского, его волосы были растрепанные, а лицо было бледнее некуда и искаженно гримасой страха.

— Зачем?! — Разумовский издал вопль и, пошатнувшись, схватился за голову, при этом будто бы не заметив Олега и Дмитрия.

— Серёж!

Волков кинулся к нему, чтобы тот не упал, но не успел. Сергей, отступив назад, споткнулся и полетел спиной на пол.

Раздался громкий звон — бутылка вылетела из его руки и задела стеклянную витрину со статуей, из-за чего во всю сторону полетели острые стеклянные осколки.

Но Олег всё-таки успел схватить Серёжу за руку, чтобы тот не упал на осколки. Прижав рыдающего парня к себе, Волков ласково произнёс:

— Серёжа. Серёжа, что случилось? Тихо-тихо. Что здесь слу-

— Игорь!!!

В офис забежал Дима, но от увиденного там он за секунду замер как вкопанный.

На полу лежал Гром. Он лежал на спине, его глаза были закрыты, а голова была повёрнута на бок.

И с этой стороны отлично был виден левый рассечённый висок, с которого уже стекала тоненькая струйка крови.

— Нет, нет, пожалуйста, прошу, лишь бы...

Пытаясь отогнать эти жуткие мысли, Дима всё же нашёл в себе силы подойти к телу и протянуть к его шее дрожащую руку.

Он смог нащупать пульс. Чуть слабый, но хорошо ощутимый.

Тут же он прижался ухом к груди Грома, и, почувствовав чужое громкое сердцебиение, Дубин, наконец, смог позволить себе дышать.

Клянусь, это была случайность... я ведь не нарочно... я не хотел ничей смерти... всего лишь спасти невинную собаку...

... погодите, что?

Только сейчас Дима понял, что Серёжа уже успокоился и стал тихо что-то лопотать, попутно всхлипывая и рвано дыша.

— Чшшшш. Всё хорошо. Никакой твоей вины здесь нет и никогда и не было, ты и сам это прекрасно понимаешь.

Почувствовав на себе взгляд, Волков повернулся в сторону Димы, который одними губами произнёс «Живой», указывая на бессознательного Грома. Кивнув в ответ, Волков снова обратился к Разумовскому:

— Серёж, пойдём. Я отведу тебя в квартиру.

Прежде чем выйти в коридор, Олег снова обратился к Диме, едва слышимо произнеся:

— Вы двое, ждите меня здесь.

***

Сергей, похоже, слишком выдохся.

Иначе Олег не мог объяснить тот факт, что тот вообще не сопротивлялся, когда Волков делал ему укол успокоительного, учитывая боязнь рыжего ко всему, что прямо связанно с медициной и врачами.

Глаза Серёжи уже стали во всю слипаться, как вдруг он произнёс:

— Олеж... майор, он-

— Живой, не переживай, — тут же ответил Волков, ласково погладив его по голове.

— Ох... хвала небесам... — тихо прошептал Серёжа, чуть улыбнувшись и окончательно проваливаясь в сон.

Олег, вовремя предотвратив падение парня с кровати, схватил его под руки и уложил на матрас и подушки. Укрыв его одеялом и чмокнув его в лоб, Олег прошептал:

— Я скоро вернусь, обещаю.

***

— Ууугххх...

Несмотря на не такое уж и яркое освещение, свет от ламп сильно и больно резанул по глазам, отчего Игорь застонал, не в силах их открыть хотя бы наполовину.

Но он успел заметить, что всё также находится в офисе Разумовского. Судя по материалу под спиной, он лежал на диване.

— Ч... что... произошло?..

Резкая стреляющая боль в голове тут же пресекла попытку Игоря подняться на руках, отчего он, шипя от боли, улёгся обратно на диван.

— Да чтоб тебя... больно же...

Его работа, конечно, была очень травмоопасной. Но это вовсе не значило, что его бедный череп должен был страдать чаще чем остальные кости и органы вместе взятые.

— Игорь?

Стоп. Димка здесь, что ли?!

— Игорь, ты как?

Всё же пересилив себя и открыв глаза, Гром устреми свой взгляд на Дубина, который сидел рядом с ним. Судя по его лицу, он, кажется, умудрился задремать, сидя на диване.

— Дим? А что ты тут...

И тут Игорь понял две вещи: он почувствовал какой-то сильный запах масел и трав, и к его голове было чем-то привязано что-то холодное.

— Я тут к Маргоше обратился, она подсказала, что в офисе аптечка находится, — предполагая вопросы, Дима начал объяснять, — там мази заживляющие нашёл. Ещё с аппарата достал банку газировки, там что-то вроде холодильника, поэтому она ледяная. Помазал тебе рану и привязал к твоей голове банку твоим шарфом. Не переживай, его можно будет отстирать.

Всё же приподнявшись на локтях (не без помощи Дубина) и приняв сидячее положение, Гром осмотрелся по сторонам.

На полу возле дивана лежала опрокинутая тарелка с закусками, в углу офиса, возле входа, была разбитая витрина, рядом валялись осколки битого стекла. Чуть дальше лежала расколотая пополам бутылка, которой Разумовский зарядил Грому по голове.

Разумовский...

— Дим, а куда подевался-

В этот момент послышались шаги и звук открывающихся стеклянных дверей офиса.

Олег Волков, снова вернувшись в офис, подошёл к дивану. При этом в его взгляде и походке угадывалось желание узнать, какого хрена это сейчас было.

Ну, что ж. Игорю всё равно не избежать головомойки от дяди Феди, так что, терять ему уже было нечего.

— Что ж, господа. Я надеюсь, у вас всё же найдётся хоть какое-то адекватное объяснение всему этому.

Ладно. Как говорится — перед смертью не надышишься, потому это абсолютно бесполезное занятие.

Игорь, повернувшись к Олегу, произнёс:

— Сразу скажу — Димка не виноват. Да, он знал о моём плане, но пытался меня отговорить, а я его не слушал. Так что беру полностью вину на себя.

Увидев положительный кивок от Волкова, Гром продолжил:

— Дело в том, что погибшие от рук Потрошителя, которые очень сильно всем насолили, оставили после себя неплохое такое «наследие» в виде награбленного. И Разумовский тут как тут — принялся за ними «прибираться», раздавая награбленное простым людям.

Судя по взгляду и очень высоко поднятой брови телохранителя, он так и нарывался сказать что-то вроде «Ты втираешь мне какую-то дичь».

— Ну, ещё незадолго до всего этого Разумовский им там пригрозил, что их ждёт отдельный котёл в Аду или карма их настигнет — что-то вроде этого. А ещё до прихода сюда я нашёл его школьную тетрадку с рисунками, и там такое было... в общем, мне захотелось проверить его причастность к этим преступлениям.

Да, кажется я действительно сказочный... дебил.

Волков, который долго не мог решить, какую эмоцию ему стоит показать, наконец, произнёс:

— М-да. А я в своё время так проклинал жёлтую прессу, а ведь в ней правды побольше будет.

Он прижал пальцы к переносице, чтобы унять резко начавшуюся боль.

— Я не знаю, с чего такие предположения у вас возникли, но Сергей предпочтёт лечь под пули, даже если там угрожают какому-нибудь маленькому муравейнику. Если уж для вас он главный подозреваемый — то нам скрывать нечего. И под этим я подразумеваю, что там буквально ничего такого нет и не было. А эти якобы «угрозы» от Сергея этим толстосумам — а вы сами попробуйте «потусить» против своей воли в компании этих зажравшихся мажоров, там и не такие «любезности» можно будет услышать, так что он тогда ещё сдерживался. А уж когда Сергей перестроил «Золотой дракон» под то историческое здание и прочее — а кто ещё, по-вашему, должен был это сделать? Ну снесли бы опять это здание или та онкологическая клиника так и осталась бы огромной кровоточащей раной для родственников и друзей умерших пациентов, но никто бы палец о палец не ударил, чтобы хоть что-то тут исправить. Так что все эти «улики» такие смехотворные... жаль только, что всем нам сейчас не до смеха.

Взглянув на свои наручные часы и проверив время, Олег подытожил:

— Ладно, парни. Мне тогда придётся обратиться к вашему начальнику, чтобы он из тебя, майор, выбил всю дурь, а потом заставил возмещать Сергею материальный ущерб, причём в таком размере, чтобы тебе неповадно было.

По лицу Грома пробежала тень, а Дубин уже было хотел что-то возразить, как Олег вдруг тут же продолжил:

— Конечно, при условии, что Сергей на это согласится. Что означает, что этого никогда не произойдёт, потому что он наоборот — будет из кожи вон лезть, чтобы вам обоим не влетело, даже несмотря на произошедшее.

Вдох-выдох.

— А потому предлагаю альтернативный вариант. Вы оба, поднимаете свои пятые точки, идёте к лифту, спускаетесь на первый этаж, покидаете башню и близлежащие к ней территории — и больше не смеете здесь появляться. Даже к башне метров на двести не вздумаете приближаться. И, в таком случае, ваш начальник ничего не узнает.

Ну... как говориться — выбором тут и не пахло.

Шипя от боли и кряхтя как старый дед, Игорь с трудом встал с дивана. Оперевшись на плечо Дубина, он поковылял вместе с ним к выходу из офиса.

— Можно хотя бы узнать, что там за собака такая была?

Игорь недоуменно посмотрел на Диму, который и задал этот вопрос. Похоже, будучи в отключке, он явно что-то пропустил.

— Нет. Но знайте одно — Серёжа ударил майора не нарочно. Потому что что-то мне подсказывает, Вы, Игорь Константинович, случайно его спровоцировали. Вы ведь сказали ту самую фразу, не так ли?

Ну ладно. Сам напросился.

— Походу да.

— Ну вот, впредь будьте осторожны. Даже если вы сюда больше ни ногой.

Справедливости ради, надо действительно быть осторожным. Особенно с травмами головы.

***

Игорь и Дима уже прилично отошли от входа в башню, когда они услышали сигнал автомобиля, затем показались светящиеся фары и почти тут же им навстречу выехала машина ярко-красного цвета.

— Садитесь, парни. Надо Игоря в больницу, и поговорить с ним заодно мне нужно будет.

Игорь, хмыкнув, пощупал сзади на воротнике своей кожаной куртки жучок, убедившись, что он не выпал тогда в офисе.

Да, это была идея Юли — незаметно пронести с собой маленькое записывающее устройство, на случай, если вдруг понадобятся новые доказательства.

Ну, Игорь только что доказал, что он, мягко говоря, тот ещё дебил. Такое себе доказательство, если честно.

***

Олег тихо зашёл в спальню.

Он подумать не мог, что он умудрится умаяться за этот вечер.

Ему пришлось убирать все закуски в холодильник или мусорку, вторую уцелевшую бутылку шампанского — в барную стойку и немного сгрести осколки от разбитой витрины в одну кучу. Ещё попросить Марго вызвать уборщицу в офис, и заодно, перевести на счёт этой уборщицы десятку за «переработку» — ведь её рабочий день заканчивался уже через три минуты.

После этого у него ещё нашлись силы на то, чтобы стереть записи с камер офиса за последние два с половиной часа. От греха подальше, а то мало ли.

И вот он, наконец, в спальне. Где мирно посапывающий Разумовский мило обнимал лежавшую рядом подушку, не зная, что Олег ещё не рядом.

Но он быстро это исправил.

Он лёг на кровать и тут же прижал к себе это сопящее рыжее чудо. Крепко сжав его в объятиях, Олег почувствовал, что Серёжа обнял его в ответ, подсознательно поняв, что его волк пришёл охранять его сон.

***

Посреди ночи Волков сквозь сон услышал стон. Стон, полный боли и страха. Серёже опять снился кошмар. Оно и не удивительно, особенно после произошедшего.

Нет, прошу! Я не хотел этого! Я никогда никому не желал смерти, клянусь!

О, нет, только не это...

— Серёж. Серёж, проснись, — Олег стал мягко трясти Сергея за плечо, пытаясь разбудить его.

Предприняв попыток две, Олегу всё же удалось его разбудить.

— Серёж-Серёж. Чшшш. Всё хорошо, это всего лишь сон. Никто ни в чём тебя не обвиняет, слышишь?

Он сгрёб Серёжу в объятия, целуя в макушку и слегка покачиваясь из стороны в сторону, убаюкивая.

— Олеж. Ты ведь и сам знаешь, что это неправда, — безэмоциональным обречённым голосом произнёс Серёжа. — То, что я тогда натворил — самое настоящее преступление. И то, что я был всего лишь маленьким ребёнком — не имеет никакого значения.

После этих слов он почувствовал сильную хватку на своих запястьях. И голос Олега, от которого у него от страха волосы стали дыбом:

— Сергей. Я ведь тебя предупреждал.

— Олег, нет!

***

— Я ведь тебя предупреждал, Серёженька. А ты меня опять не послушал. Вот тебе ещё, за попытку отнекиваться.

Очередной «кусь» не заставил себя долго ждать, отчего Серёжа снова взвизгнул и засмеялся.

— Олежа, ну хва-а-тит! Я уже понял, что ты самый настоящий волк-зубами-щёлк! И кусаешь за бочок даже если не буду ложиться на краю!

Это было так называемое «наказание» от Волкова: если Серёжа при нём говорил о себе плохие вещи (причём все они всегда были безосновательные), то Олег тут же включал режим «серого волка» — хватая Серёжу так, что он не может сбежать, он тут же начинал кусать его за бока. Не больно, даже шутливо, отчего Серёжа, смеясь и брыкаясь, пытался вырваться из хватки, за что Олег тут же «наказывал» его дополнительным «кусь».

— Ну всё-всё, Олеж, я всё понял!

Смеясь, Сергей не сразу понял, что его запястья освободили, а его самого крепко обняли.

— И чтобы такого я больше не слышал. Понял, Серый? А иначе на одном «кусь» за бочок я не остановлюсь.

Тут Волков почувствовал руки Серёжи на своей пояснице, и вкрадчивый шёпот на ушко, от которого тут же побежали мурашки по всему телу:

— А я как раз против того, чтобы ты останавливался только на этом.

Кажется, ночь обещает быть долгой и очень-очень горячей.

И они были совсем не против такого расклада.

***

— Мгхм... что это был за шум?

С трудом открыв глаза, мужчина с седыми волосами откинул от себя одеяло и, встав с кровати и надев халат, пошёл к источнику шума.

Звук доносился из гостиной, будто бы из-за очень сильного ветра распахнулось окно.

— Маша! Миша! Это вы там? Что вы там делаете, почему не спите в такой позд-

Едва зайдя в гостиную, он прервался на полуслове. И замер от леденящего душу ужаса, не в силах сдвинуться с места и закричать что есть силы.

В гостиной, возле распахнутого окна стоял Потрошитель собственной персоной.

— Дедушка, а это кто?