BAMBI

Кира раньше никогда не бывала в Комптоне. Живя намного севернее, в Оквуде, где размер каждого участка равнялся двум или трём комптонским небольшим клочкам земли с ветхим, словно картонным, домиком, Кира испытывала дискомфорт. Ей казалось, что воздух здесь был другим, более тяжёлым, с привкусом пыли и грязи, оседающей в лёгких при каждом вздохе. Так, в её понимании, пахла бедность. Даже асфальт был темнее на несколько тонов из-за старости, многочисленные трещинки образовывали паутину, раскинувшую свои сети на всем полотне дороги. Дешёвые автомобили стояли брошенными прямо на проезжей части, у многих были оторваны зеркала заднего вида, скорее всего, из-за ночных не совсем трезвых гонщиков.

Дождь сюда ещё не добрался, поэтому от дороги воняло жжённым битумом, плавящимся под палящими лучами жгучего южного солнца. Одежда Киры начала высыхать, волосы, зачёсанные назад для удобства, немного завились от своеобразного способа сушки. Наверняка, после этого они станут слишком сухими и ломкими, вдруг подумалось девушке, но разве сейчас время заботиться о волосах? Час назад для неё такая новость была бы сродни внезапного введения военного положения в стране, но сейчас проблемы с волосами казались такими мелочными, что Кира ещё раз встряхнула ими, приводя блестящие локоны в ещё бóльший беспорядок и доказывая самой себе, что всё это ерунда.

Йокки, как он сам недавно представился девушке, кивнул в сторону двухэтажного дома цвета слоновой кости с пологой крышей, выложенной коричневой черепицей. Типичный домик для Лос-Анджелеса – светлая гамма, чтобы солнце меньше нагревало стены, любя прилипать только к тёмным тонам, небольшой скат крыши для удобства и экономии денег при сильных ветрах. Весь район был низким, лишь одинокие пальмы возвышались над крышами домов и колыхались в такт дуновений воздуха, словно поддакивая в ответ на непроизнесенный вопрос. Пальма, я ведь крупно попала? Дерево зашуршало сухими листьями, раскачиваясь сильнее, чем несколько секунд назад. Да. Они ведь никогда не врали.

Кира плелась за новым знакомым, топча траву газона и боясь наступать на белую гальку и создавать слишком громкие звуки, привлекающие к ней внимание. Она хотела бы исчезнуть, как Алиса, выпив баночку с волшебным эликсиром, или, хотя бы, как в глупой комедии нулевых про доктора, уменьшившего свою семью. Кира с радостью убежала бы от огромной собаки, спрятавшись где-то в высокой осоке, чем от реальных людей, риск столкнуться с которыми с каждым шагом приближался к своему апогею.

– Добро пожаловать в наш Дом, – пропел Йокки, распахнув дверь перед Кирой и пропуская её вперёд.

Девушка оказалась в огромном холле, соединённом с гостиной и кухней. Лишь высокие арочные проходы разделяли весь первый этаж, делая из него одну большую комнату-стадион, мечту каждого ребёнка с роликами или, возможно, велосипедом. Всё было выполнено в тёмных благородных тонах под дерево – настенные панели, пол и даже небольшие секции потолка – всё тёмное.

По середине гостиной стоял большой и светлый угловой диван с потёртостями на спинке, журнальный столик и телевизор с приставкой, неприятно гоняющей громкий воздух охлаждения. Огромные стёкла были закрыты жалюзи, а вентилятор на потолке с первой же минуты начал раздражать Киру своим характерным жужжанием, но зато здесь было прохладно, хоть и накурено.

Её глаза заслезились, а из грудь рвал кашель от сизого дыма, проникающего в лёгкие. Она никогда не курила, и находиться в помещении, где часто поджигали сигареты, было похоже на пытки в газовой камере.

Несколько голов сразу же развернулись в сторону вновь прибывших, заинтересованно вслушиваясь в женский незнакомый кашель. Оба афроамериканцы, на вид которым от двадцати и выше. Они были одеты в синие безразмерные футболки с какими-то замысловатыми белыми узорами. На руках старенькие напульсники или голубые банданы, закрученные в широкие жгуты.

– Йоу, Йокки. Это кто?

– Отвали, Айти, сейчас не до тебя, – Йокки распылился, потащив за собой Киру, как провинившегося ребёнка, в сторону лестницы.

Она просто плыла по течению и, мельтеша за латиносом, пыталась опустить голову как можно ниже. Он больно сжал её руку, пока Кира, не выдержав, не вскрикнула.

– Искуз муа, керида. Нам наверх, – Йокки подтолкнул её по лестнице, лазая в быстром наборе телефона. – Давай, давай, пошевеливайся.

Они оказались в просторной комнате, где не было ничего лишнего – лишь большая одинокая кровать из Икеи с бежевым постельным бельём и массивный тёмный шкаф оттуда же. Кира осталась стоять у входа, вжимаясь спиной в дверь и стараясь раствориться, а Йокки мерил комнату шагами, пока на той стороне линии не раздалось глухое «алло».

Начался долгий и тяжелый разговор. Кира внимательно вслушивалась в каждое слово латиноса. А он в то время складно рассказывал про встречу на дороге, про ситуации с Бладсами и про то, что Кира сейчас в Доме, он интересовался, как быть дальше, и, в конце концов, замолк на несколько минут, время от времени кивая и бросая на девушку краткие красноречивые взгляды. Находясь в ловушке хватких глаз, Кире вдруг подумалось, что во всей сложившейся ситуации виновата она. Но через несколько секунд она тряхнула волосами, сбрасывая с себя и вину в том числе.

Рука с оливковым отливом прикрыла динамик телефона, и латинос впервые за время разговора повернулся к ней полностью, а не только корпусом. Кира сжала кулаки, пряча их за спиной. Она боялась всех людей в этом доме, они не вселяли доверия и расположения, выглядя в её глазах огромными бездушными амбалами, готовыми накинуться на девушку при первой возможности. Кира всего лишь хотела домой. Туда, куда до этого дня заходила с безумной неохотой. Она хотела слушать нотации матери о том, какая она плохая дочь, позорящая семью и подрывающая их авторитет в высшем обществе. Она хотела вяло кивнуть на фразу отца, что сегодня вечером они приглашены на очередной скучный ужин местной аристократии, где ей придётся улыбаться всем без разбора. Она хотела лечь в свою постель, а на утро отправиться в ненавистный университет на бесячий архитектурный факультет. Она была готова наблюдать, как Джимми танцует с Марго. Но только не находиться здесь.

– Чем ты занимаешься? – Йокки говорил быстро, потому что на том проводе их ожидал человек, мнение которого служило окончательной точкой в приговоре Киры.

– Учусь и танцую, – она запнулась, в первый раз в жизни испытывая стыд за свой неширокий спектр хобби. Кира открыла рот, чтобы сказать, каких высот достигла в танцах, но Йокки это совсем не интересовало.

Он повторил её ответ, и, сквозь воцарившуюся тишину, Кира услышала тяжелый долгий выдох второго абонента. Он определенно был недоволен, и в груди Киры зародилась надежда поехать домой в ближайшее время. Нужно показаться ненужной и никчемной, вывались наружу всё то, что накопилось за сегодня.

– Ты же понимаешь, что это бесполезно, – донеслось до девушки из громких динамиков Йокки. Она в очередной раз за сегодня затаила дыхание, чтобы лучше слышать. – Но если ты уверен, то тогда поздравляю с очередным тяжёлым случаем.

– Да почему я? Чувак, я совсем недавно расправился с Реймом, и ты предлагаешь мне взять ещё и её. Пускай этим занимается, хм, – Йокки задумчиво постукивал пальцем по бородке, снова забыв про существование Киры. – Кили, например. Мне в падлу возиться с ней, и времени из-за Робина под завязку. Реально.

Ответа Кира уже не расслышала, да ей и не интересно было. Всё, что её волновало больше всего она и так узнала из пары быстрых фраз. Они её ни за что не отпустят, заставят делать плохие вещи, или сделают их с самой Кирой, если откажется.

А может, лучше кинуться на амбразуру? Кричать и ругаться, чтобы её отсюда выкинули, как котёнка. Приняли за сумасшедшую, неуравновешенную с кучей проблем и просроченных рецептов антидепрессантов за спиной. Кому нужно такое недоразумение? Кому нужна такая ответственность?

Но единственное, что её останавливало – она никогда раньше не прикидывалась душевнобольной и не представляла, как это делать. Она боялась, что у неё не хватит актерского таланта, и её разоблачат. А потом накажут. И всё равно не отпустят.

Девушка мотнула головой и закрыла глаза, придя к выводу, что она уже близка к настоящему безумию, раз её посещают такие мысли.

Йокки закончил разговор и переключается на Киру, пытаясь собрать всю информацию в несколько простых предложений. Он боялся её напугать ещё больше. Йокки никогда не был дураком и всё прекрасно понимал – девушка перед ним уже запугана до смерти, а новости могли сломать её окончательно. Да она же чертова неженка, а с такими он до сегодня дел не имел. И он решил действовать издалека, хотя бы попытаться.

– Какие у тебя отношения с семьей?

– Моя мать нейрохирург с тараканами в голове на счёт денег и репутации, отец известный в своих кругах архитектор, постоянно разъезжающий по командировкам, как ты думаешь, какие у нас отношения? – Кира не выдержала, её спокойствие, как всегда, заканчивалось там, где начались разговоры о семье, и её прорвало. Девушка устало мяла кожу на лбу, стараясь успокоиться. – Ты даже не удосужился узнать, как меня зовут, зато сразу лезешь в семейные разборки.

– И как тебя зовут? – Йокки совершенно спокойно оперся плечом об стену, пытаясь вспомнить, как вести нормальную светскую беседу, как поддерживать и давать советы. – Я, конечно, не мастер красного словца, но всегда готов выслушать. Слушай, мне жаль, что у тебя такие паршивые родные, но так даже проще. Отдохнёшь от жужжания матери, как тебе идейка?

– Меня зовут Кира, – девушка фыркнула с недоверием, вглядываясь с латиноса. – Но едва тебе это интересно. Что вы собираетесь со мной сделать? Что значит твоё «отдохнёшь от жужжания матери»? Хватит ходить вокруг да около, скажи лучше прямо, твои загадочные обрывки фраз меня раздражают.

Йокки откашлялся, выиграв несколько драгоценных секунд на размышления. Он не был готов к таким резким ответам девушки, поэтому был сбит с толку. 

– Если коротко, то я собираюсь предложить тебе начать новый этап в твоей жизни. Точнее, это предложение с одним вариантом ответа, – он развёл руками, рисуя воображаемую радугу. – Поздравляю, теперь ты одна из нас.

Кира ошарашено заметала глазами по комнате, ища выход из безвыходной ситуации. Она одна из них. Из самой известной, ужасной и жестокой банды во всей стране. Она, Кира, теперь связана с криминальным миром, бывшим таким далеким ещё утром, а сейчас нависающим на ней тёмной свинцовой тучей.

– Нет, нет, нет, – она запустила руки в волосы. – Как это одна из вас? Я не могу! Что я скажу родителям?!

– Ничего не надо им говорить, – парень замахал вытянутыми руками. – Вообще-то, мы обычные люди с обычной жизнью. Есть несколько моментов, но это всё чепуха. А в том, что пишут про нас в СМИ, и половины правды не наберется, – Йокки с каждым словом убеждался в правильности своего решения. – Не делай из этого трагедию и всё получится. Попробуешь что-то новенькое.

– Ничего не получится. Я отказываюсь! Мне не нужны проблемы с законом, у меня нет на это права, – Кира застонала с досады. – Родители обеспечили моё будущее, мне никак нельзя быть здесь, если не хочу остаться без всего. Я всего лишь перешла дорогу на красный, обычно в таких ситуациях выписывают штраф, но никак не подстрекают человека на криминал.

Хоть Кира и не была в восторге от своих перспектив, намеченных её матерью, но попыталась ухватиться за единственную ниточку. Ненавистное будущее могло помочь ей, и Кира безжалостно врала Йокки в глаза, килограммами вешая лапшу на уши.

– Не обсуждается, керида, – он, устав слушать дешёвые отмазки, сделал голос строгим. – Всё решено, нравится тебе или нет. Я сейчас твою задницу спасаю. Было достаточно короткого «спасибо», но ты решила побрыкаться. Поверь, я сильней и терпеливей. К тому же, я не собираюсь делать из тебя рекламное лицо. Отсидишься у нас пару месяцев, пока те не забудут, как ты выглядишь. Ты вообще понимаешь, что произошло?

– Нет, может посвятишь в суть дела?

– Нечего было крутиться перед ними, – продолжал парень, будто Киры тут не было. – У нас сейчас довольно сложный период, поэтому даже хорошо, если ты побудешь в Доме, поможешь Кили с домашними делами, – латинос посмотрел в окно, штора которого трепыхалась от сквозняка, а после резко вернул свой взгляд на девушку. – Те ублюдки ищут любой способ поднасрать мне и боссу, а ты отличный шанс для них. Они же не в курсе, что, не забери тебя, я бы уже через пять минут забыл, что ты вообще бросилась мне под колеса. Ясно?

Кира снова сжалась. В словах латиноса звучала горькая правда с железными аргументами. Всего в каких-то пару мгновений она стала эпицентром ужасной ситуации, выход из которой – прожить с этими людьми пару месяцев. Это же... так немного, верно? Всего лишь 60 дней, один из которых наполовину прошёл. Боже, помоги ей справиться с этим. Спасало одно – выбор, между двухмесячной "командировкой" и высокой вероятностью погони, очевиден. Чёрт возьми, она сделает это, ведь играть против них ей не по силам.

– Теперь начинается самое интересное, – он открыл дверь и жестом пригласил Киру выйти. – Знакомство с нашими. Не переживай, тебя обязательно примут.

Кира не переживала. Она не собиралась общаться с этими людьми выше того времени, что она будет здесь проводить. Это не её уровень, ей не интересны разговоры про очередной грабеж или налёт на магазин. Ей. Это. Не. Нужно. Она ограничит себя шаблонными фразами, сделает всё возможное, чтобы быстрее уйти отсюда и вернётся в свою жизнь, стабильную, хоть и не любимую. Если выбирать из двух зол – всегда выбирай меньшее, границы которого тебе давно известны. А вот это место хранило в себе скрытую угрозу неизвестности, пугающую Киру до дрожи.

Внизу всё также продолжала жужжать приставка, а дыма стало в разы больше. Йокки свистнул, привлекая внимание остальных.

– Эу, пара минут, – дождавшись, пока все закончат свои дела и подойдут, Йокки продолжил. – У нас новенькая, знакомьтесь, это Кира.

По комнате разлетелся недовольный возглас. Кира перетаптывалась с ноги на ногу, продолжая стоять на несколько ступенек выше пола, чтобы быть у всех на виду, в то время, как самым большим желанием было спрятаться в тёмном чулане.

– Ну тише, тише. Ройс в курсах, он не против.

– А чья она? – афроамериканец с большим количеством тату был явно недоволен и настроен агрессивно, и даже не пытался скрыть свои чувства.

– Ничья, – Кира не понимала, о чём именно говорили эти двое, отчего ей становилось ещё тяжелее здесь находиться. – Знаю, мы никогда раньше так не делали, но придётся вам привыкнуть, – он развернулся к Кире и начал всех представлять.

Парень с тату – Рино – отвечал за системы безопасности, маяки, камеры и любые отслеживающие устройства. Рядом с ним сидел Айти, молодой компьютерный гений, по словам Йокки – гордость команды. На вид ему было лет двадцать, может чуть больше. Лысая бритая голова сильно контрастировала с миловидными чертами лица. Кира не увидела в нем опасных вибраций, записав его в список «хороших плохих парней». Йокки сказал, что эти двое работают единым целым, и в банде их частенько называли Неразлучниками.

В комнату зашла высокая тёмнокожая девушка в облегающих её длинные стройные ноги джинсах и белоснежной майке, обтягивающей красивый женский стан. Её волосы были убраны в высокий блестящий хвост, заканчивающийся на уровне лопаток. Чёрные глаза сверлили Киру, пробегаясь сверху вниз и обратно оценивающим взглядом. Набиравшись смелости и не уступая, Кира, не моргая, тоже смотрела на вошедшую, оценивая её внешность. Она казалась Кире грубой с её высокомерным выражением лица, немного мужеподобной с татуировками на предплечьях и высоким ростом. Девушки сразу не понравились друг другу, словно им было, что делить. Но в этом заключалась женская природа – беспричинное объявление войны, которая может закончится только полнейшей капитуляцией противника. Либо уничтожением.

– Йок, это кто? – в тяжёлом низком голосе с прокуренными нотками плескался яд.

– Новенькая.

– Не поняла, – девушка театрально округлила глаза. – Ройс в курсе твоих проделок? – Йокки кивнул. – Херня! Он бы никогда не согласился на такое.

– Прости, Кили, но тебе придётся подвинуть свою прекрасную задницу, – он положил тяжелую руку на плечо Киры. – Познакомься, это Килиманджаро, она здесь типа врача. Даёт всякие вкусные и полезные таблеточки, если что-то болит. Может и пулю вытащить, и заштопать. Но хватит рекламы Кили, – Йок звонко хлопнул в ладоши. – Парни, тише! Время придумать имя.

– Зачем мне второе?

– Это типа двухэтапная аутентификация. Йок тебе подробно объяснит, как это работает, но если в двух словах... – начал Айти, но его перебила Кили.

– Белоснежка, – бросила Кили, грациозно пройдясь через всю комнату и садясь на диван. Её версия сопроводилась мужским смехом, что совершенно не понравилось Кире. Все, кто был на диване, стали похожими на команду, явно игравшую против новенькой.

– А чем она будет заниматься? У нас команда не резиновая и вроде все при деле, лишние люди не нужны, – снова в разговор вмешался татуированный. – Я против, – за такое громкое заявление Рино получил под дых от Айти.

– Расслабься, парень, и прояви хоть чуточку уважения, – Кира подарила Айти короткую улыбку, полную благодарности.

– Твоего мнения никто не спрашивает. Я же сказал, это не обсуждается, – по слогам произнёс Йокки, единственный, кто в открытую выступал за Киру. – Ладно, если вы такие тухлые и версий больше нет, то до приезда Ройса Кира будет Кирой, а там пускай он решает, что с ней делать дальше.

Наконец, её минута славы закончилась, и Кира заметно расслабилась, когда все остальные начали обсуждать борьбу с Бладсами, забыв о новенькой. 

Она решилась первой подойти к Йокки, сопровождаемая пронзительным взглядом чёрных стервозных глаз.

– Мы закончили на сегодня? – Йокки кивнул, открывая принятое от Рино пиво с характерным «вкусным» щелчком.

– Да, можешь отдохнуть, – Йок сделал пару жадных глотков. – Вечером найдём тебе спальное место. Не против раскладушки?

Кира ничего не ответила, направляясь к входной двери. У неё не было мыслей сбежать отсюда, потому что она понимала, что это проигрышная ситуация. А может, потому что она не хотела.

Кира уселась на ступеньки, подставляя лицо под палящее солнце и отбивая ногами нервный шейк. Мысли в голове пугали даже саму их обладательницу. Одна её сторона безумно рвалась домой, в привычную обстановку, но другая, ранее неизвестная, тихо шептала, что у неё наконец появился шанс изменить свою жизнь. Сама Кира никогда бы не смогла перечеркнуть всё, уходя в самоволку и скрываясь от родителей, а сейчас, когда всё было решено не ей, у неё была возможность попробовать что-то новое.

И эта безумная часть Киры пугала её больше всего. Ни люди в Доме, ни неизвестность завтрашнего дня, ни злость родителей, а именно свои внутренние ощущения. У неё как будто появилась мотивация, стимул. А может, всё дело в усталости. Девушке надоело бороться с каждым встречным за место под солнцем, постоянно пытаясь заработать себе немного спокойной жизни. Вечные конфликты с матерью по поводу её жизни, которую мама пыталась скорректировать под идеальную картинку в своей голове, удар от Джимми и отсутствие банальной человеческой поддержки сделали своё дело, Кира подняла белый флаг и мысленно взмахнула им перед носом у Судьбы.

Просидев на солнце с полчаса, Кира, наконец, приняла решение. То самое, которое можно было бы списать на тепловой удар. Достала телефон и зашла в набор СМС.

«Мам, привет. Я уеду на несколько недель. Сегодня кое-что случилось, после чего я хочу побыть одна и всё обдумать. Если хочешь знать причину – спроси Джимми. Не волнуйтесь, я буду в порядке. Поцелуй папу за меня. Кира.»

Кира перечитала свою ложь несколько раз и, убедившись в прекрасном стечении обстоятельств с Джимми, нажала кнопку отправления. Ей не стыдно, что за её безрассудство перед родителям будет отвечать Джимми, пускай ему тоже станет совестно. В конец концов, они никогда не узнают правды и до конца будут думать, что их дочь убежала из дома из-за неразделенной любви. Но лучше так, чем рассказы про Крипс.

Она с каждой минутой становилась увереннее в правильности своего решения. В ней проснулся оптимист, шепчущий одну простую фразу.

«Обстоятельства не зависят от нас, но мы можем извлекать пользу даже из, на первый взгляд, самых худших раскладов.»

Кира надеялась, что эта перемена к лучшему.