BAMBI

Быть не таким всегда трудно. Ловить на себе чужие взгляды, в которых читается жалость не лучшая доля для только начинающей жизнь девушки. Кира жила в таком состоянии уже двадцать лет. Всё началось с соседских детишек, чьи мамы совсем не заботились о своём речевом фильтре в присутствии детей. Они беззаботно обсуждали Киру Картер и тот изъян, подаренный девочке с рождения, воротили нос и вбивали в глупые головы глупых детей, что Кира им не товарищ. А девочке всего лишь хотелось обрести подругу, которую она могла бы приглашать на каждодневные чайные церемонии, где они бы разговаривали о чём угодно, кроме особенностей других детей или взрослых. Уже с самых малых лет Кира строго настрого запретила себе любые мысли в сторону внешности, потому что знала, как это больно. Невзначай брошенное кем-то "смотри, что у неё с шеей" доносилось до Киры ударом кувалды прямо в хрупкое сердце, отчего вместе с возрастом развивались и комплексы. Зажатость, неуверенность, чрезмерная скромность, граничащая с робостью – вот кто стал непрошенными подругами девушки, присутствующими не только на послеобеденном чае.

Время шло, Кира росла. Закончила школу с высшим баллом по АСТ и с легкостью поступила в ненавистный университет. Единственной отдушиной в жизни были танцы... Но, кажется, и их у неё собирались отнять.

2

Ливень хлестал по хрупким плечикам, но девушка продолжала медленно подниматься вверх по улице, не обращая на погоду ни малейшего внимания. Её толкали бегущие от дождя люди– они спешили по домам, офисам или хоть под какой-нибудь навес, где можно было найти укрытие от прохладной весенней воды, сильным потоком льющейся с неба.

Но девушка всё шла, и единственное, что её беспокоило,– тональная основа, покрывающая всю шею. Если капли смоют тон, на девушку обратят внимание даже в такой суматохе. Обязательно кто-нибудь, может даже на той стороне улицы, остановится и прожжёт дыру у неё между ключицами. И эта мысль вынуждала Киру, не привыкшую к ненужным зрителям, на каждом шаге правой ноги подтягивать ворот зелёной толстовки всё выше.

В голове шатенки роем жужжали мысли. Сегодня её чувства разбили, вырвали сердце и, бросив на пыльной пол танцевальной студии, растоптали. Её трясло от злости каждый раз, когда она вспоминала его слова.

– Кира, нам нужно поговорить, – парень с белёсыми волосами соблюдал безопасную дистанцию, не решаясь подойти вплотную, хотя десять минут назад прижимал её тело к своему. Такая смелость была исключительно в рамках зала.

Девушка оставила своё занятие отпарки спортивного платья и запорхала за своим партнёром, расцветая с каждым шагом всё больше. Неужели он решился признаться в своих чувствах? Она обязательно расскажет, что уже несколько лет тайно влюблена в него. И, после откровенных признаний, они поцелуются, как в любовных фильмах, которые Кира смотрела долгими одинокими вечерами. Он коснётся её талии, а она положит руки ему на плечи. Это будет красиво. Они будут красивы.

Джимми отвёл девушку в дальний тёмный угол, скрыв от посторонних глаз. Он осмотрел Киру с ног до головы, с брезгливостью остановив взгляд на шее. Она не успела наложить косметику после душа, поэтому сейчас отчётливо виднелся её изъян. Стало неуютно, девушка повела плечами, стараясь показать, что ей некомфортны и его липучий взгляд, и затянувшееся молчание.

– Слушай, Кира, тут такое дело, – его рука метнулась к затылку, утопая ладошкой в густых волосах. – Мы танцуем с десяти лет, но я решил, – парень прокашлялся. – Точнее, мы посовещались с родителями. И поняли, что мне нужно двигаться дальше.

– Не понимаю о чём ты говоришь, – Кира сжала края толстовки в кулаках, приготовившись к худшему. – Хочешь сменить школу? Мне нужно обсудить это с мамой.

– Я решил сменить партнершу, – его слова острыми шипами врезались в хрупкое девичье сердце. Кира от неожиданности сделала шаг назад, пытаясь найти опору извне, поскольку ноги превратились в противное желе. 

– Как? Но почему? – девушка закусила вечно обветренную нижнюю губу, ощутив во рту металлический привкус от старых треснувших ранок. 

– Я же только что сказал, – голос Джимми в одно мгновение сменился с сладкого мёда на холодную сталь. – Мне нужно двигаться дальше. Понимаешь, да-ль-ше, – по слогам произнёс он.

Её сердце сильно загрохотало в груди. Ладони давно покрылись липким потом, а перед глазами заплясали чёрные мушки. Как он мог так с ней поступить? Они были вместе с самого начала, их семьи дружили уже больше десяти лет, часто навещая друг друга, и сейчас он заявил, что меняет партнёршу. Что ему нужно двигаться дальше, а она болтается камнем на его шее. Кира сразу поняла, что ни с какими родителями Джимми не совещался, это исключительно его решение. Он предпочёл ей другую. Всё просто.

– И кто она? – единственный вопрос, который осмелилась задать Кира. Скоро она и сама узнает, но лучше пускай скажет сейчас.

– Марго Стоун.

Кира прекрасно знала эту девушку. Она пришла в школу совсем недавно, высокая статная красавица с безумно длинными и прямыми ногами, покорившая сразу всех – от младших групп до преподавателей. В танце её светлые, чуть кудрявые волосы летали над ней, как невесомое облачко, как нимб с золотистым отливом. Она танцевала не так хорошо, как Кира, и шатенка сразу поняла, что дело не в «двигаться дальше», Марго убьёт в Джимми потенциал со своими временами неуклюжими движениями. Кира проигрывала ей только в одном – во внешности. И эта мысль больно кольнула где-то в груди. Он выбрал Марго не из-за пластичности, артистичности и таланта, а из-за красивой обёртки, которой у Киры не было. Она была обычной девушкой невысокого роста с длинными прямыми волосами цвета дубовой коры с нотками горького шоколада, с большими наивными серо-зелёными глазами, с плавными чертами лица, немного задранным вверх аккуратным носиком и спортивной фигурой, работа над которой занимала уйму времени в зале. А ещё у неё было пятно на шее. Тёмное родимое пятно с чёткими границами, напоминающее контур какой-нибудь небольшой европейской страны или штата. Небольшое, но чертовски приметное и доставляющее огромное количество заморочек.

Кира лишь кивнула, не сумев отойти от шока. Ей больше не хотелось здесь находиться. Весь свет словно померк, краски ушли из жизни, и мир превратился в сплошное серое пятно. Будто в одно мгновение всё хорошее пропало, оставив вместо себя тупую ноющую боль где-то в районе сердца. А дальше – долгая дорога домой под дождем и размышления о том, как быть дальше.

Громкие мысли полностью овладели Кирой, отделяя её от внешнего мира. Она не заметила, как вышла на дорогу, когда пешеходам горела красная ладошка. Несколько людей окрикнули её, но она была слишком погружена в себя, продолжая шагать. Недовольное воображаемое лицо матери перекрыло весь обзор реального мира.

Темно-синяя вольво летела по узким улицам Лос Анджелеса, обгоняя другие машины потока. Из неё орала музыка, что-то безумно громкое и агрессивное. Водитель расслабленно полусидел в кожаном кресле, несмотря на огромную скорость. Он прекрасно умел обращаться с машинами, но он не мог знать, что за зелёной старенькой маздой скрывается хрупкая девичья фигура.

15 футов. 10. 5.

Визг шин пронёсся на ближайшие улицы, залетев в маленькие щелочки открытых дверей и окон. В радиусе двухсот футов все прохожие озабоченно обернулись в сторону столкновения. Кто-то с интересом, кто-то с испугом.

Кира смотрела на себя через полированный в зеркало капот, заметив дикий страх в глазах. Животный страх. Она чуть не умерла. И опять виноват Джимми. Косвенно, но виноват. На его счету уже её разбитое сердце, туманное будущее и вот сейчас добавилась ещё и близкая смерть. Если бы не реакция водителя, её уже бы отскабливали от тротуарной плитки. Вечно незаметная Кира превратилась бы в первую колонку завтрашних новостных газет и причину сегодняшних вечерних пробок.

Она перевела ошарашенный взгляд в салон. Молодой латинос был явно рассержен – он активно бил несчастный руль, успевая при этом гудеть, и ругался отборным матом, заставляющим уши Киры завянуть. До этого она никогда не слышала столько ругательств, ведь леди не подобает материться и находиться в компании, где таким занимаются. Она внезапно, видимо, от шока, вспомнила наставление матери: «Если услышишь, как кто-то ругается нецензурной бранью, будь добра сразу же откланяться. В нашем кругу мужчины ругаются только в исключительных случаях, про которые ты ничего не должна знать».

Она внутренне сжалась, когда водитель вышел из машины, распахнув дверь с такой силой, что та отпружинила обратно. Синяя куртка сразу же намокла, став тяжёлой и бесформенной. Водитель продолжал поливать Киру всеми известными ему ругательствами, переходя на другой язык, которого девушка не знала.

– Слышь, малая, тебя не учили дорогу переходить? – он эмоционально жестикулировал руками, показывая расстояние от машины до тела Киры. – Или ты грёбанный дальтоник? Какого хера ты тут устроила? А если бы я тебя сбил?! Ты думаешь, мне нужны проблемы?

Кира закачала головой, приоткрыв рот и запустив туда капли прохладной воды, которая словно отрезвляла.

– Извините, я.., – она снова закусила больную губу. – Дальтониками могут быть только мужчины.

– Ты, блять, суицидница, убирайся с дороги! – он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, а Кира проглотила дождь. – Скажи спасибо, что у меня всё нормально с реакцией и тормозными дисками, юмористка.

Кира вмиг почувствовала себя никчемной, ощутив свою ничтожность. Весь мир в одночасье развернулся к ней спиной; будто сегодняшний день был проверкой порежет ли она вечером вены или сможет пережить все испытания судьбы. Но Кира с её спортивным характером и азартом вряд ли бы выбрала путь наименьшего сопротивления.

– Спасибо, – она замешкалась, подтянув лямки сумки. – Извините ещё раз...

Только она собралась развернуться и продолжить дорогу, как уловила ещё один визг шин в квартале от них. Тёмно-бордовый седан вылетел из-за угловых домов и остановился посреди дороги, полностью заблокировав движение. Началась новая суета – остальные участники движения без устали ударяли по сигнальной кнопке на руле, моргали фарами, быстро переключая дальний и ближний свет, но никакой реакции не последовало. Машина стояла, как вкопанная, слепя ксеноном в зевак-пешеходов. И без того угрюмую картину омрачал дождь, усилившийся в несколько раз.

Из салона вывалилось несколько парней, выкрикивающих что-то непонятное, но агрессивное. Латинос в синем снова принялся ругаться, судорожно хлопая себя по карманам. В конце концов, он достал пушку. Чёрную, настоящую пушку. Кира стояла на месте, ещё не понимая, что находится на линии огня. Она – единственная преграда между воющими сторонами.

– Садись в ёбанную тачку! – крикнул «синий», как успела его обозвать у себя в голове Кира.

Но она продолжала стоять и глупо хлопать длинными ресницами, совершенно не обращая внимания, что капли дождя попадали в широко раскрытые глаза. Она ничерта не понимала. Она боялась, но бездействовала.

– Залезай, мать твою, в машину, – он снова попытался привести её в чувства, но девушка словно находилась где-то в другом месте и совершенно его не слышала. – Молодец, может ещё раз крутанешься перед ними?

Ему приходилось делать всё сразу – следить за действиями у бордового седана, держа на мушке, по ему мнению, самого опасного и дерзкого мерзавца, и трепать за плечо Киру, пытаясь завладеть её вниманием. Он слишком резко толкнул её к машине, закрыв широкой спиной.

Кира, наконец, неуклюже забралась в салон, прижимая колени к себе и пачкая кожаное сиденье авто. Она раскачивалась в такт биения сердца. В голове – пусто, звуки разбивающихся об лобовое капель вводили девушку в транс и не давали разглядеть, что происходило на улице. Но одно она знала точно – там безумно опасно, там страшные люди с пистолетами, явно готовые применить их по прямому назначению. А ещё там ни к чему не причастные люди, точно такие же, как и она. Они все в огромной опасности лишь потому, что оказались не в том месте и не в то время.

Последнее, чего ей сейчас хотелось, так это сидеть в этой проклятой машине и беспокоиться о своей дальнейшей жизни. Кира закрыла глаза и представила, что она дома в своей тёплой постели, их домоправительница приготовила ей горячий чай с корицей или ромашкой, пар от которого разлетелся по дому приятными ненавязчивыми нотками. И главная её проблема – как донести горячую кружку до комнаты, не потеряв ни капли любимого напитка.

Но картина родного дома смазалась в отвратительное настоящее, и Кира провела взглядом её недавнего спасителя от капота машины до водительской двери. Через мгновение он распахнул дверцу, запустив в салон влажный и прохладный воздух, приводящий Киру в себя. Она дрожала, но успокаивала себя тем, что выстрелов она не слышала. Кира надеялась, что дело удалось решить мирными переговорами, пускай и такими шумными.

Находиться в салоне с незнакомым человеком – дико неуютно. Здесь царило полнейшее молчание, лишь скрип работающих дворников нарушал давящую на Киру тишину. Ещё страшнее было осознавать то, что автоматический замок двери щёлкнул, говоря о своём закрытии. Девушка почувствовала себя птицей, запертой в клетке-ловушке.

– А теперь, моя юная красавица, я должен объявить, что ты в полной заднице.

Дыхание сбилось, прерывавшись на несколько драгоценных вдохов. Глаза начали беспорядочно бегать по салону, замечая одну маленькую, но такую значимую деталь. Одинокая наклейка на крышке бардачка расставила всё на места. Синяя надпись в стиле уличных граффити, местами потертая от времени, поблёскивала от света фар проезжающих мимо машин.

Девушка готова была рвать на себе волосы за свою дурость. Как она сразу не заметила? Как не поняла? Всё ведь было перед носом – синяя куртка, машина в той же цветовой гамме, оружие, разборки прямо посреди улицы и, главное, другое авто цвета красного вина. Крипсы. Бладсы. Воюющие группировки, не знающие слова «нет» и плюющие на спокойствие города. Им плевать где и когда устраивать разборки, кого и как убивать, они хотят только одного – выиграть войну. Любыми способами.

К сожалению, на этом её знания о бандах заканчивались. Она не знала их истории, почему началось противостояние и сколько оно уже длилось. Но, и без этих знаний, было ясно – к ним лучше не соваться, обходя красных или синих стороной, а лучше через соседние улицы.

– Я никому не скажу. Я ничего не видела, ничего не знаю, – начала тараторить Кира. – Я просто дойду до метро и поеду домой. Я обещаю!

– Так дело не пойдёт, – синий вырулил на дорогу. – Отвезу тебя к нам, а дальше не моё дело, что с тобой будет. То, что ты видела, очень плохо, и я себя не оправдываю, но я не виноват от слова вообще. Я хороший, они – нет.

– Я знаю, – Кира вспомнила метод сближения. – Я понимаю. Отпусти меня и не придётся думать, что со мной делать, так будет лучше для всех, да? – она с надеждой посмотрела на латиноса.

– Нет, – одно непреклонное слово разбило все её надежды. – Всё, хватит болтать, нам ехать минут тридцать. Сиди и помалкивай.

Кира опустилась ниже по сиденью, понимая, что крупно попала. Ей ничего не оставалось, кроме как прикусить язык и наблюдать за машинами. Люди, едущие с ними в потоке, и не догадывались, какая драма разворачивалась прямо у них под носом. Кире безумно хотелось закричать и бить по стеклу до тех пор, пока кто-нибудь не обратит на неё внимания и не спасёт, но риск получить по затылку был слишком велик, чтобы попытаться отсюда выбраться.

Водитель ударил по тормозам рядом с бордовым авто, открывая окно со своей стороны. Он изобразил какой-то знак руками. Кира различила заглавную букву «Б» и «К», но не знала, что это означает. Вероятно, «Б» это Бладс, но вторая рука с буквой так и осталась для девушки загадкой. И нет, она никогда не полезет в поисковик, чтобы узнать. Никогда.

– Передайте Робину, чтобы шёл нахуй, – латинос показал им язык, тряся головой, как сумасшедший. – Наш район, наш крек!

Он вдарил по газам и присвистнул, явно гордясь своей пылкой, но короткой речью. Кира поморщилась, водитель говорил про наркотики, а это всегда плохо, ведь, когда дело касается их, оно сразу переходит в разряд небезопасных и нелегальных, а это, однозначно, грозило тюрьмой.

Джимми. Кира мысленно набросилась на парня, кроя его всеми известными ей нелестными словами, вспомнив несколько новых, которые плотно засели в голове после общения с "синим". Если бы не он, она бы задержалась в школе хотя бы на минуту и, значит, спокойно перешла дорогу, не болталась на волоске от смерти, не встретилась бы с представителем банды Крипс, не видела чёрных блестящих пистолетов и не сидела в машине, пока её увозили всё дальше от метро. Она была бы уже почти дома, ждала автобус и, проехав несколько остановок, вышла и увидела белый каменный коттедж. Её бы обязательно облаяла соседская собака, но сегодня она была бы только рада услышать громкий и писклявый голосок маленькой болонки.

Водитель пальцем затолкнул диск обратно в магнитолу, и из колонок захрипел рэп ужасного качества. Колонки работали в полную мощность, отчего весь пластик в салоне задребезжал и безумно раздражал Киру, зато латинос радовался жизни, громко подпевая и раскачивая автомобиль из стороны в сторону. Кира закрыла уши руками и сложилась пополам, зажимая лицо между коленками, лишь бы не слышать этого ужаса.

Нахуй полицию! Прямо из андерграунда,
У молодого ниггера неприятности, потому что он коричневый,
А не другого цвета, так что полиция думает,
Что у них достаточно власти для убийства тех, кто в меньшинстве.

– Кстати, –  в её плечо неласково ударил большой кулак. – Я Йокки.