Легенда о Чу Цяо

Ветра и дожди Бянь Тана

В тот же вечер Чень Шуана и нескольких его товарищей связали и заперли в нижнем отсеке корабля, где они ожидали, когда лодка пришвартуется, после чего их ссадят на берег.

История о том, как Чу Цяо сражалась одна против 13 человек, стала главной новостью дня. Её пересказывали товарищам кто еще не был об этом осведомлен, каждый что-то добавлял и приукрашал, постепенно она обрастала новыми невероятными подробностями и в конечном счете, выходило, что Чу Цяо чуть ли ни обладала магическими способностями. Впрочем, от этих разговоров была и своя польза, по крайней мере, когда вечером Лян Шаоцин пошел за едой, ему не пришлось, как обычно стоять в очереди, более того, ему дали три лишних куска самого лучшего жирного мяса.

В ночной тишине Чу Цяо в одиночку вышла из каюты и направилась на корму. Выбрав более удобное местечко, она села, охватив колени руками. Вокруг стояла непроглядная тьма, вдали мерцали огни городских стен, ночной ветерок закручивал подол ее платья, от чего оно напоминало крылья летящей бабочки.

Вдруг за ее спиной раздался звук катящихся по палубе колес, Чу Цяо тотчас настороженно обернулась и увидела одетого в белое платье Чжань Дзы Юйя, ночной ветер раздувал его убранные за спину волосы, мужчина слегка скосил свои длинные узкие глаза и посмотрел на нее.

Не известно отчего, Чу Цяо тут же немного растерялась. Она поспешно встала, ночной ветерок теребил ее волосы, не скрывая удивления, девушка спросила: «Уже так поздно, а молодой господин все еще не спит?»

Чжань Дзы Юй направил коляску к корме, слегка ухмыльнувшись, мужчина равнодушно ответил: «Ты тоже еще не спишь?»

Внезапный порыв ветра сдул одеяло с его ног. Чжань Дзы Юй наклонился, протянув тонкую белее нефрита изящную руку, чтобы поднять его. Но едва его палец коснулся одеяла, ветер снова подхватил одеяло и откинул его далеко от коляски.

Увидев это, Чу Цяо тут же бросилась поднимать одеяло, сказав одними губами: «Позволь мне». Затем согнувшись в коленях, накинула его на ноги Чжань Дзы Юйя.

Чжань Дзы Юй на мгновение опешил, потом покачал головой, желая что-то сказать, но слова «застыли у него на губах», в конечном счете, превратившись в легкий вздох. Чу Цяо стояла около него, подогнув колени, вдруг она застыла от удивления, услышав горький смех, надменный и холодным как лед, в тот же миг в сердце словно лопнула какая-то струна, Чу Цяо подумала, может она сделала что-то не то?

«Как тебя зовут?»

«А?», - удивилась Чу Цяо и тут же ответила: «Наша с братом фамилия Лян, члены семьи зовут меня Сяо Цяо».

«Сяо Цяо?» - шепотом повторил Чжань Дзы Юй и внезапно улыбнулся: «Легко запомнить».

Его улыбка была такой спокойной, как пролетающий над весенним озером теплый ветерок, слегка колышущий изумрудные листья ивы. Но даже когда он так улыбался, в глазах его не было ни капли радости, похоже в его глазах навеки поселились печаль и сожаление, как будто он испытал (исчерпал до конца) все свое счастье и печаль, как будто он уже видел все в этой жизни.

«Сяо Цяо, откуда ты родом?»

«Я?» - лодка двигалась вперед, в воздухе витал тонкий аромат, ночной ветерок опьянял, она медленно вздохнула и мягким голосом, ответила: «Моя родина очень далеко, может быть в этой жизни, я туда даже и не вернусь».

«Вот как?» - слегка улыбнулся Чжань Дзы Юй, на его лице неожиданно пролегли две тонкие складки, взгляд его оставался невозмутимым, мужчина спокойно смотрел на перекатывающиеся речные воды.

«Молодой господин, на реке сильный ветер, отвезти вас в каюту?»

Чжань Дзы Юй поднял голову и, посмеиваясь над собой, сказал: «Я потратил много сил, чтобы выбраться наружу, не успел я и пяти минут посидеть, а ты хочешь отвезти меня назад, не будет ли это пустой тратой сил?»

Мягкий свет (лампы) на корме лодки падал на голову Чжань Дзы Юйя, при таком освещении черные волосы на его висках казались седыми, Чу Цяо вдруг растерялась, не зная, что сказать, она молча стояла на месте, ошеломленно глядя на него.

«Сяо Цяо, тебе холодно?»

Чу Цяо поспешно покачала головой: «Не холодно, совсем не холодно».

«Тогда посиди со мной немного, луна сегодня очень яркая, ветер не сильный».

«Хорошо», - Чу Цяо опустился на колени и уселась на гору грязных вещей, так она оказалась вровень с сидящим в инвалидном кресле Чжань Дзы Юйем.

Она повернула голову и улыбнулась, улыбка ее была очень яркая, как у девушки, жизнерадостная и очаровательная. В компании этого человека ей было очень комфортно, она не пыталась скрыть свою женскую натуру.

Чжань Дзы Юй наклонился и спросил: «Ты умеешь ездить на лошади?»

«Умею», - Чу Цяо изобразила будто она скачет в седле: «Я очень хороший наездник».

«А твой брат?»

«Отвратительно, он может ездить только на осле».

Чжань Дзы Юй тихо рассмеялся, сказав: «Когда-то у меня тоже была хорошая лошадь по имени Дзяци (*счастливый день)».

«Дзяци?» - Чу Цяо скептически подняла бровь: «Странное имя, необычное для лошади. Лошадей, которых я выращивала, называли Беньюэ (*бегущая на луну), Тасюэ (*идущая по снегу) или Люсин (*метеор), в надежде, что они будут быстро бегать. Молодой господин - эстет, даже имя для лошади выбрал необычное».

Чжань Дзы Юй улыбнулся: «Ты хочешь сказать, что я строю из себя то, чем не являюсь?»

Чу Цяо замахала рукой: «Нет - нет, я не смею так говорить».

«Ту лошадь мне подарили жена и сын».

Чу Цяо понимающе кивнула: «Тогда понятно. Если это так, не лучше ли было его назвать как-нибудь Бии (*лететь крылом к крылу) или Цзинь Цзянь (прочность, настойчивость)».

«Вот как», - с улыбкой сказал Чжань Дзы Юй: «Жаль я тебя тогда не знал, иначе попросил бы тебя придумать имя для моего коня».

«Ха-ха, еще не поздно, я могу и сейчас помочь вам выбрать имена для лошадей».

Чжань Дзы Юй покачал головой и, улыбнувшись, сказал: «На что мне сейчас лошади?»

Хотя он и улыбался, Чу Цяо ясно ощущала, что эта улыбка слишком наиграна, она не растерялась, а смеясь, ответила: «Как на что? Сейчас можно впрячь лошадей в повозку. Люди, ездящие на быстроногих скакунах, несущихся по снегу, будто летящих по воздуху, чувствуют себя богатыми и свободными, нам нужно (стремиться к тому, чтобы) вырастить 8 превосходных лошадей для повозки и это будет называться истинным богатством».

Чжань Дзы Юй засмеялся и сказал: «Болван! Только семья императора может ездить на повозке, запряженной восемью лошадьми, если я буду так ездить, разве это не будет считаться изменой?»

«Верно», - Чу Цяо будто осенило, она хлопнула себя по лбу и сказала: «В таком случае вам остается только проехать несколько кругов у себя во дворе для собственного удовольствия, не совершая ничего противозаконного».

В это момент на поверхности реки что-то хлюпнуло, Чу Цяо встрепенулась, вскочив на ноги, она взобралась на гору вещей, и вдруг она увидела, выпрыгнувшую из реки, мерцающую белую тень, радостно хлопая в ладоши, она рассмеялась: «Вы видели это? Огромная рыба!»

Чжань Дзы Юй выпрямился в кресле и, вытянув шею, посмотрел вдаль, и тогда он тоже увидел большую длинную рыбину, выпрыгивающую из воды. В темноте ночи ее белое тело словно пылало, точно соревнуясь в красоте, один за другим вычерчивало идеальные изгибы, прежде чем уйти под воду.

Указывая на рыбу, Чу Цяо смеясь сказала: «Можно ли считать это карпом, пересекающим врата дракона? В моих родных краях есть легенда, что стоит только пересечь ворота дракона как карп сразу может превратиться в дракона, ему больше не нужно будет жить в воде, он сможет парить в небе».

Чжань Дзы Юй посмотрел на поверхность реки и задумчиво сказал: «Правда? Если действительно есть врата дракона, для карпа не умеющего летать, это настоящая удача, он будет стараться изо всех сил, по крайней мере, у него есть надежда».

Чу Цяо услышала в его словах скрытый смысл и в сердце ей стало немного горестно, она не подала вида, просто рассмеявшись сказала: «На самом деле стать драконом тоже не всегда счастье, не имеешь собратьев, и близких рядом нет, какой смысл в одиночестве парить в облаках? Это не больше чем просто смена образа жизни».

Чжань Дзы Юй кивнул, сказав: «Твои слова тоже верны, но в процессе игры зачастую невозможно видеть всю картину целиком (видеть насквозь), когда подворачивается возможность, сложно удержаться и не попытать счастья. Например, ты согласен быть рабом или хочешь вырваться из рабского положения? Это всего лишь два образа жизни, но альтернативы, тем не менее, абсолютно разные».

«Вы не правы», - возразила Чу Цяо: «Рыба хоть она и слаба, по крайней мере, она свободна, для человека же стать рабом, значит сделаться собакой в глазах других людей, но тот, кто не был в этом положении сам, не сможет понять эту разницу».

Взгляд Чжань Дзы Юйя внезапно стал глубоким, он опустил голову и тихо усмехнулся, в уголках глаз пролегли тонкие морщинки, однако выглядел он вполне непринужденно. Он повернул голову и спокойно посмотрел на Чу Цяо, этот взгляд казалось, был насквозь пронизан превратностями судьбы, хотя он улыбался, ни радости ни печали в глазах его разглядеть было невозможно, он спросил так, будто не сомневаясь: «Вот почему ты все еще хочешь уйти, верно?»

«Молодой господин, я просто раб, не важно, уйду я или нет».

«Да», - Чжань Дзы Юй не возражал, он, молча, поднял голову, холодный лунный свет мерцал на его лице, словно серебристо-белый песок.

На следующий день стояла хорошая погода, еще день и лодка пристанет на день к городу Вупэн для отдыха и пополнения запасов. Поскольку Чу Цяо и Лян Шаоцин твердо решили уйти, в отличие от других рабов, им не давали никакой работы. По сравнению с рабовладельческими законами Великой Вэй, рабы в Бянь Тане обладали гораздо большими правами и свободой, если только дело не касалось серьезного преступления, их хозяева не имели права самовольно лишать их жизни. Поэтому, пока Чжань Дзы Юй соглашался их отпустить, они могли открыто уйти «через парадную дверь».

Весь этот день Чу Цяо просидела на месте не выходя из каюты. С тех пор как Чень Шуана наказали, Чу Цяо в одно мгновение стала очень популярна, не было ни одного слуги низшего ранга, кто не попытался бы показать ей своей симпатии. Несколько молодых рабынь даже открыто проявляли свое к ней расположение, заводили разговор, а потом, пользуясь удобным случаем, пытались заигрывать с ней (*возможно «лапать»), что ужасно раздражало. Чу Цяо и представить не могла, что в один прекрасный день будет отбиваться от женских домогательств, но поскольку ничего с этим поделать она не могла, все, что ей оставалось, так это как черепахе прятаться в раковину, в ожидании, когда эта злополучная лодка, наконец, пристанет к берегу.

Под вечер Лян Шаоцин наконец вернулся в каюту, эти два дня на судне с ним обращались как с героем, что приятно тешило тщеславие ботаника, как будто в заслуге свержения Чень Шуана и его помощников он тоже имел свою маленькую дольку.

Зайдя в каюту, Лян Шаоцин улыбаясь, подошел к девушке и протянул ей чашку с едой: «Сяо Цяо, съешь чего-нибудь».

Чу Цяо даже не подняла голову, а лишь искоса посмотрела на него лежа на кровати, фыркнув, девушка сказала: «О, так ты все же не забыл, что нужно вернуться?»

«Как я мог забыть? Ты еще не ела, я помню это».

Чу Цяо резко поднялась на кровати, не говоря ни слова, девушка уткнулась головой в чашку с едой, съев два куска, а затем спросила: «Есть люди снаружи?»

Удивленный Лян Шаоцин ответил: «На носу лодки слуги натягивают парус, а на корме, кажется, никого нет».

Чу Цяо поставила чашку с едой, накинула верхний халат и вышла наружу. Лян Шаоцин спросил: «Куда ты идешь?»

«Пройдусь, подышу свежим воздухом», - ответила Чу Цяо, выходя из каюты. Снаружи было хорошо, найдя себе укромный уголок, Чу Цяо села и медленно вздохнула, наконец после целого дня заточения ей удалось выйти наружу.

С каждым днем погода становилась все теплее, неизвестно сошел ли уже в Янбэй снег. Янбэй расположен на высокогорном плато, там своеобразный климат, в году только два сезона: зима и лето, лето в Янбэй очень жаркое, но его продолжительность меньше пяти месяцев, в остальное же время лежит снег, эти места чем-то напоминают тибетское нагорье в ее прежнем мире.

Чу Цяо не знала как там сейчас Ян Сюнь, глядя на северо-запад, она тихо вздохнула, однако сквозь кромешную тьму, ничего не возможно было разглядеть.

Раз уж Ян Сюнь смог изначально сдержать и не позволить своим подчиненным убить Юань Суна (13-й), это означает, что его жизни ничего не грозит. После этого новостей о внутренних беспорядках в Янбэй тоже не было слышно, что доказывает, что после ранения Ян Сюнь так же не потерял власть над подчиненными. Более того, он определенно уже вернулся в Янбэй и встал во главе земель на плато Шаншень. В таком случае он сейчас наверно спокойно дожидается ее возвращения.

Чу Цяо протяжно выдохнула, сейчас ей только и остается, что утешать себя этими мыслями.

В этот момент на палубе вдруг раздались быстрые шаги, Чу Цяо стало любопытно, кто это вместо сна, так поздно слоняется по кораблю?

Место, где сидела Чу Цяо, было затенено, так что проходивший мимо человек, не заметил пары глаз, наблюдающих за ним из темноты. Дождавшись когда неизвестный пройдет, Чу Цяо бесшумно последовала за ним, и тут она разглядела изящную стройную фигуру, яркие одежды и распущенные волосы, оказалось, что это была женщина. Девушка повернула в сторону и зашла на склад в нижнем отсеке.

Чу Цяо могла поклясться, что это точно не служанка с нижних этажей, кроме госпожи, носить шелковые одежды могли только горничные самого высокого ранга. Неужели, горничная с верхних этажей с кем-то спуталась?

Мимо двух больших кладовых женщина пробежала не останавливаясь, но когда она проходила третью, внезапно вытянулась чья-то рука и схватила ее за талию, девушка вскрикнула, а затем ее втянули внутрь. Потом из третьей кладовой раздался нежный женский вскрик, и шорох обнимающихся тел.

Чу Цяо про себя сказала: Это не может быть совпадением? Неужели горничная с верхних этажей спустилась сюда, чтобы встретится с мужчиной? В таком случае подслушивать здесь бессмысленно. Но едва она развернулась, чтобы уйти, вдруг прозвучал грубый хриплый голос. Чу Цяо словно пригвоздило к земле.

«Почему так долго не приходила? Смерти моей хочешь?» - голос мужчины хриплый как у голодного зверя, мужчина говорил и одновременно продолжал целовать женщину, даже через толстую перегородку были слышны отчетливые звуки поцелуев.

«Просто он... он еще... не уснул».

Чу Цяо была поражена, потому что прямо сейчас в этой грязной кладовке занимались любовью никто иной как старший зять семьи Чжань, Гу Конъен и вторая госпожа Чжань Дзы Кхуай.

В этот момент из кладовой снова донесся низкий голос Гу Конъена: «Что за беда с этим платьем, почему оно не расстегивается?»

«Да... снизу».

Гу Конъен захихикал: «Снизу? Здесь?»

«Ах!», - раздался нежный вздох, Чжань Дзы Кхуай задыхалась, почти не в состоянии этого вынести.

Сразу же после этого послышался сдавленный стон Гу Конъена. Чу Цяо уже многие годы не видевшая подобного зрелища, тотчас залилась краской, даже пальцы сжимавшие створки двери тоже покраснели.

Когда она уже собиралась уходить, вдруг раздался чуть не вперемешку со всхлипываниями чарующий возглас Чжань Дзы Кхуай: «Конъен, ты великолепен».

«Хорошо?», - продолжая двигаться, Гу Конъен злобно спросил: «Насколько лучше, чем тот твой?»

«Он ... как он может сравниться с тобой...»

«Тогда как насчет твоего брата-инвалида?»

Задыхаясь, Чжань Дзы Кхуай отвечала: «От.. откуда мне знать. Тебе лучше... лучше спросить у 5-ой сестры...»

Услыхав это, у Чу Цяо внезапно бешено заколотилось сердце, глаза ее внезапно округлились, она даже почти забыла, что собиралась уйти.

В этот момент раздался довольный мужской стон и внутри тут же стало тихо.

Мгновение спустя послышался шорох натягиваемой одежды. Чжань Дзы Кхуай сказала: «Дай мне одежду, мне нужно вернуться, задержка вызовет у него подозрения».

Гу Конъен холодно фыркнул, похоже, он крепко обхватил Чжань Дзы Кхуай, от чего та вскрикнула. Гу Конъен проговорил: «Не ты ли только что сказала, что я намного лучше него, так почему тебе так не терпится вернуться?»

Чжань Дзы Кхуай тихо рассмеялась, сказав: «Не возвращаться? Может мне следует прятаться в этой тесной кладовой вместе с тобой?»

«Хм!» - Гу Конъен холодным голосом сказал: «Подожди, рано или поздно я буду держать всю резиденцию Чжань в своих руках. Когда это произойдет, я посмотрю, захочешь ли ты еще сбегать в чью-то постель?»

«Вот когда добьешься этого, там и посмотрим», - Чжань Дзы Кхуай добавила: «Четвертый брат абсолютно безропотный, не смотри, что он инвалид и не разговорчив, на самом деле он как никто другой все прекрасно знает и понимает».

«Неважно насколько он умен, на этот раз после возвращения в Тан Цзин я возьму все в свои руки», - сказав это, Гу Конъен коварно усмехнулся: «Когда это произойдет, ты будешь послушно следовать за мной, если я скажу тебе идти на восток, то ты уже не сможет идти на Запад, скажу на кровать, уже не станешь одеваться, я скажу...»

«Хватит», - Чжань Дзы Кхуай с холодной усмешкой сказала: «Не думай, будто я не знаю, что ты уже давно положил глаз на 5-ю сестру, действительно ли в тот день ты еще сможешь вспомнить обо мне?»

«Как она может сравниться с тобой?» - Гу Конъен лукаво усмехнулся: «Гладкая доска, а у тебя такие соблазнительные формы, круглые как жемчуг...»

И тут снова послышалось нежное дыхание Чжань Дзы Кхуай, Чу Цяо нахмурилась, зная, что ничего более полезного она не услышит, поэтому она развернулась и тихо вышла.

Такие грязные истории могут случиться в любой знатной фамилии, Чу Цяо не видела в этом ничего странного, более того, учитывая натуру Гу Конъена и Чжань Дзы Кхуай, от них можно было ожидать еще более мерзких вещей. Но, если верить их словам, между Чжань Дзы Юйем и 5-ой сестрой Чжань Дзы Мин тоже существует какая-то тайная связь, а вот это уже сбивало с толку, та, единственный раз проскочившая в их беседе, фраза прозвучала действительно несколько странно, неужели между братом и сестрой действительно существовали сомнительные отношения?

«Ладно, к чему об этом думать», - Чу Цяо покачала головой, все равно на корабле они последний день, сейчас уже нет смысла об этом задумываться.

Когда она шла через палубу к своей каюте, Чу Цяо вдруг услышала позади какой-то шорох, она тут же обернулась, и заметила, как за ее спиной промелькнула черная тень, девушка бросилась туда, но никого не увидела.

Чу Цяо нахмурила брови, неужели ей показалось? Человек не мог двигаться так быстро. Чу Цяо покачала головой, в этот момент по небу пролетела птица, покружила и улетела, отбрасывая огромную тень своими крыльями.

Неужели это была только лишь тень ястреба?

Когда Чу Цяо вернулась в каюту, Лян Шаоцин спал мертвым сном. Услышав скрип открывающейся двери, книгочей сонно потер глаза и, поднявшись на кровати, поприветствовал Чу, но тут же снова завалился и громко захрапел.

Сейчас Лян Шаоцина уже смирился с тем фактом, что мужчина и женщина живут вдвоем в одной комнате, он больше не заботился о том, чтобы натянуть одеяло до самой макушки, как это было в начале, когда он беспокоился о приличиях.

Натянув по обыкновению занавеску между ними, Чу Цяо сняла с себя верхний халат и тут же залезла под одеяло, устало выдохнув. В памяти снова всплыл диалог между Гу Конъеном и Чжань Дзы Кхуай. Она прокручивала его в голове снова и снова, но так и не пришла к какому-то логическому заключению. Наконец, когда она уже намеревалась заснуть, в ушах снова зазвучал голос этого псевдо моралиста Гу Конъена: «Как она может сравниться с тобой? Гладкая как доска, а у тебя такие соблазнительные формы, круглые как жемчуг...»

Считай ей самой в этом году должно исполниться семнадцать лет, Чу Цяо протянула руки и потрогала свою грудь поверх одеяла, при этом щеки ее слегка вспыхнули. За последнее время она очень быстро выросла, по росту она была лишь на пол головы ниже Лян Шаоцина, по сравнению с другими девушками того же возраста, она можно сказать была высокой. Маленькое тело Цзин Юэр постепенно выросло. В течение всех этих лет она усердно тренировалась, поэтому ее тело было подтянутым, фигура ее отвечала всем стандартам, тонкая талия, длинные ноги, не толстая и не худая, кроме этих мест.

Чу Цяо грустно нахмурила брови, сидя без дела эта больше чем тридцатилетняя спец агент из современного мира, в конце концов вдруг начала беспокоиться о своей фигуре. Неизвестно сколько еще ждать до того момента, когда она снова восстановит ее достойный гордости размер 36 C... В этом мире не делают пластических операций, и кремов для увеличения груди тоже нет, в случае если тебе не повезет, и ты окажешься принцессой Тайпин*, будешь ущемлена. (*так называют девушек с маленькой грудью)

Она широко открыла глаза и задумалась, глядя в темноту. За последние дни она прожила обычную жизнь, ей не приходилось думать о политике, строить заговоры, планировать чье-то убийство, но через день эта жизнь снова закончится. Она тяжело вздохнула, еще день и она уже не будет семнадцатилетней рабыней, а снова станет разыскиваемой всеми государственной преступницей Великой Вэй. Пока она предавалась пустым мечтам, наступила пятая стража ночи, так как сейчас было лето и светало очень рано, к этому времени за окном уже забрезжил рассвет.

Речная вода журча, медленно текла на восток, ночной ветер пробирал насквозь, все вокруг было унылым. Чу Цяо села, намереваясь закрыть окно, но увидела, что за окном оказывается, моросит дождь, неизвестно когда начавшийся, дождь постепенно становился всё сильнее, так что небо и река постепенно сливаются воедино. Чу Цяо облокотилась на оконную раму и посмотрела вдаль, в этот момент она увидела медленно проплывшую лодку, а за ней, на том берегу реки она заметила несколько мчавшихся стремглав быстроногих скакунов, с копытами как снег. Верхом на одном из них сидел мужчина в темной одежде и бамбуковой шляпе, мужчина изо всех сил подгонял коня.

«Сяоцяо, что ты делаешь?», - задувавший из окна холодный ветерок, разбудил спавшего ботаника, он потер глаза, сев на кровати, спросил: «Ты так легко одета и при этом сидишь перед окном, заболеть хочешь?»

«М-м?», - опомнилась Чу Цяо: «По берегу реки скачет несколько всадников, в такую рань, под дождем, еще есть кто-то, кто отправляется в дорогу, что за срочность?»

«Ты волнуешься напрасно», - сказал Лян Шаоцин: «Какие-то посторонние люди спешат куда-то, а к тебе-то это какое отношение имеет? Ты не спала всю ночь? Быстро ложись спать!»

Чу Цяо промолчала, лишь протянула руку, чтобы закрыть окно, и в этот момент она сквозь щель увидела, что конный отряд внезапно остановился, один из всадников повернулся и посмотрел в ее сторону. Несмотря на то, что разделявшие их расстояние и пелена дождя не позволяли ясно разглядеть его внешность, она ясно чувствовала его острый взгляд.

Окно с грохотом закрылось, Чу Цяо не раздеваясь легла на кровать и закрыла глаза.

В такую рань отправиться в дорогу, должно быть у них есть срочное дело. Думая так, она постепенно погрузилась в сон.

В то же время на поливаемом дождем берегу реки, мужчина в темном плаще и бамбуковой шляпе сидел верхом на коне и молча, глядел на плывущую по реке лодку.

«Господин, впереди уезд Хуашу, это маленький поселок. Мы можем там немного отдохнуть, а потом снова продолжить наш путь до города Вупен».

Капли дождя стекали по лицу молодого мужчины. Глядя на несколько больших лодок на реке, он спросил: «Чжу Чен, те лодки вместе с нами вышли из города Сяньян?»

Чжу Чен посмотрел вдаль и кивнул: «У господина хорошие глаза. Это лодки, которые были подготовлены для нас отделом морских грузовых перевозок округа Сяньян. Но поскольку мы решили отправиться сухопутным путем, сейчас на ней должна быть семья Чжань из Бянь Тана».

«Семья Чжань с перевала Сичжи?»

«Да».

Молодой мужчина внезапно улыбнулся, его взгляд был спокойным, но таким же глубоким как колодец: «Даже маленькие, незначительные семьи появились. Похоже, на этот раз в Тан Цзине будет шумно».

Чжу Чен добавил: «В этот раз вся семья Чжань возвращается в Тан, это весьма необычно, не похоже, что они просто едут на свадьбу».

Мужчина ответил: «Конечно, у них свои цели, однако получится ли у них, это другой разговор. Семья Чжань покинула Бянь Тан еще восемь лет назад, при дворе Тан их уже давно не считают аристократами, неизвестно смогут ли они отыскать в Тан Цзине усадьбу и вернуть свои владения? Ха-ха, на мой взгляд надежды Чжань восстать из пепла не осуществимы».

«Молодой господин очень мудр».

Все верно, этим молодым мужчиной, разминувшимся в Сяньяне с Чу Цяо, был Юйвень Юэ. Хотя сухопутный путь занимал немного больше времени, Юйвень Юэ непрестанно погонял коня и потому прибыл в то же время, что и лодка.

Юйвень Юэ усмехнулся: «Хватит подлизываться. Поехали, послезавтра до рассвета мы должны добраться до Вупэна».

Услышав приказ, сопровождавшие его люди, хором отозвались и взмахнули кнутами, намереваясь пуститься в путь. В этот момент, следовавший за Юйвень Юэ, черный конь, внезапно повернулся к реке и заржал и сколько бы его не тянули, он не успокаивался, как будто с ума сошел.

«Метеор (люсин)!», - глубоким голосом позвал его Юйвень Юэ: «Что случилось?»

Боевой конь встал на дыбы и, глядя на плывущие по реке лодки, протяжно заржал. Юйвень Юэ нахмурился и, взмахнув плеткой, ударил коня по шее: «Что ты делаешь?»

«Молодой господин, возможно Метеор чем-то встревожен».

«Встревожен?» - Юйвень Юэ поднял бровь и снова посмотрел на реку.

Чу Цяо вскочила с кровати, перепуганный Лян Шаоцин чуть не упал с кровати. «Сяоцяо, что случилось?», - широко раскрыв глаза, осторожно спросил Лян Шаоцин, думая, что ей приснился кошмар и, боясь напугать ее.

С минуту Чу Цяо прислушивалась, потом ответила: «Мне показалось, что я слышала, как Метеор звал меня».

«Кто?», - недоуменно спросил Лян Шаоцин: «Кто тебя звал?»

Чу Цяо ответила: «Метеор, мой конь».

Лян Шаоцин рассмеялся и, подтрунивая над ней сказал: «Брось! Мы на воде. Твоя лошадь что, умеет плавать?»

Чу Цяо нахмурилась, внимательно прислушиваясь, вдруг она подбежала и открыла окно. Бушевавшие на улице дождь с ветром, немедленно хлынули внутрь, но девушку это не пугало, она высунула голову и стала вглядываться вдаль, но ничего не увидела, поскольку дождь начал усиливаться, к тому же над рекой поднялся туман. Она долго прислушивалась, хмуря брови, потом вдруг спрыгнула с кровати и накинула верхний халат, намереваясь выскочить на палубу.

Напуганный Лян Шаоцин тотчас остановил ее, крикнув: «Куда ты идешь?»

«Пойду взгляну. Я действительно слышала, как Метеор меня звал».

«А я слышал, как меня зовет моя служанка», - Лян Шаоцин неверяще покачал головой: «Отдохни, на улице такой ливень, если выйдешь, то заболеешь».

Нахмурившись, Чу Цяо оттолкнула тонкую как спичка руку ученого, схватила еще один халат и немедленно выскочила на улицу.

На улице лило как из ведра, и с каждой минутой стихия многократно усиливалась, между небом и землей все было затянуто непроницаемой взором серебристо-белой стеной дождя. Лодку качало из стороны в сторону, весь экипаж судна выбежал на палубу, пытаясь стабилизировать судно, матросы вычерпывали за борт воду, боясь ухудшения положения.

Чу Цяо стояла посреди бегающей взад-вперед толпы людей, оглядываясь во всех направлениях, но не могла разглядеть Метеора. Она приложила руки ко рту и закричала что было сил «Метеор», но ее голос утонул в громовых раскатах.

Хозяин лодки побежал в главный отсек, на ходу крича своему помощнику: «Скажи молодому господину, что мы должны немедленно пристать к берегу. Дождь усиливается!»

Пытаясь перекрыть шум дождя, помощник спросил: «С какой стороны причаливаем?»

«Хотя левый берег ближе, там слишком мелко, мы сядем на мель. Пристанем к правому берегу!»

В этот момент на левом берегу из-за внезапно усилившегося дождя конный отряд тоже был вынужден прервать свой путь и укрыться в полуразрушенном павильоне. Метеор по-прежнему беспокоился, метался с места на место, как будто пытался разорвать удерживавшую его веревку.

Юйвень Юэ стоял в павильоне, глядя на коня, уши его слегка подергивались, брови медленно сомкнулись: «Чжу Чен, ты слышал это?»

Чжу Ченг замер, спросив: «Что слышал, молодой господин?»

Юйвень Юэ ничего не ответил, а продолжал прислушиваться, хмуря брови. К сожалению, дождь становился все сильнее, небо оглашали громовые раскаты, постепенно поглотившие тот слабый голос.

Юйвень Юэ больше ничего не говорил, заложив руки за спину, он вглядывался вдаль, но все, что он мог видеть, это лишь стену дождя. Те несколько лодок исчезли из виду, окутанные проливным дождем.

Чу Цяо опустила руку, лодка в это время уже бросила якорь у правого берега. Она промокла до нитки, от громкого крика голос ее охрип. Лян Шацин, неизвестно каким образом заполучивший зонт, прикрыл им Чу Цяо, сказав: «Скорее идем. Будешь здесь стоять, заболеешь».

Чу Цяо ничего не говорила, она молча стояла, глядя на укрытую дождем противоположную сторону реки.

Ливень стоял стеной, небо и земля слились воедино, ветер без устали с ревом носился над головой. Над рекой поднялся туман, и ничего невозможно было разглядеть.