078 Глава. Вырваться из Чанъаня
Древняя столица Чанъань
«Скотина неблагодарная! Повтори это снова!» - одним быстрым движением Юань Сун выхватил свой меч. Его зеленое платье трепетало на холодном ветру, словно свирепый сокол, хлопающий своими величественными крыльями. Всегда такой беспечный и добрый юноша, сейчас он стоял на ветру, его взгляд стал острым, черты лица резкими, как будто в нем внезапно ожил дух королевской семьи Вэй!
Ян Сюнь тоже изменился, он больше не был спокойным и кротким юношей, каким его привыкли видеть, он холодно краем глаза смотрел на Юань Суна. За его спиной нависла непроглядная тьма. Под его железной пятой дрожал весь императорский город, кажется, он почти мог услышать звуки обрушения того насквозь прогнившего Священного Золотого дворца. Он медленно изогнул уголки губ и резким, словно нож тоном ответил: «Неблагодарный? Какая еще дружба между Янбэй и Великой Вэй?»
Юань Сун холодно фыркнул и строго сказал: «Отец растил вас более десяти лет, он относился к вам как к родному сыну, он не только удостоил вас титула князя Янбэй, но даже отдал вам в жены Чунъэр. Вот насколько велика его милость! Но вы, тем не менее, в ответ на его доброту, предали страну, убили жителей столицы. Ян Сюнь, у вас волчье сердце, и вы заслуживаете смерти!»
Дул холодный ветер. Юноша, одетый в черное платье, вдруг ухмыльнулся: «Растил меня десять лет, относился как к родному сыну? Плато Шаншен усеяно костями, еще не застыла кровь на платформе Цзию. Юань Сун, это и есть та самая безграничная милость вашей королевской семьи Юань?»
Юань Сун замер, но через секунду вздернул кончики бровей и холодно ответил: «Князь Янбэй поднял восстание, и император отправил войска, чтобы подавить мятеж, это война за правое дело...»
«Довольно!», - вдруг, теряя терпение, резко крикнул Ян Сюнь, его взгляд утратил прежнее равнодушие, юноша холодно сказал: «Не трать слов. Во все времена книги по истории писались победителями. Что было правильно, а что нет, будут оценивать наши потомки, а нам ни к чему здесь спорить. Юань Сун, учитывая нашу старую дружбу, сегодня я позволю тебе уйти. Вернись и передай своему отцу, что я, Ян Сюнь, выступаю против него».
В этот момент кто-то поджег магазин фейерверков около южной стены, высоко в небе с грохотом разорвались петарды, мгновенно озарив все небо разноцветными огнями. В темноте глаза Ян Сюня сверкали как утренние звезды на небосводе, полные жизни, непоколебимые, как скалы.
Восемь лет планирования, все ради этого дня. Сможет ли огромная Империя Вэй справиться со всем этим гневом?
«Ты!»
«Юань Сун!», - внезапно послышался чистый женский голос, подстегнув коня Чу Цяо выехала вперед и глубоким голосом сказала: «Юань Сун, возвращайтесь».
«Ачу?», - нахмурившись, с болью в глазах, Юань Сун спросил: «И ты тоже станешь моим врагом?»
Чу Цяо посмотрела на Юань Суна, рядом стояли «железные» воины, за его спиной возвышался объятый пламенем Чанъань. Все было будто во сне, время промчалось незаметно. Она вспомнила как много лет назад посреди заснеженной сливовой рощи, маленький господин в изумрудно-зеленом платье высокомерно крикнул ей: «Эй ты! Я к тебе обращаюсь!»
В мгновение ока пролетело так много кровавых лет. Она подняла глаза и, решительно посмотрев на сидевшего в седле юношу, медленно ответила: «Я никогда не хотела быть вашим врагом. Эти восемь лет, что вы заботились о нас, я никогда не забуду».
Юань Сун вздохнул с облегчением, выражение его лица немного смягчилось, он поспешно сказал: «Отлично, Ачу, возвращайся со мной. Не уходи с ним, я объясню отцу...»
«Но я стану врагом империи Вэй», - не оставляя места для компромиссов, твердо заявила девушка. Юань Сун застыл, молча глядя, как Чу Цяо выехала вперед и встала рядом с Ян Сюнем: «Вы должны понимать мою позицию, она никогда не менялась».
«Ясно», - печально ухмыльнулся Юань Сун, глаза его покраснели, голос осип: «Похоже, я был слеп».
Раздался свистящий звук, Юань Сун резко опустил меч, оставив белый след на серой каменной брусчатке. Выражение его лица было свирепым, юноша строгим голосом произнес: «С этого момента я, Юань Сун, разрываю все связи с вами двумя! В следующий раз, когда мы встретимся на поле битвы, мы больше не будем друзьями, только врагами! Чунъэр, идем!»
Глаза Юань Чунъэр были пустыми, она просто смотрела вперед и ни на что не реагировала, словно безжизненная кукла. Услышав голос Юань Суна, она подняла голову, глаза ее были туманными. Девушка протянула тонкую белую ручку и попыталась коснуться сапога Ян Сюня. Сидевший верхом на коне юноша нахмурился и, натянув поводья, отступил назад, заставив Чунъэр поймать лишь пустоту. Бледная рука, с засохшей на ней темно-красной полоской крови, вытянулась в воздухе. Кровь эта принадлежала убитому ею солдату, впервые в жизни она убила человека.
Внезапно Юань Чунъэр рухнула на колени, ее начало рвать. Желудочная кислота текла из ее рта, заливая ее красивое платье, испачкав изображение пары уточек мандаринок, символизировавших счастливую семейную жизнь.
«Почему все так получилось?»
Девушка подняла бледное лицо, она походила на лысую (без шерсти) собачонку в зимнюю стужу, по щекам ее текли слезы. Голос ее не дрожал, но заставлял сердца окружающих сжиматься. Как будто вокруг никого не было, она тихо бормотала сама себе: «Это все из-за меня, я виновата. Брат Сюнь, почему Чунъэр не было рядом с тобой, когда отец убил всю семью Янь? Все эти годы я сожалела. Если бы с самого начала, даже если я и не могла спасти князя Янь, по крайней мере, я могла защитить братца Сюня, защитить тебя от издевательств. Но Чунъэр тогда была еще слишком молода, матушка заперла меня во дворце, и как бы я не плакала и не кричала, она отказалась выпустить меня. Сяо Тао помогла мне составить шкафы, мы вдвоем вскарабкались по ним наверх и разобрали черепицу, намереваясь сбежать через крышу, но я случайно смахнула кусок черепицы, вспугнув мать».
Юань Чунъэр внезапно начала рыдать, голос ее задрожал, она захлебывалась слезами: «А потом... после этого, Сяо Тао была забита до смерти мамиными слугами. Я... я видела это своими собственными глазами, ее поясница была перебита, изо рта текла кровь, текла и текла... ее было так много, что она намочила мою обувь, обжигала, как огонь. Брат Сюнь, я действительно бесполезна, я больше не осмеливалась сбегать, первые два года после этого я даже не решалась прийти в твою усадьбу навестить тебя. Я боялась, я была слишком робкой, меня постоянно преследовали кошмары. Мне снилось, как кровь Сяо Тао растекается, чтобы поглотить меня, она покрывала мою шею, рот, глаза».
Юань Чунъэр крепко обхватила себя за плечи и съёжилась от страха, как будто она действительно вот-вот утонет в крови. Девушка прикусила губу и подняла голову, из глаз текли слезы: «Но брат Сюнь, пожалуйста, не поднимай мятеж, иначе отец убьет тебя. Чунъэр ничего не хочет, я не буду заставлять тебя жениться на мне, я лишь хочу, чтобы ты жил, пусть даже вдали от меня, лишь бы ты был в порядке и счастлив, это все, чего я хочу».
Нахмурившись, Ян Сюнь отвернулся, избегая взгляда Юань Чунъэр, лицо его в профиль выглядело еще холоднее и тверже.
«Следуй за мной, Чунъэр!», - сурово выкрикнул разгневанный Юань Сун.
В этот момент Юань Чунъэр внезапно упала на колени и поползла вперед. Протянув руку, она ухватилась за платье Ян Сюня, и наконец, во весь голос разрыдалась: «Брат Сюнь, не поднимай мятеж, я умоляю тебя!»
Глаза Юань Суна горели огнем, он яростно закричал: «Чунъэр, что ты делаешь?», - после чего пришпорил коня и бросился вперед. В этот момент воины Датун вышли вперед, защищая Ян Сюня, обнажив мечи, солдаты в один голос громко закричали!
«Брат Сюнь, Чунъэр умоляет тебя! Отец убьет тебя, он пошлет за тобой людей!»
Стоя на земле, Юань Чунъэр громко рыдала, но Ян Сюнь оставался равнодушен, запрокинув голову, юноша смотрел в небо, не обращая внимания на то, что Чунъэр держит край его платья. Лишь, когда холодный ветер откинул его темные волосы, можно было разглядеть на его жестком лице слегка нахмуренные брови.
В этот момент издали неожиданно долетели яростные крики и лязг мечей, в небе над южной частью города небо озарилось золотистыми языками пламени. Ян Сюнь и Чу Цяо мрачно посмотрели в том направлении.
«19-я дивизия вступила в бой! Ян Сюнь, если ты не хочешь, чтобы вместе с тобой пострадали невинные люди, сдавайся!», - размахивая мечом и отгоняя воинов Датун, громко крикнул Юань Сун.
«Ян Сюнь, нельзя больше мешкать».
Ян Сюнь обернулся и медленно кивнул, после чего немедленно развернул коня и недолго думая, направился в южную часть города, туда, откуда доносился шум. Сидевшая на земле Юань Чунъэр потеряла равновесие и упала на землю. Чу Цяо и воины в черных одеждах последовали за Ян Сюнем. Чу Цяо обернулась, издали она все еще могла разглядеть распластавшуюся на земле рыдающую Чунъэр и стоящего рядом с ней Юань Суна, спина всадника была прямой, рука его крепко сжимала клинок, холодный ветер трепал его волосы и одежду, он казался одиноким и подавленным.
Восемь лет дружбы, в конечном счете, оказались просто миражом и обернулись пустотой. С той самой минуты, когда она последовала за Ян Сюнем в Священный Золотой дворец, сегодняшний исход был предопределен. Тринадцатый, в конечном счете, я предала вашу дружбу и доверие.
«Но-о!», - резко крикнула Чу Цяо и, подстегнув коня, помчалась прочь, оставляя позади эти рассеявшиеся на ветру восемь лет. Ее глаза смотрели только вперед, на развивающееся впереди черное знамя с изображенным на нем ястребом. В лицо бил резкий кровавый и неописуемо вонючий запах.
Массовые беспорядки на улице Наньань к югу от городской стены уже были подавлены. Солдаты юго-западного гарнизона стрелами и камнями расчищали себе дорогу вперед, командир 19-й дивизии Фан Байю весь с головы до ног залитый кровью, сжимая в руках меч, вместе со своими солдатами отважно сражался с противником. Храбрые императорские войска, как неукротимый железный поток, медленно, но верно продвигались к внутренним стенам города, преодолевая любое сопротивление на своем пути.
Разведчик как ветер мчался на своем скакуне обратно с поля боя, неся с собой недобрые известия. Ян Сюнь сидел на своем коне, молча и невозмутимо, невозможно было понять, о чем он думает. Прищурившись, Чу Цяо посмотрела туда где шел бой и спросила: «Еще недостаточно?»
Ян Сюнь спокойно покачал головой и хмуро ответил: «Еще нет».
«Они несут огромные потери, а мы все ждем?»
«Да, нужно еще подождать».
Чу Цяо тяжело вздохнула и нахмурившись, серьезным тоном сказала: «Ян Сюнь, если так пойдет дальше, армия юго-западного гарнизона будет полностью разбита».
Ян Сюнь на это ответил: «12-я и 36-я дивизии ждут снаружи города. Если мы отступим сейчас, столица немедленно получит подкрепление и тогда наше возвращение в Янбэй не будет таким гладким, императорские войска будут гнаться за нами всю дорогу».
«Но если мы продолжим ждать, наши люди также понесут серьезные потери! К тому же транспортировка раненых и организация отступления создаст сумятицу в наших рядах».
Ян Сюнь нахмурился, после чего покачал головой: «Не беспокойся, у меня есть план».
«Янь Сюнь...»
«Ачу, ты должна первой покинуть город».
Чу Цяо остолбенела, но тут же нахмурившись, тяжелым голосом ответила: «Не поеду».
«Ачу», - посреди бесконечных убийств и кровавого отблеска, выражение лица юноши было теплым, он сказал: «Поезжай вперед, доберешься до берега Чишуй и совместно с Адзином займешься организацией переправы через реку. Он по натуре своей человек небрежный, я волнуюсь».
«Нет», - Чу Цяо упрямо покачала головой: «Я останусь с тобой».
Ян Сюнь натянул на себя суровое выражение лица и строго произнес: «Чу Цяо, это очень важно, не будь ребенком!»
«Здесь повсюду опасность, 12-я и 36-я дивизия позади алчно взирают, поджидая возможности нанести удар, как я могу спокойно оставить вас одного!»
Ян Сюнь улыбнулся: «Глупая, что значит одного, со мной еще десять тысяч солдат из юго-западного гарнизона. Тебе не нужно беспокоиться обо мне!»
Но Чу Цяо возразила: «Они предали империю и перешли на другую сторону, кто знает, вдруг через какое-то время они снова обратят свое оружие против нас, как я могу им доверять?»
«Если вдруг войска юго-западного гарнизона вдруг переметнуться на другую сторону, даже если ты останешься здесь, нам все равно не спастись. Ачу, «если работаешь с кем-то, не сомневайся в нем», это ведь твои слова?»
Чу Цяо с подозрением посмотрела на мужчину и озадаченно спросила: «Ян Сюнь, ты действительно им так доверяешь?»
«Я не доверяю им, я доверяю себе!»
Внезапно раздались громкие крики, это началась очередная волна наступления и контратак, в небо полетели стрелы, земля окрасилась кровью. Черные одежды Ян Сюня трепетали на ветру, взгляд его был острым, как меч, спокойно наблюдая за развернувшейся перед ним резнёй, он медленно произнес: «У них нет другого выбора, кроме как следовать за мной. Им остается только сражаться не на жизнь, а на смерть, только в этом случае у них есть надежда. Но если они перейдут на другую сторону, они станут предателями и для империи и для Северной Янь».
«Но...», - с сожалением сказала Чу Цяо: «Но эта война слишком кровавая, я боюсь, что она нанесет ущерб вашей доброжелательности и человечности».
«Доброжелательности?» - Ян Сюнь холодно усмехнулся: «Именно потому, что отец был слишком доброжелательным, он умер на высокогорьях Янбэй. Я не повторю его ошибок».
Лицо Ян Сюня внезапно будто покрылось черным туманом. Потрясенная, Чу Цяо подняла голову и посмотрев на него тихо воскликнула: «Ян Сюнь?»
Ян Сюнь опустил голову и с улыбкой посмотрев на Чу Цяо, сидя на коне, он распахнул объятия и крепко обнял девушку за плечи: «Ачу, верь мне. Жди меня на берегу Чишуй. Мы непременно уедем вместе».
Ветер усилился и Чу Цяо внезапно почувствовала озноб. Она протянула руки и, крепко обняв юношу за талию, слегка всхлипывая, произнесла: «Ян Сюнь, если с тобой что-то случится, я обязательно отомщу за тебя».
По темным улицам, уныло завывая, пронесся ветер, раздававшиеся впереди воинственные крики и лязг оружия, вдруг стали казаться такими далекими. Лицо юного принца Янбэй было подобно белому нефриту, его черные волосы развевались на ветру, он приподнял рукой подбородок девушки и краешком губ улыбнулся. Глядя друг другу в глаза, их переполняли эмоции. За восемь лет, в которые они доверяли друг другу жизни, глубокие чувства и искренняя дружба накрепко врезались в их сердца. Глаза Яна Сюня напоминали темные воды в глубоком пруду, юноша прошептал: «Ачу, у меня есть кое-что, что я давно хотел сделать».
В зареве достигающих неба пожаров, белые щеки девушки слегка покраснели, она подняла голову и с улыбкой спросила: «Так чего же ты ждешь?»
«Ха-ха!» - звонко рассмеялся молодой князь, и тот час, опустив голову, слегка коснулся губами нежных, словно лепестки роз, губ девушки. В этот момент, Чу Цяо закрыв глаза, позволила себе ни о чем не думать (в оригинале - позволила своим путающимся мыслям (сумбур в голове) падать в бездонную пропасть), все её чувства собранные в сердце за восемь лет по капле, нахлынули на нее.
В это время в дали воинственные крики сотрясали небо, к нему примешивался лязг оружия, казалось, вся императорская столица дрожала под их ногами, выла как умирающий зверь.
Блистающий роскошью Священный Золотой дворец был объят пламенем, с ним горели множество золотых башенок. Старейшины и аристократы загнивающей империи потирали глаза, не веря в происходящее.
Восемь лет назад никто бы не поверил в то, что двое ничего не имеющих, жалких как пыль под ногами детей в один прекрасный день будут обладать такой смелостью и силой. Теперь, восемь лет спустя, больше никто не сомневался в том, что прежний тигренок уже вырос, и сейчас он своими острыми хищными когтями, разрывал городские стены столицы, стремясь вырваться из этого города с пасмурным небом над головой.
«Ачу, жди меня!»
«Хорошо», - Чу Цяо выпустила юношу из объятий, лицо ее расцвело в улыбке: «Будем пасти лошадей на лугах Янбэй, бродить по снегам горы Хуэй Хуэй, Ян Сюнь, я буду ждать тебя!»
Под завывание ветра, девушка коротко крикнула «но-о» и, подстегнув коня, в сопровождении вооруженной охраны поскакала к северо-западным городским воротам!
Ян Сюнь сидел на коне, смотря как силуэт Чу Цяо, постепенно растворяется в темноте ночи. Под ночным небом его фигура была похожа на возвышающееся посреди равнины высокое дерево, ровное как стрела, без единого признака изгиба или излома: «История не будет помнить детали, она будет помнить только результат. И эти результаты всегда пишутся победителями!»
«Принц! 12-я дивизия снялась с места, в 36-й также намечаются признаки мобилизации!», - доложил примчавшийся на коне разведчик.
Ян Сюнь кивнул, пробормотав себе под нос: «Время пришло».
***
В ночном небе промелькнула полоса света и, на глазах у множества людей, вспыхнул ослепительно-яркий голубой фейерверк. Быстро продвигавшиеся в это время по пустынной равнине всадники, увидев фейерверк, остановились.
«Началась полномасштабная контратака», - лицо Чу Цяо было решительным, она тихо пробормотала себе под нос: «Ян Сюнь, береги себя».
«Но-о!», - молодая девушка стремительно скакала по зеленой равнине возглавляя отряд всадников, к берегу реки Чишуй. Тем временем на высокой башне городской стены юноша с твердым выражением лица торжественно поднял чашу с вином и гордо заявил: «Воины! В ваших руках слава и честь Янбэй! Жизни людей живущих на просторах Янбэй зависят от сегодняшнего сражения. Если мы проиграем, они умрут вместе с нами! Я буду ждать вас здесь, возвращайтесь с победой!»
Десять тысяч солдат немедленно отозвались: «Да здравствует ваше высочество! Янбэй не погибнет!»
«Янбэй не погибнет!»
Оглушительный рев эхом прокатился в небе над столицей, даже окруженный плотным кольцом стен Священный Золотой дворец, казалось, дрожал под мощью этого крика. Ян Сюнь вытащил свой меч и громко крикнул: «Военный орел Янбэй должен свободно парить над всей землей, и не быть скованным цепями! Воины, с помощью своих клинков расскажите столичным растяпам, что значит воинственный дух армии Янбэй!»
«Дух армии Янбэй!»
Воодушевленные солдаты вскочили на лошадей и яростно набросились на вражеские войска. На больших улицах, во всех закоулках развернулись свирепые бои, славившиеся своей трусостью и нерешительностью войска юго-западного гарнизона, смело ринулись в бой, словно свирепые львы, ревущие на улицах императорской столицы, вонзая острые клинки в сердца противников.
«Принц», - двое облаченных в латы бойцов из Датуна Си Жуй и Бянь Цан поднялись на башню и мрачно спросили: «Бойцы юго-западного гарнизона уже пробили брешь в обороне противника, 12-я, 19-я и 36-я дивизии понесли тяжелые потери. Можем ли мы покинуть город?»
«Нет», - покачав головой, ответил Ян Сюнь: «Еще недостаточно».
Си Жуй и Бянь Цан обеспокоенно взглянули друг на друга. Согласно плану, в это время они должны были отвести войска назад. Такое упорство, не иначе как принц ослеплен местью?
«Пока элита имперских войск жива, мы не можем отступить».
«Элита?», - недоверчиво спросил Бянь Цан: «Слуга не понимает. Весь комсостав корпуса Сяоцы и армии Зеленого знамени уже мертвы, а армия юго-западного гарнизона перешли на нашу сторону. 12-я, 19-я и 36-я дивизии понесли тяжелые потери. Наша армия уже победила».
«И что с того, что офицеры мертвы? Империи Вэй всегда может назначить новых офицеров».
«Что вы хотите этим сказать Ваше Высочество?»
Ян Сюнь приподнял кончики бровей, его глаза были холодны как лед. В свете десятков факелов, его высокая фигура возвышалась на башне городской стены белый плащ, накинутый поверх черного платья, развевался на ветру с вышитым на нем расправившим крылья соколом.
«Срезать траву не значит искоренить ее, весной она взойдет снова. Прикажите всем воинам Датун следовать за мной в Зал Шан Ву (школа, выпускающая офицерские кадры). Я хочу, чтобы у царского дома Вэй в течение многих лет не было командного состава, способного вести за собой войска!»
Си Жуй и Бянь Цан остолбенели, глядя на человека в развивающемся черном платье. Этот всегда мягкий и спокойный юноша, сейчас дышал убийственной злобой, жажда крови и ярость, словно волны, с ревом накрывали всю императорскую столицу.
Резня только начиналась, императорская столица вот-вот будет уничтожена рукой этого человека. Сокрушающее эпоху лезвие разрушения стремительно разрезало непроглядную темноту ночи, издавая безумный вопль под небом старинного города. История может забыть Юань Чжэндэ, может не помнить Вэй, Тан, Хуай Сун, но несомненно запомнит действия этого человека.
20 мая Ян Сюнь поднял восстание и приказал убить 3000 курсантов в Зале Шан Ву. Большая часть элиты империи погибла в этой битве!
Из-за неопределенности обстановки, в Зале Шан Ву, освещенном ярко-красными огнями, царила мертвая тишина. Элита империи мудро решила не вступать в бой, чтоб избежать тяжести первоначального натиска. Охранников не посылали для поддержания порядка, это причина того, что они по прежнему были в полном составе.
Однако в третью стражу ночи, снаружи внезапно начался пожар, поскольку курсанты сидели за закрытыми дверями, некоторые из них вышли на улицу, чтобы погасить огонь. Пожар объял все здание школы Шан Ву, расползаясь по стенам, и бесчисленные столбы огня взвились в небо. Бушующее пламя поглощало эту, казалось, самую прочную надежду империи!
Внезапно раздался ужасный гул, и тщетно курсанты пытались открыть двери и вырваться из школы, снаружи их ждали воины Датун из Янбэй, под дождем стрел, никому из Зала Шан Ву не удалось спастись. Сквозь толпу можно было разглядеть принца Янбэй, который всегда занимал незаметное место в столице, но сейчас он держал спину прямо, улыбка его напоминала усмешку бога смерти, и эти оказавшиеся в ловушке офицеры, испугано кричали: «Это Ян Сюнь! Ян Сюнь пришел! Пришел предатель!»
Застигнутые врасплох, эти 3000 элитных солдат, даже не вступив в бой, были уничтожены. Си Жуй трижды просился в бой, после третьего раза Ян Сюнь равнодушно произнес: «Неприятель лишился боевого духа, нет надобности вступать в ближний бой. Возьми факел и просто сожги это место. Вы останетесь сторожить здесь, не позволяйте оставшимся внутри свиньям сбежать».
«Ян Сюнь, подлец! Если у тебя есть хоть капля храбрости, иди и сразись со мной один на один!» - размахивая клинком, грозно выкрикнул Вэй Шухан, молодой генерал из семьи Вэй, но прежде чем он успел сделать шаг, острая стрела пронзила его горло, а в его широко раскрытых глазах отразился огонь, в то же мгновение юноша рухнул замертво.
Ян Сюнь даже не взглянул на него, вскочив на коня и повернувшись к большей части солдат, приказал: «Едем к лагерю Сяоцы!»
Этой ночью армия юго-западного гарнизона вынуждено перешла на другую сторону, а силы охраны столицы в основном погибли в ходе беспорядков. 12-я, 19-я и 36-я дивизии понесли тяжелые потери в ходе сражения с войсками юго-западного гарнизона. Вслед за этим, используя такие же методы, Ян Сюнь уничтожил не вмешивавшиеся в конфликт вооруженные силы из Зала Шан Ву, солдат из корпуса Сяоцы и весь личный состав 7-й и 9-й армий. В конечном счете, поскольку людей было слишком много, Ян Сюнь приказал открыть военные конюшни, а потом с помощью зажженных стрел выманил оставшееся 2000-е войско 16-го лагеря на площадь Сивэй, после чего пустил на них лошадей. Более 1800 человек погибло под копытами коней, оставшиеся из двух тысяч, тоже получили повреждения и в одной куче вместе с мертвыми остались лежать на площади, стеная от боли.
Бянь Цан упрашивал «вырвать траву с корнями», но Ян Сюнь равнодушно покачал головой и холодно сказал: «Этих калек оставим на попечение Юань Чжэндэ».
В 4 стражу ночи (1:00 – 3:00) горизонт неба еще больше погрузился в непроглядную тьму, императорская столица была объята хаосом, в военных лагерях почти не осталось живых. Наконец, из резиденции Ямэнь (*Ямэнь - присутственное место в дореволюционном Китае, сродни некоторым значениям слова магистрат: представляло собой резиденцию чиновника и его помощников мую) вернулась группа солдат, сообщив, что чиновники из Ямэнь давно уже сбежали, они убили более сотни Ямэньских солдат и офицеров, после чего ушли.
В настоящее время во всем Чанъане, кроме 3000-о войска внутренней охраны под командованием Сун Ку и трех дивизий, сражавшихся в этот момент с армией юго-западного гарнизона, больше военных сил не было.
«Государь, прикажите солдатам юго-западного гарнизона отступать. Нам пора уходить».
«Да», - глядя на выжженную землю старого города, Ян Сюнь медленно кивнул и добавил: «Действительно пора».
«В таком случае я отправляюсь на передовую и передам ваш приказ войскам».
«Стой», - Ян Сюнь бросил холодный взгляд на Си Жуйя и хмуро спросил: «Когда это я говорил, что войска юго-западного гарнизона пойдут с нами?»
Си Жуй был в растерянности: «Государь?»
Ян Сюнь отвернулся и небрежно сказал: «Чтобы сдержать врага, войска юго-западного гарнизона героически пожертвовали собой, они добровольно выступили против имперских войск, тем самым сохранив силу Янбэй. Их преданность и чувство долга станут образцом для всех солдат!»
Си Жуй нахмурил брови и шагнул вперед: «Но, государь ...»
И прежде чем он успел договорить, Бянь Цан оттащил его назад и крепко зажал рот.
«Генерал Си Жуй, прошу вас, не сомневайтесь в верности армии юго-западного гарнизона. В течение многих лет они специально оставались в столице, ожидая именно этого решающего боя, потому мы не можем лишать их права послужить своей Родине».
Взгляд Ян Сюня оставался спокойным, тон речи - мягким, однако эти жестокие слова, словно острые стрелы, пронзили сердца людей. Бянь Цан тот час ответил: «Верно сказано, государь! Такая решимость солдат из юго-западного гарнизона послужить Отчизне, являет собой пример идеального воина, мы все должны равняться на них!»
Он крепко тянул край одежды Си Жуйя, опасаясь, что его товарищ может сказать что-то лишнее. Видя методы Ян Сюня, ту беспощадную бойню, которую он недавно устроил, мужчина не сомневался, что этот, на первый взгляд мягкий человек спокойно отдаст приказ обезглавить и его и его товарища.
«Хорошо, уходим через Северные Ворота. После того, как наши люди покинут город, запечатайте ворота!»
Как только всадники выехали, массивные ворота закрылись. Весь мир посерел, солдаты юго-западного гарнизона, сражавшиеся в этот момент с 12-й, 19-й и 36-й дивизиями, в страхе смолкли, растеряно стоя посреди поля битвы, они были совершенно ошеломлены. После продолжительной паузы раздались отчаянные голоса: «Ваше Высочество! Мы все еще здесь! Мы все еще здесь!»
«Нас бросили! Нас продали!»
Страх, словно прибой в одно мгновение захлестнул все войско, солдаты бросили свои позиции и начали растеряно метаться из стороны в сторону, испугано крича: «Что делать? Что делать? Нас бросили!»
Командир 19-й дивизии Фан Байю незамедлительно воспользовался неразберихой, и смахнув с лица кровь, закричал: «Братья! За мной! Убьем их!» - ринувшись в бой.
«Императорские войска прорвались! К нам прибыло подкрепление!», - в один голос радостно закричали солдаты 19-й дивизии, увидев мужчину с острыми бровями и твердым взглядом, ведшего за собой подкрепление. На нем были белые доспехи, в руке он держал голубой клинок. Он выглядел величественно, словно бог войны, своим клинком расчищающий путь вперед!
«Это 7-й принц! С ним подкрепление!»
Позади возглавляемых Юань Че столичный войск, Юань Сян (17-й) крепко держа поводья, собиравшего вступить в бой Юань Яна (14-й), строго выговаривал ему: «14-й брат, столица сейчас в таком хаосе. Отец не приказывал тебе сражаться, зачем тебе в это впутываться?»
Юань Ян нахмурился и крепче сжал меч, глядя на своего младшего брата, он твердо сказал: «17-й брат, ты хочешь вечно стоять на коленях и смотреть на других снизу вверх или, опираясь на свою силу, встать на ноги? Если ты хочешь разговаривать с людьми стоя с гордо поднятой головой, следуй за мной».
Лицо Юань Сяна вспыхнуло, он вскочил на коня и, обнажив свой клинок, громко сказал: «14-й брат, куда бы ты ни пошел, твой младший брат всегда будет следовать за тобой!»
Юань Ян одобрительно кивнул и, глядя на огромные городские ворота, за которыми раздавались крики и лязг мечей, молодой принц поднял свой клинок, решительно глядя на бой и зарево пожаров, еле слышно сказал: «Клянусь, больше никогда в жизни я не буду плестись за чужой лошадью!»
Взяв с собой своих охранников, 14-й принц выехал из императорского города (запретный город). Этот отряд, не достигавший и сотни человек, словно кинжал вонзился в самое сердце войск юго-западного гарнизона, вспыхнул, закрывший все небо, кровавый свет, ознаменовавший рождение новой звезды империи посреди кровавого сражения.
***
Когда Чу Цяо прибыла на берег реки Чишуй, Адзин уже был готов к встрече армии Ян Сюня. У противоположного берега были подготовлены более тысячи боевых коней, но увидев, что Чу Цяо приехала одна, он не удивился, а пошел ей навстречу, чтобы помочь переправиться через реку. Чу Цяо спешившись, поприветствовала Адзина и остальных, но тут же нахмурилась и мрачно спросила: «Адзин, только один этот наплавной мост? В войсках юго-западного гарнизона более десяти тысяч человек, успеем ли мы переправиться до рассвета?»
Адзин слегка улыбнулся и кивнул: «Это распоряжение принца, а потому я почти уверен, что никакой ошибки быть не может. Переправить вас через реку первой?»
Чу Цяо остановилась, страшная мысль внезапно промелькнула у нее в голове, на мгновение лицо ее побледнело, в глазах появилась паника. Адзин спросил: «В чем дело, госпожа?»
Чу Цяо сразу же скрыв охватившее ее беспокойство, медленно улыбнулась и ответила: «Переправь сначала их, а я все-таки хочу дождаться Ян Сюня».
Адзин нахмурился: «Но Его Высочество приказал переправить...»
«Не нужно лишних слов, скорее переправляйтесь».
Адзин, естественно, знал, о привязанности Чу Цяо и Ян Сюня, потому он кивнул и больше не настаивал.
Час спустя с юго-востока долетели яростные звуки сражения, более ожесточенные, чем раньше. Сердце Чу Цяо дрогнуло. Она немедленно села на коня и поскакала на юго-восток.
«Госпожа!», - крикнул изумленный Адзин: «Куда вы?»
«Я возвращаюсь, чтобы поддержать Ян Сюня!»
На полпути она увидела несущийся ей навстречу отряд порядка 5000 солдат. На них были черные костюмы и доспехи, в небе развевался черный военный флаг. У Чу Цяо отлегло от сердца. Проехав еще немного вперед, она увидела мчащегося ей на встречу Ян Сюня, его развевавшееся платье напоминало крылья орла, острые брови - мечи.
«Ачу!»
«Ян Сюнь», - направляясь к нему, Чу Цяо облегченно улыбнулась: «Все в порядке?»
«Все хорошо, пойдем», - ответил Ян Сюнь.
Чу Цяо слегка кивнула и как будто невзначай оглянулась: «Где войска Юго-Западного гарнизона? Почему они отстают?»
Разумеется Ян Сюнь не пытался одурачить Чу Цяо выдуманной историей о том, что они решили пожертвовать собой во имя Родины, поэтому он просто улыбнулся и ответил: «Не волнуйтесь, они скоро нас догонят. Мы уйдем первыми».
«Хорошо», - Чу Цяо без колебаний последовала за ним к берегу реки Чишуй.
Войско начало быстро переправляться через реку, хотя мост был только один, всего через час большая часть людей и лошадей уже переправились на другой берег. Чу Цяо стояла рядом с Ян Сюнем и наблюдала за переходом реки, глядя на охваченный пламенем Чанъань, она внезапно облегченно вздохнула: «Восемь лет прошло. Мы наконец-то вырвались».
Ян Сюнь вздохнул, обнимая ее за плечи, и взволнованно сказал: «Ачу, ты столько страдала».
Чу Цяо покачала головой, ее глаза сияли как звезды: «Нет, именно ты подарил мне смысл жизни, дал мне силы жить. Ян Сюнь, все эти восемь лет мы полагались друг на друга, помогали друг другу, заботились друг о друге, совершенствовали планы друг друга и исправляли ошибки друг друга. Именно поэтому мы смогли выжить в этом городе. Никто никому ничего не должен».
«Да, никто никому не должен», - Ян Сюнь тепло улыбнулся: «Мы с тобой уже едины, счастье и горести на двоих, в жизни и в смерти неразлучны».
«Верно», - слегка кивнула Чу Цяо: «Вместе и в счастье, и в горести, в жизни, и в смерти».
«Ваше Высочество, все люди уже перешли реку. Мы можем ехать», - сообщил подбежавший Адзин.
«Хорошо», - кивнул головой Ян Сюнь: «Сожгите мост и выдвигаемся».
«Ян Сюнь!», - вдруг воскликнула Чу Цяо: «Мы не дождемся войска юго-западного гарнизона?»
Ян Сюнь покачал головой и слегка улыбнувшись, ответил: «Ничего, они нас догонят».
«Но если убрать мост, как они пересекут реку?»
Ян Сюнь заранее придумал оправдание, и медленно объяснил: «Сил империи сейчас недостаточно и нам можно не беспокоиться по поводу преследования. Они дойдут по государственной дороге к Си Ма Ляну и присоединяться к нам».
Чу Цяо кивнула: «М-м, вот как, тогда поехали».
Пройдя пару шагов, девушка вдруг нахмурилась. Она пощупала за поясом и внезапно побледнела от страха: «Командирский жетон Датуна, который вы мне дали? Он потерялся?»
Ян Сюнь нахмурился. Тот жетон был очень важен, поэтому он тоже заволновался: «Как он мог пропасть? Разве ты не носила его все время с собой? Успокойся, подумай, где ты могла его оставить?»
Чу Цяо дважды обшарила себя с головы до ног, но не смогла найти табличку, вдруг она стукнула себя по лбу: «Какая же я дура! Я оставила его в сумке на седле лошади. Я вернусь, заберу его».
Ян Сюнь, быстро схватив ее за руку, непонятно отчего в его сердце вдруг появился какой-то страх, он сказал: «Пусть кто-нибудь другой за ним сходит, а ты подождать здесь».
«Там так много лошадей, откуда они знают, какая моя? Не волнуйся, я быстро, туда и обратно», - прежде чем юноша успел остановить ее, она прыгнула на мост. Под ее хрупкой фигурой наплавной мост практически не проседал.
Через несколько минут девушка достигла противоположного берега. Ян Сюнь приказал своим людям зажечь факелы, потом посмотрел на другой берег, как раз в этот момент Чу Цяо нашла свою лошадь, потом подведя ее к мосту, она остановилась, как будто размышляя о чем-то.
Ян Сюнь остолбенел, потом во весь голос крикнул: «Ачу, нашла? Скорее возвращайся!»
Девушка внезапно подняла голову, ее лицо было белым, как бумага, но ее взгляд был острым как меч, она решительно смотрела с того берега реки на Ян Сюня.
В этот момент, словно пораженный молнией, Ян Сюнь оттолкнул в сторону стоявшего перед ним Адзина и как безумный побежал к мосту. Почти в то же самое время, Чу Цяо вытащила свой меч, вспыхнул серебристый луч и обрушился вниз, и тотчас наплавной мост затрещал и поплыл подхваченный течением реки.
«Ачу!», - яростно заревел Ян Сюнь, глаза его пылали: «Что ты делаешь?»
Девушка стояла на берегу полноводной реки Чишуй, ее красивые волосы развивались на ветру, взгляд был похож на отточенный меч, она громко крикнула: «Ян Сюнь, ты только что сказал мне, что мы уже едины, что вместе разделим и горе, и радости, и в жизни, и в смерти всегда будем идти рука об руку. Именно поэтому я не буду сидеть, сложа руки и смотреть, как ты совершаешь это ужасное преступление!»
При этих словах, Ян Сюнь попытался прыгнуть в реку, но Адзин и остальные крепко схватили его и потянули обратно. Юноша сурово закричал: «Ачу! Не делай глупости! Немедленно возвращайся!»
«Ян Сюнь, причина, по которой тебя поддерживает множество людей, и почему народ Янбэй с нетерпением ждет твоего возвращения, это гуманное правление старого князя Янь! Никто из семи назначенных столицей управляющих, не смог взять под контроль Северный Янь, именно из-за высокого авторитета семьи Янь! Ян Сюнь, я не могу стоять и смотреть, как ты разрушаешь свое наследие и сам опрокидываешь Великую стену (т.е. опору, защиту)!»
Ян Сюнь был в ярости и совершенно потерял самообладание, он яростно взревел: «Ачу! Немедленно возвращайся! Мы перекинем веревку. Лови ее у себя и возвращайся немедленно! Это приказ!»
Чу Цяо покачала головой, молча повернувшись, села на коня, после чего обернулась и посмотрела на Ян Сюня: «Ты совершил ошибку, поэтому я должна ее исправить! Ян Сюнь, мы встретимся в Си Ма Лян. Если я не приеду через два дня, забирай своих людей и возвращайся в Янбэй! Я вместе с войском юго-западного гарнизона доберусь до Янбэй сама».
Сказав это, девушка крикнула «но-о», взмахнула кнутом и, подстегнув коня, неистово помчалась по черной, как смоль, пустынной равнине. Пять тысяч бесхозных коней, последовали за девушкой, прямо к высоким городским стенам.
«Ачу...»
Разъяренные волны обрушивалась на берег реки, поднимая брызги, среди бесконечной пустоты, оставались лишь надрывные призывы мужчины. Этот голос пронзал небо, эхом несся под бесконечным покровом ночи.
Этот мир не площадка для игр, второй раз не переиграешь. Все, что мы можем сделать, - это просто изменить нашу судьбу до того, как будет слишком поздно, прежде чем обрушится беда. Ян Сюнь, то, что я делаю сегодня, возможно, ты поймешь лишь спустя годы. Я делаю это не из женской гуманности, просто я не хочу, чтобы ненависть ослепила тебя. Жди меня, я заберу славных солдат, пройду тысячи верст, чтобы вновь встретится с тобой!
***
«Но!»
«Командир, мы отвергнуты!»
В юго-западном гарнизоне солдаты в панике бегали взад и вперед, отовсюду звучали отчаянные крики, голоса их звучали резко, сложно было даже представить, что их издавали люди. Разбитые, потерявшие всякую надежду, они метались из стороны в сторону в поисках спасения, но войско было со всех сторон окружено врагами. Вперед дороги не было, позади их теснили преследовавшие их войска императора, в конечном счете, все эти, находившиеся далеко от дома, 10 тысяч солдат, превратились в блудных сыновей, во всем мире им больше некуда было вернуться.
В толпе истерически вопили и причитали: «Почему? Почему нас бросили?»
«Убей! ХАХАХА! Убей! Конец уже близок, вместе отправимся в ад!»
Бушующее пламя охватило весь город, нигде не было спасительного угла, безопасного прохода, каждое направление было тупиком для этих солдат. Обезумившие, они рассеялись в разные стороны, не имея ни стратегии, ни четкой диспозиции, словно блюдо сыпучего песка, каждый сражался сам по себе. Столичные сторожевые войска, так долго подвергавшиеся мощному натиску, наконец, вздохнули свободно и всей своей мощью, не глумясь никаких мер, нанесли ответный удар.
Всюду, куда ни глянь, валялись мертвые тела, по 20-30 имперских солдат брали в кольцо одного, они изрубали тела солдат из армии юго-западного гарнизона, отчаянно изливая свою ненависть к предателям!
Сидя на коне, Юань Че наблюдал за своим младшим братом, которого раньше не удостаивал и взгляда. Молодой Юань Ян был весь в крови, его красивое лицо было залито кровью, но он по-прежнему непоколебимо держал в руке меч, холодным, почти свирепым взглядом он наблюдал за развернувшимся перед ним полем боя.
«Седьмой брат, враг почти сломлен».
«Хорошо», - слегка кивнул Юань Че: «Время пришло».
Но в тот момент, когда он собирался отдать приказ атаковать всеми силами, в направлении северо-западных ворот раздался ужасающий грохот, будто одновременно грянули тысячи раскатов грома. Весь Чанъань задрожал. Все люди остановились и, повернули головы в направлении источника шума.
БУМ!
БУМ! БУМ!
БУМ! БУМ! БУМ!
Неистовая дрожь пробирала до костей, отдавалась в позвоночнике, как будто вся безграничная вселенная впала в ярость, люди испугано поднимали головы и вглядывались в небо. Один из солдат Янбэй, ударивший врага в плечо, забыл вытащить меч, а имперский охранник, занесший свой меч над шеей воина Янбэй, забыл нанести удар!
С оглушительным скрипом западные городские ворота распахнулись, и 5000 лошадей с грохотом, словно прибой, яростно устремились на дерущуюся толпу, ряды, которых тут же разорвали строй и образовали огромную брешь. Вспомнив, использованную Ян Сюнем тактику при уничтожении 16-й дивизии, лица защитников столицы тут же побледнели, колени подогнулись. В этот момент над городскими воротами было водружено знамя чёрного ястреба. Под стягом виднелся хрупкий, но решительный женский силуэт, девушка пронзительно крикнула: «Воины Янбэй! Вы не покинуты! Слушайте мой приказ! Повинуйтесь мне! Следуйте за мной, я отведу вас домой!»
Одна секунда, две секунды, три секунды... После короткой паузы поднялась огромная волна приветствий!
«Возвращаемся в Янбэй! Возвращаемся в Янбэй! Возвращаемся в Янбэй!». В отчаянии, люди ухватились за эту «рисовую соломинку», словно неукротимый поток, крича заветные слова, они ринулись к западным воротам!
«7-й брат, 14-й брат, кто это?»
Юань Ян смотрел на Чу Цяо и долго ничего не говорил. Восседавший на коне Юань Че, медленно прищурился и, глядя на стоявшую под развивающимся знаменем молодую девушку, медленно проговорил: «Вы двое, запомните эту женщину, однажды она станет самой большой угрозой для Великой Вэй! В стремлении вернуть утраченные территории, объединить «реки и горы» (страну), она станет первой труднопреодолимой громадной вершиной!»
Небо гулко озарил сигнальный огонь. В тот день у северо-западных ворот, вся Вэй запомнила это имя. Восемь лет назад она вошла во дворец как рабыня, сейчас же, восемь лет спустя, она вывела из императорской столицы последние вооруженные силы Янбэй и направилась на обширные земли за пределами Чанъаня.
Чу Цяо еще не знала, что именно этот ее шаг сегодня, в будущем спасет Янбэй от сокрушительного поражения и сохранит авторитет молодого политического режима Северной Янь. В то же время она основала первую военную силу для себя в эту беспокойную эпоху.
В эту ночь, каждый из солдат армии юго-западного гарнизона в душе поклялись в верности этой хрупкой девушке. С этого момента они будут повсюду следовать за своей госпожой, принимая участие во многих битвах по всему континенту Симен, непоколебимо следуя своей клятве. Независимо от того, насколько сложной будет ситуация, они останутся верны Чу Цяо до конца жизни.
Эта хрупкая девушка неосознанно сделала первый шаг на путь, который приведет ее к тому, что через много лет все жители континента станут называть ее «Принцесса Сюли».