Легенда о Чу Цяо

Древняя столица Чанъань

Юйвень Юэ в темно-фиолетовом платье, брови вразлет, легкая ухмылка на ярко красных губах, бледные как бумага руки, ледяные пальцы крепко сжимают руку Чу Цяо. Приподняв подол платья, он опустился на колени и глубоким голосом проговорил: «Обращаюсь с просьбой к Вашему Величеству».

«С просьбой?», - прохладно спросил император Вэй и медленно уточнил: «Какой?»

«Я прошу Императора отдать ее вашему слуге, таким образам оставить ей жизнь».

Император, сидевший на почетном месте, слегка усмехнулся и обратил свой взор на Чу Цяо: «А она пользуется популярностью».

Стоя на коленях, Юйвень Юэ искоса посмотрел на Ян Сюня и медленно прищурился, не скрывая блеск в глазах. Облаченный в простую одежду, Ян Сюнь стоял посреди толпы, ледяной ветер дул ему в спину. Взгляды двух мужчин пересеклись, в воздухе нарастало напряжение, незримые искры вспыхивали внутри главного зала.

Это место охотничьи угодья, только самый умелый охотник сможет вернуться домой с добычей. Коль скоро ты считаешь себя превосходным охотником, в таком случае принимай участие в игре.

«Ваше Величество, Ян Сюнь был слишком мягок с подчиненными и плохо их воспитал, ваш слуга готов понести наказание», - Ян Сюнь поспешно вышел вперед и опустился на колени.

Юань Ци холодно усмехнулся и медленно произнес: «В прошлом месяце на охоте, Император избавил ее от рабства, после чего она перестала быть служанкой принца Ян. Не могу понять, зачем принц так настойчиво вмешивается в это дело? Каковы его намерения?»

«Как и сказал Третий принц, еще месяц назад она была моей подчиненной, в таком случае, не должен ли я взять ответственность за ее сегодняшние преступление?»

Юань Че, одетый в черное платье, спокойно поднялся и вышел вперед: «Отец, наследный принц Сяо отличается вольностью и распущенностью характера, он может с первого взгляда увлечься любой женщиной, даже случайно встреченной на дороге. Вы намерены приговорить подчиненную своего сына к смерти исключительно из-за наклонностей принца Тан. Ваш сын с этим не согласен».

«Что вы хотите этим сказать 7-ой принц?», - неожиданно влез в разговор чрезвычайный посланник из Бянь Тан – господин Юй Цзин: «7-ой принц бесцеремонно порочит наследника престола нашего государства, значит так обращаются с гостями в Великой Вэй?»

Юань Че поднял голову: «У Юань Че и в мыслях такого не было, я всего лишь сказал правду. За те четыре месяца, что принц добирался до Великой Вэй, он собрал, столько женщин, что на обратном пути в столицу Тан, они просто не поместятся в повозках. Ветреный характер принца Сяо известен всему миру. Неужели из-за его блажи, мы положим человека под топор? Несмотря на то, что статус принца высок, женщина Великой Вэй тоже не свинья, которую, можно зарезать по любой прихоти!»

«Ну, это, уже ни в какие ворота!», - сердито воскликнул Юй Цзин: «В конце концов, убить эту девчонку – желание императора Вэй, а не нашего принца! 7-ой принц эти обвинения не обоснованы!»

Юань Чэ холодно усмехнулся: «Мир не слеп, для всех это очевидно... Принц Сяо на каждом шагу неустанно повторял, что он встретил дорогого его сердцу человека и хотел бы взять ее в жены, однако услышав о том, что император приговорил его дорого человека к смерти, посмотрите, на его лице нет и тени огорчения, напротив, он кажется даже воодушевленным. Стоит спросить у Его Высочества принца, ЭТО в его понимании значит защищать дорогого человека? Для вас это не более чем просто шутка, пустые слова, однако вы не подумали, что из-за них кто-то может погибнуть».

«7-ой брат прав!», - Юань Сун вышел вперед и сказал: «Отец, с самого начала он только и делал, что устраивал беспорядки!»

«Безобразие!», - вдруг холодно воскликнул император.

«Отец!», - Юань Чэ опустился на колени и, прижавшись головой к земле, тяжелым голосом произнес: «Основа государственного строя Великой Вэй, заключается в защите наших граждан, от мала до велика, от иноземного притеснения. За последние несколько сотен лет наши солдаты ни разу не отступили на поле битвы, не уступили врагу и дюйма нашей земли. Наши предки провели свою жизнь в седле боевого коня, они своими руками по крупицам собирали это наследие. Неужели сегодня мы потерпим поражение на нашей территории?»

«Чем больше ты говоришь, тем больше несешь вздор!», - холодно воскликнула Шу Гуйфэй.

«Принц Сяо Цэ», - Ян Сюнь неожиданно поднял голову и, глядя на Сяо Цэ, глубоким голосом сказал: «Если вам действительно нравится Ачу, спасите ей жизнь, выберите для себя другую невесту. Ачу слишком низкого происхождения и не может пользоваться такой милостью принца. Если же для вас это просто шутка, я также прошу пощадить ее, она несчастна с раннего детства, ей пришлось пройти через множество невзгод, прошу вас, не толкайте ее в пропасть из-за своей прихоти!»

«Мне на самом деле не стоит часто шутить», - качая головой, сказал со смехом Сяо Цэ: «Когда человек слишком часто шутит, в тех редких случаях, когда он говорит правду, никто ему не верит».

Император слегка прищурился, на его тощем лице проступили глубокие морщины. Глядя на худенькую, но упрямую спину девушки, на него внезапно нахлынули воспоминания о прошедших годах, престарелый император, тихо вздохнув, произнес слова, которые никто не понял: «Это так!» (Байшен – мать ЯС и возлюбленная императора Вэй, была простой лодочницей из Бянь Тан.)

Зал погрузился в тишину, только что царившее веселье, исчезло без следа, похоже, что у императора Чжендэ пропало настроение, он махнул рукой и будто он только что и не гневался, шепотом произнес: «Отпустите ее».

Все присутствовавшие обменялись растерянными взглядами, зревшие в потемках тайные намерения рухнули как карточный домик. О непостоянстве характера императора Чжендэ знает весь мир, но никто не ожидал, что он переменит свое решение так внезапно. Юань Сун быстро отреагировал, услышав радостную новость, он ударил головой о землю и громко воскликнул: «Отец очень мудр!»

Сказав это, он встал и, подбежав к Чу Цяо, схватил ее за руку: «Ачу, следуй за мной».

Юйвень Юэ нахмурился, еще сильнее сжимая руку Чу Цяо, в этот момент стоявший рядом с ним Ян Сюнь, похлопал его по плечу и слегка улыбаясь предложил: «Брат Юйвень, может пойдем пропустим по стаканчику?»

Снова заиграла музыка, появились танцовщицы, все гости тут же оживились. Официальные банкеты Великой Вэй всегда проходили в легкой, непринужденной атмосфере. Здесь всегда можно было перемещаться свободно. Сяо Цэ слегка нахмурился, поджав губы, он только хотел было сделать шаг вперед, когда заметил, что к нему направляется Юань Че. Преградив путь принцу Тан, 7-ой сын императора низким голосом сказал: «Сегодня Его Высочество приходил в военный лагерь, но, к сожалению, принц (речь о себе) был занят, мне действительно очень жаль».

Увидев, как Чу Цяо и Юань Сун исчезают за большой дверью, Сяо Цэ прекратил смотреть в ту сторону, он поднял чашу и с усмешкой сказал: «Ничего, зато сегодня я узнал, насколько 7-ой принц остер на язык. Сяо Цэ не зря потратил время».

***

Ночной ветер продувал насквозь, Чу Цяо вдруг стало немного холодно. Юань Сун снял свою накидку и набросил ее на плечи Чу Цяо, после чего обеспокоенно спросил: «Ачу, ты замерзла?»

Чу Цяо покачала головой и глядя на юношу сияющими глазами, слегка улыбнулась: «Юань Сун, спасибо».

«Ты говоришь это мне?», - безрадостно сказал Юань Сун: «Ачу, ты не считаешь меня своим другом».

Чу Цяо почувствовала тепло в душе, протянув руки, она слегка приобняла Юань Суна и смеясь ответила: «Мы с вами хорошие друзья».

«Верные друзья», - подхватил Юань Сун, широко улыбнувшись, он развел руки и обнял Чу Цяо, громко добавив: «Ачу, не бойся этого хулигана из Бянь Тан. Я помогу тебе».

Ночь стояла ветреная, белоснежные рукава танцевали на ветру. Яркий лунный свет освещал фигуру мужчины в простом белом платье.

История о том, как несколько молодых принцев и аристократов, боролись за молодую девушку, подобна крошечному пузырю в странной и непредсказуемой политике двора Великой Вэй, люди не будут воспринимать ее в серьез, а на досуге вспомнят просто как забавный романтический анекдот. После банкета радовались и гости и сам хозяин. Своей ослепительной улыбкой и сладкими речами, принц Сяо Цэ покорил сердца большинства принцесс и девушек из знатных фамилий, присутствовавших на вечере. Представители Тан и Вэй неплохо между собой поладили, они нашли общий язык.

По крайней мере, со стороны так казалось.

Однако, после банкета, император неожиданно издал указ, Чу Цяо было приказано оставаться во дворце, она была назначена придворной дамой в Шан И, находившимся под управлением министерства Двора.

С этого момента короткая карьера Чу Цяо в армии, официально завершилась. Независимо от того, искренне Юань Че привязался к ней или же имел скрытые мотивы, отношения между ними должны были на этом закончиться. Когда она вернулась в лагерь Сяоци, чтобы забрать свои вещи, Юань Че не встретился с Чу Цяо, и она просто поблагодарила его стоя снаружи палатки, после чего немедленно развернувшись, последовала за церемониймейстером из Шан И. Вне зависимости от того, о чем он думал в действительности, в тот день в Большом зале он действительно ради нее рисковал своей головой, по сей день, она вспоминает его слова, это было сродни хождению по канату, висящему над пропастью, одно неосторожное движение и уже не спастись.

Ян Сюнь и Юань Сун намеревались ее спасти, и лишь в мотивах Юйвень Юэ она предпочитала не разбираться. Она упорно считала, что он хотел вернуть ее лишь для того, чтобы унизить и отомстить. Она всегда имела четкое представление о том, как ей следует поступать, а об остальном ей думать было некогда.

Работа в мастерской Шан И (*уважать справедливость) была очень простой, все что от нее требовалось, просто ежедневно отправлять свитки и учебники в высшее училище (университет), после чего доставлять их в кабинет учителей.

В этот день, нагрузив в руки стопку свитков, Чу Цяо шла в училище, в это время сыновья императора выходили после окончания занятий. Проходя по галерее, она увидела, как стайка детишек столпилась в круг, громко смеясь. Всматриваясь сквозь толпу, она увидела стоявшего на коленях на каменной плите 15-16 летнего юношу, он держал шею прямо, в огромных глазах отражалось упорство.

«Шестнадцатый брат, иди, скажи отцу, что поскольку в твоем теле течет кровь Хань, ты не можешь читать книги Дон Лу, в этом нет твоей вины!»

Дети тотчас громко рассмеялись, один маленький принц, которому было чуть больше десяти лет, улыбаясь, сказал: «Правильно, Шестнадцатому брату следует вернуться к его матери-наложнице и учиться танцевать тот «виляющий» танец. Я слышал, что все мужчины Хань умеют так скакать. Когда в следующий раз будет проходить экзамен, Шестнадцатому брату нужно будет просто сплясать тот танец отцу, тогда возможно он не будет наказан».

Дети продолжали насмехаться, Чу Цяо лишь мельком взглянула на них и тут же развернулась, чтобы продолжить путь. Она уже немало повидала подобных историй в этом золотом дворце. За прошедшие годы она и Ян Сюнь перенесли еще больше унижений и оскорблений. В этом месте нерушимо действует принцип, чтобы выжить, сильные поедают слабых.

«Ой, простите», - едва Чу Цяо обернулась, как на нее внезапно налетела тень, при столкновении свитки из ее рук высыпались на землю. Юноша скромно извинился, после чего проворно наклонился, чтобы подобрать рассыпанные по земле книги. Чу Цяо была ошеломлена и тоже опустившись на корточки, сказала: «Ничего, это просто неотесанный раб, слуга сама может все собрать».

Рукава платья юноши были уже несколько поношены, тем не менее, все еще можно было разглядеть вышитого золотого дракона, тело юноши было очень тонким, от него исходил приятный аромат сосны. Собрав свитки, он вручил их Чу Цяо, после чего встал и, сделав шаг назад, уступил девушке дорогу. Приходя мимо, Чу Цяо поблагодарила юношу. Потом она увидел, как тот мальчик вошел в центр толпы и, не говоря ни слова, опустился на колени рядом с Шестнадцатым Принцем (Шестнадцатый принц – родной брат Юань Яна (14-й принц)). Дети, похоже, немного боялись его, потому как при его появлении, смех постепенно стих и вскоре толпа рассосалась. Чу Цяо посмотрела немного, а затем продолжила свой путь.

Обойдя галерею, она нос к носу столкнулась с Юань Суном (13-й). Увидев Чу Цяо, принц широко улыбнулся и сказал: «Ачу, ты пришла ко мне?»

Чу Цяо показала на стопку книг в руках: «Я ищу учителя Лу, он внутри?»

Юань Сун разочаровано фыркнул: «Да, внутри. Ачу, ты, что не можешь сказать, что пришла ко мне?»

Чу Цяо, расхохоталась и сказала: «Да, я пришла к тебе, а заодно принесла учебники».

«Хе-хе», - радостно засмеялся Юань Сун: «Впервые в жизни я почувствовал, что мой отец принял мудрое решение. То, что ты останешься во дворце – действительно великолепно, так как я ощутил, что тот парень затаил на тебя обиду».

Говоря это, Юань Сун изобразил пальцем в воздухе иероглиф «7». Чу Цяо ударила его по руке, сказав: «Не говори глупости».

«Это я говорю глупости?», - вытянул шею Юань Сун: «Поживем-увидим. Тебе следует быть осторожнее, Сяо Цэ недавно крутился во дворце, не связывайся с этим сумасшедшим. Я просто надеюсь, что после дня рождения отца, все снова станет спокойно. К сожалению, я не смогу составить тебе компанию, мне еще нужно заглянуть к матери».

«О да, кстати, по пути сюда, я видела стоявшего на коленях в галерее Шестнадцатого принца, что случилось?»

«Сегодня император неожиданно пришел проверить, как проходят экзамены, из шестнадцати разделов одного сочинения он не написал ни одного, поэтому он был наказан. И каждый день его наказывают, действительно, голова человеческая, а мозги свиные».

«Вот как», - слегка кивнула Чу Цяо: «В таком случае поспеши».

Юань Сун попрощался и сразу ушел. Когда девушка зашла в училище, наставник Лу в это время дремал, будить его было запрещено и поэтому Чу осталась ждать снаружи. Прошло больше четырех часов, прежде чем старик проснулся.

Когда Чу покидала училище, уже стемнело, на улице начал накрапывать дождь, в это время года дожди были очень холодными, температура воздуха резко упала. Одежда на девушке была довольно легкой, в тот момент, когда она вышла из училища, поднялся сильный ветер, съежившись, она быстрым шагом побежала вдоль извилистой галереи.

Налетел ветер с дождем, но толпа уже давным-давно рассеялась. Еще издали, она увидела два стоявших на коленях упрямых силуэта с прямой спиной. Сквозь стук дождя до нее доносились неясные голоса.

«Почему ты стоишь здесь на коленях? Ты учишься хорошо и отец тебя не наказывал».

Повисло молчание, через какое-то время второй юноша ответил: «Я твой старший брат».

«У меня много старших братьев», - настаивал упрямый юноша и сердито добавил: «Они все мои старшие братья, но я бы предпочел вовсе не иметь всех этих братьев».

«Я твой брат».

Вокруг было темно, шел дождь, ветер пробирал насквозь, голоса юношей по-прежнему звучали упрямо, хотя и хмуро, тем не менее, в них слышалась непреклонность, которую трудно было скрыть. В одном месте черепичная крыша галереи разбилась, и холодный дождь протекал сквозь дыру, капая на двух подростков, но они упорно не двигались с места, по-прежнему стоя на коленях, словно два камня.

Сердце Чу Цяо вдруг объял холод, еще более жгучий чем дождь на улице. Ее глаза смотрели на мальчишек, но взгляд казалось, проходил сквозь них, и устремлялся вдаль, на много лет назад, когда двое детей в тонкой одежде жались друг к другу, совместно борясь с жестоким холодом.

«Эй?», - Юань Сян недоуменно нахмурил брови, подняв голову, он посмотрел вверх, внезапно он обнаружил, что дыра в черепице неизвестно когда была заделана, вода больше не капала, глядя вверх, он озадаченно спросил: «Четырнадцатый брат, перестала капать вода?»

Юань Ян слегка нахмурился, внезапно он услышал звук шагов, юноша поднял голову и увидел тощую фигуру молодой девушки в тонком платье. Она держала спину прямо, совсем не так как обычные придворные служанки, привыкшие низко склонять голову, и не так как эти девицы власть имеющие и всегда задирающие головы, она просто шла размеренным шагом, очень спокойно, тем не менее, ее тонкая фигура излучала какую-то необъяснимую словами теплоту.

«Четырнадцатый брат?», - раздался рядом голос Юань Сяна, но Юань Ян его не услышал. Он пристально смотрел на чистую одежду девушки, на ее развевающуюся длинную юбку и белую обувь, к подошве которой прилип зеленый мох.

Когда Чу Цяо вернулась в Шан И, было уже очень поздно, все служившие там женщины пошли спать, Чу Цяо немного прибралась и тоже вернулась в комнату. Через мгновение после того как она вошла, окно ее комнаты слегка приоткрылось и в свете луны мелькнула черная тень, которая тут же исчезла среди кустов.

К берегу озера «Девять карпов» причалила небольшая синяя лодка, девушка приподняла занавеску, и увидела сияющие глаза мужчины, смотрящего на нее и мягко улыбающегося.

«Пришла?», - тихо усмехнулся Ян Сюнь и, протягивая руку, добавил: «Выпей чашку горячего чая, чтобы согреться».

«Я слышала, что через полмесяца состоится твоя свадьба с Юань Чунъэр, поэтому я подумала, что сегодняшним вечером ты придешь сюда».

Ян Сюнь кивнул: «Я жду тебя здесь уже третью ночь, если бы ты сегодня не пришла, то завтра я пошел бы сам искать тебя в училище».

«Это слишком опасно», - нахмурилась Чу Цяо: «Император приставил кого-то следить за мной, для того, чтобы подобраться к тебе. В тот день он сказал, что хочет убить меня для того, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь на это. Тебе следует быть осторожнее».

«Не беспокойся», - Ян Сюнь успокаивающе улыбнулся и тихим голосом сказал: «Пришло время рассчитаться по долгам».

Чу Цяо изумилась: «Уже все готово?»

«Через пятнадцать дней в Чанъань приедет посланник Хуай Суна. Император устроит грандиозный прием, посланники обоих государств Тан и Хуай Сун будут присутствовать на нем. Это наш шанс».

«Через пятнадцать дней?», - Чу Цяо нахмурилась и вполголоса сказал: «Разве это не день твоей свадьбы с Юань Чунъэр?»

Ян Сюнь утвердительно кивнул: «Именно».

Повисла тишина, Чу Цяо нахмурилась и ничего не ответила.

«Когда я выйду из дворца Дуаньму, Адзин заберет тебя, мы встретимся у Лунных ворот. Один из музыкантов нападет на наследного принца Бянь Тан, тем самым посеяв панику. Члены гильдии Датун, под предводительством госпожи Юй, заблаговременно атакуют резиденцию иностранных гостей и, замаскировавшись под посланцев Хуай Сун, начнут штурмовать западные ворота. Мы в это время покинем дворец через восточные ворота, на западном берегу Красного озера, где мы встретимся с господином Ву. После этого добровольцы из Янбэй под видом нас (изображая нас), одновременно прорвутся через все (4) городские ворота и уйдут в четырех направлениях, уводя за собой войска Вэй. Мы перейдем через горы Цанлан (*синие волны), через утес Безнадежный, и направимся к западной вершине Снежной горы, обойдем вокруг горного плато и окружным путем вернемся в Янбэй. В это же время солдаты Северной Янь, пользуясь удобным случаем, возьмутся за оружие и атакуют крепость Вачен, заставу Гулэн и Байшуэй, тем самым создавая ложное впечатление, что я уже вернулся в Янбэй. Поддержка во всех опорных точках нашего пути уже организована, те тайные опорные пункты на западном плато, для создания, которых ты приложила немало усилий, станут нашим подкреплением. Госпожа Юй уже по твоим инструкциям создала порох, хотя его мощь и не так огромна, как ты говорила, но ее вполне достаточно, чтобы взорвать храм предков и тем самым вызвать огромный переполох».

Чу Цяо была немного ошарашена, она выслушала план действий, но по-прежнему ничего не комментировала.

Ян Сюнь слегка улыбнулся и, подтрунивая над ней, спросил: «Что случилось? От счастья и слова молвить не можешь?»

Чу Цяо рассмеялась и покачала головой: «Это похоже на сон. После стольких лет ожидания, внезапно мечта оказывается прямо перед моими глазами, но я просто не могу поверить в то, что это реально».

Сердце Ян Сюня внезапно больно сжалось, встав, он обошел маленький столик, оказавшись за спиной Чу Цяо, юноша опустился на колени и осторожно прижал к себе девушку.

Тело Чу Цяо тут же окоченело, но все же она не осмеливалась шевелиться.

Ян Сюнь не применял силу, но от его тела исходило тепло и передавалось ей. Он склонил голову, его голос был немного хриплым и каким-то подавленным: «Ачу, это не сон. Мы, наконец-то, вырвемся отсюда. Я отвезу тебя в Янбэй, и после этого уже никто не сможет обидеть тебя, никто не сможет похитить тебя у меня».

«Ачу, это не сон. Мы наконец-то вырвемся отсюда. Я отвезу тебя в Янбэй, после этого уже никто не сможет обидеть тебя, никто не сможет похитить тебя у меня».

Чу Цяо была ошеломлена, она не ожидала, что Ян Сюнь может так естественно сказать нечто подобное. Она вдруг ощутила какое-то постыдное напряжение, если сложить ее нынешнюю и предыдущую жизнь, ей было уже более сорока лет, но она походила на обычную 15-16 летнюю девочку, лицо ее пылало, как огонь. Внезапно ледяные губы коснулись ее шеи.

«Ачу», - Ян Сюнь прошептал сиплым, напоминающим бесконечные волны, голосом: «Я никогда не говорил тебе этого прежде, я скажу это лишь раз и ты должна меня внимательно выслушать. Я хочу поблагодарить тебя. Спасибо тебе за то, что на протяжении многих лет ты оставалась со мной в этом аду. Спасибо за то, что не бросила меня в самые темные дни моей жизни, спасибо, что всегда была рядом со мной. Без тебя давно бы уже не было Ян Сюня, он бы удавился в ту самую снежную ночь восемь лет назад. Ачу, я больше не буду повторять эти слова, вместо этого всю оставшуюся жизнь я буду компенсировать все, что задолжал тебе за эти годы. Некоторые слова не обязательно говорить вслух, мы прекрасно друг друга понимаем. Ачу принадлежит Ян Сюню, только мне одному. Я буду защищать тебя, заберу тебя с собой. Восемь лет назад я взял тебя за руку и с тех пор больше не собирался отпускать».

Чу Цяо медленно закрыла глаза, ночной ветер был подобен шуршащему шелкопряду, а сердце – листу, которое мягко, чуть заметно щипает гусеница.

Янбэй, равнина Хуолэй, гора Хуэйхуэй...

«Ян Сюнь, у меня нет родины. Но благодаря тебе я стала считать твою родину своей».

Юноша глубоко вздохнул и крепче ее обнял, в глубине его души разлилось огромное озеро, теплое, как весна.

«Ачу, верь мне».

Юноша еле слышно вздохнул, он не сказал, во что она должна верить, но, Чу Цяо все поняла, он хотел, чтобы она умом и сердцем доверяла ему. Если не ему, то кому еще она может верить? В этом мире они могут доверять только друг другу.

В то время они, вероятно, были еще слишком молоды и не понимали, что представляет этот мир, не понимали сущность человеческой натуры, не понимали в чем интересы (выгода), какие испытания их ждут впереди, какие встретятся ухабы, ничего этого они не знали. Они были похожи на двух, крепко прижимающихся друг к другу, маленьких ёжиков, согревавших друг друга своим теплом. Тогда они не знали, что через много лет у них вырастут острые иглы.

Будущее, спрятанное во мраке метели, медленно бесшумно приближалось, чтобы в один «прекрасный» день, разрушить все без остатка.

«Ачу», - шепотом произнес мужской голос, полы его платья развивались на ветру, моросил мелкий дождик.

На щеках девушки выступил румянец, глаза сияли словно звезды, губы были плотно сжаты, нос она держала высоко, в ней чувствовалась редко встречающаяся среди молодых девушек решимость.

«Возвращайся домой и отдохни, как следует. Жди от меня новостей».

Чу Цяо улыбнулась и энергично кивнула головой: «Хорошо».

Наступал унылый период дождей, в долину Красной реки пришел май, зима закончилась, природа мало-помалу начала возрождаться, а вместе с ней и все скрытые в душе надежды.

Мужчина и женщина разошлись в разные стороны, один пошел на юг, другой на север, медленно растворяясь в темноте ночи.