Легенда о Чу Цяо

Древняя столица Чанъань

Едва Чу Цяо договорила, раздались громкие звуки колокола, девять длинных, пять коротких. Звук был выразительный и звонкий, его эхо звучало во всех концах охотничьих угодий, которые охватывали более десяти ли (*1 ли = 0,5 км).

Выражение лиц Юйвень Юэ и Ян Сюня тут же изменилось, гомон в шатре мгновенно стих и все присутствовавшие встав на колени, дружно скандировали: «Приветствуем своего Императора!»

Занавески шатра распахнулись, впуская внутрь северный ветер, огни ламп задрожали, в воцарившейся тишине были слышны лишь раздававшиеся снаружи размеренные шаги. Войска окружили императорский шатер. В нос ударил запах заледеневших металлических доспехов, который заглушил витавший в воздухе густой аромат жареного мяса.

Чу Цяо осторожно подняла голову, но увидела лишь пару сапог из оленьей кожи, ступающих по ковру из медвежьей шкуры, они были среднего размера, с вышитыми по бокам разноцветными драконами. Шаги были спокойными и неторопливыми.

«Поднимитесь», - эхом сверху раздался низкий голос, который не был громки или строгим, скорее немного хрипловатым, но, тем не менее, в нем была сила, которая, точно невидимая волна, медленно окутала этот, мгновение назад, шумный шатер. Все встали, но никто не осмелился поднять голову.

«Садитесь. Циар, начинайте», - снова раздался зычный голос Императора Великой Вэй. Третий сын императора Юань Ци почтительно ответил: «Да, отец». После этого он сделал шаг вперед и громко объявил: «Банкет начинается. Пожалуйста, присаживайтесь».

Тотчас заиграла музыка, с двух сторон появились соблазнительно одетые танцовщицы с изящными фигурами, их лица были прекрасны, а кожа сияла словно чистый снег. Они соблазнительно танцевали, размахивая длинными рукавами. Столы накрыли разнообразными изысканными блюдами, и гости снова почувствовали себя свободно, мало-помалу начал звучать гомон и раздаваться смех, постепенно все больше разрастаясь.

Юйвень Юэ все еще стоял перед столом Ян Сюня, выражение его лица было холодным. Он хмуро смотрел на стоявшую рядом с юношей молодую девушку, на ее невозмутимое, бесстрастное, но очень знакомое упрямое лицо, после чего медленно кивнув, отвернулся и решительно ушел, не сказав, ни слова. Взмах его шубы при развороте, вызвал порыв ветра, как от взмаха меча, от которого стоявшее на столе вино слегка пошатнулось.

Чу Цяо вдруг почувствовала, что ее пальцы заледенели, эмоции потоком нахлынули на нее, заставляя ее сильно нахмуриться. Девушка медленно закрыла глаза, глубоко вздохнула и села. Внезапно, Чу Цяо почувствовала руку на своем плече, она подняла голову и встретилась глазами с Ян Сюнем. Юноша молчал, но она ясно могла ощутить то, что он хочет ей сказать. Все эти годы в дни когда они особенно чувствовали себя несчастными, а ночи были наполнены ненавистью, они всегда таким образом подбадривали друг друга: надо ждать, будь терпеливее, рано или поздно настанет Тот день.

Чу Цяо молча кивнула головой. Вокруг звучала музыка и гул человеческих голосов. Она подняла взгляд и посмотрела в самый северный, ярко освещенный, конец шатра, свет там был такой слепящий, что смотреть на него прямо было практически невозможно. Молодая девушка широко открыла глаза и посмотрела на сидящего в окружении света мужчину. Яркие огни плотно окутывали его, смазывая облик и были видны лишь острые, как лезвие, хищные когти дракона на его расшитой золотом одежде. Казалось, они указывали на каждого внутри шатра, в чьем взгляде таился злой умысел.

Занавески на главном входе с шумом распахнулись, и внутрь внезапно ворвался ледяной ветер. Снаружи на большой площадке перед шатром, усыпанной множеством ярких факелов, стояло более 300 столиков, за которыми сидели те, кто не был удостоен чести находиться внутри шатра. Столы стояли по кругу, образую огромную пустую арену. В воздухе витало ощущение торжественности, атмосфера там была еще более шумная, нежели внутри палатки. Когда занавески шатра были откинуты, снаружи раздались громкие возгласы одобрения.

В этот момент, внезапно раздался частый звонкий стук лошадиных копыт. Посмотрев туда, откуда доносился шум, люди увидели вдали сотню стремительно приближающихся резвых боевых коней. Скорость и стремительность, с которой они мчались, поражали. В тот момент, когда напуганная толпа начала недоумевать, откуда появились боевые кони без хозяев, из общего строя вырвалась сотня солдат в белых доспехах. Воины синхронно подпрыгнули вверх, и одним четким движением встали ногами на спины по-прежнему несущихся лошадей.

Наблюдающая за представлением знать, громогласно воскликнула «браво», когда конница ворвалась на арену. У каждого всадника в одной руке был меч, в другой щит, удерживая себя на лошадях ногами, наездники непрерывно меняли позиции и выполняли разнообразные трюки. Движения их были плавными и изящными, но вместе с тем практичными в бою. Отряд возглавлял молодой генерал. На голове у него был стальной шлем, закрывавший его лицо. Юноша четко и уверенно отдавал команды подчиненным. У него была решительная осанка, он был воплощением доблестного воина.

Вдруг всадники убрали мечи и спрятали щиты позади лошадей и, достав висевшие на поясе арбалеты, зарядили их, потом держась за счет силы ног, накренившись в бок, свешиваясь вниз, выпустили стрелы под животами своих лошадей. С пронзительным свистом, в мишень одновременно полетели 100 стрел. Раздался стук, от мощного удара, мишень с грохотом разломилась, но не упала на землю, а вместо этого пролетела по воздуху, после чего ее пригвоздило к стволу огромной сосны. Центр мишени был утыкан сотней острых стрел, некоторые из них раскололи другие, нагромождаясь в несколько слоев.

В этот момент все гости затихли. Всадники вернулись в исходное положение. Их командир спешился и, сняв шлем, опустился на колени, приветствуя императора глубоким, энергичным голосом: «Юань Че желает Отцу безграничного счастья и долголетия!»

В этот момент все присутствующие разразились громкими овациями, все единодушно аплодировали удивительному мастерству лучников.

«Чээр, вижу, что за несколько лет службы на границе, ты многому научился», - раздался ровный, с легкими нотками удовлетворения голос сидящего на возвышении Императора Вэй: «Жалую тебе драгоценный меч Дракона, используй его для защиты нашей великой империи и расширения ее границ».

«Благодарю вас отец!», - кланяясь до земли, громко сказал Юань Чэ. Князья и чиновники, чутко улавливая настроение императора, дружно начали восхвалять храбрость Юань Че.

Ян Сюнь сел на нижнее место (менее почетное) и продолжил пить чай, храня равнодушное молчание, однако глаза его медленно прищурились.

«Седьмой брат – доблестный воин. Все эти годы он защищал границы империи. Он действительно редкий талант и прирожденный командир. Под его командованием, северные границы в полной безопасности», - Третий принц Юань Ци медленно кивнул. Он говорил совершенно спокойно, в его голосе не было никакой ревности или огорчения. Независимо от того говорил он от чистого сердца или это было просто притворством, держался он достойно своего высокого титула.

Поблагодарив его, Юань Че вместе со своими подчиненными отступил. Постепенно атмосфера вокруг снова оживилась. Один за другим военачальники, принадлежавшие к разным кланам, поочередно демонстрировали свое мастерство в боевых искусствах, соревнуясь в стрельбе из лука верхом на коне, владении мечом. Столы ломились от разнообразных деликатесов, в основном это была жареная дичь, от которой распространялся соблазнительный аромат.

Клан Батуха из северо-западных земель, преодолел дорогу в тысячи ли, чтобы принять участие в императорской охоте. Не считая нескольких представителей побочных ветвей, из прямых наследников здесь присутствовали только Жалу и Джама. Воины клана под предводительством Жалу только что продемонстрировали свой уникальный северо-западный стиль борьбы, чем вызвали восхищение толпы. После этого на арену вышла Джама, возглавив группу крепких, молодых северо-западных наездниц, продемонстрировавших прекрасные навыки верховой езды. Хотя их выступление было достаточно заурядным, группа красивых молодых девушек, неизбежно привлекла к себе внимание и вызвала всеобщее одобрение. Император Вэй находясь в прекрасном расположении духа, одарил наездниц 20 отрезами великолепного Хуай Сунского шелка. Это вызвало новую волну одобрения.

Джама с улыбкой поблагодарила Императора за милость, после чего неожиданно поднялась и сказала: «Ваше Величество, я думаю это довольно скучно, у нас на северо-западе во время вечерних банкетов тоже проводятся состязания по боевым искусствам. Поскольку я впервые посетила Чанъань, могу ли я просить Ваше Величество позволить мне бросить вызов одному человеку?»

Поскольку девушка была еще совсем молодой, не больше 16-17 лет, речь ее была очаровательно наивной, что невольно вызывало улыбки на лицах слушавших ее людей. Сидевший на возвышении Император Вэй, выглядел озадаченным, тем не менее, с легким оттенком радости в голосе, спросил: «В таком случае, кому же ты хочешь бросить вызов?»

«Я наслышана о мастерстве в боевых искусствах служанки принца Янь. Однако у меня не было возможности лично в этом убедиться. Поскольку у всех сегодня такое прекрасное настроение, почему бы нам не развлечься и не устроить состязание?»

Как только она договорила, все глаза воззрились на Ян Сюня, сидевшего в самом дальнем углу шатра, те, кто знал о произошедшей только что стычке, естественно, поняли, в чем дело, те же, кому не было об этом что-либо известно, думали, что Джама пытается затеять ссору, в конце концов, кланы Батуха и Янбэй испокон веков враждовали друг с другом. До смерти Яна Шичена, стычки между двумя семьями были частым явлением на подобных публичных мероприятиях.

До того, как Император Вэй заговорил, Ян Сюнь поднялся со своего места, у него были темные глаза, и белое, как нефрит, лицо, а также изящные, непринужденные манеры, одет он был в серебристо-голубое платье, на котором были вышиты цветы лотоса. Уклоняясь от вызова, юноша не спеша проговорил: «Моя служанка еще слишком молода и мало что понимает в боевых искусствах. Она не смеет позориться перед Вашим Величеством. Принцесса Джама искусная наездница и преуспела в боевых искусствах. Не нужно принуждать служанку против воли».

«Принц Янь, обманывать Императора - тяжкое преступление. К тому же, принцессе Джаме самой всего 16 лет, а для служанки возможность сразиться с принцессой - величайшая честь. Разве твои отговорки не означают, что ты не ценишь доброго к тебе отношения?», - раздался голос юноши сидевшего за четвертым столом рядом с Вэй Шую. Его звали Вэй Цинчи. Он был потомком побочной ветви семьи Вэй, молодой человек был известен своим красноречием. Ян Сюнь некогда уже пересекался с ним на нескольких банкетах, однако молодой человек никак не ожидал, что этот юноша осмелится сегодня открыто выступить против него.

«Цинчи прав», - с усмешкой проговорил младший князь Цзин: «Принц Янь, благородный человек должен помогать ближнему. Это редкость, когда жемчужина Северо-Западных равнин проявляет к кому-то такой повышенный интерес. Тебе следует выполнить просьбу принцессы еще и для того, чтобы в будущем старый генерал Бату не обвинил знатные семьи Чанъаня в том, что мы обижаем его любимую дочь».

Цзин Хан с раннего детства жил во дворце, он был самым младшим сыном старого князя Цзин Хайя, дяди (младший брат отца) нынешнего императора Юань Чжендэ. Цзин Хайю было уже больше восьмидесяти лет, его младший сын родился, когда тот находился в преклонном возрасте и старый князь в нем души не чаял. Будучи примерно одного возраста с Ян Сюнем и Юань Чэ. Цзин Хан держался вольно во время разговора.

Едва он проговорил, как толпа одобрительно загудела. Император Вэй посмотрел на Джаму и, кивнув головой, сказал: «Что ж, давайте удовлетворим просьбу принцессы Джамы».

«Ваше Величество...», - нахмурившись, хотел было возразить Ян Сюнь, но в этот момент, оказавшаяся позади него Чу Цяо, внезапно дернула его за рукав и молча покачала головой. Ян Сюнь был недоволен, но он и сам понимал, что стрела уже на тетиве и нельзя позволить ей вылететь. Если он продолжит препираться, он может подвергнуться нападкам со стороны окружающих. Крепко сжимая руку Чу Цяо, под длинным рукавом, он шепотом напутствовал: «Будь осторожна».

В ответ девушка улыбнулась: «Не беспокойся».

Скинув длинную шубу, Чу Цяо вышла в центр. Прежде всего, она поклонилась императору, после чего повернулась к принцессе Джаме: «В таком случае, заранее прошу простить меня».

В этот момент все взгляды застыли на этой молодой девушке. Люди все еще помнили, как семь лет назад, действуя сообща, Чу Цяо и Ян Сюнь, на улице Цзю Вэй отрубили три пальца Вэй Шую и, используя его в качестве заложника, совершили побег из Чанъаня. После этого, они сражались с охранниками перед платформой Цзюю и чуть не сбежали. Если этот ребенок уже в восемь продемонстрировал такую храбрость и силу, в таком случае какими непостижимыми способностями она обладает сейчас, семь лет спустя? Несмотря на то, что она была всего лишь скромной рабыней, фактически она была правой рукой наследника Янбэй.

Все в Империи знали, что, не смотря на то, что семь лет назад Янь Шичэн и практически весь его род были уничтожены, политика свободного отбора чиновников, практикуемая в Янбэй на протяжении уже более ста лет, в конечном счете, позволила семье Янь прочно укорениться на Северо-Западных равнинах. Из-за непрерывных набегов цюаньжунов, империя Вэй не имела возможности полностью обновить чиновничий аппарат, что было главной причиной, по которой император Вэй не посмел убить Ян Сюня. Кроме того, существовала некая неведомая сила, тайно оказывавшая экономическую поддержку Янбэй, поэтому до тех пор, пока не было стопроцентной уверенности в том, что в будущем удастся полностью вырвать, глубоко пущенные корни, Ян Сюнь по-прежнему считается хозяином Янбэй.

Ворвавшийся снаружи (шатра) сильный ветер, раздувал светло-голубой мех на куртке Чу Цяо. У нее были черные брови, красивые темные волосы и несколько худощавое лицо, она была далеко не первой красавицей империи, однако от нее исходило такое спокойствие и решительность, что их было достаточно, чтобы привлечь внимание любого мужчины.

Это был первый раз, когда Чу Цяо стояла перед лицом императорской семьи Великой Вэй, и будучи рабыней, приняла вызов принцессы Джамы, вероятно, самой заметной фигуры на северо-западе.

Глядя на эту, позволившую себе оскорбить ее, молодую девушку, Джама холодно усмехнулась: «Я только, что демонстрировала технику верховой езды и даже не успела отдышаться, это несправедливо. Давайте поступим так, сначала ты сразишься с моим рабом. Если победишь, тогда сразишься со мной».

Толпа была удивлена, услышав эти слова. Не выдержав, Юань Сун (13-ый принц) встал и, не обращая внимания на хмурый взгляд Юань Ци (3-го принца), высказал свое мнение: «Отец, это несправедливо».

«Джама – хрупкая, благородная принцесса, ей не подобает первой сражаться с рабыней. Более того, она только что закончила свое выступление».

«Ваше Тринадцатое Высочество, она всего лишь рабыня, в этом нет ничего несправедливого», - ухмыляясь, беспардонно вставил Цзин Хан.

Вэй Шую ехидно улыбнулся и угрюмо посмотрел на Чу Цяо: «Младший князь Цзин абсолютно прав, она всего лишь рабыня и годится только для развлечения».

«Вы...»

«Тринадцатый брат!», - крикнул Юань Ци: «Сядь».

Видя, что Император не возражает, Джама повернулась и сказала сидящему в заднем ряду великану: «Ту Да, поиграй с этой девчонкой».

Когда великан встал, толпа удивленно выдохнула. У него было мощное телосложение и более семи футов роста, большие, глаза похожие на медные колокольчики и мускулистые руки. Рядом с Чу Цяо, он казался как слон рядом с котенком, разница в пропорциях была непомерная.

Все сразу поняли намерения принцессы Джамы, в ее планы входило не состязание, а преднамеренное убийство. Однако никто не высказал никаких возражений; в конце концов, в их глазах все было так, как сказал Вэй Шую: она всего лишь рабыня и годится только для развлечения.

Чу Цяо подняла голову и спокойно посмотрела на Ту Да. Она знала, что от результатов боя зависит репутация Янбэй. Сегодня впервые за много лет, Ян Сюнь появился перед вельможами империи. Если она проиграет, это подорвет моральный дух Янбэй, а причина по которой Ян Сюнь все еще жив и здоров – это верность солдат и офицеров Янбэй.

Глубоко вздохнув, Чу вышла из императорского шатра и направилась к арене. Сбоку стояла стойка с оружием, взяв в руки копье, она прикинула его вес, после чего повернулась и, задрав голову вверх, спросила: «Какое оружие вы предпочитаете?»

Ту Да несколько раз, с оглушительным звуком, ударил кулаком о кулак, потом высокомерно заявил: «Мои кулаки и есть мое оружие».

«Будьте осторожны, ведь у оружия нет глаз».

Внезапно в сторону Чу Цяо полетел резкий порыв ветра, Ту Да издал громкий рев, напоминавший раскаты грома! Девушка резко развернулась и сделала несколько шагов, уходя с линии атаки. Как только она сдвинулась, в землю гулко врезался громадный кулак, оставив большую вмятину на том месте, где она стояла мгновение назад. От удара снег поднялся в воздух, образовав слой плотного белого тумана.

Толпа воскликнула. Сила, с которой этот человек атаковал, свидетельствовала о его намерении убить девушку. Находившиеся в толпе девушки и женщины, глядя на это, побледнели и испуганно закрыли глаза, не осмеливаясь смотреть дальше.

Чу Цяо держала копье, однако у нее не было возможности продемонстрировать свои навыки. При всей своей колоссальной физической силе, Ту Да оказался еще и крайне проворным, словно свирепый тигр, который шаг за шагом подбирается к своей добыче.

Юань Сун (13-й принц) нервно наблюдал за происходящим. Несмотря на то, что он знал об исключительных способностях Чу Цяо, тем не менее как она могла справиться с таким здоровенным противником? Молодой принц принял решение, если дело примет серьезный оборот, он вмешается и спасет Чу Цяо.

За одно мгновение мужчина несколько раз атаковал, но эта худенькая девочка не отвечала, вместо этого, уворачиваясь, она избегала прямого столкновения с Ту Да. В тот момент, когда все уже решили, что она вот-вот проиграет, Ту Да свирепо зарычал и с диким выражением лица бросился на Чу Цяо, намереваясь убить ее. Налетел сильный порыв ветра, огни факелов затрепетали. Толпа дружно ахнула, ожидая, что Чу Цяо сейчас погибнет от рук Ту Да. Однако выражение лица стоявшего в толпе Ян Сюня, в этот момент, стало менее напряженным, крепко держа в руках чашу с вином, юноша поднес ее к губам и, равнодушно отхлебнув из нее, разжал руку. В ту же секунду раздался звон, чаша упала на землю и разлетелась на множество мелких осколков.

Тысячи глаз наблюдавшие за поединком, удивленно расширились, увидев как юная девушка, все время пытавшаяся убежать, резко развернулась и, двигаясь странным образом, мягко согнувшись в талии, ловко выпрыгнула вверх и перевернулась в воздухе (сделала сальто). Копье последовало вслед за ней назад, после чего неожиданно перебросив его в левую руку, она с огромной силой направила его в противника! Послышался хлюпающий звук, и во все стороны брызнула свежая кровь, крики ужаса огласили округу.

С воем носившийся ветер развивал шелковистые волосы юной девушки. Копье, в ее левой руке, вошло в грудь Ту Да, правда не глубоко, было очевидно, что она намеренно остановила удар, не желая убивать своего противника.

Вытащив копье из груди Ту Да, Чу Цяо бесстрастно кивнула головой: «Вы позволили мне победить». Закончив, она обернулась и снова поклонилась на север, туда, где на возвышении сидел Император.

Зрители вдруг разразились бурными аплодисментами! Империя Вэй высоко ценила мастерство в боевых искусствах. Видя, что такая юная девушка, владела удивительными приемами и так легко победила огромного великана, все взволнованно приветствовали ее.

Однако в этот момент Ту Да яростно взревел. Мужчина сжал кулаки и бросился на стоявшую к нему спиной Чу Цяо!

«Осторожно!», - воскликнул Юань Сун, срываясь со своего места. В этот момент с заднего ряда вылетел блестящий острый предмет и за мгновение до того, как кулак Ту Да обрушился на спину Чу Цяо, издав хлюпающий звук, острие вонзилось в голову великана, пробив в затылке огромную кровавую дыру! Как раз в это время Чу Цяо только что кланяясь, коснулась головой земли.

Глаза Ту Да неверяще округлились, из его рта и носа потекла кровь. С застывшим, безжизненным взглядом он гулко рухнул на землю. Кровь хлестала из раны на затылке. Зрелище было ужасающим.

«Как дерзко!», - вскочив со своего места, яростно воскликнула Джама: «Как ты смеешь носить оружие перед Императором! Ян Сюнь, ты что, задумал бунтовать?»

Ян Сюнь спокойно сидел на своем месте, выражение его лица было безразличным, сжимая осколок фарфоровой чаши между указательным и средним пальцами, юноша невозмутимо задал встречный вопрос: «Чаша тоже считается оружием?»

Толпа пришла в изумление от услышанного, тот предмет, с помощью которого Ян Сюнь только что убил Ту Да, оказался просто разбитой чашей!

«Отец, слуга принцессы Джамы, не соблюдал правила. Он пытался нанести удар в спину, исподтишка. Он заслужил смерть», - вступился Юань Сун.

Император Вэй молчал. Стоявшие с двух сторон охранники, выбежали и быстро убрали труп Ту Да с арены.

«Принцесса, вы достаточно отдохнули?», - спокойно поинтересовалась Чу Цяо и, беспощадно глядя на обеспокоенную Джаму, тяжелым голосом добавила: «Если вы все еще не отдышались, можете отправить других своих слуг поработать со мной».

В этот момент, аристократы Великой Вэй, наблюдавшие за тем, как выносят тело проигравшего раба, моментально воззрились на Джаму, в ожидании ее ответа. Было очевидно, что Джама с самого начала не собиралась сражаться с Чу Цяо, она бросила ей вызов потому, что была уверена, что Ту Да убьет ее, однако Ту Да уже мертв и если она продолжит искать повод, чтобы увильнуть от поединка, то люди могут назвать ее трусихой, побоявшейся принять вызов. К тому же инициатором поединка была она сама, на северо-западе трусость считалась даже хуже, чем дезертирство на поле боя. Ее будут презирать все.

Джама стиснула зубы и, отбросив кнут, встала и воскликнула: «Начнем. Мне ли бояться простой служанки?»

«Погодите», - Юань Ци внезапно поднялся и, смеясь, проговорил: «Я уже давно не видел девушки, так мастерски владеющей оружием. По-видимому, после генерала Нан Фэн, в империи больше не было женщин - полководцев. Давайте поступим так, только что мы посмотрели поединок с оружием, почему бы на этот раз нам не устроить состязание по стрельбе из лука? Как смотрят на это гости?»

Все прекрасно понимали, почему Юань Ци это делает. Клан Батуха господствует в северо-западном регионе, они влиятельны и могущественны. Старый Бату вспыльчив и если бы его дражайшую дочь обидели в столице, он бы определенно пришел в бешенство и затаил бы обиду. К тому же, принцесса Джама была известна своим мастерством в стрельбе из лука. Юань Ци сделал это лишь для того, чтобы спасти репутацию северо-западных земель.

Это всего лишь маленькая рабыня и даже если она искусно владеет оружием, это вовсе не означало, что она также хороша и в стрельбе из лука. Конечно же, толпа зевак будет, скорее всего, разочарована, но право выбора им не давали.

Однако юноша, в пурпурном платье и белой шубе, сидевший на почетном месте за седьмым столом, уже испытавший мастерство Чу Цяо в стрельбе из лука, слегка прищурился и, подняв чашу, отхлебнул из нее. Этим юношей был Юйвень Юэ.

Как и ожидалось, выражение лица Джамы стало самодовольным. Она уверенно взяла лук и вышла на середину арены: «Сначала ты?»

«Я не смею. Только после вас принцесса».

Джама холодно усмехнулась. Она взяла три стрелы, натянув тетиву, принцесса выпустила все три разом. С молниеносной скоростью стрелы полетели в мишень, находившуюся в ста шагах от нее, прочертив в воздухе белую полосу, они вонзились в самый центр. Зрители аплодировали ее впечатляющим навыкам.

Однако еще до того, как аплодисменты стихли, другая молодая девушка внезапно опустилась на одно колено, натянув лук, который оказался несколько выше ее самой, она тоже выпустила три стрелы. Со свистом рассекая воздух, ее стрелы вошли прямо в стрелы Джамы, разрезав их точно посередине! Это был верх мастерства, в этот момент всем стало очевидно, кто был победителем!

Зрители не могли поверить своим глазам. Толпа тут же взорвалась аплодисментами и восторженными криками, которые с каждой секундой становились все сильнее.

«Принцесса Джама, спасибо, что позволили мне победить», - Чу Цяо слегка кивнула и направилась к шатру.

Даже император Вэй был чуточку взволнован, глубоко вздохнув, он похвалил: «Уже много лет я не видел такого мастерства в стрельбе из лука, а для девушки вдвойне труднее добиться таких результатов. Поступим так, я освобождаю тебя от твоего рабского положения, вместо этого ты отправишься в лагерь Сяо Ци в качестве инструктора по стрельбе».

Чу Цяо удивленно приподняла бровь, но по-прежнему стоя на коленях, глубоким голосом проговорила: «Благодарю за милость, Ваше Величество». Потом она медленно отступила, назад и встала рядом с Ян Сюнем. В атмосфере всеобщего воодушевления, снова заиграла музыка и на сцену вышли прелестные танцовщицы, тут же перетянув на себя все взоры.

Ян Сюнь поднял голову и они, посмотрев друг на друга, улыбнулись, после чего сели на свои места.

На противоположной стороне, за ними наблюдал мужской взгляд, тяжелый, с каким-то пасмурным блеском в глазах. Трудно было понять, что в нем таилось. На какое-то мгновение, всегда холодное лицо девушки, внезапно озарилось лучезарной улыбкой, от которой у него тут же закружилась голова. В самый разгар пиршества, Юйвень Юэ подняв чашу, залпом осушил ее, его лицо было спокойным, однако оно утратило равнодушное изящество.

Королевский пир, наконец, закончился. Чу Цяо и Ян Сюнь вернулись в свою палатку, Адзин был тяжело ранен, поэтому снаружи на страже стоял Цзуо Тан.

Ян Сюнь разлил чай и сев на стул, начал не спеша его потягивать. Чу Цяо устроилась возле жаровни и подняв голову, спросила: «Что думаешь о том, что император наградил Юань Чэ мечом дракона?»

«Все очевидно. Это было предупреждение для клана Мухе, чтобы они не вешали смерть Мухе Сифэна на голову Юань Чэ».

Чу Цяо нахмурилась и кивнула головой: «В таком случае, разве это не означает, что он пытается переложить этот «черный горшок» на голову клана Вэй (повесить ложное обвинение)? Неужели он хочет таким образом спровоцировать войну между кланами Вэй и Мухе?»

«Да», - подтвердил Ян Сюнь: «Клан Мухе чрезмерно распоясался. Чем выше они поднимутся, тем страшнее будет падение, также как было с кланом Оу тридцать лет назад».

Чу Цяо тяжело вздохнула, она вдруг почувствовала, что страшно устала за сегодняшний день. Для одного дня слишком много событий произошло, слишком много людей вмешивалось, что еще больше осложнило и без того сложную ситуацию. Она потерла виски, сказав: «Я пойду к себе. Ты тоже ложись пораньше».

Когда она собиралась уйти, за спиной вдруг раздался голос Ян Сюня: «Ачу, почему ты не уклонилась, когда Ту Да собирался напасть на тебя со спины? С твоими-то способностями, ты не могла этого не заметить».

Чу Цяо обернулась и непринужденно ответила: «Потому что за моей спиной стоял ты».

В этот момент, усилившийся снаружи холодный ветер, ворвался в палатку. Ян Сюнь на мгновение оцепенел, но вскоре расплылся в улыбке: «Ты права. Какой же я глупый».

«Я пошла», - и, приподняв занавески, девушка вышла из палатки. Ян Сюнь улыбнулся, взгляд его стал теплым. Его непроницаемое, словно толстый лед, холодное сердце, постепенно начало открываться чувствам тепла и нежности. Поскольку он был позади нее, она знала, что была в полной безопасности и ничего не стала предпринимать. В конце концов, они всегда полностью доверяли друг другу. Так же как в детстве, когда он мог закрыть перед ней глаза, а она при этом могла спокойно спать, зная, что он не подведет.

Ночное небо было темным, луна и звезды внезапно померкли. Молодой наследник Янбэй приподнял голову: «Ачу, я благодарен тебе за то, что ты позволила мне иметь человека, которому я могу доверять».

Внутри палатки было тепло. Чу Цяо умылась, после чего чувствуя себя разбитой, легла на кушетку, намереваясь поскорее сомкнуть глаза. Однако в этот момент, ее взгляд упал на лежащий у изголовья постели меч. Она села и осторожно извлекла его из ножен. В пламени огней темное лезвие меча сияло, как струящаяся вода. Темно-красные узоры на нем, слегка мерцая, напоминали свежую кровь.

Прошло семь лет. Она полагала, что они снова могут встретиться, но не ожидала, что это случится таким образом. Она знала, что Юйвень Юэ тоже заметил рану на ее шее. Похоже, между ними всегда было так, они всегда противостояли друг другу, всегда держали оружие наготове (досл. меч обнажен, и тетива стрелы натянута), всегда, где бы они ни были, самой судьбой им было суждено стать врагами.

Крики ужаса ребенка, казалось, снова эхом звучали в ее ушах. Отрубленные руки, кровавый мешок, холодное озеро снова медленно проплывали перед ее глазами, словно кадры кинофильма. Аромат кусочка мяса той ночью, когда она чувствовала себя совершенно беспомощной, точно острая стрела, глубоко вонзился в ее сердце.

«Юэр, ты доверяешь пятому брату? Я защищу тебя!»

Скорбь снова эхом отозвалась в ее груди, а взгляд стал пронзительным, снова и снова в ушах звучали, на протяжении семи лет мучавшие ее в ежедневных ночных кошмарах, молящие ее о помощи горестные крики Сяо Ба из арестантского фургона, ехавшего по улице Цзю Вэй к месту казни.

«Сестра Юээр! Помоги мне, помоги мне!»

Повсюду на земле текла кровь, валялись растерзанные останки, изуродованного до неузнаваемости тела ребенка, подвергшегося казни «тысячи надрезов». В ту ужасную ночь она украдкой сбежала из Священного Золотого дворца и побежала на рынок Цайшикоу (*в стародавние времена было местом публичной казни), где дралась с дикими собаками, отбирая разорванные в клочья останки тела сестры, но не могла найти, где голова, где конечности. Она даже не смогла достойно похоронить ее, все, что ей оставалось, лишь позволить этим окровавленным частям тела опуститься на дно озера Чишуй, и смотреть как вода в ней, пропитанная румянами, запахами вина и мяса, жирующей аристократии, окрашивается в ярко-красный цвет.

«Сяо Ба, покойся здесь и жди. Я отомщу за тебя».

В тот день слезы высохли. Все, что осталось, это лишь жгучая ненависть, которая свирепо зрела в глубине ее сердце. Ребенок крепко сжал кулаки и как маленький дикий зверь вцепился зубами в нижнюю губу.

Семь лет прошло. Юйвень Юэ, ты, наконец, вернулся.

В темноте раздается медленное дыхание молодой девушки.

Знаешь ли ты, что я давно тебя жду?

Звезд на горизонте почти не видно. Ветра Янбэй, неся за собой холод и запах крови, проносится над всеми землями Симэн и достигает столицы.