Легенда о Чу Цяо

Древняя столица Чанъань

Шла ранняя весна 773 года по календарю Байцанли. В это время над плато Хон Чуан установились сильнейшие морозы, и дни напролет бушевали метели. Из-за непрекращающихся снегопадов, дорога от границы между Тан и Вэй до самого Чанъаня была полностью заблокирована, торговля между соседними государствами остановилась, в результате чего цены на товары в столице резко выросли. Многие торговцы придерживали товары и, пользуясь ситуацией, максимально поднимали цены на товары первой необходимости, такие как масло, рис, чай и соль. Среди населения в столице возрос продовольственный ажиотаж, из-за чего начались беспорядки.

В шестой день марта Священный Золотой дворец вызвал градоначальника столичной области Мухэ Сиюна, потомка главной ветви клана Мухэ, и резко отчитав его, снял с должности, заменив его на Юань Ци, третьего сына императора. Это был первый случай за 300-летнюю историю империи, когда на эту должность был назначен потомок семьи Юань. Вследствие этого командование над всеми тремя полками, охраняющими Чанъань, полностью сосредоточилось в руках императорской семьи.

После того, как Юань Ци занял свой пост, он немедленно взял под свой контроль Войска Зеленого знамени и провел чистку среди командного состава. Биологическая мать Юань Ци - государева супруга второго ранга Шу, была родной сестрой матери Вэй Гуана, главы клана Вэй, благодаря чему проводимая Юань Ци политика получила горячую поддержку генералов клана Вэй, таким образом, меньше чем за три дня все охранные войска столицы полностью преобразились. Десятого марта Юань Ци вывел армию за стены Чанъаня, и самолично принял участие в расчистке правительственной дороги, что вмиг превратилось в красивую народную легенду.

В этот момент за городом, под напором бушующей вьюги, по равнине против ветра мчался всадник верхом на коне. Впереди ничего не было видно, кроме сплошной белой пелены, не видно было следов людей, небо и земля слились воедино, из-за чего невозможно было различить, где север, где юг.

С одной стороны всадник был отгорожен склоном, с другой – раскинулась сплошная покрытая снегом безжизненная пустыня. Ву Даоя немного прищурился, всматриваясь вдаль. На нем была темно-синяя шапка, на длинных бровях застыл иней, щеки от холода побелели, однако глаза воодушевленно смотрели вперед. Он выглядел совершенно спокойным, невозможно было понять, о чем он думает.

«Господин», - из повозки, держа в руках шубу, поспешно выскочил малыш, одетый в удлиненную серую куртку: «Господин, нет смысла ждать. Она не придет. Слишком сильная метель, Лю Худзы говорит, что скоро начнется сильнейшая снежная буря, нам следует, до наступления темноты, как можно скорее отправляться в дорогу, чтобы успеть добраться до горы Цюэ Юй».

Ву Даоя даже не пошевелился, как будто ничего не слышал, он по-прежнему смотрел вперед, лицо не выражало никаких эмоций.

«Господин?», - ошеломленный ребенок потянул Ву Даоя за рукав: «Господин?»

«Минъэр, слушай», - вдруг произнес мужчина в темной одежде, его немного хриплый, как осенний ветер, голос, при завывании ветра, казался еще более низким.

«Слушать?», - нахмурившись, ребенок навострил уши: «Господин, что я должен слушать?»

«Звук лошадиных копыт», - ответил Ву Даоя: «Он приближается».

«Звук лошадиных копыт?», - Минъэр старательно вслушивался, но кроме завываний ветра ничего не мог расслышать. В такую погоду трудно услышать, что говорит рядом стоящий собеседник, что уж говорить о далеком звуке копыт. Минъэр пробормотал: «Господин, какой еще стук копыт? Наверное, вам показалось! На мой взгляд, мы все же должны...»

Однако, до того как Минъэр успел закончить, послышались частые, отчетливые звуки лошадиных копыт. Ребенок испуганно поднял голову. Впереди, на самом горизонте бескрайней снежной равнины, медленно появился рыжий пятнистый конь, очертания фигуры всадника виднелись очень размыто.

В небе кружились хлопья снега, снегопад усиливался, отчего видимость еще больше снизилась, тем не менее, по-прежнему можно было ясно разглядеть, хрупкую фигуру человека на коне, казалось, что очередной порыв ветра легко может его унести.

«Господин», - сказал несколько изумленный Минъэр: «Вы удивительны!»

«Ух!», - раздался четкий, низкий выдох и тотчас подъехавшая всадница проворно спрыгнув с лошади, подошла к ним. На ней был насыщенного зеленого цвета китайский халат, объемный плащ-накидка, который полностью скрывал ее лицо, оставляя лишь выбившуюся из-под капюшона небольшую прядь черных волос.

«К счастью, я успела», - девушка сняла капюшон, обнажив свое худощавое лицо и немного посиневшие ее от холода губы, из-за пазухи, она быстро вынула свиток и протянула его Ву Даоя. Огромное расстояние, которое ей пришлось преодолеть под ледяным ветром, очевидно, отняло у нее много сил. Тяжело дыша, девушка сказала: «Держи. Все здесь»

Ву Даоя нахмурившись, смотрел на девушку, и несколько сердито сказал: «Почему ты не позволила кому-то другому приехать? На улице такой мороз, ты уже выздоровела?»

Девушка покачала головой: «Другие тоже не могли приехать. Мухе Сифэн мертв, да еще этот тупица, Мухе Сиюнь, был снят с должности. С третьим сыном императора справиться нелегко. Мы уже потеряли несколько наших братьев на собрании. Поскольку я женщина, они проверяли меня не так строго».

«Юань Ци был в тени долгие годы, и никто не ожидал, что он вот так сходу развернет столь активную деятельность, учитывая, что он только что занял этот пост. Юань Чжэндэ родил действительно прекрасных сыновей».

«Ладно, хватит. Тебе лучше поспешить. На этот раз дело серьезное, у нас осталось меньше месяца. Имя Шидзы становится все более известным. В этом есть и плюсы, и минусы. Если сейчас мы не стабилизируем ситуацию, нам, возможно, на полпути придется изменить наши планы».

Ву Даоя кивнул: «Я понимаю. Будь осторожна».

«Хорошо», - кивнула девушка, ее лицо было бледным как снег, глаза немного впали, она ответила: «Ты тоже».

Хмуро глядя на бледные щеки и изможденную тощую фигуру девушки, Ву Даоя вдруг беспомощно вздохнул и повернулся к Минъэру, взяв шубу из рук ребенка, мужчина накинул ее на плечи девушки, наклонившись, мужчина сам аккуратно стал стягивать завязки, у него были длинные пальцы, а взгляд теплым. Завязывая пояс, Ву Даоя отчитывал девушку: «Морозы крепчают, ты должна быть осторожнее. Месяц это все же срок. Ситуация в столице изменчива, ты должна быть осторожна, не действуй импульсивно. Из всех учеников, остались только мы двое. Аюй, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось».

Госпожа Юй опустила голову и промолчала. Она ощущала, словно где-то глубоко в сердце цветочное семя раскололось и дало росток, однако на душе было слишком много всего, из-за чего она не знала, что следует ответить.

«Что касается дел собрания, вы должны действовать в пределах своих полномочий. Хотя во время операции по спасению учителя Чжу потерь не было, однако были раскрыты два наших подпольных центра связи. Верхушка, разумеется, несколько разгневана, поэтому постарайся смириться с этим и ни в коем случае не своевольничай. Пусть внутри императорской столицы великие семьи грызутся друг с другом за власть, ты в это не вмешивайся. На этот раз наша цель - исключительно спасти молодого наследника, остальное нас не касается. Остерегайся безрассудно идти напролом, в результате чего потерять главное».

«И еще», - Ву Даоя медленно поднял голову, у него был абсолютно спокойный взгляд, словно затянутое плотным декабрьским льдом озеро, под которым не разглядишь волны и рябь, даже голос звучал монотонно: «Ты нездорова, тебе нужно подлечиться, не слишком усердствуй, когда все закончится, на некоторое время, я отвезу тебя на Бянь Тан, ее теплый климат и обстановка пойдут на пользу твоему здоровью».

Завязав последний узелок, Ву Даоя отошел на два шага назад и посмотрел в глаза девушки, потом отвернулся и, помахав на прощание рукой, пошел прочь: «Возвращайся. Будь осторожна в пути».

«Ву Даоя», - внезапно госпожа Юй подняла голову, у нее был серьезный взгляд.

«Да?», - Ву Даоя повернулся и, удивленно приподняв кончики бровей, тихо спросил: «Что-то еще?»

Госпожа Юй сжала губы, но после продолжительного раздумья, отрицательно помотала головой: «Ничего особенного. Когда вернешься, тогда и поговорим. Береги себя».

Ву Даоя пристально смотрел на девушку. Она не отличалась красотой, у нее было худое лицо и тощая фигура. Хотя ей было всего 27 или 28 лет, но из-за многолетних тяжких трудов и забот, в уголках ее глаз появились преждевременные тонкие морщинки, а кожа казалась болезненно-бледной, однако, именно её лицо вызывало в нем столь неконтролируемые воспоминания и беспокойство.

Например, как сегодня, в этом документе, не было ничего важного, тем не менее, он был убежден, что она сама захочет доставить его, чтобы в последний раз увидеться с ним, хотя на словах он все еще упрекал ее за то, что она не заботиться о себе. Даже сейчас он все еще отчетливо помнит их первую встречу.

В тот день он последовал за своим наставником в Чанъань. На небольшом мосту на улице Си Мяо он увидел, как хозяин жестоко избивал маленькую девочку за попытку побега. Ей было всего девять лет, она была тощей и хрупкой. Из-за длительного недоедания кожа ее пожелтела, так что ребенок казался неживым. Однако у нее были большие черные глаза, такие сияющие, наполненные обидой и твердой решимостью не сдаваться, что в тот момент он точно знал, что этот ребенок обязательно выживет. Независимо от того, сколько еще раз она потерпит неудачу, пока жива - она будет пытаться и, несомненно, сможет сбежать.

Как и ожидалось, через полмесяца у входа в бар, расположенный за пределами города Жунань, они снова наткнулись на нее. К тому времени она была на грани голодной смерти, но по-прежнему отказывалась просить милостыню. Наставник приютив, взял её с собой. С тех пор на горе Тянь Цзи появилась новая молодая ученица. Что касается его, с тех пор на его долю выпала немалая доля беспокойства, а семь дней назад на равнине Цуолин в Янбэй погиб Си Хуа, и теперь из 13 учеников, которые вместе спустились с горы Тянь Цзи, остались лишь они двое.

Ву Даоя протянул руку и похлопал девушку по плечу. Он хотел что-то сказать, но сдержался: «Поговорим, когда вернусь. Я пойду, будь осторожна».

«Хорошо», - кивнула госпожа Юй: «Ты тоже».

Ву Даоя сел в повозку. Лю Худзы, в шубе из собачьего меха, потер озябшие руки и громко крикнув, взмахнул хлыстом. Лошадь пронзительно заржала и рванула вперед, поднимая вокруг белый туман. Вскоре карета исчезла в застилавшей небо снежной пелене.

Чтобы там ни было, это можно обсудить, когда он вернется. Госпожа Юй слегка вздохнула. Холодные снежинки упали на её лицо, заставив вспомнить о равнинах Хо Лэй в Янбэй.

Все должно закончиться в течение следующих нескольких месяцев, им нужно лишь спасти молодого государя, после этого она, наконец, сможет достойно уйти в отставку. Затем она сможет отправиться в Бянь Тан, там очень тепло, в отличие от долины Красной реки, где четверть года идет снег. Когда придет время, она сможет увидеть описанные в книгах красоты Бянь Тан, проплывет по кристально чистым озерам, ощутит аромат лотосов в ночи.

Аюй подняла глаза и глубоко вздохнула, однако сначала необходимо обеспечить безопасное возвращение наследника в Янбэй. Она выпрямилась в седле и, подстегнув коня, быстро ускакала верхом на коне.

Они и так уже ждали слишком много лет, могут подождать еще. Хотя некоторые слова невозможно произнести вслух, придет день, и они все друг другу скажут. Когда наступит этот день, мир объединится, люди будут жить спокойной жизнью, больше не будет рабства и войн.

Гонимые издалека холодные ветры, поднимали вихри, закручивая белый снег в спирали, они, подобны бесконечному круговороту судьбы, со сменяющими друг друга взлетами и падениями.

***

В это время в Священном Золотом дворце юная девушка медленно положила документ на стол. Она подошла к окну, глядя на багровые облака на горизонте, она на мгновение задумалась.

Осторожно постучав в дверь, служанка Люй Лю робко открыла дверь и тихо доложила: «Госпожа, вас ищет человек снаружи».

Здесь все, кроме Ян Сюня, боялись ее, поскольку каждый слуга, входивший во двор Ин Гэ, подвергался ее тщательному допросу. В прошлой жизни она была агентом разведки, в настоящей, ей тоже постоянно приходилось ходить по краю пропасти, это заставляло ее всегда соблюдать осторожность и осмотрительность. Девушка слегка подняла брови и спросила: «Какой человек?»

«Охрана не сказала», - тихо ответила Люй Лю: «Но полковник Сун с главных ворот лично пришел доложить об этом».

«Сун Цюе?», - настороженно спросила Чу Цяо, значит посыльный был далеко не простым человеком, мало того, что этот человек мог свободно входить во дворец Шэн Цзинь, так он еще мог отправить Сун Цюе искать ее. Кто бы это мог быть?

«Скажи полковнику Сун, что я сейчас приду».

Накинув на плечи на лисьем меху шубу и вооружившись кинжалом, Чу Цяо тут же открыла главные ворота двора Ин Гэ. Увидев неизменно холодное лицо Сун Цюе, девушка мысленно глубоко вздохнула, этот командир ничего не понимал в людях, был лишен всякой житейской мудрости, неудивительно, что он охранял городские ворота еще с тех пор как Чу Цяо вошла во дворец, и до сих пор не продвинулся по карьерной лестнице.

Минуя несколько поворотов, они, наконец, достигли павильона Нефритовая Слива в саду заднего дворца. Это было любимое место Юань Суна. В детстве, она частенько тайно наведывалась сюда, чтобы получить материальную помощь от Юань Суна, но в настоящее время, она уже довольно давно сюда не приходила.

Роща осталась такой же, как и прежде, лишь деревья сливы подросли, так как в это время был сезон цветения, весь сад был наполнен тонким ароматом цветов. Подполковник Сун, не говоря ни слова, отступил и, Чу Цяо вошла в павильон одна. Не успев сделать и нескольких шагов, девушка тут же заметила тень искавшего ее человека.

«Госпожа Синъэр».

За те несколько лет, что они не виделись, Чжу Чэн немного располнел, о чем свидетельствовало круглое брюшко, однако, на его лице по-прежнему сияла улыбка, словно ему не было дела до того, что Чу Цяо предала семью Юйвень.

Выражение лица Чу Цяо, осталось неизменным, она произнесла ровным голосом: «Управляющий Чжу, меня зовут Чу».

Чжу Чен улыбнулся и ответил: «Госпожа Чу, молодой господин приказал мне разыскать тебя».

«Молодой господин?», - фыркнула девушка, а потом холодно, но учтиво спросила: «Какой молодой господин?»

Чжу Чен слегка остолбенел, но по-прежнему спокойно ответил: «Четвертый молодой господин семьи Юйвень, Юйвень Юэ».

«Для чего он меня ищет?»

«Молодой господин приказал мне передать тебе это», - юноша достал завернутый в черную ткань, длинный меч и была видна лишь его рукоять. Чу Цяо разумеется тут же поняла, что это тот самый меч, которым она убила человека Жалу.

«Господин сказал, что, поскольку твой меч возвращен тебе, он желает получить свой».

«Он сейчас не со мной», - Чу Цяо приподняла брови и глубоким голосом сказала: «Тебе следовало заранее меня предупредить, тогда бы я взяла его с собой».

«Аа?», удивленно воззрился на нее Чжу Чен: «Я говорил полковнику Суну».

Чу Цяо вздохнула и подумала про себя о том, что говорить полковнику, то же самое, что разговаривать со стеной. Она протянула руку, чтобы взять меч, при этом сказав: «Я забираю свой меч сейчас, а потом отправлю своих людей принести меч в дом твоего господина».

«Госпожа Чу», - Чжу Чен выглядел смущенным: «Господин сказал, что вы оба не желаете иметь ничего общего друг с другом, поэтому он хочет покончить с этим как можно скорее. Как насчет такого? Я буду ждать здесь и чтобы самой не утруждаться, как только вернешься, отправь кого-нибудь из слуг принести мне сюда меч».

Оба не желаете иметь ничего общего друг с другом? Чу Цяо приподняла бровь, взяла меч и ответила: «Хорошо». Сразу после этого развернувшись, она ушла.

Во дворце Шэн Цзинь запрещалось носить оружие, поэтому не смотря на то, что никто не досматривал, Чу Цяо все же спрятала меч под шубой и быстро направилась ко двору Ин Гэ.

Через два дня она должна отправиться к месту службы, в лагерь Сяо Ци. Это очень странное назначение императором Вэй, вызвало всеобщее недоумение при дворе. Император доверил человеку из Янбэй важный участок, что это могло значить? Свидетельствует ли это о том, что император закрыл глаза на прошлое и позволит Ян Сюню спокойно вернуться в Янбэй и занять место наместника, чтобы укрепить к себе доверие остальных феодальных князей?

Очевидно, что это невозможно. В течение всех этих лет Император всегда закрывал глаза на притеснения, беспощадные нападки и войну против Ян Сюня, внутри дворца Шэн Цзинь. Несмотря на то, что он лично ничего против Шидзы не предпринимал, однако его, как императора, бездействие и безразличие поощряло других недоброжелателей уничтожить Ян Сюня. Если бы не осторожность Ян Сюня и Чу Цяо, они, возможно, после очередного заговора, были бы уже мертвы.

Император Вэй за один вечер отправил всех потомков царской семьи в ад вечных мучений (последняя и самая страшная степень ада), убив родителей и братьев Ян Сюня, у него на глазах. После всего этого он никак не мог позволить тигру уйти в горы, иначе говоря, Ян Сюнь не мог вернуться в Янбэй. Император не то чтобы не пытался убить его, просто все те, чьими руками он хотел это сделать, потерпели неудачу и сейчас время возвращения Ян Сюня приближалось. Разве может он так легко отдать Янбэй в руки этого ненавидящего его всем сердцем волчонка?

Так какие же цели преследовал Император, когда направил Чу Цяо в лагерь Сяоци? Весь Чанъань знает, что Чу Цяо самый сильный помощник Ян Сюня. Чу Цяо, которой не было еще и 15 лет, в самых опасных ситуациях, не раз прикрывала Ян Сюня, когда тот находился на грани жизни и смерти. Она была очень проворной и обладала удивительным мастерством владения мечом. Неужели император действительно полюбил эту, выделяющуюся своими способностями, девочку и планировал взрастить и привлечь её на свою сторону? Или же он хотел обрезать крылья Ян Сюню и убрать с дороги его помощника, препятствующего планам императора?

Никто не знал истинную причину, все могли лишь гадать. Чу Цяо знала, что не все так просто, но пока она никак не могла найти ответ.

Вокруг улицы Чан Сюань проходила улица Сюань Мэн. По обе стороны дороги поднимались высокие красные стены с, покрытой снегом, ярко-желтой плиткой. Внезапно послышались громкие шаги, Чу Цяо нахмурилась, неужели она перепутала и сегодня во дворце проходил совет?

Раздумывать было некогда, на совете присутствовали высокопоставленные чиновники из дворца Шэн Цзинь. Девушке, в соответствии с ее рангом, оставалось только отойти в сторону и встать на колени. Она отошла в самый дальний угол стены и опустилась на колени, молча склонив голову, широкая шуба плотно скрывала ее облик, открывая лишь ее белоснежную, гладкую шею.

Звуки шагов постепенно приблизились и замерли рядом с ней. Над ее головой раздался глухой голос: «Подними голову».

Чу Цяо нахмурилась и медленно выпрямила спину, для врагов всякая дорога узка, сегодня поистине неудачный день.