Глава 197. В цепях
Подземелье под павильоном было отведено под камеры, в которых содержались преступники. Свозимые сюда со всех уголков варварских земель раз в год, они дожидались здесь того часа, когда смогут выйти на арену и пройти суд поединком, отвоевав своё право на свободу.
Пиршество по случаю праздника Единства шло целый месяц, и ежедневно камеры пополнялись особо опасными преступниками, что грабили, убивали и чинили разбой на землях Цзючжоу. Каждый правитель своих областей был волен на своё усмотрение пощадить, казнить или же привести в Древнюю столицу на суд поединком преступников, что стремились избежать наказания от его руки.
Этой лунной ночью несколько камер были пусты – ранее пребывавшие в них пали, не удостоившись от судьбы второго шанса. Сейчас стены в этой части подземелья держали лишь одного пленника.
Просторная камера была обставлена скудно: лишь стол, стул да кровать в разных частях помещения. Но пленник, для которого эта камера стала уже привычней комнаты в родном доме, предпочёл сидеть на каменном полу, привалившись к стене.
Тихо дыша, Гу Юшэнг разлепил веки и понял, что сам не заметил, как задремал. Руки и ноги были скованы цепью, не позволяя ему передвигаться свободно по камере. Он немного передвинул ноги, и металл издал тихое лязганье. Каждый день в подземелье свозилось по несколько пленников, и кровать – единственная в камере – была первым испытанием. Проведшие в плену, осужденные принимались сражаться за возможность поспать на мягкой подстилке хотя бы последнюю ночь.
Гу Юшэнг запрокинул голову. Лунный свет, лившийся в решетчатое узкое окно почти под потолком, упал на его лицо. Уставшее и заросшее короткой чёрной бородой, не несущее в себе чувств и желаний. Тёмные глаза не отражали в себе лунные блики, точно поглотили весь свет.
Сглотнув вязкую слюну в пересохшее горло, он тут же закашлялся. Золотые пески арены до сих пор царапали глотку, но пленникам полагалась лишь чарка воды раз в день. Свою Гу Юшэнг выпил сразу же после боя – не было смысла экономить что-то, когда ты полностью в чужой власти.
Кашель в груди Гу Юшэнга замер, когда в его скованные руки приземлилось что-то. Прищурившись и разглядев во тьме небольшую флягу, он поднял голову и устремил взгляд вперёд.
Силуэт, сидящий напротив него в другой части камеры, был полностью опутан тенями. Лунный свет не достигал дотуда, а одежды человека были чёрными, отчего не представлялось возможным разглядеть большего, кроме того, что он сидел на стуле, положив руку на край стола.
В эти камеры иной раз забредали подобные доброхоты, которые делились с остальными припасенными едой или питьём, на самом же деле отдавая последний глоток воды с холодным расчетом на то, что на арене им воздадут за это спасение их собственных шкур.
Глупцы.
На арене каждый бился лишь за себя. Осознание настигало каждого, стоило им лишь ступить на золотые пески.
Хмыкнув, Гу Юшэнг откупорил полупустую флягу и осушил её в два больших глотка. Затем бросил под ноги сидящему на стуле человеку, что хранил молчание и только глядел на него из темноты.
Вскользь мазнув по нему незаинтересованным взглядом, Гу Юшэнг лишь мельком подумал о том, что этот человек не стал приближаться к настилу, опасаясь, должно быть, что ему тут же переломят шею, и даже рта не раскрыл, чтобы умаслить его помочь на арене за глоток воды.
«Смышлёный малый», – отстранённо подумал Гу Юшэнг. Затем хмыкнул и прикрыл глаза, отвернув голову. Можно было подумать, что ему не плевать на пленённый здесь сброд. Сколько их перебывало здесь? Несколько сотен. Благо, что этой ночью в камере был лишь ещё один пленник, да и не болтливый к тому же. Сегодняшний бой выдался трудным, хотелось посидеть в тишине до следующего турнира. Немного подумать и, возможно, поспать.
– За что тебя пленили? – раздался вдруг приглушённый молодой голос.
Гу Юшэнг шумно выдохнул. Только он решил, что пленник этой ночью не станет докучать ему, как тот сделал всё ровно наоборот. Некоторых тянуло на болтовню перед смертью.
– Мне ни к чему обсуждать это с ходячим мертвецом, – сухо бросил Гу Юшэнг, не открывая глаз и держа голову повёрнутой к лунном свету.
– Кто же ещё поручится, что сбережёт твои тайны, если не ходячий мертвец? – раздалось в ответ после небольшой паузы.
«Человек, – тут же понял Гу Юшэнг. – Да и к тому же явно не местный в этих землях».
Для варваров смерть не являлась концом. Лишь переходом на пути к перерождению и новой жизнью. С древних времён для варвара нет лучше смерти, чем пасть в бою. Они верили, что после смерти их будет ждать Великая охота с другими павшими героями, где, в зависимости от пойманной золотой или нефритовой добычи, они заимеют шанс на лучшую жизнь в перерождении, если примут свои грехи. А от праведного пути при жизни зависело, какое оружие будет предоставлено ему на этой охоте.
Силуэт на другой стороне камеры продолжал молча сидеть на стуле, закинув ногу на ногу.
Только простой человек мог верить, что все тайны уйдут вместе с ним. Но после смерти память всё ещё была при павших, а за крупную сумму в Диюе можно было выдать немало сведений о до сих пор живущих под Небом.
Гу Юшэнг слегка нахмурился.
За сведения об одном из великих генералов дадут много. Больше, чем простой смертный мог бы положить на весы своих клятв и убеждений, даже будь он святым и ступай по праведному пути при жизни.
В этих местах имя Гу Юшэнга мало кто слышал, а уж в лицо так и вовсе знали лишь единицы.
– Деревню пустую сжёг, – сам не ожидая от себя, сказал он. – К востоку отсюда.
– Тебя судят за поджог нескольких пустых домов? – в голосе слышалось недоверие.
Глубоко вздохнув, Гу Юшэнг на выдохе произнёс:
– Волею судьбы то оказалась деревня, в которой нынешний Владыка любил собирать яблоки в детстве. Этот полосатый сукин сын лелеет крохи прошлого и не стремится расставаться с былым. А потому счёл мой поступок вопиющим преступлением.
Человек в другой части комнаты молчал, должно быть, недоумевая от услышанного.
– Зачем ты сжёг деревню?
Гу Юшэнг хмыкнул и вместо ответа спросил:
– Решил дать возможность исповедаться заблудшей душе?
После небольшой паузы, человек спросил:
– Разве это так плохо? Исповедаться перед смертью – не самый плохой вариант.
Гу Юшэнг криво усмехнулся и сплюнул:
– Я не умру здесь.
Человек молчал, точно не спеша разубеждать его.
Но что-то тяжелое повисло в воздухе, похожее на осуждение в собственной самоуверенности. Разве может человек, который находится под властью других, быть столь уверен в себе? Должно быть, для этого юнца Гу Юшэнг выглядел не более чем пустословом, храбрившимся перед смертью – таких в этих камерах тоже бывало немало.
Гу Юшэнг немного сдвинул брови к переносице. Что-то жгучее всколыхнулось в груди, подарив неприятную вспышку и дав почувствовать собственную уязвимость. Поймав себя на этих мыслях, он мотнул головой. С чего бы ему испытывать желание оправдаться перед кем-то и заверить в своих силах, сказать, что он не просто какой-то болтливый ублюдок?
Подобное злило.
Гу Юшэнг цыкнул и шумно выдохнул:
– Бля... ты даочжан что ли?
– А что, если так?
– Ненавижу лживых праведников. Будь ты так свят, как считаешь себя, не угодил бы в это место.
– ...И в чем же плоха лживая праведность?
– А в чем она хороша? Такие люди совершают праведные поступки лишь для того, чтобы скрасить своё пребывание в Диюе или чтобы добиться лучших условий при жизни. Их сердца ведёт лишь страх или жажда выгоды, а не желание нести добро другим. Такие люди отвратительней всего.
Человек молчал, и Гу Юшэнгу начало казаться, что тот и не ответит вовсе, а он, наконец, сможет насладиться привычной тишиной.
Но из темноты вдруг раздался ответ:
– Верно... Совершая добрые дела ради того, чтобы получить выгоду или привязать к себе кого-то... такие люди действительно отвратительны.
Гу Юшэнг хмыкнул. Сон всё не шёл, а зудящее чувство, что появилось в груди и на кончиках пальцев, неожиданно заставило его спросить:
– А тебя сюда как занесло?
Человек ровным голосом ответил:
– Доверился не тем людям.
– Значит, ты идиот, – усмехнулся Гу Юшэнг и прикрыл глаза. – Те, кто предал тебя, должно быть, живут сейчас праздно, наслаждаясь успехом. А ты торчишь здесь и коротаешь свои последние часы за бессмысленным разговором.
Раны на руках и спине перестали зудеть, а в глотке образовалась приятная прохлада, позволяя теперь дышать полной грудью. Сон от усталости сменился желанием размять ноги. Вытянув их и породив скрежет цепей, Гу Юшэнг глубоко вздохнул.
– Кто знает, возможно, после смерти ты обернёшься лютым призраком и вернёшься в мир Смертных, чтобы отомстить за свои обиды, – добавил он. – Это лучшее, на что ты можешь рассчитывать, парень.
Человек по ту сторону камеры молчал некоторое время, прежде чем произнести:
– Мне не нужна месть. Те, кто заслужил своей участи, поплатятся рано или поздно.
– Ха-а-а... – выдохнул Гу Юшэнг и хрипло усмехнулся. – Так ты один из тех праведников, которые уповают на судьбу и небесную кару? Тогда ты вдвойне идиот. Нет никакой небесной кары, парень. Будь так, убийцы и разбойники не населяли бы наш мир по желанию простых обиженных смертных вроде тебя.
– Как знать, – раздалось прохладное в ответ. – Возможно, я не простой человек, раз мои желания сбываются и что-то благоволит мне. Ведь сейчас я смотрю на одного из этих людей.
Гу Юшэнг остался сидеть, привалившись к стене и немного запрокинув голову. Услышав последние слова, он лишь медленно приоткрыл глаза. Лунный луч впервые за всё это время скользнул по дну зрачков.
Голос с другой части камеры был ему незнаком. Впрочем, Гу Юшэнг обидел много людей на своём пути, и не знал не то что их голосов – даже именами не интересовался. Не за чем.
– Вот как, – произнёс он.
– Именно так, генерал Гу.
Послышался шорох, когда человек на стуле наклонился и опустил руку.
По полу медленно покатилось что-то, пересекая камеру.
С тихим перестуком несколько круглых предметов достигли сапог Гу Юшэнга.
Не отнимая головы от стены, Гу Юшэнг лишь сместил взгляд вниз. Спустя миг его глаза застыли, отражая в себе несколько спелых и сочных ягод винограда. Слишком знакомого, чтобы он не узнал его.
Лиловый рассвет.
Глаза Гу Юшэнга медленно раскрылись, наполнившись осознанием. Зрачок в них сузился.
Тишина хлынула на него со всех сторон. А образовавшееся в воздухе напряжение, казалось, вот-вот пойдёт всполохами энергии подобно разрядам молний.
Гу Юшэнг вскинул взгляд на человека, что скрывали тени. Напряжённое тело отстранилось от стены, ощущая, как все шесть чувств в нём заостряются, как у гончей во время охоты.
Человек медленно встал со стула, выпрямившись во весь рост. К тому времени лунный свет уже достиг середины камеры, расчерчивая её пополам.
Гу Юшэнг сидел на полу, глядя, как человек делает несколько шагов вперёд, чтобы остановиться перед линией света. Стальная серебряная маска, плотно прилегающая к верхней части лица, позволяла увидеть тускло мерцающие в полумраке холодные янтарные глаза.
Казалось, одни тени, бродящие по камере, знали, чего стоило этому человеку весь диалог поддерживать ровный тон голоса, чтобы не позволить яду и холоду просочиться в него и не раскрыть себя.
Распахнутыми глазами Гу Юшэнг глядел на него снизу вверх. Что-то сдавило горло, не пропуская даже вздох.
Скулы на лице проступили тенями из-за плотно сомкнувшихся челюстей, а руки сжались в кулаки. После тяжёлых ранений, которые были нередки в жизни в цепях, иногда ему являлись призраки прошлого. Чаще всего его посещал Сяо Вэнь, что укорял его в ошибках и неверном пути, а иногда и отвешивал звонкие затрещины. Голос за голосом призраки старались достучаться до него, но только в первые пару лет. А после, вот уже долгое время, Гу Юшэнг оставался один, в тишине своего разума, что было пыткой хуже всяких оков.
«Это сон? Он не мог оказаться здесь».
– Ты... – выдавил он из себя хрипло.
Глаза начало жечь от невозможности смежить веки.
На лице Лю Синя, пусть и наполовину скрытое маской, отчётливо читалось презрение.
– Ха-ха... – Гу Юшэнг оскалился и приподнял брови: – Вырос, значит? Теперь смеешь смотреть на меня таким взглядом?!
Стоя за границей разделяющего их света, Лю Синь хранил молчание.
Находясь в этом месте долгое время, Гу Юшэнг, казалось, только теперь осознал, в каком пребывал положении. Когда тот, кто ранее глядел на него с опаской, беспомощностью и долей восхищения, смотрел теперь на него как на грязь под сапогом.
Руки зашлись мелкой дрожью от крепко стиснутых кулаков, а грудь ходила ходуном. Казалось, в застывшем теле впервые за всё это время поднимается былая сила, точно пробуждая его из многолетнего застоя, как уже было на Севере когда-то.
Лишь краткий миг пересечения взглядов в этой затхлой пустой камере вновь наполнил глаза живой злостью, раздув огонь на дне потухших зрачков.
– Не будь я в цепях!.. – прорычал Гу Юшэнг.
– Но ты в цепях, – прохладно произнёс Лю Синь. – В оковах, как и полагает преступнику.
Гу Юшэнг рванулся с пола и бросился вперёд. Цепи с гулким лязгом натянулись, не позволяя ему достичь всего полшага до цели.
Даже не шелохнувшись, – лишь пряди волос чуть качнулись – Лю Синь произнёс:
– Ты убил моего друга. Помнишь?
В глазах Гу Юшэнга вспыхнуло понимание, и в следующий миг он оскалился:
– Того сопляка? Ха-ха-ха!
Впервые за всё это время, ледяной взгляд Лю Синя претерпел изменения: со дна зрачков вспыхнул огонь, распространившись на янтарную радужку и сделав его глаза похожими на звериные, опасно сверкнувшими в темноте.
Он хорошо знал этого человека, а потому был уверен: выйди он из себя и шагни вперёд, чтобы выплеснуть свою боль в несколько ударов, Гу Юшэнг воспользуется этим и заполучит свободу. Ему хватит лишь мгновения, чтобы воспользоваться чужой слабостью.
Лю Синь остался стоять на месте, лишь крепче сжал кулаки. Глядя в тёмные глаза напротив, он произнёс:
– Ни титула, ни доблести, ни чести.
Голос звучал негромко, но отразился от стен и точно волнами набросился на мужчину.
Для генерала – великим он был или нет – слов унизительней не существовало. Сказанные наедине или при толпе народа – они били по нутру так больно и хлёстко, что любые ранения на поле боя были ничем, по сравнению с этим.
Однажды Лю Синь произнёс подобные слова Гу Юшэнгу в лицо ещё тогда, в Хуфэй, и помнил, как тот в доли секунд вышел из себя, словно не намереваясь мириться с подобными обвинениями.
Но сейчас, глядя в глаза напротив, он увидел, как злоба в них неожиданно остывает, точно на раскалённый металл плеснули ледяной воды.
Гу Юшэнг замер, глядя из темноты.
Посмотрев на него ещё несколько мгновений, Лю Синь развернулся и направился к двери, больше ничего не сказав.
– Стой! – крикнул Гу Юшэнг ему в спину, натянув цепи. – Лю Синь! Демоны тебя задери!
Не оборачиваясь, Лю Синь покинул это место, оставляя за собой лишь рычание и грохот цепей.
Поднявшись с нижних этажей и выйдя на улицу, Лю Синь глубоко втянул в себя свежий воздух. Ранее, оставшись сидеть на том же месте на пиру в окружении зрителей, он избежал бурного обсуждения и вместо этого спустился вниз с позволения Юань Цзуна, чтобы помочь раненым бойцам. Ноги сами понесли его в сторону камер на нижних уровнях. В конце концов, Юань Цзун дал согласие помочь раненым, но не дал более четких указаний – куда не следует ступать гостю.
Простояв так некоторое время и полюбовавшись луной, Лю Синь глубоко вздохнул.
Тан Цзэмин, стоящий в тени неподалёку, наблюдал за ним всё это время, привалившись к стене и скрестив руки на груди. В конце концов, он нарушил тишину и сказал:
– Ты был у него.
Не поворачивая головы и всё также смотря на небо, даже не удивленный, что тот следовал за ним, Лю Синь ровно произнёс:
– Хотел убедиться, что цепи, которые его держат, достаточно крепкие.
– Тогда зачем дал ему своё исцеляющее снадобье?
Лю Синь прикрыл глаза, и вместо ответа добавил:
– Завтра утром он будет считать эту встречу лишь сном.
Развернувшись спиной к Тан Цзэмину, он снял с лица маску и убрал в сумку. Затем направился в сторону выделенных ему гостевых комнат.
Отведённые для него и Тан Цзэмина покои были в соседнем павильоне с собственным внутренним двором и занимали всё южное крыло. Здесь же в конюшне уже находились Лило и Игуй.
Сморённый долгим путешествием и потрясениями, что преподнесли ему последние дни, Лю Синь уснул, едва голова коснулась подушки. Сквозь сон он слышал лишь знакомую поступь в комнате, а после знакомый жар за спиной и сильные руки, что обнимали его до рассвета, прижимая к груди.
Утром Лю Синя разбудил щебет птиц.
Вздохнув, он приподнялся в постели и заметил примятую простынь на второй половине. Кончики ушей под волосами лизнул жар.
Вчера он настолько устал, что даже не заметил появление Тан Цзэмина. Но тот, судя по всему, уже давно был на ногах.
Как оказалось, Лю Синь проспал большую часть дня. Солнце уже подкатилось к горизонту и на улицах зажглись первые фонари. Потерев глаза, Лю Синь сел в постели, удивившись, что никто не разбудил его.
Тело после долгого спокойного сна было полным сил, а приятная нега расслабила напряжённые плечи. В ордене он никогда не отдыхал так долго, поскольку был завален работой, а здесь, не обременённый заботами и с золотой печатью, наконец-то мог позволить себе выспаться всласть.
– Если жизнь богачей всегда такая праздная, я должен поскорее разбогатеть, – пробормотал он и встал с постели.
Искупавшись в заранее заготовленной для него бадье, он перекусил фруктами и выпечкой, оставленными для него Тан Цзэмином. Здесь же за столиком нашлась записка.
«Этот молодой господин немного потренируется. В библиотеке есть книги с местными легендами. Будь осторожен на улицах, не позволяй никому нюхать себя и кусать!»
Фыркнув, Лю Синь облачился в белые лёгкие одеяния и покинул двор.
Как выяснилось, Юань Цзун был занят обсуждением дел с правителями областей. Те нечасто собирались все вместе, и молодой глава не желал терять времени, собрав их до начала вечернего пиршества.
Город кипел жизнью, точно неумолкающий рой.
По шумным улицам сновали звери и люди. Уже не испытывая страха к варварам, Лю Синь с интересом разглядывал их. Как и говорил Тан Цзэмин, стража в городе была исключительно в звериной форме, но и некоторым простым жителям было комфортней в своём первоначальном облике.
Мимо Лю Синя пробежало несколько хохочущих ягуаров, пустивших в небо воздушных змеев.
Остановившись у прилавка той самый косматой рыси, Лю Синь улыбнулся ей и прикупил несколько жареных баоцзы.
Неожиданно вспомнив вчерашнюю ночь, он замер со свёртками перед прилавком. Хорошее настроение улетучилось всего за мгновение, точно ранее разум скрывал потрясения.
Что-то затянуло под рёбрами, и ком подкатил к горлу, когда он негромко спросил:
– Пленные же... не голодают?
– М? – рысь вскинула брови. Затем почесала косматую голову с несколькими небольшими косичками и спросила:
– Ты хочешь ещё баоцзы?
Быстро заморгав и посмотрев на неё, Лю Синь понял, что только что спросил и резко мотнул головой, приходя в чувства:
– Нет, нет. Этого достаточно, благодарю.
Развернувшись, он направился дальше по улице.
«Идиот. Какое мне вообще дело?..» – негодовал он в душе.
Засунув свёртки в сумку, Лю Синь потёр лоб.
– Чёрт...
В прошлом он допустил немало слабостей, и из-за них же не уберег дорогих сердцу людей. Го Тайцюн погиб от рук Гу Юшэнга у него на глазах, так зачем было жалеть интригана и убийцу, по чьей вине произошло столько бед?
Злость поднималась в груди, жаля углями. И в то же самое время сердце холодила уверенность в правильности решения – он не станет никого вызволять. Гу Юшэнг оказался там, где ему должно. Пленённый и в цепях. В прошлом Император уже сажал его на цепь под замок, когда тот переступал черту и готовился поднять бурю. Ему не в первой. Так он, по крайней мере, не причинит никому зла.
Ком подкатил к горлу.
Лю Синь ускорил шаг, двигаясь по заполонённой улице в сторону павильона, чтобы закрыться в своей комнате и проспать до самого рассвета.
Неожиданно движение где-то сбоку привлекло его внимание. Взгляд острых глаз метнулся чуть вверх, и Лю Синь остановился посреди шумной улицы.
Точно тень, по крышам двигался человек. На фоне уже чёрного неба он был едва ли различим. Но даже заметь его кто-то из горожан – не стали бы обращать внимания: на крыши то и дело взбирались зрители, чтобы посмотреть представления.
Но то, с какой скоростью двигался человек, явно стремясь остаться незамеченным, дал Лю Синю повод присмотреться к нему повнимательней.
Прищурив янтарные глаза, он разглядел одну отличительную деталь, что была на этом человеке, а также серого неприметного волка, что параллельно хозяину двигался по улице. Тряхнув широким рукавом, Лю Синь поспешил к переулку, в котором скрылся человек, спрыгнув на землю.
Двигаясь так же бесшумно, он стремительно преодолел расстояние и, протянув руку, резко схватил парня за шею со спины крепкой хваткой. Протащив его немного вперёд, куда не достигал свет с улицы, Лю Синь резко развернул его и прижал предплечьем к стене за горло.
– Попался, засранец!..
Распахнув глаза, Линь перепуганно уставился на него. А узнав его, неожиданно облегчённо вздохнул.
Увидев это, Лю Синь прищурился и надавил предплечьем сильнее, вынуждая парня встать на носки.
– Братец Лю, я прошу у тебя прощения! – затараторил Линь, опасливо приподняв раскрытые ладони на уровень плеч. – Но по-другому я не мог поступить! Я ни за что не подставил бы вас под удар, будь ситуация в самом деле опасной. Но... варвары ищут меня и, вероятно, убили бы прямо на месте. Но я знал, что вам не причинят вреда...
Лю Синь тихо цыкнул, прожигая его взглядом. А увидев выражение чистого раскаяния, плескавшегося в его глазах, всё же отступил на шаг. Волк рядом с ними вилял хвостом, переводя взгляд с Лю Синя на Линя.
Прокашлявшись, Линь потёр горло и распрямился.
Всё ещё глядя на него с недоверием, Лю Синь перевёл дыхание.
– Ну и зачем ты подставил нас? – спросил он.
– Я долгое время не мог пробраться в их земли. Меня постоянно ловили, а те, кто попадались на пути – были злостными преступниками и затевали бой со стражей, так что они не походили на приманку.
«В отличие от вас» так и повисло в воздухе.
Лю Синь опасно сузил глаза.
Линь смущённо кашлянул, поправил свою налобную ленту и продолжил:
– Я знал, что вы не преступники и с вами не поступят жестоко. Ведь вы не чинили разбой в Цзючжоу и сами по себе не злодеи.
– Я превращусь в злодея, если не объяснишь всё ясней в течение десяти секунд, – предупредил Лю Синь, сунув руку в свою сумку. Кончики пальцев коснулись горячих булочек под промасленной бумагой.
Опасливо взглянув на его сумку, Линь быстро заговорил:
– Я знал, что вы найдёте выход, а я наоборот – вход. Я последовал за вами и так оказался наконец здесь. Я не лгал, когда говорил, что хочу вызволить друзей. Это чистая правда, но я никак не мог проникнуть в варварские земли. Всякий раз меня ловили и выдворяли с территории, а после назначили награду за мою поимку, потому что я решил отвлекать их Чжаогуями, выпуская тех из клетей.
– ...Чжаогуями? – приподнял брови Лю Синь, пристально смотря на него потяжелевшим взглядом.
– Ну... да, – Линь почесал в затылке и только тогда понял, что сказал. Но оправдываться под пытливым тяжёлым взором означало бы навлечь ещё большую беду, так что он просто сознался и понурил голову: – Да, это я выпускал Чжаогуев. Один из вас напал на вас тогда по моей вине. Стража обычно бросалась, чтобы схватить их, а у меня появлялся шанс пробраться через границу.
Лю Синь шумно выдохнул и потёр переносицу указательным и большим пальцем.
– Ну, судя по всему, в этом ты не преуспел.
Линь отрицательно замотал головой, выглядя искренним.
Таохай рядом задрал голову, глядя на Лю Синя и виляя хвостом. Отчего-то волк даже не попытался вступиться за своего человека, когда того припёрли к стене. А сейчас и вовсе подался вперёд и сунул голову под руку Лю Синя, чтобы тот погладил его меж ушей.
Почесав волка, Лю Синь вздохнул и посмотрел на Линя. Затем достал из сумки два свёртка баоцзы и протянул ему.
– Поешьте.
Вспыхнув взглядом, Линь широко улыбнулся и развернул ароматный свёрток, чтобы положить его перед своим волком, и тут же занялся вторым.
– Спасибо, братец Лю!..
Откусив большой сочный кусок и прожевав, Линь с набитым ртом восторженно выдохнул и немного согнул колени:
– Боги! Как же вкусно! Варвары определённо смыслят в еде!
Таохай довольно проворчал, занимаясь своей порцией.
Лю Синь выдохнул и спросил:
– Ну и что ты собрался делать теперь? Как вызволишь своих друзей, если охрана в павильоне повсюду?
Прожевав, Линь уставился на него круглыми глазами, ярко сияющими даже полумраке. Таохай тоже задрал голову, чтобы посмотреть на него.
Переведя взгляд с одного на другого, Лю Синь сказал:
– Нет. Помогать с этим не стану.
Облизнув перепачканные в масле пальцы, Линь вздохнул:
– Я тут выяснил кое-что. Кажется, я не единственный, кто хочет вызволить друзей. – Оглянувшись, он чуть тише продолжил: – Я видел несколько человек. Они в городе и так же скрываются от стражи. Я следил за ними прошлой ночью, но сегодня несколько из них вдруг направились в сторону главного павильона. И я последовал за ними. Если мне удастся затесаться в их ряды, то справиться будет намного проще.
Выслушав его, Лю Синь покачал головой:
– Это очень рискованно. Если тебя схватят, то не пощадят и сочтут такими же преступником.
– Но...
Неожиданно дальше по улице раздались крики и грохот. Стоящие в переулке парни оглянулись на звук. Судя по всему, затевалась какая-то драка.
Линь быстро зашептал:
– Не волнуйся, братец Лю. Я не пропаду!.. – с улыбкой кивнул он и, оправив одежды, добавил: – Встретимся позже, а пока я просто разведаю обстановку. – Затем сорвался с места и затерялся во тьме переулка вместе со своим волком.
Лю Синь тихо цыкнул ему вслед. Но, не став останавливать, развернулся и вышел на улицу. Шум дальше по улице нарастал.
Народ уже начал толпиться и бурно обсуждать что-то, стягиваясь к боковому крыльцу главного павильона.
Осторожно пробираясь сквозь плотное скопление людей, Лю Синь ещё издали увидел высокие фигуры стражников, что наставляли на кого-то копья.
Выйдя из-за спины рослого мужчины, Лю Синь остановился, увидев причину шума.
Кай Сицзин, держась за раненое плечо, прижал уши к голове и рычал. Длинное копьё в его лапе было выставлено вперёд, остриём утыкаясь в грудь человека перед ним.
Переведя взгляд, Лю Синь почувствовал холод, скользнувший по спине, когда увидел Тан Цзэмина, взятого в кольцо стражи.
Больше глав доступно на Рулейте, Блейте и Бусти.
Распространение запрещено. Текст редактируется и постепенно обновляется.