28
На следующий день в кабинет я влетела спустя двадцать минут от начала рабочего дня. Сначала мы с Владом едва не проспали, потом я умудрилась пролить чай на его белоснежную кухню и потратила кучу времени, убирая следы бедствия.
Влад лишь смеялся, говоря, что я ходячая катастрофа. За что получил от меня мокрой тряпкой, и его чистейшая рубашка была безнадежно испорчена. Пришлось переодеваться, а когда он оказался полуголым, я забыла и про разлитый чай, и про работу, и про то, что мы вообще-то опаздываем...
– Что, тебе теперь можно являться на работу, когда захочешь? – язвительный выпад Риты не заставил себя долго ждать. – Как, оказывается, полезно спать с начальником.
– Завидуй молча, Риточка, – я ослепительно ей улыбнулась. Мое хорошее настроение сегодня не могла испортить даже она.
Димка оторвался от компьютера и заглянул мне в лицо.
– Поль, ты же у нас теперь приближенная к власти. Скажи, что с Сергеем Игоревичем?
– А тебе зачем? Опять сплетни собираешь?
– Почему сразу сплетни? Это многих в офисе беспокоит. Поговаривают, что он вообще не вернется.
– Поговаривают они... – пробормотала я. – Откуда им знать? Это не твое дело, Дим, да и не мое.
Он нахмурился, шумно втянул носом воздух и пробормотал себе под нос:
– Лучше бы он с Риткой встречаться начал, она бы уж не пожалела поделится информацией с друзьями и коллегами.
– Да, Димочка. Создайте с Ритой свой клуб – "Отвергнутых и ущемлённых". Готова побыть вашим идейным вдохновителем.
– Ты сегодня такая остроумная, – хмыкнула Рита.
– Так теперь будет начинаться каждый наш рабочий день? – рявкнул Максим.
Все изумленно на него посмотрели. Надо же, он оказывается и голос повышать умеет.
– Надоели, честное слово. Дима, Рита, вам бы работать с таким рвением, как чужую личную жизнь обсуждать. Ты, Скворцов, отчет мне сделал?
– Не успел еще, – пробубнил Димка.
– Ну, конечно! Новости последние ты со всеми отделами обсудить успел, а отчет сделать нет. Он мне нужен через час. Не будет лежать на моем столе к этому времени – уволю к чертям собачьим, понятно?
– Понятно, понятно, что ж непонятного... – Скворцов тяжело вздохнул и уткнулся в монитор.
А я глянула на Максима почти что с восхищением. Как он ловко всех построил, сразу бы так.
– Тебя, Полина, это тоже касается. Ты и так опоздала, будь добра, принимайся за работу.
***
Влада я не видела весь день – он то одного за другим вызывал у себе начальников отделов и подолгу о чем-то с ними беседовал, то куда-то отъезжал, а то просто закрывался у себя в кабинете, зарываясь в бумагах.
После окончания рабочего дня я заглянула к нему. Влад сидел за столом, уткнувшись взглядом в монитор и что-то внимательно читал.
– Как дела? – проскользнула я внутрь.
– В этой документации черт ногу сломит, – покачал он головой. – У меня нет опыта управления компанией. Это вообще не моя сфера, я рекламщик.
– У тебя все получится, – я подошла к нему сзади и обняла, уткнувшись лицом в шею.
– Спасибо, Полин.
– Ты собираешься домой?
– Хотел задержаться. А ты?
– Побуду с тобой, – я улыбнулась. – Ты не против?
– Я только за.
– Тогда я пойду сделаю нам чай и вернусь.
– Спасибо, – он повернул голову и мягко поцеловал меня в щеку.
Я отправилась на кухню, прихватив с собой пустую кружку из-под кофе. Интересно, это которая за сегодня? Включила чайник и достала из шкафа коробочку с чайными пакетиками. Сегодня я решила пожалеть Влада, и мой выбор пал на чёрный – не все же ему пить ненавистный зеленый. И даже не стала кидать в кипяток сахар – у меня сегодня действительно было хорошее настроение.
Оно испарилось без следа, когда я с двумя кружками чая снова появилась в дверях его кабинета. Я отсутствовала не больше десяти минут, но помещение успело за это время измениться до неузнаваемости.
Повсюду лежали листы бумаги – на полу, столе, небольшом диванчике, стоящем возле стены. Словно кто-то взял и разбросал по кабинету огромную стопку. Или на наш офис неожиданно обрушился ураган из документов. Стул опрокинут и перевернут. Все, что совсем недавно стояло на столе – сброшено и раскидано. Ноутбук – на полу, разбитый вдребезги.
Я застыла на пороге и почувствовала, как по спине поползли мурашки.
– Влад, что произошло? – глубоко вздохнув, аккуратно поставила кружки на тумбочку возле двери и осторожно направилась к нему. Медленно, не торопясь, боясь спугнуть слишком резкими движениями, словно дикого зверя, неосторожно попавшего в капкан.
Он стоял с закрытыми глазами, привалившись затылком к стене, и тяжело дышал, сжав руки в кулаки. Я крепко обняла его, прижимаясь к груди. Его сердце стучало, словно взбесившиеся – того и гляди, пробьет дыру в рёбрах и выскочит наружу.
Промелькнула мысль, что он сейчас меня снова оттолкнет, но Влад обвил меня в ответ руками, утыкаясь лицом в волосы. Задрожал всем телом, словно оказался на морозе, и согреться теперь нет никакой возможности.
– Влад? – мягко позвала я.
Я уже все поняла. Знала, что случилось. Мне даже не нужен был его ответ. Просто хотела, чтобы он не молчал, не оставлял снова это все внутри себя. Эмоции должны найти какой-то выход, и желательно менее разрушительный, чем уничтожение кабинета.
– Он умер. Сегодня. Сейчас. Татьяна только что сообщила.
– Ох, Влад. Мне так жаль.
Неожиданно он засмеялся. Его тело, словно судорога, сотрясал смех. Он звучал настолько неестественно, что становилось жутко. В какой-то момент мне даже начало казаться, что это не смех, а рыдания. Но, нет, он смеялся – нервно, безумно, надрывно.
– Какого черта, Полин? – смех оборвался также резко, как начался. – Я ненавидел его почти половину своей жизни. Я хотел, чтобы он поплатился за все. Так просто скажи мне, Полин, какого черта сейчас так больно?