29
Я сидел на небольшом мягком диванчике и слушал, как мерно тикают часы. Тик-так. Тик-так. Тик-так.
– Владислав, – позвала меня женщина, сидящая напротив меня.
– Да?
– Вы молчите уже пять минут. Расскажите, вы пробовали применять какую-нибудь технику из тех, что я вам посоветовала?
– Да.
– Поделитесь?
– Нечем делиться, – я пожал плечами. – Это все не работает.
Она тяжело вздохнула, словно держала себя в руках из последних сил. А я мысленно ухмыльнулся – мне уже даже было интересно, чем все кончится. Тем, что она будет цепляться за меня до последнего, чтобы доказать, какой она крутой специалист, раз смогла справиться с таким безнадёжными случаем. Или тем, что в один прекрасный день вышвырнет меня из своего кабинета, признав свое поражение.
– Расскажите подробнее. Что именно у вас не получается?
– Вот смотрите, Ольга, – я откинулся на спинку дивана. – Как вы мне предлагали? Поставить себя на место отца и постараться понять его чувства? Я поставил. И, знаете, что? Я не понимаю! Не понимаю, почему чужая женщина оказалась важнее сына и семьи. Полюбил другую? Хорошо, но это же не повод не считаться со мной! А на место Татьяны я даже ставить себя не хочу. Мне не дано понять, как можно в один день разрушить жизнь ребёнка и потом злиться на него, что он не счастлив и мешает наслаждаться жизнью! Разве кто-то из них попытался понять меня? Поставить себя на мое место? Нет! От меня просто избавились, как от мусора.
Я понял, что почти что кричу лишь, когда Ольга едва уловимо повела бровями.
– Влад, послушайте...
– Я ещё не договорил. Мое любимое упражнение – это прощение. Прощение. А, что, если я не хочу прощать их? – я перешел почти на шёпот.
– Это ваше право. Но это разрушает вас изнутри. Вы не сможете выстроить полноценные отношения с людьми, пока не разберётесь с этим. Прошлое не даёт вам двигаться вперед. Вы же сами видите, вы застряли на одном месте. Оглядитесь – жизнь одна. И на что вы ее тратите?
Я устало потёр переносицу. Как же мне все это надоело. Эти сеансы с психологом, эти разговоры. До ужаса хочется встать и уйти, но я не могу. Я обещал Полине.
Со смерти отца прошло уже два месяца. Он должен был пожить еще, но судьба распорядилась иначе – и добил его не рак, а тромбоэмболия лёгочной артерии. Внезапно и почти без шансов на благополучный исход.
И два чёртовых месяца я не нахожу себе места. Внутри будто взорвалась атомная бомба и теперь медленно выжигает все изнутри.
– Влад, расскажите, что-то поменялось в вашем отношении к отцу после его смерти?
Я вынырнул из раздумий и нехотя признал:
– Да. Мертвого человека сложно ненавидеть.
– И что же вы чувствуете?
– Что-то отвратительно похожее на вину.
Ольга удовлетворенно кивнула, словно ожидала услышать именно такой ответ.
– Наши эмоции часто играют с нами злую шутку, Владислав. Какими бы сильными они не были, большинство из них меркнет на фоне смерти. И прошлые обиды уже не кажутся такими значительными, когда объект нашей ненависти умирает. Более того, нам даже становится жалко его. И вот тут-то и появляется оно – чувство вины. Мы начинаем корить себя за то, что не простили, не провели вместе хотя бы последние дни. И тогда есть шанс, поведя пол жизни в ненависти, провести вторую половину, мучаясь чувством вины.
– Не скажу, что меня радует такая перспектива, – хмыкнул я.
– Вы на правильном пути, Владислав. Вы осознали проблему, поняли, что она мешает вам жить. Жить так, как хотите. У вас есть причина, ради которой готовы что-то менять. Вы видите цель. Осталось только избавиться от того, что тянет вас вниз.
– Да как мне, черт возьми, избавиться от этого?
– Для начала – принять. Принять, что с вами поступили плохо. Не пытаться забыть обиду – прошлое никуда не исчезнет. Признайте его вину. Поймите, он поступил ровно так, как мог – насколько хватало его жизненного опыта, душевных сил и моральных качеств. Но не забывайте: "Человек не равняется сумме поступков, какими бы чудовищными они не были".
– Проклятье, я стараюсь! Но стоит хоть на секунду расслабиться – и все по новой.
Ольга немного склонила голову набок и внимательно посмотрела на меня.
– Как вы смотрите на то, чтобы попробовать подключить терапию препаратами?
Я нервно рассмеялся.
– Тоже поняли, что наши сеансы ни к чему не приведут?
– Нет. Просто думаю, что фармацевтическая поддержка вам совсем не повредит.
Хотел бы я ей ответить, что мне действительно не повредит. Уйти к чертям собачьим из этого кабинета и больше никогда не возвращаться. Остановила только мысль о Полине – я обещал ей выбраться из этого дерьма. Но пока у меня складывалось впечатление, что я просто барахтаюсь в воде – не даю пойти себе на дно, но и никак не могу выплыть.
Я кивнул.
– Плевать. Давайте. Надеюсь, они помогают лучше, чем травка. И не смотрите на меня так, я уже когда-то пробовал достижения фармацевтики. Хочу заметить, иногда это даже помогало.
– Вам не обязательно соглашаться сразу. Обдумайте до нашей следующей встречи.
Я снова кивнул.
– Тогда предлагаю на сегодня закончить, – Ольга мило мне улыбнулась.
– Какая замечательная идея.
***
Я зашел домой и сразу увидел ее. Полина стояла на кухне и что-то старательно нарезала, подпевая звучащей из колонок песне. В квартире чем-то потрясающе вкусно пахло, и я не смог сдержать улыбку.
От нее так и веяло теплом и уютом, и я едва мог понять, как жил без нее раньше. Впервые за много-много лет чувствовал себя по-настоящему счастливым и нужным. И не просто кому-то, а именно ей.
Знал, что ей со мной непросто. Вспышки гнева, которые я не всегда мог контролировать, но изо всех сил старался, чтобы они ни в коем случае не коснулись Полину. Ночные кошмары, мешающие спать по ночам. После которых я отчаянно старался найти спасение в ее объятиях. И неизменно находил. Только ее присутствие рядом заставляло бороться и пытаться найти выход из этой западни. Двигаться вперёд, оставив прошлое.
Полина увидела меня и расплылась в улыбке.
– Привет! Ты рано, ужин еще не готов.
– Давай помогу? – я подошел к ней и, обняв сзади за талию, поцеловал в шею.
– Отличная идея. Порежешь помидоры в салат?
Я согласно кивнул и опустился на стул напротив нее.
– Как у тебя дела? – не просто рядовой вопрос, ей действительно было интересно.
– Ольга предложила подключить препараты, – не стал тянуть с признанием.
Ее рука на секунду замерла, но всего лишь на мгновение.
– Да?
– Да. Что думаешь об этом?
– Почему бы и нет, – Полина пожала плечами.
– Тоже считаешь, что я псих, которому нужны таблетки? – я усмехнулся.
– Глупости! В этом нет ничего такого. Если с ними тебе будет проще, то стоит попробовать. А ты не хочешь?
– Хочу, – я кивнул. – Я обещал тебе и себе справиться. Любыми способами.
Она мягко улыбнулась.
– Я горжусь тобой. Очень. И знаю – у тебя все получится.
– Ты сама когда-то сказала – люди могут многое. Главное, в них верить.