Бегущий в лабиринте: Панацея

​В смерти есть что-то прекрасное. То, как учащается пульс в самый последний момент, как трясутся руки перед неминуемым, и как перед глазами проносятся сотни картинок из прошлого. Лоуренс сейчас чувствовал почти блаженство, заводя мотор джипа и готовясь стать для ПОРОКа началом конца.

Он выдохнул страх вместе с болезненным кашлем, сильнее сжал руками руль, чувствуя, как в кармане куртки завибрировала рация. Слегка нервный голос Вэриана сообщил: ребята проникли в Последний Город. Значит, время пришло.

Лоуренс привстал, высунул голову из импровизированного люка в крыше и оглянулся на толпу позади. То, что осталось от былого человеческого величия, стояло здесь с ржавым хламом в руках, готовое сражаться против системы, которая назвала их грязью, мусором, непригодными. Мужчина сглотнул и заорал во всю глотку:

— Сегодня нет места страху! Сегодня мы идём против тех, кто вышвырнул нас, как больной скот! ПОРОК слишком долго правил над нами. Пора скинуть их с трона!

Толпа загудела, взметнув в воздух сотни заострённых копий и наточенных ножей. Лоуренс сел обратно. Машина урчала заведённым мотором, готовая в любой момент рвануть вперёд. Не теряя ни секунды, мужчина нажал на газ. Колёса взвизгнули по мокрой земле, и толпа ринулась следом, крича, как дикари.

Глава Сопротивления закрыл глаза, глубоко вздохнул в последний раз, и когда до ворот оставалось всего пара километров, выдохнул:

— За тебя, моя милая Лекси...

Машина взорвалась в тот момент, когда её капот врезался в бетонные ворота. Грохот разнёсся на милю вокруг, а грибовидный взрыв окрасил небо в кроваво-алый, будто предзнаменование. У ворот началась паника. Сквозь огонь и разруху рванули люди, просачиваясь в щели, забегая внутрь и набрасываясь на всех подряд.

Первая группа сработала идеально. Отвлечение удалось.

Томас именно так и понял, когда не просто услышал взрыв, а будто почувствовал, как земля дрогнула у него над головой. Волна прошла сквозь тело, от макушки до пяток, и на секунду показалось, что воздух стал другим. Тяжелее, что ли. Они пробирались через тоннели метро, а сверху выли сирены и гремели выстрелы. Жители Пустоши ворвались в город, и хаос вышел идеальным, именно то, что нужно было.

Галли шёл впереди, сверяясь с картами, которые передавал Вэриан по рации. Парень молчал и выглядел собранным, но Томас видел, что внутри у него всё было не так гладко. Лоуренс предупредил его, что собирается сделать. Галли не показывал, но эта новость сидела в нём занозой. Только сейчас нельзя было раскисать. Цель важнее.

Они выбрались на парковку. Тут оказалось тихо, охрана отвлеклась на ворота и беспорядки. Всё шло идеально по плану. Ребята быстро разделились: Бренда, Фрайпан и Винс остались готовить автобус, на котором повезут детей. А Томас, Галли, Пес и Тереза направились к зданию. Форма сидела на них плотно, белая, как снег, но Томас всё равно чувствовал, как потели ладони. Слишком многое могло пойти не так.

​Тереза, тем не менее, вела их уверенно. Они проскочили мимо охранников у входа, нырнули в лифт, поднялись на нужный этаж.

— Иммунов держат в лабораторном блоке. Вечером к ним не заходят, дают отдохнуть, — говорила Тереза, пока кабина ползла вверх.

— Какие же вы добрые, однако, — хмыкнул Галли, поправляя на плече автомат.

​Тереза сделала вид, что не услышала.

— Забрать их не проблема, но с Сэм сложнее. Ашфорд держит её в своей лаборатории, в отделе передовых исследований. Там постоянный патруль. — Она запнулась, когда двери лифта открылись. — И доступа у меня туда нет.

— Значит, будем пробиваться, — Томас шагнул в коридор первым.

​Сапоги стучали по кафелю громче, чем хотелось бы. Из динамиков вещали что-то про нападение на город, лаборанты и учёные шарахались в стороны, но не от подозрений, а от страха. Каждый думал только о том, как бы унести ноги, и это играло им на руку.

Тереза приложила карту к считывателю, дверь щёлкнула, и они влетели внутрь.

Помещение напоминало тюрьму. Ряды камер, тусклый свет, запах лекарств и страха. Тереза сразу рванула к компьютеру с панелью управления, открывая ячейки одну за другой. Дети выходили медленно, будто не верили, что это не очередной эксперимент. Томас стянул маску, Галли следом.

— Всё хорошо, мы свои, — Томас обводил взглядом лица, искал одно, самое нужное. — Мы пришли вас вытащить. Слушайтесь нас, не паникуйте. Всё будет нормально.

​Он обернулся к Терезе, которая всё ещё возилась с панелью. Голос сел до шёпота:

— Где Минхо? Почему его нет?

— Они... черт! Они перевели его. Для экспериментов. Хотят выкачать всё, что осталось.

Томас побледнел. В груди похолодело. Как это перевели? Сейчас? Да что за кланк! Паника тут же охватила его, когда он столкнулся взглядом с Галли, не зная, как правильно поступить. С одной стороны десяток детей, которых нужно было вытащить любой ценой, а с другой  — Минхо, его лучший друг, и родная сестра. Галли переглянулся с Псом, кивнул, словно они общались мысленно, секунду подумал, и потом твёрдо сказал:

— Идите за ним. Мы с Псом выведем детей. Встречаемся у автобуса.

Он уже выстраивал ребят в шеренгу, напоследок бросив:

— Эй, Томас, только без геройства, ладно? Сделайте быстро и чисто. Я больше не хочу никого терять.

​Томас кивнул. Тереза уже открывала дверь. Он шагнул за ней туда, где держали Минхо. Надо было успеть.

​Коридоры петляли, как лабиринт, только теперь вместо стен были стерильно-белые панели, а вместо гриверов — люди. Томас старался дышать ровно, но с каждым шагом сердце колотилось всё сильнее. Тереза шла быстро, почти бежала, но всё равно успевала оглядываться по сторонам. Томас держался за ней, сжимая пистолет. Пальцы вспотели так, что казалось, оружие вот-вот выскользнет.

— Нам туда, — Тереза кивнула на поворот. — За ним лабораторный корпус. Там...

​Она не договорила. Из-за угла неожиданно вышел Дженсон, шагнул в коридор и замер, увидев их. В руке рация, на лице та самая мерзкая полуулыбка, от которой у Томаса всегда чесались кулаки. Прошла секунда. Две. Дженсон моргнул, и его взгляд пробежался по парню в форме, по Терезе. На мгновение в глазах мелькнуло непонимание. А потом он сощурился и посмотрел на девушку в упор.

— Тереза! — Голос спокойный, даже слишком. — А я тебя сегодня с утра ищу. Где ты была? Почему появилась только сейчас?

Тереза замерла. Томас заметил, как она напряглась.

— Я... приболела, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Чувствовала себя не очень, вот только сейчас отпустило.

— Правда? — Дженсон шагнул ближе. — Интересно... Я хотел сообщить тебе кое-что, новости. В городе видели кое-кого знакомого нам.

​Он перевёл взгляд на парня, посмотрел прямо на маску, словно хотел сквозь неё заглянуть в глаза.

— Томас, кажется? — Дженсон улыбнулся, но улыбка вышла нехорошая. — Тот самый, из-за которого мы столько нервов потратили. И ты, Тереза, — он снова посмотрел на неё, — ты сегодня с утра пропала. Еще и эти грустные новости о сыворотке и создании биооружия от Ашфорда, боюсь, нехило пошатнули твое доверие к нам...

Тереза сжала пальцы в кулаки, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Дженсон уловил это, шагнул ближе к ней.

— А теперь спешно идёшь по коридору в компании охранника, что та-ак неумело держит пушку...

​Томас поджал губы, когда Дженсон закачал головой. Внутри все стало закипать от нервов, подобно горячему супу. Тереза не отрывала взгляда от мужчины, что продолжал улыбаться так, словно уже сто раз прочитал все её мысли, понял, что она замышляла. Томас сильнее сжал пистолет, гулко сглотнул, и в этот самый момент Дженсон дёрнулся к рации, но Тереза оказалась быстрее. Она выбила рацию из его рук и та грохнулась на пол, отлетев в сторону.

— Ах ты тварь! — Дженсон замахнулся, ударил её по лицу. Тереза отлетела к стене, но удержалась на ногах.

​Томас рванул к мужчине. Дженсон уже тянулся к своему пистолету, но Томас врезался в него сбоку, сбивая с ног. Они покатились по полу, цепляясь друг за друга, молотя кулаками куда попало. Оружия разлетелись в разные стороны, как фигуристы на льду.

Тереза, очухавшись, подскочила, пнула Дженсона в бок, тот зарычал, но не отпустил Томаса. Тогда она схватила тяжёлую пушку с пола и со всей силы ударила мужчину прикладом по голове. Дженсон обмяк. Томас откатился в сторону, тяжело дыша. Поднялся, потирая ушибленную челюсть.

— Живой? — спросила Тереза.

— Ага. Бежим.

Она кивнула, но Дженсон вдруг зашевелился. Приподнялся на локтях, глядя на них мутными глазами. Томас выругался. Схватил Терезу за руку, и они рванули по коридору. Сзади взвыла сирена. Красные лампы замигали, заливая всё алым. Динамики захлебнулись голосом Дженсона, которому видимо, удалось доползти до рации, повторяющим одно и то же:

— Тревога! Блокировать выходы! Предатель в здании!

— Это плохо, очень плохо, — выдохнула Тереза на бегу.

— Бывало и хуже, — ответил Томас.

Но внутри всё закипело от страха. Теперь их искали. Все. Каждый охранник в этом здании.

***
Прямо сейчас Минхо чувствовал каждый удар собственного сердца. Ощущал, как бешено оно колотилось о рёбра, чуть ли не ломая их. Страх гудел где-то в ушах, перебивая монотонный писк аппаратов рядом с жёсткой носилкой. Опьянённый лекарствами, он не совсем понимал, где находится, но знал одно — конфетами его кормить тут не собирались.

Лаборант рядом копошился в инструментах, искал что-то, пока второй готовил шприц. Минхо учуял запах седативных сразу, за все время нахождения здесь ему казалось он мог с легкостью отличить одно от другого, слабое от сильного. Возню и суперважную подготовку, то и дело перебивал их непринуждённый разговор, будто они не собирались совершить ничего ужасного:

— Так, объект А7 почти готов, — голос первого, довольный, маслянистый. — Пора высушивать и к остальным. И на сегодня мы свободны.

​Минхо напрягся. Тело слушалось плохо, но мысль уже стучала в висках: не дождётесь.

​И тут взвыла сирена.

Громкая, противная, она резанула по ушам так, что сознание разом прояснилось. А через пару минут из динамиков донёсся знакомый скрипучий голос:

— В здании вторжение! Всем усилить охрану!

​Минхо открыл глаза. Злость, холодная и вымороженная, плеснула внутри. Он вскочил с носилок, и, не давая себе времени подумать, набросился на лаборанта со шприцем. Оба рухнули на кафель. Минхо успел прижать его коленом, перехватить руку с иглой и пару раз врезать по лицу — жёстко, без разбора, лишь бы отключился. Второй лаборант только таращился, не веря своим глазам. Минхо вырвал шприц, и со всей силы всадил его первому в шею. Тот дёрнулся и обмяк.

Второй опомнился, рванул к двери. Минхо нагнал его в три шага, схватил за воротник и швырнул об стену. Удар, и лаборант сполз на пол, мыча что-то невнятное. Минхо подхватил первый попавшийся скальпель со стола, прижал лезвие к горлу.

— Сэм! — голос сел, но прозвучал так, что лаборант даже дышать перестал. — Где Сэм?!

— Объект-0... она в лаборатории... кровь собирают... — залепетал тот.

— Веди! Только без глупостей, так, чтобы нас не поймали!

Лаборант поднялся на дрожащих ногах. Минхо толкнул его в спину, и они пошли — вниз по служебной лестнице, через складские помещения, мимо ящиков с маркировкой «биоопасно». Лаборант тыкал ключ-картой в считыватели, руки ходуном ходили, но дверь открылась. Минхо вырубил его с одного удара, выдернул карту из ослабевших пальцев и шагнул внутрь.

Комната была белой. До рези в глазах. Мигала красным из-за тревоги. Аппараты для забора крови стояли вдоль стен, штук десять, не меньше, и к одному из них была подключена Сэм. Она сидела с закрытыми глазами, будто спала. Бледная, тонкая, с трубками, уходящими в вены на руках. Чёрная жидкость текла по ним в прозрачные ёмкости.

​Минхо подскочил, проверил пульс — есть, слабый, но есть. Отсоединил трубки, вытащил иглы, стараясь не смотреть, как из ранок сочится тёмное. Похлопал по щекам:

— Эй, цыпочка, ты как?

Сэм заморгала. Ресницы дрогнули, глаза открылись, были мутные, не сразу сфокусировались.

— М-минхо...

— Я здесь. Всё хорошо. Сейчас вставать будем.

Он помог ей подняться. Сэм покачнулась, но устояла. Посмотрела на него, и вдруг порывисто обняла, прижалась так, будто он единственное настоящее в этом белом аду.

— Прости, что раскисла, — выдохнула она.

— Бывает, — Минхо похлопал её по спине, отстранился. — Пора валить.

​Сэм кивнула. Минхо взял её за руку, и они выскользнули в коридор. Паника тут была везде. Люди в белых халатах носились, не глядя по сторонам, каждый думал только о себе. Никто не обращал внимания на двух беглецов. Минхо вёл Сэм через толпу, лавируя между теми, кто ещё не решил, куда бежать.

​Они свернули в пустой холл. Мягкие пуфики, стойка регистрации и тишина. Судя по всему, сюда паника ещё не докатилась. Минхо остановился, дал Сэм перевести дух. И в этот момент впереди показалась фигура. Девчонка в больничной сорочке, с коротко остриженными волосами. Она стояла неподвижно, прямая как струна, и смотрела прямо на них. Пустые глаза, никакого выражения на лице. Минхо хотел что-то сказать, но девчонка вдруг вскинула руку, и тяжёлые скамьи, стоявшие у стен, взлетели в воздух.

— Ложись!

​Он дёрнул Сэм за руку, они рухнули на пол. Скамьи просвистели над головами и врезались в стену позади, разлетевшись в щепки. Минхо оттащил Сэм за стойку регистрации, прижимаясь спиной к хлипкому пластику.

— Это что ещё за хрень?! — прошипел он.

— Сестра, — выдохнула Сэм. Лицо её было белым, но в глазах загоралось жизнь, она медленно, но верно приходила в себя. — Ашфорд создал её из моей крови. Объект-001.

— Отлично. И как нам её обойти?

​Сэм не успела ответить.

Стойка, за которой они прятались, задрожала, заскрипела и начала сжиматься, будто рука сминала лист бумаги. Пластик трещал, крошился, скручивался в причудливую форму, а потом взлетел в воздух, открывая их. Объект-001 смотрела на них пустыми глазами. Медленно повела рукой, и волна силы ударила, прокатив Минхо и Сэм по кафельному полу.

​Минхо влетел в стену, в глазах потемнело. Он попытался встать, но тело слушалось плохо. Сквозь звон в ушах услышал крик Сэм:

— Уходи! Быстро!

Она уже была на ногах. Стояла напротив пустоглазой девчонки, сжав кулаки, и смотрела на неё так, будто решала что-то важное. Минхо рванул к ней, но она даже не обернулась.

— Сказала же уходи! Я справлюсь, отвлеку её!

​Он замер на секунду, потом выругался сквозь зубы, приготовился побежать на незваную девчонку, чтобы ударить, сразить, сделать хоть что-то, но Сэм аккуратно откинула его в коридор, чтобы не мешал. Затем, взглянула вперед, оставшись наедине с той, что была создана из её крови. И пустота в глазах той обещала только одно: бой насмерть.

И бой начался, но с тишины.

Сэм стояла напротив неё, и в этой короткой паузе, когда они смотрели друг на друга, было что-то неправильное. Будто зеркало повесили напротив зеркала, и теперь они смотрели в бесконечность, не видя края. Та же стать, те же глаза, только в одних плескалась жизнь, а в других зияла пустота, глубокая, как колодец, в котором никогда не было воды.

​001 шагнула первой. Движение оказалось настолько быстрым, что Сэм не успела даже моргнуть. Удар пришёлся в солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких. Она согнулась, хватая ртом то, чего не было, и в этот момент колено 001 встретилось с её лицом. Голова мотнулась назад, мир на секунду стал чёрно-белым, а потом взорвался алыми искрами.

Сэм отлетела к стене. Удар пришёлся лопатками, и она сползла вниз, оставляя на белой поверхности кровавый след. Надо было встать. Надо было подняться. Но тело не слушалось, оно всё ещё пыталось вспомнить, как дышать. 001 не дала времени на то, чтобы вспомнить. Она подошла медленно, будто прогуливалась. Будто не было вокруг ни сирен, ни криков, ни рушащегося мира. Остановилась в шаге, глядя сверху вниз. Пусто. Ни злости, ни удовлетворения. Ничего.

​001 сжала кулак, и невидимая сила подхватила Сэм за горло, поднимая в воздух. Девчонка захрипела. Вцепилась пальцами в шею, пытаясь разорвать удавку, но там было пусто, только собственная кожа под ногтями. Ноги дёргались в воздухе, ища опору, но находили только пустоту. 001 повела рукой в сторону, и Сэм врезалась в стену. Ещё раз. Ещё. Бетон крошился от ударов, оставляя на спине и плечах ссадины, которые тут же наливались кровью.

​Потом 001 разжала кулак, и Сэм рухнула на пол. Она успела перекатиться, когда скамья, сорванная с креплений, врезалась в то место, где только что была её голова. Металл взвизгнул, разлетаясь на куски. Сэм вскочила. Бросилась вперёд, вкладывая в удар всё, чему учил её Винс — вес тела, инерцию, злость. Кулак встретился с челюстью 001. Та даже не покачнулась. Она просто посмотрела на Сэм, склонив голову чуть набок, будто удивляясь: зачем ты тратишь силы? Это же бесполезно.

​И ударила в ответ.

​На этот раз удар пришёлся в живот, и Сэм снова согнулась. Потом в спину, и она распласталась на полу. Потом нога 001 вдавила её лицо в кафель, и Сэм почувствовала, как крошились зубы, как губа расползалась в мокрое месиво.

— Ты слабая, — сказала 001, таким же ровным голосом, без эмоций. — Ты боишься себя. А я не боюсь.

​Давление усилилось. Сэм слышала, как трещали рёбра, как воздух выходил из лёгких последними, жалкими глотками. Ещё немного, и позвоночник сломается. Ещё секунда, и всё.

​Ты боишься себя.

Слова эхом отдались в голове. И вдруг — вспышка.

А чего бояться? Это же я.

​Мысль пришла не откуда-то извне. Она родилась внутри, в самой глубине, там, где Сэм всегда прятала ту часть себя, которую считала чудовищной. Тьма, жившая в ней, всегда казалась проклятием. Наказанием за то, что она появилась на свет такой. Но сейчас, лёжа лицом в холодном кафеле, чувствуя, как чужая нога пытается стереть её в порошок, Сэм вдруг поняла.

​Это не проклятие. Это она.

Вся. Целиком. Без остатка.

Она перестала бороться.

И тьма хлынула наружу.

Сначала просто потемнело в глазах, но не от боли, а от того, что зрачки залило чернотой. Потом вены на висках, на шее, на руках вздулись, проступили под кожей чёрной паутиной. Воздух вокруг задрожал, загудел на низкой, болезненной частоте. 001 не успела ничего понять. Ударная волна отшвырнула её от Сэм, прокатила по полу и вмяла в стену. Бетон треснул, осыпался.

​Сэм поднялась. Медленно, тяжело дыша, вся в крови, своей и чужой. Глаза её горели чернотой, но в этой черноте плескалось что-то такое, от чего 001 впервые за всё время дрогнула.

— Ты сказала, я боюсь себя, — голос Сэм звучал низко, вибрирующе, будто говорил не один человек, а целый хор. — Ты ошиблась.

​Она вытянула руку, и 001 прижало к стене сильнее. Бетон за её спиной затрещал, пошёл трещинами.

— Я принимаю себя. Всю. Каждую часть. Даже ту, что создала тебя.

001 дёрнулась, пытаясь освободиться. Её собственная сила ударила в Сэм, но та даже не пошатнулась. Словно волны бились о скалу.

— А ты... — Сэм сжала кулак, и давление усилилось. — Ты просто копия. Пустая оболочка. В тебе нет того, что есть во мне.

001 закричала. Впервые за весь бой — завопила. Громко, отчаянно, так по-человечески. В её пустых глазах мелькнуло что-то, похожее на страх, на боль, на понимание, что сейчас всё кончится. Сэм видела это, и не остановилась. Она давила. Сильнее. Ещё сильнее. Стена за спиной 001 крошилась, осыпалась кусками. Лампы под потолком взрывались одна за другой, осыпая холл осколками стекла.

— Прощай, сестра, — сказала Сэм.

Резкое движение рукой. Хруст. Шея 001 свернулась под неестественным углом. Крик оборвался. Тело обмякло и сползло по стене, оставляя на бетоне тёмный след. И после тишина.

Сэм опустила руку. Чернота в глазах медленно таяла, уступая место обычному зелёному цвету. Вены бледнели, уходили под кожу. Она стояла посреди разрушенного холла, тяжело дыша, и смотрела на то, что осталось от её копии. Кровь капала с подбородка на пол, смешивалась с пылью, с осколками, с тем немногим, что уцелело.

— Сэм!

​Минхо вылетел из-за угла, подхватил её под руки, не давая упасть. Заглянул в лицо, провёл ладонями по плечам, проверяя, цела ли. В глазах его плескался такой ужас, будто он только что увидел, как она умирает.

— Ты... ты как? Ты в порядке? Совсем охренела?! Я думал, она тебя...

— Я в порядке, — перебила Сэм. Голос был хриплым и сломанным. Она вытерла кровь с разбитой губы, с носа, со лба. Улыбнулась криво, и улыбка вышла слегка болезненно. — Просто чудесно. А теперь пошли отсюда.

​Минхо выдохнул. Коротко хохотнул, не веря, что всё позади, и кивнул.

— Пошли.

Они побежали по коридору, оставляя за спиной разрушенный холл, осыпавшиеся стены и тело той, что должна была стать лучше Сэм, но не стала.

***
​Галли уже давно не слышал даже собственных мыслей — сирена выла так, что, казалось, звук проникал не через уши, а прямо сквозь череп, заставляя зубы вибрировать в такт этой бесконечной, режущей ноте. Но в данный момент это было даже кстати. Вой перекрывал всё: шаги, дыхание, редкие крики где-то в отдалении, топот бегущих ног по бетонным перекрытиям этажом выше.

Он поморщился, когда очередная волна звука прокатилась по коридору, заставляя лампы под потолком на секунду мигнуть, и обернулся к иммунам.

​Почти все были младше него на год-два, но выглядели так, будто жизнь выжала их досуха, оставив только тени. Бледные лица, запавшие глаза, руки, которые они прижимали к груди, будто пытались защитить последнее тепло. Они жались друг к другу, как котята в коробке, и Галли вдруг поймал себя на мысли, что они даже не плакали. Наверное, здесь никто никогда не позволял им плакать.

Умений, подобных его, у них не было, это он понял сразу. Никто из этих детей не умел стрелять, никто не знал, как держать удар. И объяснять приходилось как детсадовцам — коротко, чётко, без лишних слов, чтобы до каждого дошло с первого раза. Потому что второго раза могло и не быть.

— Слушайте сюда, — Галли повысил голос, перекрывая вой сирены. — В здании сейчас бардак. Полный. И это нам на руку. У них глаза разбегаются, нас никто специально не ищет, потому что ищут всех сразу.

​Он перевёл дух, оглядел притихшие лица.

— Вы все идёте за Псом. Шаг в шаг. Не отставать, не дёргаться в стороны, не оглядываться, ничего не подбирать с пола. Если кто-то упадёт, то соседний помогает подняться, но никто не останавливается. Ясно? — Он подождал, пока до них дойдёт. Кое-кто кивнул, остальные просто смотрели. — Я пойду сзади, буду прикрывать. Если начнётся стрельба, падаете на пол и закрываете голову руками. Не визжите, не дёргайтесь. Лежите, пока я не скажу вставать.

Пёс уже выглядывал в маленькое окошко двери, оценивая обстановку по ту сторону. Припал к стеклу, поводил головой, вслушиваясь в то, что происходило за тонкой металлической преградой. Потом коротко кивнул — чисто.

​Галли махнул рукой:

— Пошли. Начали.

Дверь распахнулась с противным скрипом, и они высыпались наружу. Не военные, не обезумевшие, а лишь толпа перепуганных детей. Пёс впереди, Галли замыкающим. Иммуны рванули к служебным коридорам, туда, где, по расчётам Вэриана, должно было быть тише.

И правда: здесь оказалось пусто.

​Узкая лестница, стиснутая бетонными стенами, уходила куда-то вниз, в темноту. Редкие лампы под потолком горели через одну, создавая причудливую игру теней. Иммуны шли молча, только слышно было, как шаркали подошвы по ступеням, как кто-то сдавленно всхлипывал, но тут же замолкал, прикусив губу.

​Галли на ходу цеплял взрывчатку к перилам. Маленькие брусочки с тускло мигающими таймерами, которые Вэриан настраивал дистанционно из своего подземного убежища. На всякий случай. Если придётся взорвать всё к чертям, если погоня настигнет, если не останется другого выхода. Он крепил их быстро, почти не глядя, руки уже давно запомнили эту работу.

В рации что-то бормотал Вэриан, кажется, спорил с Джеем по поводу каких-то расчётов, голоса их накладывались друг на друга, создавая белый шум. Галли убавил громкость. Не до них сейчас. Сейчас важнее было смотреть по сторонам, слушать, ловить каждый подозрительный звук, который мог означать погоню.

Но погони не было.

Минут через десять, которые растянулись в вечность, они вывалились на парковку. Свежий воздух ударил в лицо. Он был резким, холодным, пахнущим гарью откуда-то издалека, но таким живым после минут побега, что Галли на секунду зажмурился. Открыл глаза, и выдохнул.

​Автобус стоял на месте. Тяжёлая тёмная махина притаилась в углу парковки, почти сливаясь с тенями. Фрайпан сидел за рулём, вцепившись в баранку так, будто она могла улететь. Бренда стояла у открытых дверей, готовая в любую секунду захлопнуть их. Винс маячил рядом, нервно постукивая пальцами по бедру. Всё как договаривались.

​Галли махнул рукой, подгоняя иммунов. Дети забились в салон автобуса, как перепуганные зверьки, жмущиеся друг к другу в поисках хоть какой-то защиты. Бренда захлопнула одну из пассажирских дверей и прислонилась к ней спиной, переводя дух. Фрайпан уже завёл мотор, автобус тихо дрожал, готовый в любую секунду сорваться с места.

Винс стоял у раскрытой водительской двери и смотрел туда, откуда они пришли. На здание ПОРОКа. На тёмные окна, в которых то и дело вспыхивали отблески внутренних взрывов. На дым, который уже начал выползать из вентиляционных шахт.

— Я не уеду, — сказал он вдруг. Голос прозвучал глухо, но твёрдо.

Галли, проверявший оставшуюся взрывчатку, поднял голову:

— Чего?

— Я не уеду без Томаса и Сэм. — Винс обернулся к нему. — Они там. Вдвоём. В этом аду. Вдруг им нужна помощь?

​Пёс, стоявший рядом, переглянулся с Галли. Тот на секунду задумался. Время неумолимо уходило, каждая минута сейчас была на вес золота. Но потом кивнул.

— У нас ещё полно взрывчатки. Надо крепить по всему зданию, если хотим, чтоб оно разлетелось к чертям. — Он посмотрел на Винса. — Так что мы с тобой. А Пёс пусть идёт с нами, лишние руки не помешают.

Пёс коротко кивнул, принимая решение. Галли подошёл к автобусу, заглянул в салон. Дети смотрели на него — двадцать пар глаз, полных страха и надежды. Бренда стояла у прохода.

— Значит так, — Галли говорил быстро, но чётко. — Вы едете с Брендой и Фрайпаном в назначенное место. Там вас заберёт Берг. Хорхе уже знает, ждёт сигнала. Передайте ему, чтобы был готов подхватить и нас, как только закончим.

Бренда шагнула ближе:

— А вы?

— А мы вернёмся. За Томасом, за Сэм, и за Минхо. И за той кучей взрывчатки, которую надо разложить по углам, чтобы этот гадюшник разнесло на атомы. — Он усмехнулся, но усмешка вышла нервной. — Всё будет нормально. Встретимся у Берга.

​Фрайпан, сидевший за рулём, сжал руль побелевшими пальцами:

— Только не задерживайтесь там, ладно? Я эту дуру долго гонять не смогу, если за нами погоня будет.

— Не будет, — отрезал Галли. — Попытаемся отвлечь всех их на себя. Если что, уводите автобус в сторону, петляйте.

Бренда кивнула. Ещё раз взглянула на Галли, на Винса, на Пса, и захлопнула водительскую дверь.

Автобус дёрнулся с места, выруливая с парковки. Фары выхватили из темноты груды мусора, брошенные машины, чьи-то тени, метнувшиеся прочь. Бренда вцепилась в поручень у двери, глядя в боковое зеркало на то, как трое мужчин разворачивались и бежали обратно к зданию, туда, где всё ещё полыхало и гремело.

— Держись, — буркнул Фрайпан, выкручивая руль. — Сейчас будет весело.

​Они вылетели с парковки на основную дорогу, и не успели отъехать, как тут же в зеркалах заднего вида вспыхнули фары — белые, слепящие. Автомобиль охраны. За ним ещё один.

— Твою ж... — выдохнул Фрайпан и вдавил педаль газа в пол.

Автобус взревел, дёрнулся и понёсся по разбитой дороге, подпрыгивая на ухабах. Сзади завыли сирены, замелькали проблесковые маячки. Бренда вцепилась в спинку водительского кресла, крикнула детям:

— Держитесь крепче! Сейчас будет трясти!

Дети вжались в сиденья, кто-то вскрикнул, но большинство молчало. Только побелевшие пальцы, вцепившиеся в поручни и спинки кресел, выдавали страх. Фрайпан крутанул руль, уводя автобус в узкий переулок. Зеркало с хрустом снесло выступ стены, но он не сбавил скорость. Позади взвизгнули тормоза — одна из машин охраны вписалась в угол и замерла, заблокированная собственным манёвром.

— Минус один! — заорал Фрайпан, выкручивая руль обратно.

Но вторая машина не отставала. Она висела на хвосте, то и дело пытаясь поравняться. Бренда высунулась в окно, выставила пистолет и пальнула несколько раз наугад, больше для шума, чем для дела. Пули застучали по капоту, выбили стекло, и машина охраны на секунду вильнула, пропуская их вперёд.

— Ещё немного! — крикнула Бренда. — Там поворот к зданию, где Берг!

Фрайпан вывернул руль до упора. Автобус заскрипел, заваливаясь на бок, колёса взвизгнули, но он выровнялся и влетел на площадку перед старым ангаром. Там, в темноте, уже урчал двигателями Берг. Трап был опущен, и Хорхе маячил у входа, прикрывая глаза от слепящих фар.

— Заводи своих! — заорал Фрайпан, выскакивая из кабины. — Живо!

Бренда распахнула дверь, и дети хлынули наружу, побежали к трапу, цепляясь друг за друга, падая, поднимаясь снова. Хорхе подхватывал их, закидывал внутрь, подгонял. Сзади уже снова выла сирена — вторая машина охраны вылетела из-за поворота. Бренда выстрелила ещё раз, целясь в фары. Попала. Машина вильнула, но не остановилась.

— Давай! — заорал Хорхе, когда последний ребёнок скрылся внутри. — Залетай!

​Фрайпан и Бренда рванули к трапу. Берг уже начал подниматься, когда они запрыгнули внутрь, едва не свалившись обратно. Люк захлопнулся. Берг взмыл в небо, оставляя внизу мечущуюся по площадке машину охраны и далёкое зарево над зданием ПОРОКа.

Хорхе обернулся к ним:

— А остальные?

Бренда перевела дух, вытерла пот со лба:

— Остальные... ещё там. Сказали, догонят. Надо ждать.

​Она смотрела в иллюминатор на удаляющийся город, на дым и огонь, и внутри у неё всё сжималось от мысли, что там, в этом аду, остались те, кого она не хотела терять.

— Надо ждать, — сказала она тихо. — Просто ждать.

Берг набирал высоту, унося их прочь от ада. Но в груди у каждого, кто смотрел вниз, этот ад всё ещё горел.