Бегущий в лабиринте: Панацея

Сэм почти не чувствовала лица. Кровь, пыль и слезы залили его, смешавшись в липкую корку, а невыносимая боль после схватки не позволяла даже сощуриться от противного воя сирены. Минхо шел рядом, держал под локоть, и они как могли, пробирались к выходу. Бесконечные коридоры вывели их в лабораторный корпус, и у Сэм тут же подкосились ноги. Парень ухватил ее крепче, почти волоча по скользкому полу.

— Давай! Еще чуть-чуть осталось!

— Откуда знаешь? — девчонка саркастично вскинула бровь и тут же пожалела об этом. Разбитый висок запульсировал в такт с непрекращающейся сиреной. — Это место вообще не похоже на выход...

— Главное лестницу найти, — упрямо продолжал Минхо. — Если она ведет вниз, значит, где-то есть первый этаж, а там и...

Сэм вскрикнула, неожиданно и звонко, и рухнула на колени, будто от адской боли. Крик пронесся по коридору, она вцепилась руками в уши, пытаясь закрыть их. Минхо замер от неожиданности, заметался, пытаясь поднять девчонку, утащить за собой. Но она не вставала. Только кричала и прижимала ладони к ушам.

— Убери... — голос ее срывался. — Этот звук... Убери его!

​Минхо выпрямился, заставляя себя сосредоточиться. Мутные глаза забегали по коридору, выхватывая детали. И вдруг он заметил небольшие панели, свисающие с углов под потолком. Сам парень ничего особенного не слышал, однако, кроме сирены, уши улавливали ещё какой-то странный писк. И судя по всему, именно этот писк так действовал на подругу.

Он огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно вырубить аппараты, но вокруг не было ничего подходящего. Ни стула, ни ящика, ни даже урны. Если честно, вообще ничего не было. Даже людей. Чем ближе они подходили к этому блоку, тем реже попадались люди, а теперь здесь не было никого, кроме них двоих. Их и этого звука, сводившего Сэм с ума.

​Минхо выдохнул, выругался сквозь зубы и в порыве подхватил Сэм на руки. Поняв, что уничтожить источник звука не получится, он решил просто убраться от него подальше. Он побежал по коридору, толкаясь плечом в двери — все были заперты. Почти все, кроме одной вдалеке. Пока Сэм скулила, а из ее ушей тонкими струйками текла кровь, Минхо влетел в открытую дверь и тотчас захлопнул ее за собой. Вой сирены стих, как и крики девчонки.

​Парень аккуратно опустил ее на холодный пол, проверил состояние:

— Эй, ты как? Не померла еще?

— Не дождешься, — усмехнулась она, медленно приходя в себя.

— Славно, — улыбнулся он, помогая ей сесть. — Сейчас передохнем и опять побежим, идет?

​Сэм кивнула, но тут раздался щелчок, будто кто-то перезарядил пистолет. Оба повернулись на звук, и облегчение сменилось ужасом. В лабораторном кабинете, среди столов, приборов и шкафчиков с инструментами, стоял Чарльз Ашфорд. Его фигура в идеально сидящей рубашке замерла в другом конце комнаты, а в руке он сжимал нацеленный пистолет.

— Живо отойди от нее, — тон спокойный, ровный, как и всегда.

​Минхо оскалился, даже не шелохнувшись. Тогда Чарльз злобно выдохнул, будто вместе с воздухом сбросил маску приличия, и выстрелил в пол рядом с парнем. Голос его завибрировал:

— Я сказал, отойди!

Сэм сама оттолкнула парня в сторону, поднимаясь на дрожащих ногах. Минхо рванул было к ней, но дуло пистолета дёрнулось, следуя за ним, и он замер.

— А теперь, Сэм, подойди ко мне. Живо.

​Они обменялись взглядами. Сэм неуверенно двинулась к Ашфорду. Минхо хотел схватить её за руку, но новый выстрел пригвоздил его к месту. Она смотрела куда угодно — на столы, на приборы, на пол, только не на него. Потому что если бы она встретилась с ним взглядом, то, кажется, сгорела бы заживо от той смеси ненависти и боли, что клокотала внутри.

В груди что-то рвалось наружу. То самое чувство, которое появлялось каждый раз при встрече с ним. С тем, кто вырастил её. С папой.

— Я видел, что ты сделала со своей сестрой, — начал он медленно, отстраненно. — Дорогуша, это было, конечно, необязательно. Но я доволен. Ты поистине познала свои способности. И теперь, когда здесь все рушится к чертовой матери, нам пора двигаться дальше. Ты готова?

— Нет! — выплюнула она, сглатывая ком в горле. — Мы никуда не пойдем с тобой! Все! Конец! Я ухожу!

— Уходишь? — усмехнулся он. — И куда это ты собралась, дорогуша?

— Она уходит со мной! — выкрикнул Минхо. — Мы сваливаем из этого гадюшника, папаша, и прямо сейчас. И лучше тебе согласиться, иначе придется по-плохому.

​Ашфорда его слова будто не задели. Он лишь ухмыльнулся, а потом и вовсе рассмеялся, и снова обратился к Сэм. Голос его стал томным, низким и убедительным.

— Думаешь, у вас получится? Что ж, мысли банальные, но ожидаемые. Вот только загвоздка в том, дорогуша, что ничего у вас не выйдет. — Он шагнул ближе, заглядывая в ее разбитое лицо. — Даже если вы сбежите из ПОРОКа и из Последнего Города, что тогда?

Сэм молчала. А он продолжал, и каждое слово врезалось в неё, как пуля.

— Жаровня поглотит вас. Вы останетесь под палящим солнцем без еды и воды, а шизы будут преследовать вас, не переставая. Тебя они не тронут, это верно. Но вот твоего дружка обязательно. Сожрут, и оглянуться не успеешь. А из пустыни ты одна не выберешься. И друзей своих не найдёшь.

​Слова его звучали как правда. Горькая, несправедливая, но от этого не менее реальная. Они давили, ломали, стирали ту хрупкую надежду, что ещё теплилась внутри.

— Поэтому вот, как мы поступим, — голос Ашфорда стал мягче, вкрадчивее. Он наклонился к самому её лицу, и в его глазах горело безумие, прикрытое маской заботы. — Мы с тобой доведём до конца нашу совместную работу. А потом, когда я решу, что всё готово, мы уедем отсюда. В другую лабораторию, подальше от этого хаоса. Только ты и я. Папа и дочь.

Холодные пальцы коснулись её щеки. Погладили, размазывая кровь, смешанную со слезами. И это касание раздуло пожар внутри. Пламя ненависти, огонь несправедливости, ярость на того, кто столько лет держал её на коротком поводке, дёргал за ниточки, превращая в марионетку. Сэм отбила его руку, с такой силой, что Ашфорд покачнулся.

— Я с тобой никуда не пойду! — голос её сорвался на крик. Кожа налилась чернотой, вены вздулись на висках, на шее. Глаза загорелись, засветились изнутри той самой тьмой, которую она так долго в себе ненавидела. — Я ухожу! Хватит с меня! Это место разрушило меня! Ты разрушил меня!

— Я всё делал ради твоего блага! — вскинулся Ашфорд. — Чтобы защитить тебя!

— А Далтон?

​Имя ударило, как пощёчина. Лицо Чарльза вытянулось, и он впервые за много лет потерял контроль над собственными эмоциями.

— Ты держал Далтона в криокамере! — Сэм шагнула к нему, и он отступил. — Ставил на нём опыты, выкачивал кровь, хотя знал, что она тебе не нужна! Знал, что ошибся с ним, но не хотел признавать! Это было ради нашего блага?! Это было верное решение?!

— Я знал, что у Далтона есть особые проблемы с психикой, — Ашфорд попытался вернуть прежний тон, но голос вибрировал. — Но еще я понимал, что его способности можно усовершенствовать. И я делал это. Я заботился о вас. О тебе. Ведь я... я любил тебя. Любил вас.

— Даже Далтона?

— Да. — Ни одна морщинка на его лице не дрогнула. — Я помогал вам стать теми, кто сможет противостоять этому миру. Кто сможет доказать всем, на что я способен.

— То есть показать всему миру, что ты способен на жестокость и насилие? — Сэм сглотнула, сдерживая слёзы. — Все твои слова ничто против того, что ты сотворил. Дети, сыворотки, убийства ради выгоды. Иссякшие иммуны, которых ты обрёк на вечные страдания в облике мутантов, просто потому что тебе так захотелось!

​Она повысила голос, и Ашфорд вздрогнул, по-настоящему испугался.

— Всё это время я думала, что я убийца. Что я какой-то... монстр. — Голос её дрожал, но не от слабости, а от силы, которая рвалась наружу. — Но это была не я. Это был ты. Всегда только ты! Потому что ты не мог остановиться. Не мог признать, что облажался. Не мог принять отказ. Ты заставлял меня делать эти ужасные вещи, но больше я тебя не слушаюсь!

​Чернота залила её глаза полностью. Вены вздулись на лице, на руках, уходя под воротник. Воздух вокруг задрожал, завибрировал. И Ашфорд попятился назад, осознав, что контроль, который он строил годами, рухнул. Поводок, что держал эту хрупкую девочку на короткой цепи, лопнул. И теперь перед ним стояла не послушная марионетка, а разъярённый зверь.

Чарльз запаниковал. Рука с пистолетом дёрнулась, выпрямилась, целясь прямо в неё. Палец нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Вместо этого его конечность вывернулась под неестественным углом. Кость хрустнула так громко и отвратительно, что этот звук разнёсся по кабинету, заглушив даже вой сирены за дверью. Пистолет выпал из разжавшихся пальцев, покатился по полу.

​Ашфорд закричал. Рухнул на колени, схватившись за сломанную руку, и глаза его окрасились настоящим, неподдельным страхом. Сэм ухмыльнулась. Коротко и зло. Сила мысли подхватила пистолет с пола и отбросила его в сторону Минхо. Тот поймал его на автомате, не веря своим глазам. А Сэм наклонилась к самому уху Чарльза Ашфорда. Того, кого она когда-то называла папой. Того, кто сделал её тем, кем она стала.

— Я ухожу, — прошептала она.

​Развернулась и пошла к Минхо, не оглядываясь. Парень проводил её взглядом до двери, повертел в руке увесистый пистолет и перед тем, как уйти, взглянул на Чарльза. Мужчина всё ещё стоял на коленях, придерживая сломанную руку, и на лице его застыла гримаса злобы пополам с разочарованием.

​Минхо улыбнулся этой картине, встретился взглядом с Ашфордом и показал ему средний палец. А потом, не жалея ни о чём, шагнул за Сэм. Та уже успела избавиться от грязной больничной сорочки и стояла почти в том же виде, в котором когда-то появилась в Глэйде. Чёрная майка, шорты, босые ноги. Только теперь вместо испуганного взгляда были глаза воина.

​Минхо подхватил её под руку, и они вышли в коридор навстречу вою сирен и мигающим огням.

​Чарльз Ашфорд уставился в пол. Он не мог поверить в случившееся. Не мог принять то, что его лучшее творение пошло против создателя. Выбрало кого-то другого вместо него. Посмело напасть.

​Он медленно поднялся, дрожа от ярости. Нельзя оставить всё так. Нужно остановить её, догнать. Если она не хочет быть с ним, то и жить ей незачем.

​Ашфорд заметался по кабинету, лихорадочно шаря глазами. Ему нужен был сейф. Небольшая металлическая коробка стояла в одном из шкафов. Не медля ни секунды, он вбил код. Пальцы дрожали, но попадали точно. Дверца открылась, и перед ним возникла пробирка с сияющей голубоватой жидкостью. Один из вариантов сыворотки на крови Далтона. Искать безопасный способ или пытаться создать улучшенную версию времени не было.

​Мужчина выхватил пробирку здоровой рукой, нашёл среди разбросанных инструментов шприц и наполнил его. Стиснул зубы, приготовился, и вколол всё содержимое себе в вену.

Адреналин взорвался в крови. А потом пришло ещё кое-что. Сила, что заполняла его, просачивалась в каждый мускул, заставляя вены набухать и чернеть под кожей. Тело покрылось тёмными разводами, но Ашфорд не кричал от боли. Он смеялся. Смеялся, предвкушая то, во что превращался.

Глаза залила чернота. Тело начало ломаться, выкручиваться, приобретать пугающие очертания. Он мутировал, становясь тем, кем всегда был внутри. Монстром.

— Если я не могу владеть тобой... — голос его сорвался в хрип, — ...никто не сможет.

***
Томас и Тереза бежали по бесконечным коридорам, пока позади гремели выстрелы, крики, топоты десятков ног охраны, что не отставала, а наоборот, становилось всё упрямее и настойчивее. Они выскакивали из боковых проходов, перекрывали пути отступления, зажимали в кольцо, не давая сбежать.

Томас отстреливался, прячась за углами, палил короткими очередями, но с каждым нажатием на спусковой крючок понимал, что патроны были на исходе. Ещё пара перестрелок, и останется только пустой магазин и молитва к несуществующим Богам. Тереза бежала рядом, тяжело дыша, и в её глазах плескался страх, который Томас видел у многих, кто оказывался на волосок от смерти. Только теперь этот страх был не абстрактным, а настоящим, липким и осязаемым.

— Сюда! — крикнула она, сворачивая в очередной проход.

​Они влетели в небольшой закуток, заставленный какими-то ящиками и старым оборудованием. Томас огляделся, здесь не было ничего, кроме тупика. Сзади только одна дверь, через которую они вошли, и другого выхода не было.

— Отлично, — выдохнул он, лихорадочно озираясь. — Просто отлично.

— Помоги мне! — Тереза уже налегала на деревянный шкаф, пытаясь сдвинуть его с места.

Томас бросился к ней, и вместе они кое-как перегородили проход тем, что попадалось под руку. Ящики, стол, ещё один хлюпкий шкаф. Баррикада вышла хлипкой, но лучше, чем ничего. Они забились в угол, прижимаясь спинами к холодной стене. С той стороны уже слышались голоса, топот и лязг оружия. Охрана была совсем близко.

— Прости меня, — вдруг сказала Тереза. — За всё. Я не думала, что так выйдет. Я правда хотела... я думала, что смогу...

— Заткнись, — перебил Томас. Он сжимал пистолет побелевшими пальцами, глядя на дверь. — Не время.

— Но мы выберемся. Обязательно выберемся. Я верю.

​Томас резко повернулся к ней. В глазах его полыхнуло такое, от чего Тереза отшатнулась.

— Ты веришь? — голос его сорвался на крик. — Серьезно, ты!.. Ты предала нас, Тереза! Выбрала их, выбрала ПОРОК! Я не понимаю... я до сих пор не понимаю, почему?! Почему ты сделала это? Почему выбрала их, а не меня? Не нас?

Тереза открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Дверь с грохотом распахнулась, и в проёме показались фигуры в идеально белой форме. Они влетали внутрь, рассыпаясь по закутку, наставляя стволы прямо в лица. Их было так много, что они заполнили собой всё пространство.

— Бросить оружие! — рявкнул один из них. — Живо!

Томас стиснул зубы. Пистолет в его руке казался сейчас единственной защитой, но он понимал, что один против десятка охранников он сделать ничего не сможет. К тому же рядом была лишь Тереза. Выдохнув, он разжал пальцы. Пистолет с глухим стуком упал на пол.

— Руки вверх! Оба! Поднялись медленно!

​Томас и Тереза поднялись, задирая руки. Белые фигуры окружили их плотным кольцом, стволы смотрели в грудь, в голову, со всех сторон. И тут из-за спин охраны вышел Дженсон. Потрёпанный, злой, но всё ещё ухмыляющийся. Томас стиснул зубы, как же ему хотелось стереть эту крысиную ухмылку с его мерзкого лица.

— Ну что, беготня закончилась, — протянул он, потирая плечо. — А жаль. Я так люблю догонялки. Но теперь, голубчики, придётся ответить за всё.

Он шагнул ближе, прищурился, явно смакуя момент.

— Знаете, что бывает с теми, кто кусает руку, которая их кормит? — он хмыкнул. — Их...

​Выстрелы грянули неожиданно, но стреляли не в Томаса и Терезу. Трое охранников, стоявших ближе всех к Дженсону, вдруг развернулись и открыли огонь по своим. Очереди били по белой форме, люди падали, не успев даже вскрикнуть. Паника охватила помещение мгновенно. Никто не понимал, что происходит, кто свои, а кто чужие.

— Ложись! — заорал Томас, дёргая Терезу за руку.

Они рухнули на пол, прикрывая головы руками. Пули свистели над ними, впивались в стены, выбивали куски штукатурки. Крики, мат, звон металла — всё смешалось в один сплошной кошмар. А потом всё стихло. Томас открыл глаза, медленно поднял голову. Помещение было усеяно телами в белой форме. Лужи крови растекались по полу, а посреди этого ада стояли трое, те самые, что открыли огонь первыми.

Они медленно сняли маски.

— Галли... — выдохнул Томас.

Пёс и Винс стояли рядом, тяжело дыша, с дымящимися стволами в руках.

— Дженсон сбежал, — сплюнул Пёс, кивая в сторону разбитого окна в конце комнаты. — Ушёл, крысеныш. Но мы ему плечо продырявили, так что далеко не убежит.

​Винс шагнул к Томасу, протянул руку. Тот ухватился, чувствуя, как дрожали пальцы.

— И на минуту тебя одного оставить нельзя, — усмехнулся Винс, помогая ему подняться. — Сразу вляпываешься в передряги.

Томас выдохнул, а потом улыбнулся:

— На то ты и здесь. Чтобы вытаскивать меня из этих передряг.

​Винс хлопнул его по плечу и отвернулся, осматривая поле боя.

— Хорошо постреляли, — довольно заметил Галли, пиная носком ботинка одного из убитых. — Но у нас мало времени. Вэриан только что передал по рации, что Сэм и Минхо видели направляющимися в лабораторный блок. Народу там быть не должно, судя по добытой информации, там держат что-то страшное. И соваться туда персонал не особо хочет.

Томас вздрогнул. Сердце пропустило удар.

— Где это? Далеко?

— Минут десять отсюда, — ответила Тереза, перешагивая через тела. — Если поторопимся, успеем перехватить их.

— А охрана?

— А что охрана? — оскалился Пёс. — Мы им тут такой бардак устроили, они теперь сами не знают, за кем бежать.

​Винс кивнул Терезе, прижимая ствол к груди:

— Веди. Ты знаешь это место лучше всех.

Тереза рванула вперёд, за ней Томас, Винс, Галли и Пёс — пятёрка обречённых, которая отказывалась умирать.

***
Минхо особо не понимал, куда именно они бежали, но всё равно шёл первым — не хотел, чтобы Сэм снова геройствовала. Выглядела она ужасно: побитая, в крови, с разбитым носом и кучей ссадин. Решив, что с неё хватит подвигов на сегодня, он попросил её держаться за его спиной, пока сам отчаянно искал выход из лабиринта этих бесконечных белых коридоров.

​Сирена, наконец, затихла, но спокойнее от этого не стало. В блоке стоял невообразимый гул, такой, будто десяток свиней рубили одновременно. Вопли доносились из-за каждой закрытой двери, эхом разносились по коридорам. Минхо старался не обращать на них внимания, но в глубине души понимал: это мутанты. Те самые, созданные Ашфордом из бывших подростков с нелёгкой судьбой.

​Парень резко остановился, впереди мелькнуло какое-то движение.

— Ты чего? — Сэм выглянула из-за его плеча.

— Кажется, там кто-то есть. Надо подождать, может, уйдут.

— Плохая идея, — девчонка поджала губы и вытерла рукой пот со лба. Видно было, что она выдохлась сильнее, чем когда-либо. — Надо двигаться. Торчать на месте бессмысленно.

— Тебе бы отдохнуть, цыпочка. Выглядишь хреново.

​Сэм прищурилась, глядя на него с подозрением, а потом сказала:

— Спасибо, Минхо. Девушкам всегда приятно слышать такое.

— Да я не о том! — он развёл руками и обернулся к ней. — Тебя изрядно поколотили, ты кучу раз силу использовала. Уверена, что если за поворотом окажется очередной злодей, ты с ним справишься?

— Справлюсь, — не раздумывая, ответила она. — Я знаю, что ты переживаешь, но не волнуйся. У меня хватит сил вытащить нас отсюда.

​Минхо ухмыльнулся той самой лисьей ухмылкой, которую Сэм помнила ещё по Лабиринту. Лёгкой, непринуждённой, будто они не в аду, а на прогулке.

— Уверенно говоришь. Но давай так. Пока в пистолете есть патроны, — он приподнял трофейный пистолет Ашфорда, аккуратно крутанув его в руке, — веду я, а ты отдыхаешь. Идёт?

— Ладно, идёт, — Сэм пожала плечами и едва заметно закатила глаза. — Не думаю, правда, что пистолет справится с мутантами, которые тут обитают.

— Справится! — Минхо демонстративно нацелил дуло куда-то в сторону, изображая солдата из старых фильмов. — Если идёт кровь, значит, можно убить. А патронов тут хватит на парочку...

И тут Минхо рухнул плашмя на пол. Крик, резкий и неожиданный, вырвался из его груди, и тело покатилось назад по коридору, увлекаемое неведомой силой. Сэм не успела даже моргнуть, когда мерзкая, склизкая конечность, похожая на щупальце, обвила парня и потащила его по кафелю с немыслимой скоростью.

— Минхо!

Она рванула следом, сломя голову. Парень кричал, пытался вцепиться во что-нибудь, ногтями скрёб по полу, но хватка щупальца была железной, не позволяла даже замедлить движение.

Неизвестное утащило его за угол. Сэм влетела в поворот и замерла.

​Мутант, два метра ростом, с торчащими во все стороны щупальцами и жуткими наростами по всему телу, которые будто налепились на человеческий силуэт, прижимал Минхо к полу, готовясь раздавить его своей массой. Глаза серые и безумные, уставились на девчонку, и в этот момент Сэм всё поняла. Среди неясной, чудовищной массы угадывался Ашфорд. Поглощённый собственным безумным творением.

Сэм выставила руку в его сторону, но щупальце среагировало быстрее, с силой ударило по ней, отбрасывая к стене. Другая «рука» усилила напор на парня.

— Теперь, бегун, ты не убежишь... — голос Ашфорда булькал, вырываясь из искажённой мутацией глотки. Минхо закричал, пытаясь высвободиться, но чудовище было сильнее. Ещё чуть-чуть, и...

— Хватит! — закричала Сэм, поднимаясь на ноги. — Папа, стой! Пожалуйста, отпусти его! Я уйду с тобой, куда угодно уйду! Только сначала отпусти его... пусть он уйдёт...

​Ашфорд замер. Его туша качнулась, щупальце, сжимавшее Минхо, дёрнулось. На мгновение Сэм показалось, что сейчас всё кончится, он сожмёт парня в лепёшку, сломает позвоночник, убьёт. Но Чарльз лишь ухмыльнулся той частью лица, что ещё оставалась человеческой, и отшвырнул тело юноши в сторону.

​Минхо ударился о стену и сполз на пол без сознания.

Сэм выдохнула, схватилась за ушибленное плечо, и в ту же секунду мир поплыл перед глазами. Щупальце Ашфорда обвило её горло, подняло над полом и начало сжимать медленно, тягуче, будто специально оттягивая момент. Сэм попыталась ухватиться за склизкое тело, оттолкнуть его силой мысли, но Минхо был прав — она вымоталась.

— П-папа, — хрипела она, чувствуя, как темнеет в глазах. — Н-не надо...

— Слишком поздно просить прощения, дорогуша...

Голос эхом прокатился по коридору, ударился о стены и противным гулом вполз в угасающее сознание Сэм. Она хватала ртом воздух, но не могла вдохнуть. Хватка становилась сильнее. Мир таял, превращаясь в мутную пелену, и...

​Выстрел.

Один точный, звонкий выстрел заставил щупальце разжаться. Сэм рухнула на пол, жадно хватая воздух. Сквозь слёзы и мутную пелену она увидела, как мутировавший Ашфорд обернулся, схватился за плечо, из которого торчала рукоять щупальца, и вдруг расхохотался, жутко, неистово.

За ним стоял Томас, с пистолетом наготове.

— Ты! Жалкий таракан! Твоя пуля для меня...

​Второй выстрел. Раскалённый металл вошёл прямо в голову. Тело чудовища забилось в судорогах, покачнулось и грузно рухнуло на пол, кроша под собой кафель.

Сэм смотрела на монстра, и по щекам текли горячие слёзы, солёные, они щипали разбитый нос, будили утихшую было боль. Она закашляла, не в силах отдышаться, когда брат порывисто обнял её. Руки сомкнулись на хрупком теле, он уткнулся лицом ей в волосы и сопел — часто, взволнованно, будто боялся, что она исчезнет.

— Я здесь, Сэм, я с тобой, — шептал он без остановки. — Всё закончилось. Я здесь. Я с тобой.

​Минхо зашевелился. Сначала просто пальцы дрогнули, потом он застонал и приподнялся на локтях, потирая ушибленную голову. В глазах всё плыло, но сквозь мутную пелену он разглядел два силуэта. Сэм и Томас стояли, обнявшиеся посреди коридора, залитого красным светом тревоги.

— Эй, — прохрипел он, с трудом поднимаясь на ноги. — Вы чего это? Без меня обнимаетесь?

​Томас обернулся, и на лице его расцвела такая улыбка, какой Минхо не видел уже давно. Он рванул к другу, и они сшиблись в медвежьих объятиях, хлопая друг друга по спинам.

— Что-то вы поздно, — буркнул Минхо в плечо Томаса, но голос его дрожал. — Можно было и пораньше. Я тут, знаешь ли, геройствовал, сестру твою спасал.

— Вижу, как ты геройствовал, — усмехнулся Томас, отстраняясь. — Валялся без сознания.

— Это тактический манёвр был.

​Сэм подошла к ним, и Минхо притянул её в объятия, коротко, но крепко. А потом замер, потому что за спиной Томаса увидел ещё одну фигуру. Винса, что стоял чуть поодаль, усталый, потрёпанный, но живой и настоящий. Минхо открыл рот, чтобы что-то сказать, но Винс сам шагнул вперёд и сгрёб их обоих в охапку — Сэм и Минхо вместе, как любимых плюшевых зверят.

— Живые, — выдохнул он. — Черти полосатые. Живые.

Сэм уткнулась носом ему в плечо и зажмурилась. На секунду показалось, что всё позади, что можно выдохнуть, но когда она открыла глаза и обвела взглядом тех, кто стоял рядом, сердце пропустило удар.

Вдалеке, у самого выхода из коридора, стояла Тереза. Рядом с ней маячил какой-то незнакомый мужчина, которого Сэм раньше не видела. А чуть поодаль, опершись плечом о стену и с самым довольным видом, стоял...

— Галли?! — выдохнул Минхо.

​Сэм не верила своим глазам. Она смотрела на человека, которого считала мёртвым, и не могла вымолвить ни слова. Тот самый Галли, что остался умирать в Лабиринте. Тот, кто винил её во всех бедах, кто предавал, а потом... Галли поймал её взгляд и улыбнулся. Поднял руку в приветственном жесте.

— Чего рты раскрыли? — прикрикнул он. — Живой я, живой. Долгая это история, потом расскажу.

​Минхо вышел из ступора и шагнул вперёд, сжимая кулаки.

— Какого чёрта?! — голос его звенел. — Ты... ты же умер! Мы все думали...

— Думали, — перебил Галли спокойно. — Я тоже много чего думал. Но сейчас, ребята, предлагаю отложить семейные разборки. Это здание скоро взлетит на воздух, и если мы не хотим взлететь вместе с ним, надо валить.

​Минхо хотел возразить, но Сэм тронула его за локоть. Он обернулся и увидел, что она смотрела не на Галли, а на Терезу. Та стояла, пряча взгляд, и молчала.

— А эта что здесь делает? — голос Минхо стал жёстче. — Серьёзно? Тереза? Та самая, которая сдала нас ПОРОКу?

— Она помогает нам, — ответил Томас. — Без неё мы бы не нашли вас.

​Минхо скривился, но спорить не стал. Времени не было.

— Галли прав, — Винс уже двигался к выходу. — Надо бежать. Вэриан выведет нас.

Они рванули по коридору, ориентируясь на подсказки из рации. Голос Вэриана звучал отрывисто, нервно: налево, прямо, ещё один поворот, теперь направо, лестница вниз, быстрее! Сэм бежала последней. И перед тем, как свернуть за угол, обернулась.

​Тело Ашфорда осталось лежать там, в луже собственной крови, искажённое, чудовищное, но все еще напоминающее о человеке, который вырастил её. Который называл себя папой. Который создал её такой, какая она есть.

​Она сглотнула ком в горле и отвернулась.

Прощай, папа...

​Они вырвались наружу, и хаос накрыл их с головой. Город горел. Всё вокруг полыхало, взрывы рвали асфальт, из окон вырывались языки пламени. Шизы — сотни, тысячи шизов лезли из каждой щели, набрасывались на людей в белой форме, на тех, кто не успел спрятаться. Крики, выстрелы, вой сирен — всё смешалось в один сплошной кошмар.

​Ребята забились за обломки бетонной стены, тяжело дыша. Винс высунулся, оценивая обстановку.

— До Берга надо как-то добраться, — проговорил он. — Но тут такое столпотворение...

Сэм не слушала. Она оглядывала лица — Томас, Минхо, Винс, Галли, незнакомый мужчина, Тереза. И кого-то не хватало. Самого главного.

— Где Ньют? — спросила она.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как бетонная плита. Томас опустил глаза.

— Сэм...

— Где он?! — голос её сорвался.

Томас поднял на неё взгляд, и в нем было сожаление, которое она раньше никогда не видела. Ком встал поперек горло от волнения, сжимая связки, удерживая рвущийся из груди крик.

— Он... ушёл. Заразился и сбежал, чтобы не навредить нам.

Сэм переспросила, не поверила с первого раза, решив, что это неудачная шутка. Вымысел и неправда. Ком в горле опустился, сорвался вниз, освобождая горечь осознания. Тут же в памяти всплыли слова Далтона, жгли изнутри, разъедали душу. Она не поверила тогда, отогнала эту мысль, спрятав поглубже. Но Далтон был прав. Всё это время был прав.

Это она заразила его. Та ночь, та близость — её вирус перешёл к нему, и теперь он умирал. Где-то там, в этом аду, один, без помощи и без надежды.

— Нет... это... — прошептала Сэм, а потом рванула с места.

— Сэм! — заорал Томас, но она уже бежала прямо в гущу событий, туда, где метались шизы, где рвались снаряды, где была смерть. Томас рванул за ней, но Тереза схватила его за руку.

— Стой!

— Пусти! Она там одна!

— Её шизы не тронут, — Тереза говорила быстро, цепко, вцепившись в его рукав. — Ты сам знаешь, она заражённая и для них своя. А нас разорвут в клочья, как только увидят. Надо придумать, как подобраться, а не ломиться очертя голову!

​Томас дёрнулся, но Винс положил тяжёлую ладонь ему на плечо.

— Она права. Сэм сильнее, чем ты думаешь. Она справится. А мы должны быть рядом, чтобы помочь, когда она вернётся.

— Если вернётся, — выдохнул Томас, глядя в ту сторону, где скрылась сестра.

Вой сирен и крики умирающих заглушили его слова. Ад продолжался.