Бегущий в лабиринте: Панацея

​Разве такое возможно? Разве может кровь так закипать внутри, словно в любой момент прожжет мышцы, кожу, вытечет наружу, раскрашивая и без того мрачный мир в кроваво-бордовый? Всё кипело внутри, бурлило и трещало от боли, гнева и всеобъемлющего хаоса вокруг. И чем больше Ньют обращал на это чувство внимание, тем сильнее оно становилось. Он шел по горящему городу, спотыкался, падал и поднимался, потому что главное было идти. Двигать ногами, озираться по сторонам, думать о чем угодно, только не об этом. Только не о боли. Только не о смерти.

Из горла снова вырвался кашель — сухой, болезненный, он раздирал легкие, заставляя сплевывать на асфальт горькую слюну. Вены, черные и пульсирующие, уже почти закрыли лицо, пометили его, будто клеймом. Зараженный. Больной. Никому ненужный шиз! И снова это чувство гнева подкралось к медленно бьющемуся сердцу. Ньют сглотнул, сплюнул горечь и продолжил идти. Главное думать. О чем угодно, только не о боли. Только не о смерти.

Шизы выли по сторонам, набрасывались на людей в белой форме, разрывали их на части, то крича звериным рыком, то напевая те самые дурацкие мелодии, что играют в лифте, пока ждешь свой этаж. Они подзывали его, звали присоединиться, вымазавшись в крови с ног до головы. Ньюту не было до них дела. По крайней мере, он уверенно убеждал себя в этом. Повторял про себя, что не хочет этого. Не хочет сходить с ума, отпускать контроль, сдаваться болезни, что чернит душу.

Он просто шел. Обходил военных, ковылял через проулки, пробирался мимо обгоревших машин и полыхающих от взрывов костров. Он искал глазами среди безумцев мальчугана Тедди, что убежал в город, когда начался хаос. У Ньюта был какой-никакой, но план: найти Тедди, сбежать с ним, быть может, встретить друзей — Томаса, Фрайпана, Минхо... Сэм.

Кровь забурлила сильнее, когда он вспомнил её имя, показалось, что от этого на коже выступили волдыри. Гнев снова поднялся откуда-то изнутри, стал в разы ощутимее, в сотню раз больше, в тысячу раз неконтролируемее. Ньют задрожал, рык вырвался из горла, почти звериный. Он почувствовал одно: желание убить. Отомстить за боль. Расквитаться за вирус, что теперь танцевал в нем.

​Сэм. Сэм. Сэм. Сэм.

Это она виновата! Это она сделала! Она убила его!

Смех, злорадный и громкий, ударил по ушам. Ньют обернулся на звук, и мысли замерли. Двое мужчин в форме, похожей на длинные мантии, стояли над мертвым телом, смеялись и переглядывались, словно отдыхали после трудового дня. В руках пистолеты, холодный металл дула смотрел в землю, туда, где в грязи и сырости из маленького хрупкого тела уходила жизнь.

— Шустрый мальчуган попался, — сказал один из них сквозь маску.

— Не то слово, — поддержал второй. — Думал, убежит. Наивный ребенок.

Взгляд упал на землю, на бездыханное тело, и Ньют горестно выдохнул. Малютка Тедди. Неугомонный, вечно болтающий мальчик с большими безумными глазами. Теперь он был просто еще одним трупом. Смертником. Еще одной кровью на руках ПОРОКа.

​Ньют не осознавал, что делал. Ноги сами понесли его в их сторону, руки сами сжались в кулаки. Он оскалился кровавыми зубами, нахмурился безумным лицом и влетел в одного из мужчин, которые уже собирались уходить. Он сорвался. Не выдержал. Позволил вирусу взять верх. Тот затуманил голову, и Ньют перестал различать происходящее. Слышал только далекие громыхания, воющие крики и кровь, что бурлила, бурлила, бурлила.

Он убил их. Не помнил, как смог. Просто пришел в себя над трупами, сжимая чужой пистолет в ладони. Металл отлетел в сторону, отброшенный усталой рукой. Ньют упал на колени рядом с Тедди, закрыл ему глаза, устремленные в полыхающее небо.

— Прости меня... Прости.

Глаза налились слезами, но солёная вода обжигала кожу, и Ньюту пришлось перестать. Вытереть слезы, подняться и пойти дальше. Главное не думать о боли. О чем угодно, только не о ней. Только не о смерти. Только не...

Голос.

Далекий, знакомый, беспокойный. Он звал его сквозь шум, сквозь вой сирен, сквозь собственные сдерживаемые рыдания. Ньют услышал, как его звали, как отчаянно повторяли его имя снова и снова. Он завертел головой, оглядываясь, пытаясь понять, откуда доносился этот звук. Такой приятный, такой знакомый, такой родной.

Он замер. Прикрыл глаза, вслушиваясь, и всё понял.

Это была Сэм. Она звала его сквозь хаос. Искала среди сотен тел и грохочущих взрывов.

​Ньют распахнул черные глаза, вскинул голову и побежал. Старался идти на голос, следовать только за ним, идти на зов сердца. Лишь бы не думать о боли. Только не о ней. О чем угодно, лишь бы не о злости. Только не о смерти.

Он бежал из последних сил. Нога хромала, подворачивалась, голова кружилась и пульсировала, но он продолжал идти на голос. Мечтал увидеть её, обнять, погладить волосы, ключицы, шею... схватить за шею, сжать до хруста, чтобы переломилась пополам.

​Ньют дышал тяжело, осматривал каждого пробегающего мимо шиза, озирался по сторонам всё чаще и чаще. Дорога завела его в проулок. Он заскочил в него, как машина без тормозов, врезался в холодную кирпичную стену и сполз по ней на землю, устало прокашливаясь лёгкими. Здесь было почти темно, хоть глаза выколи... выколоть её зелёные глаза, лопнуть, как пару склизких шариков. Только огни взрывов и пламя доносили сюда свет.

​Парень поднялся медленно, опираясь о стену. Голос, звавший его, пропал. Был ли он реален? Звала бы она его? Искала? Он снова закашлял так сильно, что в глазах потемнело, и помимо звона в ушах вдруг услышал:

— Ньют?..

Блондин поднял взгляд, огляделся, щурясь в потёмках. У входа в проулок стояла Сэм. Её тощая фигура подсвечивалась огнём позади. Она дрожала, смотрела на него, словно не могла поверить, что ходячий труп перед ней был её Ньют. А потом, опомнившись от неуверенности, бросилась к нему.

​Ньют поймал её, прижимая в объятиях. Руки бесцеремонно хватали её везде, сжимали, трогали, гладили, постоянно убеждали больной разум, что это она. Самая настоящая Сэм. Он вдыхал её запах — пахла она кровью, потом и всем сразу, но тошно от этого не становилось. Парень наслаждался им, упивался моментом счастья, пока гнев не сдавил горло тонкими пальчиками.

— Ньют! Боже мой, это ты! Правда ты... — голос её шептал, кожа покрылась мурашками, которые блондин ощущал под холодными пальцами.

— Я... я... — говорить было больно. Кашель содрал всё горло, но так хотелось сказать. Столько всего хотелось сказать ей... Тварь! Ты убила меня! Убила! Ньют слегка отстранился, заглядывая в её лицо. Сэм была грязной, побитой, повсюду следы побоев, и смотрела она на него блестящими от слёз глазами. — Твой нос... сломан...

— Это ничего! — выдохнула она. — Я в порядке, Ньют, я в полном порядке. Главное, что ты здесь. Ещё здесь.

Руки взяли его лицо и тут же покрылись чёрными венами, такими же, как у него. Сэм гладила его кожу, разглядывала заражённые черты и улыбалась. Будто не замечала его безумия, словно игнорировала скорое приближение сумасшествия. А потом поцеловала — порывисто, глубоко, заменяя этим поцелуем, горьким, соленным от слёз и отчаяния, все минуты разлуки.

Парень ответил сразу. Обнял её крепче, наслаждаясь мягкостью губ, игривостью языка... Откуси его! Разжуй и выплюнь, чтобы она кричала от боли! Пальцы прошлись по спине, опустились чуть ниже, погладили складки одежды. Это было как когда-то, до вспышки, до безумия, до этого мерзкого и постоянного желания.

— Нам надо идти, — Сэм отстранилась первой, дыхание сбивалось после поцелуя. — Там Томас, Минхо, все остальные. Надо найти их. Пошли.

Она схватила его за руку и потянула за собой, будто щенка на поводке. И Ньют пошёл. Переставлял ноги, одну за другой, пока вокруг гремело, выло и горело всё, что могло гореть. Он снова старался ни о чём не думать, но теперь, когда она держала его за руку, когда шла рядом, когда её волосы хлестали его по лицу от сильного ветра, мысли приходили сами. Они брали контроль над головой, шептали навязчивые идеи, вползали в уши, как черви.

​Ньют не соображал. Он просто шёл за Сэм и думал о боли. Только о ней. Только о смерти.

Сэм резко остановилась, и Ньюта тут же подкосило. Ноги задрожали, подогнулись, и он опустился на землю, не в силах больше стоять. Девчонка помогла ему аккуратно осесть, затем выпрямилась и огляделась по сторонам. Отошла чуть в сторону, заглянула направо, потом налево, пытаясь сквозь дым и пламя вспомнить, откуда прибежала.

​Ньют наблюдал за ней. Следил за каждым движением, за каждым вздохом, за тем, как свет огня играл на её лице. И в голове пульсировало только одно.

Убей. Убей. Убей.

Он попытался подняться. В первый раз не вышло, нога подкосилась, и он шлёпнулся обратно на землю. Повторил снова, и встал. Грудь вздымалась — вверх, вниз, дыхание вырывалось с рычанием. Ньют расправил плечи, хрустнул шеей, не отрывая взгляда от девчонки. Дрожащие пальцы сжались в кулаки, грязные, обломанные ногти впивались в ладони.

Убей. Убей. Убей.

Сэм обернулась, и лицо её осунулось. Парень побагровел, тяжело дышал, выглядел так, будто готов был наброситься в любую секунду. Девчонка неуверенно попятилась, когда Ньют сделал шаг к ней.

— Ньют?..

Ноздри расширились, зубы оскалились. Глаза чёрные, с красными прожилками лопнувших капилляров смотрели с ненавистью. Обжигающей, давящей, нечеловеческой. Сэм хотела спросить снова, но Ньют пошатнулся и закричал во всё разодранное горло:

— ТВАРЬ!..

​Он кинулся на девчонку, сбивая её с ног. Сэм прокатилась по жёсткому асфальту, сдирая кожу на локтях. Оголённые участки тела загорелись огнём, впитывая грязь и мелкие камни. Она даже вскрикнуть не успела, просто воздух вышел из лёгких, и мир перевернулся. А потом Ньют навис сверху. Лицо его исказилось до неузнаваемости. Чёрные вены пульсировали под кожей, глаза горели безумием, изо рта вырывалось тяжёлое, хриплое дыхание.

— Это ты виновата... — голос сорвался в хрип, но он продолжал кричать, захлёбываясь отчаянием. — Ты убила меня... Ты! Это ты!

​Сэм дёрнулась, попыталась вырваться, но хватка была железной. Пальцы впились в плечи, и в следующую секунду он с силой ударил её об асфальт. Голова мотнулась, в глазах вспыхнули искры. Ещё удар. Ещё. Он будто хотел вытрясти из неё душу, разбить вдребезги, стереть в порошок.

— Ньют, нет! — закричала она, пытаясь прикрыться руками. — Это я! Сэм! Очнись!

Но он не слышал. Только повторял, как заведённый:«Ты убила меня, ты, ты, ты...». Очередной удар пришёлся в висок, и мир поплыл. Сэм почувствовала, что теряет сознание, и в этот момент внутри всё сжалось в страхе, в отчаяние, появилось дикое желание выжить. Она собрала последние силы и ударила Ньюта телекинезом.

Волна отшвырнула парня в сторону. Он пролетел несколько метров, врезался в груду мусора и затих на секунду.

Сэм перевернулась на живот, поползла прочь, загребая руками и ногами, пытаясь подняться. Асфальт царапал ладони, колени. Она почти встала, когда сзади снова налетели. Ньют врезался в неё всем телом, и они вновь покатились по земле, цепляясь друг за друга, и остановились, когда он ухватился за её ноги, притягивая к себе. Сэм брыкалась, била пятками, пыталась вырваться, как загнанный зверёк, попавший в капкан. Но он был сильнее. Гораздо сильнее.

​Ньют сел сверху, прижимая её тело к земле своим весом. Руки схватили запястья, вдавили в грязь, пригвоздили к месту. Она дёргалась, но он держал крепко, не давая даже пошевелиться.

— Ты... — рычал он, нависая над ней. — Ты сделала это... Из-за тебя я... я теперь... ты убила меня, слышишь? Убила!

​Сэм смотрела в его безумные глаза и видела там того, кого любила. Того, кто умирал у неё на глазах, превращаясь в монстра. И в этом превращении виновата была она.

— Прости... — прошептала она, чувствуя, как слёзы текли по лицу, смешиваясь с грязью. — Прости меня, Ньют...

Но он будто не слышал. Был уже далеко — там, где нет ни прощения, ни любви. Только боль и ненависть.

​В голове созрел план. Глупый, бессмысленный, но Сэм решила попробовать. Напрягшись всем телом, она дёрнула рукой, что лежала в грязи, вывернулась и выскользнула из хватки. Пальцы метнулись к его лицу, схватили за голову, притягивая к себе.

И она толкнула его в своё сознание.

***
Ньют ощутил падение, а потом плюхнулся телом в воду. Вокруг чернота. Пустая, бездонная, она окружила его со всех сторон. Была только она и ледяная вода. Он поднялся легко и быстро. Огляделся, осознав, где находился. Воспоминания. Вот только чьи? Послышался плеск. Он обернулся на звук. Сэм будто возникла из темноты, оглядела его мокрую одежду, попыталась протянуть руку, напомнить о себе. Но Ньюту это было не нужно. Ему нужна была кровь. Её кровь.

​Он снова рванул за ней, и Сэм побежала в пустоту. Вода плескалась по сторонам, ноги хлюпали, вязли в ней, но Ньют бежал, чувствуя небывалую лёгкость. Тело не ломило, нога не хромала. Ему казалось, он может бегать за ней вечность. Однако вечность — это слишком много... Нужно свернуть ей шею прямо сейчас!

​Ньют нагнал её, буквально дыша в спину. Сэм продолжала бежать, даже не оглядываясь. Когда парень схватил её, дёрнув за руку, она упала в его смертельные объятия, а потом, ухватившись за плечи, потянула за собой обратно в воду. Они упали вниз, и волны накрыли их, утягивая на глубину.

​Ньют задыхался. Дыхание сбивалось, вода хлестала по всему телу. Он уже не чувствовал Сэм, а только холод, только тьму и бесконечную воду. Вдруг она забурлила, закипая, но горячее не становилась. Ньют распахнул глаза от страха и вдохнул.

Он стоял на коленях на бревенчатом полу. Парень быстро поднял взгляд, огляделся, и замер. Перед ним сидел он сам. С улыбкой во всё лицо наблюдал за тем, как Сэм поднимала перо в воздух силой мысли.

Он вспомнил тот день. Вспомнил Глэйд. Все те чувства, что зародились в нём когда-то.

Блондин заставил себя подняться, не отрывая взгляда. Такой счастливый, юный и беззаботный, тот Ньют смотрел на девчонку как на необъяснимое чудо. Наслаждался моментом, врезая в память каждую секунду, желая оставить её в голове навечно. Парень сглотнул, когда его воспоминание наклонилось к девчонке, притягивая в поцелуе. Губы неосознанно сжались у него самого, и он почувствовал движение.

Сэм встала рядом. Как можно осторожнее заглянула в лицо.

— Ты здесь?.. — спросила тихо, но голос разнёсся по всему сознанию.

​Ньют распахнул глаза.

***
Его руки сжимали её горло, а глаза, зелёные и мокрые, неотрывно смотрели на него. Парень сглотнул и вмиг понял, что натворил. Слёзы тут же подступили, он отполз назад, вцепившись руками в волосы. Теми самыми руками, что только что чуть не убили любовь всей его жизни. Он заплакал — горестно, дико, слёзы жгли лицо, но остановиться он уже не мог.

— Прости меня... Боже, прости меня, пожалуйста, — зашептал он, качая головой. — Я не хотел... прости, прости меня...

— Ньют... это ты... — сквозь кашель и хрип проговорила Сэм, поднимаясь с земли. — Ты прости меня... пожалуйста, прости!

​Девчонка подползла к нему, обхватила руками дрожащее тело, прижалась так крепко, как только могла. Он обнял её в ответ почти сразу, уткнулся лицом в плечо, пряча обжигающие слёзы. Они могли сидеть так вечность,согреваясь теплом друг друга, забыв про всё вокруг. Но выстрелы сзади заставили их вздрогнуть, разрывая минуты близости.

Из дыма донеслась дробь автоматных очередей, затем чья-то громкая ругань, а после в проулке начали проступать силуэты. Ньют отодвинул Сэм назад, попытался подняться на ватных ногах, но силуэты вдруг обрели чёткость, и он облегчённо выдохнул.

Томас в белой форме, с пистолетом наперевес, бросился к ним и заключил друга в объятия.

— Томми... — с хрипотцой выдохнул Ньют, хлопая его по спине.

— Ну, офигеть, — раздалось где-то рядом.

Блондин поднял взгляд и расплылся в улыбке. Минхо стоял, уперев руки в бока, и смотрел на них с притворной обидой.

— Опять забыли про меня?

— Как же про тебя забыть? — усмехнулся Ньют, когда куратор оказался рядом, присоединяясь к объятиям, и тут же закашлялся — сильнее, чем когда-либо.

​Ребята собрались вокруг. Томас, Минхо, Галли, Винс, Сэм, Тереза и Пёс — все смотрели на то, как он медленно и мучительно умирал, превращаясь в ужасную версию себя. Сэм заглянула в его глаза, оценила черноту белков, а затем резко обернулась к Терезе:

— Помоги ему.

— Я... я не могу.

— Что значит «не можешь»? — встрепенулся Минхо. — Эта дрянь, которую ты из меня выкачивала! Сделай из неё лекарство!

— Оно временное! — в голосе Терезы прорезались истеричные нотки. — Постоянного действия нет, я не знаю, как его достичь!

​Началась перепалка. Все предлагали свои варианты, спорили, перебивали друг друга. А Сэм смотрела на Ньюта и понимала: времени на споры нет. Нужно действовать сейчас, пока вирус не взял верх. Вирус...

— Моя сыворотка... — сказала она.

Галдёж стих. Все уставились на неё в недоумении.

— Сыворотка, которую Ашфорд сделал из моей крови, — продолжала Сэм уже увереннее. — Он сказал, что испытал её на заражённой девчонке. И вирус в её крови просто... остановился.

— На заражённой девчонке? — переспросил Минхо. — Это та, что нас чуть не убила?

—  Что еще за зараженная девчонка? — тут же спросил Томас.

— Сестра, — ответила Сэм, вглядываясь в расплывчатое недоумение на его лице. — Потом объясню. Он создал её без воли. Но мы же можем не делать так, верно? — Сэм перевела взгляд на Терезу. — Ты можешь попробовать? Использовать сыворотку... папы... чтобы помочь ему?

​Тереза долго смотрела на неё. Вглядывалась в лицо, полное надежды и мольбы. Она не знала, получится ли. Но отказать не могла. Кому угодно, только не Сэм.

— Я попробую, — наконец ответила она и кивнула. — Но нам нужно вернуться. Обратно.

Все разом обернулись. Сквозь пламя и пепел здание ПОРОКа всё ещё возвышалось над городом. Они переглянулись. И молча решили: пора вернуться туда в самый последний раз.