Часть 3. Глава 4. Все эти пули я тебе верну
Чарльз разглядывал пузырящуюся голубую жидкость в колбе, пока за его спиной в камере из армированного стекла бился об стены очередной мутант. Неудачи преследовали его по пятам, но теперь он знал — всё будет иначе. Его главный образец, его первое творение, вернулось домой. Значит, больше не придётся пытаться выжимать результат из второсортного материала, вроде крови Далтона. Теперь есть шанс получить нечто по-настоящему совершенное. Единственное, нужно было пробудить всё потаённое в Сэм. Нужен был правильный рычаг.
Дверь его личной лаборатории открылась, и, прожевывая последний кусочек тёмного шоколада, вошёл Далтон. В последнее время мальчишку часто забирала доктор Пейдж — использовала его силу для промывки мозгов иммунам, пытаясь выжать из них что-то похожее на лекарство. Какой бред, — усмехнулся про себя Чарльз и отложил колбу в сторону.
— Чем занят? — Далтон устроился на стуле рядом, покачиваясь на нём со свойственной ему детской, почти наигранной невинностью.
— Размышляю, как достучаться до твоей сестры, — ответил Чарльз, аккуратно расставляя колбы в холодильной камере. — Она сопротивляется. Ей не хватает... катализатора. Правильного толчка, чтобы раскрыться полностью.
Далтон молча уставился в пол, теребя в пальцах смятый фантик. Ему всегда давали шоколад после «работы». Сейчас же он почти всё время тратил силы на того парнишку из Лабиринта... И тут в голове Чарльза, словно вспышка, созрела идея.
— Далтон, сынок... как зовут того парня? Того, с кем ты работаешь в последнее время?
— Минхо, — монотонно ответил мальчик. — Слишком болтливый. Всё время дразнил Сэм, называл её «цыпочкой»...
— Они были друзьями? — Голос Чарльза звучал мягко, но его взгляд, устремлённый на Далтона, был острым и неуловимым.
Мальчик медленно поднял глаза, и в них мелькнуло понимание — смутное, но верное. Он начинал видеть контуры замысла.
— Да... Друзьями.
На морщинистом лице Чарльза расплылась медленная, беззвучная улыбка.
— Отлично. Катализатор мы нашли.
Сэм вели конвоем по до боли знакомому, но ставшему чужим коридору. Она помнила здесь каждый поворот, каждый чертов угол. И от этого осознания к горлу подкатывал страх, который она отчаянно пыталась подавить. Ужас перед тем, что её ждало за очередной дверью.
Ужас давно покинул Минхо. Не чувствуя ни ног, ни даже слабого шевеления в обмякших пальцах, он позволял безликим охранникам тащить себя куда-то вглубь комплекса. В места, где он ещё не бывал, хотя казалось, за всё время заточения с ним уже сделали всё, что можно.
Ужаса не было. Остались только всепоглощающая усталость и глухая, выжженная злость.
Парня втолкнули в обставленную мониторами комнату, давившую на него гулкой тишиной и чувством беды. В центре, будто на сцене, стоял доктор в белоснежном халате. Эту поблёскивающую седину и холодные глаза Минхо запомнил сразу. Доктор Ашфорд бросил на него короткий, оценивающий взгляд, а затем устремился к огромному смотровому окну, такому, как в операционных.
Плохо соображая, Минхо прищурился, пока охрана усаживала его на стул и пристёгивала ремнями за руки и лодыжки. В глазах поплыло, но когда мир снова встал на место, парень увидел копну тёмных кудрявых волос и тощий силуэт рядом с Ашфордом. Этот чёртов выродок Далтон, который изо дня в день выжимал ему мозги. Минхо стиснул челюсть, и разум прояснился, вытесняя туман.
— Рад, что ты приходишь в себя, объект А7, — скрипучий голос мужчины врезался в уши. — Совсем скоро ты увидишь новое шоу. И сам станешь его частью.
Горло саднило, и Минхо лишь оскалился в ответ, вызвав у Ашфорда тонкую улыбку. Доктор проигнорировал его и что-то пробормотал в рацию. В соседней комнате свет вспыхнул ещё ярче.
Сэм почувствовала, как её втолкнули внутрь и сняли с шеи давящий ошейник. Она оказалась в огромной пустой комнате. Ничего, кроме голых бетонных стен и двух противоположных дверей. Сглотнув, девчонка заметила в углах чёрные диски PSI-подавителей и сжала кулаки. Потом её взгляд пополз вверх и замер. На неё, из-за смотрового окна, смотрели. Холодные глаза папы, пустые — Далтона и... Господи.
Там был он. Тот, ради которого они рискнули всем. Минхо, бледный, исхудавший, с глубокими тенями под глазами, привязанный к стулу. Они увидели друг друга. Узнали. Волна дикого, мгновенного облегчения пронзила Сэм — он жив! Но эйфория длилась секунду. Их свели здесь не для радостной встречи.
Сэм вздрогнула, когда голос Ашфорда разрезал тишину через динамики:
— Здравствуй, дорогуша. Как видишь, мы приготовили для тебя кое-что новенькое. Нечто, что мы с радостью продемонстрируем твоему другу... — он едва заметно кивнул в сторону Минхо. — Итак, готова показать, как улучшились твои силы за время... отсутствия?
— Иди к чёрту! — выплюнула она, топнув босой ногой по ледяному кафелю. Минхо в ответ хрипло рассмеялся. — С меня хватит! Мне плевать на твои подавители. Как-нибудь перетерплю.
Ашфорд лишь усмехнулся и небрежным жестом дал знак Далтону. Мальчишка тут же устремил взгляд на Минхо и прикрыл глаза. И в тот же миг парня пронзила боль. Сначала он лишь втянул воздух, сдерживаясь, но когда Далтон усилил давление, боль стала невыносимой. Минхо закричал. Вены на его шее и висках вздулись, тело затряслось в конвульсивных рывках, пытаясь вырваться из невидимых тисков.
— Стой! Хватит, пожалуйста! — закричала Сэм, наконец, поняв, зачем привели Минхо. — Папа, прикажи ему остановиться! Я всё сделаю! Ладно!
Далтон открыл глаза. Крики стихли, сменившись тяжёлым, прерывистым хрипом. Мальчик вытер тыльной стороной ладони струйку крови, выступившую у носа, и посмотрел на Сэм. В его взгляде не было ни капли сожаления, только холодное ожидание. Сэм выпрямилась, прикусив губу до крови. Молчать — единственный способ сохранить жизнь другу.
— Итак, начнём, — сказал Ашфорд, и в тот же миг противоположная дверь в комнате Сэм с глухим скрежетом отъехала в сторону.
Из чёрного провала вышла... фигура. Не человек, не шиз — нечто. Мутировавшее существо с серой, лоснящейся кожей, вздутыми чёрными венами и выпученными безумными глазами. Клочья кожи свисали с тела, обнажая местами кость и багровую ткань. Оно издало булькающий, хриплый звук, медленно двигаясь в сторону Сэм.
— Встречай, дорогуша, — раздался голос Ашфорда. — Чудище, сотворённое из крови твоего братца. Уродливо, согласен. Но знаешь, что в нём прекрасно? Способности. И они весьма... выразительные. Будь добра, уничтожь его. Посмотрим, кто сильнее...
Ошеломлённая зрелищем, Сэм не успела сделать и шага, как мутант резко выбросил вперёд скрюченную ладонь. Невидимая волна силы ударила её в грудь и отшвырнула в бетонную стену. Начался настоящий ад. Сэм оттолкнулась от стены, и первая волна её силы ударила в мутанта, отбросив его на несколько шагов. Он лишь качнулся, будто попав под порыв ветра, и с новым рыком ринулся вперёд.
Сэм вспоминала уроки Винса, все, что успела заполнить и все, чему научилась. Уход в сторону, резкий удар ногой по колену. Сухожилие под её пяткой хрустнуло, но тварь даже не замедлила шаг. Её кулак, сжатый до хруста в костяшках, встретился с костлявым подбородком. Боль пронзила кисть, а мутант лишь тряхнул головой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Это было бесполезно. Оно казалось сильнее. Оно казалось злее.
Чудище атаковало в ответ — не кулаками, как девчонка, а сокрушительными рывками невидимой силы. Сэм бросало по комнате, как тряпичную куклу. Её швыряло в стены, от ударов звенело в ушах, по спине растекалось жгучее тепло от содранной кожи. Один мощный импульс поднял её в воздух, сковав движение, сдавив грудь так, что дыхание стало хриплым и рваным. Мир заплясал перед глазами.
И в этот миг, в тумане боли и паники, её взгляд на долю секунды нашёл смотровое окно. Она увидела призрачное, искажённое отражение — себя, беспомощную в воздухе, и за стеклом — широко раскрытые, полные ужаса глаза Минхо. Он кричал. Дергался на стуле, смотря и понимая, что сейчас увидит, как её убьют. Мысль ударила, как ток: «Оно убьёт меня. А потом доберётся и до него. Он следующий. И всё кончено».
Эта мысль пронзила её не страхом, а чем-то иным. Глубоко внутри, в самой тёмной, запечатанной части её существа, что-то шевельнулось. Не сила. Не дар. Это была ярость. Голая, первобытная, всепожирающая ярость. На то, что её поймали. На то, что пытали. На то, что мучали её друга у неё на глазах. На этого уродца перед ней. На Ашфорда. На весь этот белый, стерильный ад.
Что-то щёлкнуло, будто лопнула внутренняя пломба.
Мутант, чувствуя её слабость, сгруппировался для последнего, сокрушительного удара. Но Сэм уже не видела его. Она видела только красную пелену. Её тело, ещё мгновение назад обмякшее, вдруг напряглось в судороге. Из её горла вырвался не крик, а низкий, хриплый рёв, в котором не было ничего человеческого. Она ударила в ответ, тяжело подняв руку, и чудище отпустило её.
Поднявшись, Сэм взглянула на тварь. Тёмные, как чернильные пятна, вены выступили у неё на висках, на шее, поползли по рукам. Белки её глаз затянулись чёрной дымкой, почти скрыв зрачки. Воздух в комнате завихрился, загудел на низкой, болезненной частоте. Мутанта, готовившегося к атаке, вдруг подняло вверх, будто невидимый крюк поймал его, как сочную рыбу. Он завис в метре от пола, затрепыхавшись в панике. Сэм медленно, с нечеловеческим усилием, подняла сведённую судорогой ладонь, и сжала её в кулак.
Раздался первый хруст. Кости в руке мутанта треснули. Он завизжал.
Второй — лопнули ребра.
Третий, четвёртый — её взгляд был пуст и сосредоточен на существе. Она не ломала его. Она сминала.
Тело мутанта стало складываться внутрь себя с ужасающим, мокрым скрежетом.
Последним был резкий, отрывистый разворот её запястья.
ХРРЯССЬ.
Шея мутанта сломалась под неестественным углом. Визг оборвался. Сэм разжала кулак.
Искалеченное тело грузно шлёпнулось на кафель, расплываясь тёмной лужей.
Всё кончилось. Девчонка стояла, слегка раскачиваясь. Чёрные вены медленно отступали, но глаза... глаза оставались тёмными, пустыми, бездонными. Струйка крови из носа пересекла её губы и подбородок. Она не вытерла её. Медленно подняла голову и уставилась прямо в смотровое окно. На Ашфорда, взглядом полным той ледяной, абсолютной тьмы, что только что всё уничтожила.
За стеклом, в операционной, Минхо онемел от ужаса. Он тяжело дышал и продолжал неосознанно мотать головой, словно не верил в случившееся. Далтон невольно отступил, когда Сэм сделала первый шаг ближе к смотровому окну. Парни были поражены. А Чарльз Ашфорд, казалось, получил то, что хотел. Он улыбнулся, разглядывая своё самое любимое творение. Его губы почти не двигались, когда он заговорил, но голос был полон торжествующего восторга:
— Гляди. Вглядись хорошенько. Вот он... мой личный монстр. И спасибо тебе, дружок. Ты помог мне его вернуть.
***
Сэм сидела в своей белой камере, чувствуя, как дрожали руки, но не от страха. Мурашки бежали по коже от осознания: весь контроль, которому учил её Винс, рухнул. Она позволила вирусу внутри себя взять верх. И снова из-за Ашфорда. Из-за его подлой, хитрой игры, в которой она была всего лишь оружием.
Слёзы не текли, но горло саднило, будто она только что заканчивала часовую истерику. Наконец дверь её новой обители распахнулась, но вместо лживого «папы» в комнату вошёл Минхо. За ним, держа толстую цепь, следовал Далтон. Парень был закован в наручники, но на его лице сияла та самая, до боли знакомая улыбка. Сэм поднялась, шагнула навстречу, но её собственные цепи не позволили броситься к потерянному другу.
Минхо злобно фыркнул, покосившись на Далтона, который уже приковывал его к дюбелям, торчавшим из белой стены.
— Что, даже обняться не дашь? Мы же так давно не виделись, не будь козлом.
— Папа сказал — нельзя. Только разговор. Ничего лишнего, — монотонно ответил мальчик.
Закончив, он безмолвно встал у двери, уставившись на Сэм. Та тут же перевела взгляд на Минхо, который от усталости плюхнулся на пол.
— Увидев тебя там, на эксперименте, в голове вертелось куча вопросов... А теперь даже не знаю, что сказать. Выглядишь... хреново.
— Я скучала по тебе, Шанк, — засмеялась она, опускаясь обратно на койку.
— Взаимно, цыпочка, — ухмыльнулся в ответ парень, с трудом сглотнув. Эксперименты потрепали его. — Но как так вышло? Как ты попала сюда? Зачем вообще сунулась?
— Мы не могли оставить тебя... Да и всё случилось внезапно. Неважно. Зато я убедилась, что ты жив.
— Пока что, — пожал плечами Минхо, бросив грустный взгляд на Далтона. — Эй, шизик! Расскажешь своей «сестрёнке» про свою работу? Или мне поделиться великим открытием?
Далтон грозно уставился на него, вызвав у парня лишь смех. Однако Сэм явно заинтересовалась, выпрямившись.
— О чём он? О том, что ты сделал сегодня? Во время эксперимента?..
«Я могу действовать не только на шизов...» — его томный голос прозвучал прямо у неё в голове, заставив Сэм вздрогнуть. Когда их взгляды встретились, он продолжил уже вслух:
— Но и на людей. Внушать им боль. Заставлять видеть кошмары. Я могу заставить их перестать дышать, ломать себе пальцы, грызть собственную плоть... Я могу внушать. И папе это нравится.
— Он не наш папа!
— Он единственный! — выкрикнул мальчик, срываясь. — Единственный, кого я знаю! Мою прошлую жизнь стёрли после того, как твоя кровь превратила меня в шизика, если ты забыла! Меня называли расходником. Ненужным. Но у меня была ты. И папа. Только ты отвернулась, а он увидел во мне потенциал! Он помог мне всё это раскрыть!
Слова вырывались из него лавиной, лицо багровело от гнева и обиды. Сэм молча слушала, впитывая его боль как губка. Она понимала его израненную душу. Но однажды она уже протягивала ему руку помощи, и он отказался.
— А ты выбрала этого поганца! Этого... Ньюта! На кой чёрт он тебе сдался? У него шансов выжить, как у гнилого трупа в комнате с голодными крысами!
— Эй, полегче! — попытался образумить его Минхо. — Он был в Лабиринте. Выжил. Так что не прав ты, Далтон.
Мальчишка ухмыльнулся. Потом неожиданно захихикал, пряча сумасшедшую улыбку в рукаве кофты. Сэм и Минхо переглянулись, не зная, чего ждать.
— Так вы не знаете, — прошептал он, а затем сказал громко. — Вы не знаете, что он не иммун.
Сердце Сэм упало. Мысли заглохли, будто заглохла старая Берта Хорхе. Как это — у Ньюта нет иммунитета? Он был в Лабиринте. Он был частью эксперимента... И тут до неё дошло. Она вспомнила Уинстона — покусанного, сошедшего с ума. Он тоже был с ними, но заразился. Стало дурно. Голова закружилась. Этого не могло быть.
— Брёшешь, шизик, — не поверил Минхо. — Не может такого быть, он же...
— Был с вами в Лабиринте? Бла-бла-бла, — театрально перебил Далтон, делая шаг к Сэм, которая уставилась в пол. — Это всего лишь проверка. Чтобы понять, что отличает иммунов вроде тебя или Томаса... от таких, как он. Расходного материала.
Он опустился на колени рядом с Сэм, запуская щупальца своего сознания в омут её мыслей, шаля в воспоминаниях, как турист. Усмехнулся, наткнувшись на образ Ньюта.
— Иронично, правда? У него нет иммунитета. А ты целиком из вируса состоишь. Даже смешно...
Сэм подняла глаза, и в их уголках навернулись слёзы — горячие и холодные одновременно. Неужели это возможно? Насмешка судьбы? Или подстава ПОРОКа? В груди застрял ком от несправедливости.
— Любовь убивает, правильно говорят. Правда, в вашем случае по-настоящему, — Далтон улыбнулся, ухватил её за подбородок и притянул к себе. Минхо рванулся сзади, пытаясь вырваться, оттолкнуть его, но всё было бесполезно. — Он умрёт, а я останусь. Только я. Только я приму всю тебя. Позволь мне.
Он притянул её ещё ближе, наклонившись к её губам. Так близко, что она чувствовала запах горького шоколада от его дыхания. В голове мелькнул другой силуэт, другие прикосновения, тепло, что исходило только от него. Сэм резко отстранилась, поджав губы.
Далтон вскочил, в бешенстве ударив ногой по кафелю.
— Ты всё ещё думаешь о нём? Серьёзно?
— Сам мне скажи, — безразлично ответила Сэм, чувствуя его присутствие в своей голове инородным телом. — Ты же в моих мыслях.
Сжав челюсти, Далтон развернулся и вышел, грохнув тяжёлой дверью. Сэм расслабилась, дыхание участилось, и она заплакала, поджав ноги к груди. Минхо сначала молчал, глядя на неё с непривычной нежностью и тревогой.
— Эй, Сэмми... Не слушай его. Он просто издевается. Ты только не плачь, хорошо? Мы с тобой... — он попытался подняться, приблизиться, но цепи звонко напомнили о себе. — Чёрт. Ладно, тогда просто представь, что я тебя обнимаю, ясно? С Ньютом всё будет хорошо. Они придут и вытащат нас, слышишь? Только... не плачь.
Прижав колени ещё сильнее, она расплакалась в голос, мысленно обнимая Минхо, Томаса, Винса и того, кто был дороже всего. Он не заразится. Только не от неё. Боже, пожалуйста...
***
Скрюченные пальцы, клочья свисающей кожи, безумные глаза и редкие пряди рыжих волос — образ Холли с тех фотографий никак не выходил из головы Терезы. Чарльз Ашфорд творил нечто нечеловеческое, играл с жизнями, примеряя на себя роль Бога. Она пыталась отогнать эту тревогу, но не получалось. Даже сейчас, наполняя шприц очередной порцией сыворотки, полученной из образцов Минхо, она не могла не вспоминать.
— Мисс Тереза, всё хорошо? — робкий голосок прогнал видение, и девушка обернулась. На медицинском кресле сидела маленькая девочка. Её синие губы дрожали, а глаза, подёрнутые чёрной плёнкой вируса, смотрели на неё с тревогой.
Тереза мягко улыбнулась, приготовив шприц.
— Всё в порядке, Шая, просто немного задумалась. А теперь давай твою ручку. Обещаю, будет почти не больно.
Девочка послушно протянула худенькую руку, испещрённую вздувшимися синими венами. Шая была одной из тех детей, у кого не было иммунитета, но кто оказался под опекой ПОРОКа — их родители либо погибли, либо исчезли. Теперь на них испытывали образцы «лекарства».
— Мне это поможет? — спросила Шая, зажмуриваясь, когда игла вошла в вену. Жидкость быстро растворилась в её крови.
— Надеюсь, милая, — кивнула Тереза, убирая шприц.
Прошла минута, вторая... И вдруг Шая закашляла. Кашель быстро перешёл в приступ. Тереза тут же подхватила девочку, пытаясь её успокоить. Санитары засуетились, ища воды, но помощь не понадобилась — приступ так же внезапно стих. Шая сглотнула, посмотрела на Терезу, и девушка увидела её глаза. Не затянутые тёмной пеленой, а ясные, большие, с карими радужками и живым блеском.
Тереза выдохнула с облегчением, когда девочка слабо улыбнулась. Теперь оставалось только наблюдать. И надеяться, что это облегчение было не временным.
Она стала слишком много надеяться. И, как следствие, слишком часто сомневаться. Вначале ей казалось, что всё возможно, что лекарство — вот оно, почти в руках. Но с каждым днём эта уверенность таяла, а в голове крепла другая мысль: Ава Пейдж ошибалась. Или не ошибалась, а играла в свою игру, зная, что настоящего шанса нет, но продолжая вести их всех по этому замкнутому кругу.
А ещё она видела Чарльза Ашфорда. Видела, как Пейдж позволяла ему слишком многое, и ломала голову, пытаясь понять логику. Если Чарльз в своих запертых лабораториях творит что-то с иммунами, пытаясь вживлять в них какую-то особую сыворотку... зачем Ава ему это разрешает? Какой в этом смысл для общего дела, для «лекарства»? Её навязчивые, крутящиеся по спирали мысли прервала тяжёлая поступь.
Рядом остановился Дженсон. Он устремил свой ледяной взгляд в смотровое окно, за которым в игровой комнате возилась с кубиками Шая. Молчал долго, непринуждённо, словно оценивая товар. Затем, не поворачивая головы, спросил:
— Лекарство действует?
— Пока... всё идёт хорошо, — осторожно ответила Тереза.
— Верю в ваши способности, мисс Агнес. Надеюсь, вы сможете нам помочь, — отчеканил он, но в его словах не было ни капли тепла, только расчёт. В этот момент его служебная рация хрипло завибрировала. Дженсон отвернулся, приняв вызов.
— Говорите.
Тереза, делая вид, что проверяет показатели на планшете, замерла, прислушиваясь.
— Снова проблемы в отделе передовых исследований, — донёсся сдавленный голос из рации. — Ашфорд устроил очередное шоу со своими... мутантами. Охрана отказывается дежурить на этаже. Говорят, звуки оттуда... нечеловеческие.
— Усильте пост и прикажите держать язык за зубами. Это приоритетная зона, — отрезал Дженсон.
— Понял. И ещё... подтверждаю, объект-0 возвращён и помещён в изолятор. «Папа» очень доволен.
Дженсон что-то буркнул в ответ, отключил связь и, не глядя на Терезу, зашагал прочь. Она осталась стоять, будто вкопанная. Объект-0 вернулась. Сэм. Она была здесь. Внутри этих стен. И пока Тереза играла в учёного, вводя сыворотку детям, здесь, в двух шагах, творилось нечто тёмное и бесчеловечное, частью чего, сама того не желая, стала и она.
Отбросив все сомнения, Тереза зашагала по коридорам, стараясь придать лицу бесстрастное выражение. Ноги сами несли её в служебный архив. Это место было доступно для персонала и представляло собой зал, заполненный компьютерами и стеллажами с папками. Сюда обычно приходили, чтобы подготовить отчёты, доклады или техническую документацию.
Глубоко выдохнув, чтобы подавить подступивший страх, Тереза вошла внутрь.
За дежурным столом сидела женщина в очках, одной рукой помешивая синтезированный кофе, а другой, печатая что-то на компьютере. Тереза аккуратно облокотилась о стойку, вежливо улыбнувшись.
— Здравствуйте, Глинда.
Женщина подняла на неё глаза, сиявшие из-за монитора, и улыбнулась в ответ. Первый шаг был сделан.
— О, Тереза, милочка! Давно не виделись. Как работа?
— Всё отлично, спасибо, что спросили, — краем глаза девушка оценила зал и с облегчением заметила, что он почти пуст.
— Конечно, ты же пытаешься спасти целый мир! Ой, что-то я разболталась. Ты что-то хотела, дорогая?
— Да, мне нужно сравнить новые данные по сыворотке с прошлыми, чтобы выявить закономерности и различия.
— Конечно, конечно. Проходи, компьютеры в основном свободны. Ты же знаешь, в пятницу никто не хочет работать, — расхохоталась Глинда, и Тереза вежливо повторила её смех. Затем, облизнув пересохшие от волнения губы, она продолжила:
— Спасибо. А не могли бы вы дать мне карту повышенного доступа в архив? Я не хотела бы тревожить Аву Пейдж, просить у неё, она ведь так занята...
Глинда вначале удивлённо приподняла брови, заставив Терезу внутренне сжаться, но через секунду её лицо вновь стало безмятежным, будто она вспомнила, насколько действительно занята глава ПОРОКа.
— Ой, конечно, милочка, сейчас. Так... — женщина потянулась к шкафчику в столе, порылась среди множества карт и достала одну, чёрную, с серебристой полосой посередине. Протягивая её Терезе, она снова улыбнулась. — Вот, держи. Только не засиживайся, я через полтора часа ухожу.
Кивнув, Тереза направилась вглубь зала, туда, где её не будет видно. Включив компьютер, она вставила карту в считыватель, и экран мигнул зелёным, открыв доступ ко всем секретам ПОРОКа. Девушка сразу же начала искать обновлённые данные по проектам и замерла, когда на экране всплыл отчёт по Объекту-0.
Неулыбчивое лицо Сэм с грустными глазами смотрело на неё с чёрно-белой фотографии. Тереза невольно провела пальцем по изображению, прошептав имя подруги. Затем её взгляд упал на текст. Первичные данные, отчёты о состоянии, принадлежность к экспериментам. «Дитя Вспышки», «Дети Вспышки» и... стоп. Брови Терезы сдвинулись, когда она прочла название нового эксперимента. Слово «Панацея» горело красным, выделяясь на фоне остального белого текста. Тереза тут же щёлкнула на него.
Данные посыпались, как лавина. Формулы указывали на создание сыворотки на основе крови Сэм, подобно той, что породила проект «Дети Вспышки», но теперь она должна была работать на взрослых образцах. Тереза бегло пробегала глазами по формулировкам и цифрам, стараясь запомнить и проанализировать. Изначально доктор Ч. Ашфорд использовал кровь Далтона, но она оказалась неэффективной: способности у подопытных проявлялись, но каждый раз их сопровождала неконтролируемая мутация. Наткнувшись на папку с фотоотчётом, Тереза почувствовала леденящий ужас.
На неё смотрели десятки чудовищ, изуродованных самыми разными мутациями. Тут же вспомнился образ Холли, и пришло осознание. Это все бывшие люди... Глаза Терезы застилали слёзы. Здесь происходило нечто чудовищное, а она не могла понять конечной цели. Зачем это Ашфорду? Почему Ава Пейдж ему это позволяла? Сотни вопросов били по её и без того расшатанной психике, кружились водоворотом, дурманя сознание.
Выключив компьютер, Тереза уставилась в темноту экрана. Ей стало по-настоящему страшно.