Бегущий в лабиринте: Панацея

—  «Что-то внутри меня закипает подобно тягучему металлу.
Я чувствую это.
Не понимаю, в бешенстве я, зол или просто раздражен, но успокоиться не в силах.
Оно внутри... Справлюсь ли я?...»

***
Глаза всё ещё пытались привыкнуть к тусклому освещению подземки. Ньюту приходилось щуриться, чтобы разглядеть лица сидящих рядом незнакомцев. Их усадили за грубый круглый стол, сколоченный из старых досок, — в него страшно было даже вцепиться, чтобы не засадить в ладонь сотню заноз. Ньют скривился от раздражения, когда здоровяк рядом с ним нарочито громко харкнул на пол. Все ждали прихода какого-то «техника», за которым отправили Галли. Сидя в полутьме среди тех, кто больше походил на бандитов, чем на спасителей, ребята то и дело переглядывались, надеясь, что это не очередное предательство.

Ньют почувствовал, как по телу пробежали мурашки — волна глухого недовольства. Но тут металлическая дверь со скрипом отворилась, и вошёл Галли в сопровождении молодого паренька с взъерошенными тёмными волосами и бегающими туда-сюда глазами. Блондин переглянулся с Томасом, с силой стиснул зубы и шумно выдохнул. Выходит, всё это время они ждали какого-то худощавого простофилю. Паренек тем временем вытащил из-за пазухи допотопный квадратный ноутбук, а Галли водрузил на стол коробку проектора. Лоуренс, поднявшись с кресла, с трудом приблизился к столу, сдерживая стон от боли в обожжённой коже.

— План мы разработали давно, — начал он, обводя присутствующих тяжёлым взглядом и особенно задерживаясь на ребятах. — Но всё ждали подходящего момента... или нужной помощи. Вашей помощи. — Он кивнул в сторону парня с ноутбуком. — Вэриан, покажи им карту Последнего Города.

Парень подключил последний провод, и соседняя стена вспыхнула цветной проекцией. Коробка проектора дребезжала, работая на последнем издыхании, и Ньют каждый раз непроизвольно дёргался от нарастающего шума, будто заведённый мотор вот-вот взорвётся.

— Город разделён на сектора, чтобы проще было следить за людьми и выявлять заражённых. Всего их пять, — затараторил Вэриан. — Здание ПОРОКа находится в четвёртом квартале пятого сектора, почти в центре. Добраться до него можно, но проникнуть внутрь задача не из лёгких.

На стене начали проступать очертания и схемы Последнего Города. Запутанный лабиринт, окружённый бетонными стенами. Почти такой же, из которого они сбежали будто бы только вчера. Только в этом случае люди сами запихнули себя в эту клетку, тешась эгоистичной надеждой прожить ещё один серый день.

— Поэтому план таков...

​Ньют заметил, как Томас напрягся, когда на экране появились внутренние карты ПОРОКа. Длинные коридоры, десятки этажей, засекреченные зоны. Блондин вспомнил, что Томас когда-то работал там, помогал разрабатывать Лабиринт. Он усмехнулся про себя, представив Томми в длинном лабораторном халате, но смешок тут же увяз в волне неожиданно острой злобы. Он работал на них. От этой мысли и без того разгорячённая кровь забурлила сильнее. Ньют усилием воли прогнал её прочь, снова и снова повторяя про себя: «Это не его вина».

Лоуренс тем временем продолжал, пока на дрожащем проекторе мелькали пометки разработанного плана:

— Разделимся на группы. Первая часть под моим руководством устроит диверсию у ворот. Отвлечём охрану, чтобы вторая группа могла незаметно подойти к ПОРОКу. Дальше — вы. Галли и Пёс проведут вас внутрь. Забираете иммунов, закладываете взрывчатку и уходите.

— Как мы попадём внутрь? — подал голос Томас. — У главного входа наверняка полно охраны.

— Наденем на вас форму охранников. У нас есть свои люди, помогут раздобыть.

— Так, ладно, — Хорхе потёр переносицу, уставившись в стол. — А как мы будем выбираться? ПОРОК быстро хватится пропажи. Погоня, перестрелка... Что тогда?

Хорхе обвёл взглядом присутствующих, и стало очевидно: план Сопротивления был дырявым, как старое ведро. Все тут же загалдели, начали предлагать варианты. Вэриан, парень за компьютером, предложил пробираться по водопроводным шахтам, но для этого нужно было подключиться к главному узлу, чтобы он мог дистанционно управлять входами и выходами и направлять группу. А это лишнее время. Да и тащить десяток иммунов по узким трубам, пытаясь уследить за каждым, — та ещё морока.

Неожиданно Фрайпан встрепенулся:

— Берг... — Его глаза загорелись. — Наш Берг! Если мы прилетим на нём, то сможем без проблем забрать всех и улететь!

— Amigo, да это гениально! — Латинос хлопнул его по плечу. — А сковородка-то ещё не пригорает! Молодчина!

— Значит, решено, — кивнул Лоуренс, с трудом опускаясь в кресло. — Ваши друзья отправятся за Бергом. Остальные готовятся. Торопитесь. ПОРОК в последнее время забегался, словно что-то чувствует.

Часть незнакомцев начала расходиться. Ньют проводил их взглядом и перевёл его на Томаса. Тот, будто неугомонная собачонка, вскочил с места, приковывая к себе внимание:

— И это всё? Подождите! Как мы будем ориентироваться внутри? Мы же не знаем, где они держат иммунов. Где Минхо и Сэм!

​Галли и Лоуренс многозначительно переглянулись. Первый нехотя произнёс:

— Скажем так... идея есть. Но не думаю, что вам она понравится.

Ньют перехватил взгляд Томаса, и внутри у него всё похолодело.

***
​Фрайпана и Хорхе отправили за Бергом. Прикинув время, они решили, что смогут вернуться ближе к вечеру завтрашнего дня. Остальные как раз успеют раздобыть всё необходимое и подготовиться. Пока бойцы Сопротивления чистили оружие, а Вэриан дорабатывал детали плана вместе с Лоуренсом и Брендой, Галли увёл Томаса и Ньюта в темноту тоннелей. Он хотел показать им свою «идею».

Но перед этим парень затащил их к Джею. Медик энтузиазма не проявил, но выбора у него особо не было. Галли объяснил: на задней части шеи у иммунов вживлён датчик слежения. Именно по нему ПОРОК тогда и засёк, что ребята подходят к Последнему Городу. Чтобы их план не провалился в самом начале, датчик нужно вырезать. Джей, кряхтя, взялся за пинцет. Работал он аккуратно, но при этом без умолку трещал — травил байки о жизни в Сопротивлении и похождениях Галли. Даже поведал историю о том, как тот вместе с техником Вэрианом украл шоколад у старушки.

Ньюту, наверное, даже понравился бы Джей с его забавным акцентом и вечными шутками. Но каждый раз, когда мужчина нечаянно царапал его пинцетом, долго и мучительно ковыряясь в приросшем к мышцам чипе, Ньюта накрывала такая глухая, необъяснимая злоба, что он с радостью рванул в тёмные коридоры за Галли, лишь бы больше не видеть этого жизнерадостного лица.

И быстро пожалел.

Подошвы ботинок противно липли к вязкому полу, под ногами хлюпало, а под носом стоял тошнотворный запах сырости и гнили. Всё это заставляло и без того постоянное в последнее время раздражение расти и расти, распирая грудную клетку. Ньют скривился, когда раздался очередной мерзкий хлюп, и покосился на ребят, идущих впереди. Их, казалось, вообще ничего не бесило. В отличие от него.

— Напомни, куда мы вообще направляемся? — Ньют отряхнул пыль с куртки.

— Эта часть метро тупиковая. Всё остальное уходит под Последний Город и, в отличие от этого места, не заброшено. — Галли остановился у бетонной стены, массивной и глухой, и посветил фонариком на серую поверхность. — Мы много лазили тут с Вэрианом и Псом, сверялись со старыми картами. Кое-что нашли.

Он указал на стену, покрытую плесенью и наростами грибов.

— Это наш путь в город.

Томас и Ньют переглянулись.

— Ты в курсе, что мы сквозь стены проходить не умеем? — в голосе Ньюта проскочили ядовитые нотки.

— Знаю. Но мы с Псом тут нехило поработали. Смотрите.

Галли сунул фонарик Томасу и упёрся ладонями в холодный бетон. С силой надавил. Через секунду часть стены, словно кнопка, ушла внутрь, а затем подалась вперёд, открывая идеально ровный проём. Ньют помог отодвинуть тяжёлую плиту, служившую дверью, и перед ними возник чистый, освещённый тоннель действующего метро. Спрятав проход за собой, они выбрались из сырости, и Ньют с удивлением вдохнул воздух — свежий, почти прохладный.

— Идите за мной. Не глазейте по сторонам. И главное слейтесь с толпой.

Они зашагали вперёд. Был вечер, люди толпами текли по подземным переходам, торопясь по домам. Эгоисты. У них было куда идти, в отличие от тех, кто остался за стеной. Но при этом все они выглядели такими уставшими и раздражёнными, что Ньюту хотелось врезать каждому и выкрикнуть в лицо, какие же они жалкие. Он с силой сжал кулаки, отгоняя наваждение.

Галли вывел их на тёмные улочки, подальше от фонарей и патрулей в безупречно белой форме ПОРОКа. Когда они проскакивали очередной проулок, Ньют заметил: один из таких патрульных остановил на тротуаре мужчину. Тот и правда выглядел подозрительно — бледная кожа, судорога, надсадный кашель. Патрульный провёл каким-то прибором по лицу мужчины, а затем вытащил пистолет. Люди шарахнулись прочь, а мужчина обессилено рухнул на колени, умоляя о пощаде.

Её не последовало.

Вместо пули из ствола вырвалось облако голубого дыма. Мужчина захрипел, вцепился в горло, забился на асфальте — долго, мучительно, как рыба, выброшенная на берег. Через несколько секунд он затих. Глаза закатились. Подъехал белый фургон, тело запаковали в герметичный мешок и увезли. Остальные прохожие даже не обернулись. Словно так и надо. Словно это случается каждый грёбаный день.

— Их выбрасывают за стены, тех, кто болен, — негромко сказал Галли, когда они отошли подальше. — Там у них что-то вроде мусоросжигательной фабрики. Только вместо мусора трупы. Поторопитесь, мы почти на месте.

Галли привёл их к пожарной лестнице старого здания. Они поднялись на крышу, и перед ними распахнулся вид на освещённый город. Осколок фальшивой нормальности за стенами всеобщего хаоса. Галли вытащил из рюкзака бинокль, всмотрелся в толпу у жилой многоэтажки. Найдя цель, передал бинокль Томасу.

— Когда я увидел её впервые, не поверил своим глазам. Но потом Вэриан пробил информацию: она теперь работает на ПОРОК.

Ньют увидел, как лицо Томаса вытянулось, как приоткрылись губы, и как затряслись руки. Он выхватил бинокль, глянул, и кровь вскипела мгновенно. Там, среди таких же одинаковых силуэтов, стояла она. Чистая, ухоженная, улыбающаяся какой-то женщине в белом халате. От этого спокойствия внутри Ньюта всё скомкалось в тугой, пульсирующий ком ненависти.

— Тереза, — выплюнул он.

— Она занимается разработкой лекарства, — спокойно продолжал Галли. — Ходит с Авой Пейдж на заседания Совета. У неё высокий уровень доступа. Она наш ключ. С ней мы сможем проникнуть внутрь и не заблудиться.

— Кланк! — взорвался Ньют. — Она предала нас! Выбрала ПОРОК! С чего нам ей верить?! С чего доверять?!

— Знаю. Риск огромный, — Галли даже не моргнул. — Но другого варианта нет. Поймаем, пригрозим, заставим работать на нас.

— Нет! Херня это всё! Найдём другой способ! Проберёмся без её «помощи»!

— А если не найдём? — Голос Томаса прозвучал тихо, но весомо. — Если другого способа нет? У нас нет времени, Ньют. Мы не можем больше ждать. Нужно действовать. Сейчас.

Ньют побагровел. Глаза сверкнули, мелькнуло что-то дикое, неконтролируемое. Он оскалился, дыхание сбилось.

— Ты хочешь вернуть её, да? — зашипел он. — Надеешься, что сможешь вернуть свою подружку? Ту, из-за которой забрали Минхо? Ту, из-за которой Сэм снова терпит этого гнусного «папашу» и психованного Далтона?! Да?!

Резкое движение. Ньют толкнул Томаса в грудь с такой силой, что парень отлетел назад на несколько шагов, остановившись в паре сантиметров от отгородки крыши. Если бы сейчас ветер дул чуть сильнее, то Томаса могло скинуть вниз, прямо на грубый асфальт. Осознав, что только что натворил, Ньют тут же отшатнулся, будто ошпаренный. Лицо его осунулось, побледнело.

— Прости... — выдохнул он. — Прости, Томми. Я... Прости.

Не подобрав слов, он развернулся и почти побежал к выходу с крыши. Наступила тишина. Тяжёлая, вязкая. Галли проводил взглядом исчезающий в темноте силуэт, затем покосился на Томаса, который медленно приходил в себя.

— Всё нормально?

— Да, — Томас сглотнул. — Да, всё нормально.

Галли помолчал. Смотрел в ту сторону, куда ушёл Ньют, и в его лице мелькнуло что-то странное, тень усталой ностальгии.

— Я никогда не видел Ньюта таким, — тихо сказал он. — С самого Лабиринта.

Томас не ответил. Ветер трепал его волосы, но он, казалось, не замечал.

— Мы все устали, — наконец произнёс он. — От предательств. От потерь. От того, что каждый раз приходится платить больше, чем имеешь.

Галли кивнул. Медленно, будто слова давались ему с трудом.

— Я знаю, что не имею права просить, — начал он, глядя куда-то вниз, на огни Города. — После всего, что я сделал в Лабиринте... После того, как хотел убить тебя, бросил Ньюта и ребят... — Он замолчал, сглотнул. — Я не жду, что вы забудете. Но я хочу, чтобы вы знали: я здесь не потому, что мне больше некуда идти. Я здесь, потому что хочу помочь. Потому что это единственный способ стать тем, кем я должен был быть с самого начала.

Он повернулся к Томасу. В его глазах не было мольбы, наоборот, горела холодная, выжженная решимость.

— Мне нужно, чтобы вы доверились мне. Ты и Ньют. Даже если это трудно. Даже если я не заслужил. Без этого плана ничего не выйдет.

Томас долго смотрел на него. Вспоминал Лабиринт. Вспоминал Галли, который смотрел на него с ненавистью. Галли, который вечно обвинял во всех бедах его сестру. Галли, который остался умирать в рушащейся лаборатории. Теперь — Галли, стоящий на этой крыше и просящий не прощения, а шанса его заслужить.

— Ты прав, — наконец сказал Томас. — Другого варианта у нас нет.

Он перевёл взгляд на бинокль, всё ещё зажатый в руке. Там, внизу, среди огней фальшивого города, мелькала фигура в белом халате.

— Она нам нужна. Даже если это звучит... отвратительно.

Выбора не было. Им нужно вытащить Минхо и Сэм. Спасти их. Чувствам здесь не место.

***

— «Голова гудит. Нервы на пределе.
Я чувствую, как оно растёт внутри.
Становится больше, расползаясь.
Сколько времени мне осталось?»

Ньют понимал: что-то не так. С того самого дня, как они уехали с причала, он начал меняться. Внутри, глубоко под рёбрами, набухал гнев — чистый, вязкий, необъяснимый. Он затруднял дыхание, сбивал мысли, заставлял сердце колотиться в диком, нестройном ритме. Он злился, беспричинно и постоянно. От этого становилось тошно.

Он не был таким раньше. Никогда не срывался по мелочам, всегда умел держать себя в руках. Всегда был готов пойти на всё ради друзей. Даже на то, чтобы сотрудничать с предательницей. Он был готов. Но что-то мешало.

Это сводило с ума. Вытягивало из него остатки здравого смысла, крошило ту нормальность, которую он так отчаянно пытался в себе сохранить. Со временем он начал понимать. Но принять иронию судьбы не мог. Неужели после всех страданий и потерь жизнь всё ещё не насытилась его болью? Неужели он заслужил такую насмешку? Ньют считал это несправедливым. Он был молодым. Совсем не успел пожить. У него отняли детство, отняли память, отняли шанс на тихую смерть в кругу тех, кого он любил. А теперь отнимали последнее — его самого.

Всё шло против него. Опять. Снова.

— Место не занято?

​Ньют поднял голову. В тусклом свете редких бочек с костром перед ним стоял взъерошенный Джей, с вечной спутницей усталостью в глазах и курткой через плечо. Ньют скрылся в тоннелях после того как они вернулись, в надежде побыть в одиночестве и разобраться во всем, но его укрытие нашли. Медик, не дождавшись приглашения, просто опустился рядом на холодный бетон, вытянув ноги.

— Томас всё рассказал, — без предисловий сказал он, копаясь в кармане куртки. — Про Терезу. Про то, что вы собираетесь её использовать.

Ньют промолчал. Джей вздохнул, выудил смятую пачку каких-то старых леденцов, протянул одну блондину. Тот мотнул головой.

— Знаешь, я тут подумал... — Джей сунул леденец за щёку и заговорил с лёгким акцентом, растягивая слова. — Ты парень не злой. Галли, он, конечно, тот ещё фрукт, но врать про тебя не станет. Сказал, ты на крыше чуть Томаса не прибил.

Ньют дёрнул плечом.

— Это было... не специально.

— Ага. Обычно так все и говорят. — Джей хмыкнул. — Не специально, просто руки сами потянулись, просто внутри всё закипело, да? Знакомо.

Он помолчал, разглядывая трещины в бетонном полу.

— Так что тебя реально взбесило? Только не говори, что Тереза. Я в эти игры не верю.

​Ньют долго молчал. Где-то в глубине тоннеля капала вода, размеренно и уныло. Он сжал пальцы в кулак, разжал. Потом заговорил тихо, с трудом выдавливая слова:

— Я скучаю по ней.

— По кому?

— По Сэм. — Джей не перебивал. Просто сидел рядом, и его спокойное, усталое присутствие почему-то теперь не раздражало, в отличие от всего остального мира. — Я боюсь, что Тереза снова нас предаст. Боюсь, что мы войдём туда, а она... — Ньют сглотнул. — Что я войду туда, а Сэм уже не будет. Или будет, но я не успею. Или успею, но она посмотрит на меня и поймёт, что я... что со мной что-то не так.

Он замолчал. Джей медленно прожевал леденец.

— А с тобой что-то не так? — спросил он между всем прочим. — Выглядишь нормально, нервный слегка, конечно, но милашек здесь и нет.

— Нет. То есть... не знаю. Всё так странно. После того, как Сэм забрали, не могу перестать злиться. На всех. И на самого себя.

— Почему?

Ньют поднял на него глаза. В них плескалась такая отчаянная, голая боль, что Джей на мгновение забыл, как дышать.

— Потому что не спас её. Позволил забрать. И ей снова придется переживать всё то, от чего она бежала. Боюсь, что она не переживет это... А если она не переживет, то я и подавно.

Джей долго смотрел на него. Потом кивнул, будто услышал именно то, что ожидал.

— У меня были жена и дочь, — сказал он негромко. — До Вспышки.

Ньют замер, взглянув на то, каким серьезным стало лицо Джея.

— Я работал в больнице. У нас было все, что только можно желать. А потом началось... — Он провёл рукой по лицу, будто стирая воспоминания. — Солнечные вспышки, невыносимая жара, но мы пережили и это. А потом вирус... Меня, как врача, запрягли помогать с больными. Я погрузился в работу, и даже не заметил, как она заболела... Ну, и потом я потерях их обоих, в общем, — горько сглотнул он. Продолжать не нужно было. Ньют представил всё сам.

Между ними повисла густая тишина. Она была даже гуще темноты вокруг, и впервые за весь день Ньют почувствовал не раздражение, а горькое сожаление.

— Я ненавидел ПОРОК. Ненавидел каждого, кто на них работал. Думал, если когда-нибудь увижу Аву Пейдж или кого-то ещё, то убью их голыми руками. — Джей повернулся к Ньюту. — Но потом я понял: ненависть не вернёт мне жену. Не воскресит дочь. Она только съедает меня изнутри. И если я позволю ей захватить себя полностью, то стану таким же чудовищем, как они.

Он положил ладонь на плечо Ньюта — тёплую, шершавую и такую живую.

— Твоя ненависть к Терезе понятна. Ты боишься, что она снова предаст вас, и ты потеряешь Сэм. Это нормально. Но послушай меня, парень: если ты сейчас откажешься от единственного шанса, если позволишь своему гневу взять верх, то ты потеряешь её наверняка. Даже не дав себе шанса. Доверься Галли, — тихо сказал Джей. — Доверься Томасу. И дай себе шанс снова её увидеть.

Он поднялся, отряхнул штаны и, прежде чем уйти, обернулся.

— Она ведь ждёт тебя. Я не знаю твою Сэм, но если она та, о ком я думаю... такая девушка не бросит своего парня. Даже если он начнёт сходить с ума. — Он коротко улыбнулся. — Особенно если начнёт сходить с ума.

Ньют проводил его взглядом. Сглотнул ком в горле, и рука непроизвольно легла на рукав куртки. Блондин задрал её вверх, рассматривая едва пробивающиеся под кожей черные вены. Выдохнув осознание, он спрятал пульсирующий в крови яд тканью, и уставился в пустоту. В груди всё ещё клокотало, всё ещё пульсировал страх. Но сквозь него, тонкой льдинкой, пробилось что-то другое. Что-то, похожее на надежду. Он закрыл глаза и вдохнул. Где-то там, за стенами и бетоном, за охраной и лабораториями, за холодным взглядом Ашфорда и пустыми глазами Далтона, была Сэм. И ради неё он был готов рискнуть всем. Даже собственной ненавистью.

***
Утром Галли повёл их за пределы Пустоши, туда, где их должны были ждать так называемые «чёрные». Как объяснил парень, это была группа контрабандистов, которые иногда грабили грузовики ПОРОКа, перевозившие припасы между базами. За хорошую плату у них можно было раздобыть что угодно: еду, оружие, лекарства и, конечно, нужную для плана форму охраны.

Ньют шёл следом за Галли и Псом, прокручивая в голове вчерашние слова Джея. Он действительно должен пересилить всё, что происходит внутри, чтобы снова увидеть Сэм. Даже если в последний раз. От этой мысли нарастающее чувство несправедливости чуть не сбило его с ног, но от самокопания отвлёк Томас. Парень поравнялся с ним, осторожно заглядывая в глаза, будто проверяя, готов ли друг его слушать.

— Ты как? — осторожно начал он.

Ньют усмехнулся — надо же, Томми переживает.

— Я в норме. Просто... — рука непроизвольно сжала рукав куртки. — Просто вчера много всего навалилось. Прости. Я не должен был на тебя кидаться.

— Всё нормально, я понимаю. — Томас улыбнулся каким-то своим мыслям. — Я тоже не до конца уверен, что у нас получится. Но я готов рискнуть. Давно пора со всем этим покончить. — Он помолчал. — Может, когда всё закончится, заживём нормально. По-настоящему нормально, знаешь? Как семья.

Ньют посмотрел на друга и кивнул.

— Да... Как семья.

— Эй! Мы на месте! — крикнул Галли, приковывая внимание.

Они остановились у огромного остова здания, когда-то служившего церковью. Ньют догадался об этом по остаткам витражных стёкол и покосившемуся деревянному кресту на верхушке башни. Ветхость завораживала — несмотря на разрушения, вокруг словно витал тот самый, непостижимый церковный дух. И вдруг перед глазами всплыл образ. Женщина с длинными светлыми волосами любяще обнимает его, а на шее у неё блестит золотой крестик. Тёплые руки, запах чего-то родного, забытого... Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, грубо оборванное стуком в дверь. Пес постучал несколько раз, и все замерли в ожидании.

Через минуту небольшая щель в двери распахнулась, и на них уставилась пара грубых глаз. Басистый голос произнёс:

— В Вайоминге нынче жарковато, не так ли?

— Да уж. Но люди говорят, что в Колорадо скоро станет жарче, — ответил Пес.

Глаза за дверью сверкнули. Щелчок замка, и их впустили внутрь.

Образ типичной церкви, уловленный откуда-то из глубин памяти — со скамьями и кафедрой для проповедей — здесь не работал. Всё пространство было заставлено столами вдоль стен, заваленными оружием и разного рода приборами. Там, где когда-то висел крест, зияла дыра, прикрытая грязной тканью. Тут и там стояли люди в чёрном обмундировании, с лицами, измазанными сажей. Церковь превратилась в базу.

Тот, кто впустил их, махнул другому, стоящему у стола, и тот направился в их сторону. Пес быстро шепнул:

— Говорю я. Вы просто стойте и не стройте из себя умников, ясно? А то решат, что мы идиоты.

Ньют нахмурился, но постарался взять себя в руки, когда перед ними возник новый незнакомец. Загорелая кожа резко контрастировала с ясными голубыми глазами, подведёнными чёрной сажей. Он был одет во всё чёрное, поверх накинут длинный плащ, будто он пытался спрятаться от солнца даже в помещении. В руках он вертел револьвер, крутя пальцами открытый барабан, словно игрушку. Оглядев каждого, он заговорил:

— Что надо? Если за ингредиентами для бомб, то вынужден огорчить. У нас осталась последняя партия, и я не горю желанием делиться. Так что учтите: начнёте вымогать, выкину отсюда, как ненужный шла-а-ак, — последнее слово он растянул, оскалившись желтыми зубами.

— Нет, спасибо, нам пока хватает, — Пес попытался пошутить. — Нам нужна форма ПОРОКа. Сколько есть.

— Чем платите?

Пес переглянулся с Галли и достал из внутреннего кармана кофты свёрнутый мешочек. Чуть приоткрыв его, он показал собеседникам красный порошок, мерцающий внутри. Лица контрабандистов засияли — они явно были готовы выхватить свёрток прямо сейчас и отдать всё содержимое церкви. Рука главного потянулась к мешочку, но Пес мгновенно убрал его обратно.

— Сначала форма, потом оплата.

— Где вы взяли красный лёд*? — опешил один из них.

— Скажем так, из-за него нам пришлось многим рискнуть.

Главный криво усмехнулся и кивнул второму. Тот тут же засуетился, исчезая в глубине церкви. Через несколько минут тот, кого послали, вернулся, таща за собой два потрёпанных армейских мешка. С глухим стуком он бросил их к ногам Пса и жестом предложил проверять. Пес передал мешочек с оплатой Галли, и, присев, расстегнул молнию, присвистывая: белоснежная форма ПОРОКа, аккуратно сложенная, блеснула в полумраке церкви.

— Пятёрка комплектов, как просили, — довольно оскалился главный, не сводя жадных глаз с мешочка в руках Галли. — С иголочки, с нашивками, даже жетоны прилагаются. Снимали прямо с патрульных, которые больше никогда не наденут эту форму. — Он хохотнул собственной шутке. — Можете не благодарить.

Пес переглянулся с Галли взглядами и уже потянулся за мешочком, чтобы завершить сделку, как вдруг один из контрабандистов, стоящий чуть поодаль, хрипло рассмеялся, разглядывая Ньюта.

— Слышь, блондинчик, а ты чего такой дерганый? — он ткнул в сторону Ньюта грязным пальцем. — Стоишь, трясешься, как осиновый лист. Небось, первый раз на дело идешь? Или с похмелья маешься?

Ньют замер. Внутри вспыхнула заглушаемая ярость с новой силой, но парень попытался сдержать себя, выпучив глаза на незнакомца.

— Чего уставился? — не унимался тот, входя в раж от собственной смелости. — Смотри, у него руки трясутся! Вы только гляньте! Да с такими вояками вы даже до ворот ПОРОКа не дойдете — по дороге от страха обоссытесь!

Тишина, повисшая в церкви, стала звенящей. Ньют почувствовал, как кровь прилила к лицу, как сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле — яростно, дико, заглушая всё вокруг. Глаза защипало от жара, поднявшегося изнутри. Кулаки сжались сами собой, до хруста в костяшках. Голос, сорвавшийся с губ, прозвучал так низко и страшно, что даже главный контрабандист перестал улыбаться.

— Ты. Закрой. Свой. Поганый. Рот.

Контрабандист дёрнулся, но тут же попытался натянуть усмешку обратно:

— Ого, какие мы обидчивые...

— Я сказал, закрой рот, — Ньют шагнул вперёд, за секунду превратившись в другого человека. — Ты понятия не имеешь, через что мы прошли. Ты не знаешь, кого мы потеряли. И ты смеешь мне тут вонять про страх? Да ты, кусок дерьма, от одного вида белой формы в штаны наложишь! Ты даже из этой церкви выйти боишься, потому что там, снаружи, настоящий мир! А мы в нём живём! Мы в нём выживаем, пока ты тут сидишь, как крыса в норе, и пальцем никого не тронул, кроме безоружных трупов!

Томас рванул к нему, схватил за плечо:

— Ньют! Хватит!

Но Ньют его не слышал. В ушах шумело, перед глазами плыла красная пелена. Он видел только этого урода, который посмел над ним смеяться. Хотелось подойти и... сделать что-то. Что-то ужасное. Руки тряслись всё сильнее, пальцы сводило судорогой, а в груди разрастался раскалённый шар, готовый взорваться.

Галли и Пес в два прыжка оказались рядом, заслоняя Ньюта от ошарашенных контрабандистов. Главный, нахмурившись, положил ладонь на револьвер, но Пес быстро выставил перед собой раскрытые ладони:

— Всё нормально, парень просто переволновался. Тяжёлая неделя. Сами понимаете, иммуны, ПОРОК, всё такое, — он попытался изобразить понимающую улыбку. — Вы свою работу сделали, мы свою сделаем. Лед, вот он.

Мужчина сунул мешочек главному прямо в руки, не давая тому времени на раздумья. Тот взвесил красный лёд на ладони, заглянул внутрь, и его лицо мгновенно смягчилось, забыв про странного блондина.

— Ладно, — буркнул он. — Валите уже. И скажите спасибо, что я добрый.

Пес и Галли, подхватив мешки с формой, буквально вытолкали Ньюта и Томаса наружу. Дверь за ними захлопнулась, и только оказавшись на улице, под палящим солнцем Пустоши, Ньют вдруг обмяк. Ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо в пыль, тяжело дыша и глядя перед собой невидящими глазами.

— Ньют... — Томас опустился рядом, но не знал, что сказать.

— Я... — голос Ньюта дрожал, в нём слышались слёзы, которых он не мог сдержать. — Я не знаю, что это было. Я не... Мне жаль... Простите...

Галли и Пес молча стояли рядом, переглядываясь. В их взглядах читалась тревога и что-то еще. Словно они видели это раньше, но признать не хотели. Обратный путь в метро прошёл в полном молчании. Каждый думал о своём. А Ньют думал о том, что время, отпущенное ему, стремительно тает. И что подобный такой приступ может испортить для них всё...

***
Ньют не сказал ни слова за всё то время, пока они добирались обратно в метро. Он много думал. Взвешивал, прикидывал — получится ли? Как ему помогать другим, когда он даже себе помочь не в силах? В голове вертелась только одна мысль, которую он очень не хотел брать в расчёт.

В подземке их встретила Бренда.

— Ну? Как всё прошло? — тут же спросила она, пока они шли к главному тоннелю.

— Неплохо, — подытожил Томас, покосившись на Ньюта. — Форма у нас. Это главное.

— Отлично. У меня для вас тоже есть хорошая новость.

Они дошли до главного тоннеля, и Томас замер. Вернулись Фрайпан и Хорхе — целые, невредимые, с дополнительными припасами и... Томас выдохнул с облегчением, озарившись усталой улыбкой. Рядом с Джеем, который щедро принимал новенькие бинты, стоял Винс. Когда мужчина увидел парня, он тут же ринулся к нему навстречу, распахнув объятия. Томас прикрыл глаза, позволяя себе этот короткий миг тепла.

— Ты здесь... Ты приехал...

— Да, сынок, я здесь. — Винс хлопал его по спине, так по-отечески, по-родному. — Разве я мог остаться в стороне, когда вы уехали? Теперь мы вместе. Вытащим Минхо и нашу Сэмми.

​Ньют смотрел на них, и в голове пульсировало только одно: «Нашу Сэмми... Мою Сэмми... Вытащим?»

Винс включился в подготовку мгновенно. Словно и не было этих дней разлуки. Он осмотрел форму, одобрительно кивнул, перебросился парой фраз с Галли о схеме здания, проверил оружие, которое привезли Хорхе с Фрайпаном. Всё делал чётко, уверенно, без лишних слов. Его присутствие будто выстроило вокруг хаоса невидимый каркас, стало спокойнее, понятнее.

— Послезавтра выступаем, — подвёл итог Лоуренс, когда все детали были ещё раз проговорены. — Отдыхайте. Завтрашний день всё решит.

Люди разошлись по своим углам. Где-то вдалеке гудела старая вентиляция, монотонно и убаюкивающе, но Ньют знал, что не уснёт.

Спальные отсеки в метро представляли собой наскоро сколоченные лежанки, застеленные старыми одеялами. Ньют лежал на спине, глядя в потолок, где в темноте терялись бетонные перекрытия. Рядом кто-то тихо посапывал, но ему казалось, что он один во всей этой подземке.

Шаги он услышал задолго до того, как они приблизились. Слух обострился до невозможности, он различал даже шорох одежды, даже чье-то неспокойное дыхание.

— Не спишь? — Томас опустился рядом на корточки.

— А ты как думаешь?

Томас помолчал, потом уселся поудобнее, прислонившись спиной к стене.

— Я тоже не могу уснуть. Слишком много всего в голове.

Ньют не ответил. Смотрел в потолок, будто пытался разглядеть там ответы на вопросы, которые боялся задать даже самому себе.

— Слушай, — Томас понизил голос, — сегодня в церкви... Что это было?

— А сам не понял? — Ньют усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Я слетел с катушек. Чуть всё не испортил. Опять. Как тогда, на крыше... чуть тебя не убил...

— Ньют, нет, это не совсем так. Ты не такой. Я тебя знаю. Ты бы никогда...

— А если такой? — Ньют резко сел, поворачиваясь к Томасу. В полутьме его глаза блестели лихорадочным блеском. — Если я теперь именно такой? Если я не могу контролировать эту хрень?

Он задрал рукав футболки, протянул руку Томасу. В тусклом свете редких костров было видно, как по внутренней стороне предплечья, от локтя к запястью, тянутся тонкие чёрные прожилки. Почти незаметные, если не присматриваться, но они были. Сеть, прорастающая под кожей.

— Ты видишь это? — голос Ньюта дрогнул. — Каждый день они растут. Их становиться все больше и больше...

Томас смотрел на руку друга, и внутри всё холодело.

— Ньют...

— Я заразился, Томми. Не знаю когда. Может, в том тоннеле, может, позже. Но теперь это во мне, — он отдёрнул руку, спрятал её под одеяло, будто это могло укрыть правду. — Я чувствую, как оно меня меняет. Гнев, который ни с того ни с сего накрывает. Запахи, звуки, всё слишком громко, слишком резко. Я срываюсь на тех, кого люблю. На тебя. На...

Он не договорил. Имя Сэм повисло в воздухе невысказанным, но таким явным, что Томас отчетливо услышал его у себя в голове.

— Я не боюсь сдохнуть, Томми, — Ньют смотрел куда-то в стену, голос звучал глухо, ровно. — Я боюсь стать угрозой для вас. Для неё. Представь: мы заходим туда, находим Сэм, а я в какой-то момент срываюсь и... — он сглотнул. — Я не переживу, если наврежу ей. Или тебе. Или кому-то из нас.

Томас молчал. Что тут скажешь? Что всё будет хорошо? Что они найдут лекарство? Он не был уверен. И Ньют чувствовал эту неуверенность.

— Никому не говори, — Ньют повернулся к нему, и в его глазах была такая мольба, что у Томаса сжалось сердце. — Особенно Сэм. Если она узнает, что я... что со мной это... Она полезет спасать меня. Влезет в какую-нибудь авантюру, рискнёт собой. А я этого не вынесу. Обещай.

— Ньют...

— Обещай!

Томас сжал челюсть. Слова застревали в горле, но он выдавил:

— Обещаю.

Ньют кивнул, откинулся обратно на лежанку, уставился в потолок. Тишина тянулась долго, вязкая, как смола.

— Мы что-нибудь придумаем, — наконец сказал Томас. — После того, как вытащим их. Найдём способ.

Ньют ничего не ответил. Просто закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. Томас посидел ещё немного, потом поднялся и ушёл в свою сторону. Он не знал, что Ньют не спал. Лежал и смотрел в темноту, чувствуя, как под кожей пульсирует чужая, враждебная жизнь.

***

—  «Я не могу позволить этому случиться.
Не могу все испортить сейчас, когда они так близки.
Почему вся эта хрень происходит со мной?!
...
Я больше не я»

Утром Ньюта не было.

Томас заметил это не сразу — сначала он искал его взглядом среди готовящихся, проверяющих снаряжение людей. Потом подошёл к лежанке. Одеяло было аккуратно сложено. Подушка примята. А на ней листок, вырванный откуда-то, сложенный пополам. Томас развернул его дрожащими пальцами.

​«Не ищите. Спасайте тех, кого можно спасти. Простите. — Н.»

Он перечитал трижды. Потом скомкал листок с такой силой, что бумага затрещала.

— Нет! — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. — Нет, нет, чёрт!

Он рванул к выходу из метро, но на пути выросла фигура Лоуренса. Обожжённое лицо смотрело спокойно, даже равнодушно.

— Стоять.

— Он ушёл! Ньют! Ночью! Я должен найти его!

— Куда? — Лоуренс даже не повысил голос. — В Город? В Пустошь? Ты знаешь, куда он пошёл?

Томас замер. Не знал. Понятия не имел.

— Он сделал выбор, — Лоуренс говорил ледяным тоном, режущим без ножа. — Его уход тоже часть реальности, в которой мы живём. Искать его у нас времени нет. Ты нужен здесь. Мы выступаем уже завтра, нужно все подготовить.

— Я не брошу друга!

— Ты идёшь спасать сестру. — Лоуренс шагнул ближе, и его голос стал тише, но от этого не мягче. — Вычеркни его из головы и делай свою работу. Или проваливай прямо сейчас, но тогда никто из ваших не выберется.

Томас стоял, тяжело дыша, сжимая в кулаке измятую записку. Вокруг уже собирались люди — Галли, Пёс, Винс, Бренда. Они смотрели на него и ждали. Винс подошёл первым. Положил руку на плечо.

— Томас, — тихо сказал он. — Я понимаю. Правда, понимаю. Но Лоуренс прав. Мы не можем его искать. У нас есть цель. И эта цель — спасти всех, кого держит ПОРОК.

Томас поднял на него глаза. В них плескалось столько боли, заставившей Винса на мгновение пожалеть о своих словах. Мужчина уже был готов передумать, бросить все и отправиться искать Ньюта, лишь бы мальчишка больше не смотрел на него таким взглядом. Но Томас неожиданно кивнул. Медленно, с усилием, будто каждое движение давалось через силу.

— Я знаю, — голос его сел. — Я... знаю.

Он разжал кулак, посмотрел на смятый листок, потом убрал его в карман куртки — близко к сердцу.

— Мы идём за ними.

Никто ничего не сказал. Только Галли коротко кивнул и направился вглубь тоннеля. Томас пошёл за ним. Впереди был Последний Город. Впереди была Сэм. А Ньют...

Ох, Ньют...
_________________________
*Красный лёд (англ. Red Ice) — незаконный наркотик, синтетический стимулятор, состоящий из ацетона, лития, тириума, толуола и соляной кислоты. Молекулярная формула дана как C17H21NO4 (аналогичная кокаину).