Часть 3. Глава 3. В семье не без урода
Сознание вернулось к Сэм не плавно, а оглушительным ударом, не в голову, а сквозь неё. В ушах стоял не звон, а целая симфония боли: высокий, пронзительный визг, заглушаемый тяжёлым, пульсирующим гулом. Казалось, мозг пытался вырваться из черепа. Перед глазами плыло, и единственное, что она могла разобрать, — сплошная белая пелена. Та самая, что отделяла их от желанной цели у стен.
Память, коварная и безжалостная, впивалась в сознание острыми осколками. Толпа. Выстрелы. Паника. Ребёнок. И этот... звук. Звук, который вывернул её собственную силу против неё, превратив разум в пылающую пустыню.
Сэм с трудом поднялась на локтях, пытаясь протереть глаза. Но белизна не исчезала. Это была не пелена. Это были стены. Кричаще белые, гладкие, стерильные стены, сходившиеся в идеально ровных углах. Ужас, холодный и липкий, подкатил к горлу, вызывая спазм. Этого не может быть. Только не это. Только не снова.
Она рванулась встать, но её резко дернуло назад. Холодное железо впилось в запястье. Цепь, короткая и толстая, змеёй уходила в пол, сливаясь с бетоном под безупречной плиткой. На ней была лишь тонкая больничная сорочка. На шее — знакомый давящий ошейник с мигающим крошечным светодиодом. Сэм зажмурилась, впиваясь ногтями в ладони. Проснись. Проснись сейчас же. Но когда она открыла глаза, белизна комнаты лишь стала ещё ярче, ещё безжалостнее. Это был не сон. Это был худший из её кошмаров, материализовавшийся в чертову реальность.
Преодолевая волну паники, она метнула взглядом по камере. Койка, тумбочка и столик. Всё того же кричащего белого цвета, будто выточенное из одного куска абсурда. И в углу, над дверью, устройство, похожее на сплюснутый чёрный диск с сеткой из мелких отверстий. От одного его вида по коже побежали ледяные мурашки.
Она дёрнула цепь. Металл звякнул, но не поддался. Отчаяние, острое и горькое, подступило к глазам. Она сбежала. Вырвалась. Прожила кусочек другой жизни... чтобы вновь оказаться здесь. Щелчок замка прозвучал громче любого выстрела. Дверь бесшумно поползла в сторону. Сэм инстинктивно вжалась в стену, её тело затрясла мелкая, неконтролируемая дрожь. В проёме возник силуэт. Высокий, в идеально отутюженном белом халате. Дыхание Сэм перехватило. Слёзы, которые она пыталась сдержать, покатились по щекам сами, предательские и горячие.
— Здравствуй, дорогуша, — его голос был тёплым, почти ласковым, и от этого стало ещё страшнее.
— Папа... — вырвалось у неё шёпотом, полным детского ужаса.
За спиной Ашфорда возникла вторая фигура, и Сэм почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Далтон. Он стоял, опустив взгляд, в руках он сжимал массивные наушники с шумоподавлением. Он вырос, вытянулся, в его позе не было и намёка на ту хрупкость, что она помнила. Теперь он выглядел... другим. Тихим, сосредоточенным и абсолютно послушным. Глаза его были пусты.
— Как же я рад, что ты вернулась домой, — Ашфорд распахнул руки в гостеприимном жесте. Сэм лишь сильнее прижалась к стене, её взгляд из испуганного стал острым, как лезвие. — Ох, какая недоверчивая. Но это же твой дом, Сэмми. Разве неприятно вернуться?
— Это не дом! Это тюрьма! А ты... — её голос сорвался на крик, полный ярости и боли, — ты тюремщик!
Искра. Резкая, жгучая боль пронзила всё тело, выгнув её дугой. Ток от ошейника вырвал из горла хриплый стон, когда она попыталась использовать силу. Сэм упала на койку, корчась. На краю зрения ей показалось, что Далтон тоже дёрнулся, но когда боль отпустила, и она смогла поднять взгляд, он стоял так же неподвижно, как статуя.
Чарльз Ашфорд скрестил руки на груди и сделал шаг вперёд, его тень накрыла её.
— Погляжу, дикари научили тебя не только бродяжничать, но и хамить, — он наклонился, и его лицо оказалось в сантиметрах от её. — И какие ещё гадости они посеяли в твоей голове, а?
Сэм сжала губы, собираясь с силами.
— Ты... ты мне не отец! — выплюнула она, и в глазах её горели слёзы ярости.
Лицо Ашфорда на миг стало каменным. Затем по нему поползла медленная, довольная улыбка. Он выпрямился, достал из кармана халата небольшой пульт с единственной красной кнопкой.
— Ты права, дорогуша, — сказал он задумчиво, вертя пульт в пальцах. — Я нечто большее. Я твой создатель. — Он кивнул Далтону. Тот молча надел наушники. — Видишь эту штуку? — Ашфорд указал пультом на чёрный диск в углу. — Знаешь, что это? Это специально разработанный для тебя PSI-подавитель. Он излучает шум, что не слышен обычным людям, но для таких как ты, телекинетиков, он звучит подобно убийственному року. Помнишь, какого это было? Словно внутренности выворачивают наружу, обрушив твои же силы против тебя! Гениально, правда?
Он подошёл ещё ближе. Большой палец легонько коснулся кнопки.
— И теперь, — продолжил он мягко, — если ты вздумаешь убегать, грубить или даже слишком громко думать о непослушании... — Палец надавил.
Мир взорвался болью. Не физической, а более глубокой. Это было насилие над самой тканью её сознания. Она закричала, но не услышала собственного крика — его заглушил всепоглощающий рёв внутри черепа. По лицу потекла тёплая кровь — из носа, из ушей, заливая губы металлическим вкусом. Тело билось в конвульсиях. И так же внезапно, как началось, всё прекратилось. Остался лишь глухой, фантомный звон где-то на задворках разума и вкус крови во рту.
— ...тебя ждёт наказание, — закончил Ашфорд, как будто не прерывался. — И поверь мне, с каждым разом будет всё больнее.
Сэм подняла на него взгляд. Белки её глаз были пронизаны кровавыми прожилками. Она пыталась оскалиться, но смогла лишь издать хриплые, прерывисты звуки.
— Что, дорогуша? Хочешь ещё? — его палец снова завис над кнопкой.
Инстинкт выживания, резкий и неоспоримый, оказался сильнее ненависти. Она резко замотала головой, вжавшись в стену, поджав ноги. В её позе читалась та же покорность загнанного зверька, что была у неё годы назад.
— Прекрасно, — удовлетворённо сказал Ашфорд. — Мы с твоим братцем ещё навестим тебя. У нас столько... работы.
Он развернулся и вышел. Далтон снял наушники, и в тишине камеры щелчок защёлки прозвучал особенно громко. Он не ушёл сразу. Медленно подошёл и сел на край койки. Его тёмные, невидящие глаза изучали её лицо, залитое кровью и слезами. Он протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были холодными.
— Я так рад, что ты здесь, — прошептал он, и в его голосе прозвучала странная, искренняя нежность. — Папа говорит, теперь всё будет как раньше.
Сэм посмотрела в эти пустые глаза и увидела в них отблеск того мальчишки, которого пыталась защищать. Горькая усмешка искривила её окровавленные губы.
— Как раньше, Далтон, уже не будет, — хрипло выдохнула она.
Его лицо исказилось — не злостью, а чем-то похожим на боль и непонятную обиду. Он резко встал и, не сказав больше ни слова, вышел. Дверь захлопнулась. Сэм осталась одна. В идеальной белой тишине. В кошмаре, который не закончится с рассветом.
***
Машина дребезжала, будто сотни недокрученных винтиков колотились о ржавый кузов. Томас всё ещё не мог прийти в себя после случившегося. Он смотрел в одну точку, вспоминая чужие крики, заглушённые выстрелы и взгляд своей сестры, которую они оставили один на один с кошмаром. Рядом Бренда стучала по стенкам, искала способ выбраться, вернуться и спасти подругу, но выхода не было. Лишь темнота и звук трясущейся машины.
Затем — резкая остановка. И секунда тишины, что тянулась мучительно долго. Томас и Бренда переглянулись, когда послышалось, как кто-то выходит из машины. Девушка крепче схватила нож, Томас сжал кулаки. Они встали напротив друг друга, прижавшись к стенкам у двери. Когда она распахнулась, Томас выпрыгнул первым, сбивая с ног незнакомца. Бренда выскочила следом, размахивая ножом, как раскалённой головешкой. Попытка оказалась удачной.
Из соседней машины, с криками и ударами, тоже вывалились Фрайпан, Ньют и Хорхе. Они сражались из последних сил, хотя в голове мелькали странные мысли. Зачем эти люди спасли их от ПОРОКа? Зачем вступили с ними в бой? Но страх перевесил здравый смысл, и теперь они сопротивлялись... хоть это сопротивление быстро подавили.
Один из незнакомцев, самый крепкий, ударил Фрайпана по затылку, и парень рухнул на землю. К нему тут же бросилась Бренда. Томас, Ньют и Хорхе кинулись к ним, вставая непроходимой стеной. Они сбились в кольцо, окружённые толпой незнакомцев в противогазах.
Окружавшие их люди молча сомкнули круг. Дула автоматов недружелюбно поблёскивали в тусклом свете и были нацелены на ребят. Никто не стрелял, но напряжение висело в воздухе густым, колючим облаком.
Они находились в странном месте, похожем на станцию метро. Бетонные стены были в трещинах, а густой мрак нависал над ними плотным покрывалом. Томас выступил вперёд, готовый снова броситься в драку, но его остановил Ньют, ухватив за плечо. Выражение его лица говорило: «Не надо. Не сейчас». А ещё его глаза были заплаканы. Парень вспомнил про Сэм, которую они потеряли, и с ненавистью уставился на незнакомцев.
Толпа разошлась, и вперёд вышел один из них, жестом приказав своим людям не приближаться.
— Спокойно! Без драк, ясно? — раздался его резкий, приглушённый маской голос. — Мы не хотим вам вредить.
— Отличный способ это показать! — прошипела Бренда, не опуская ножа. Её взгляд метнулся к Фрайпану, который всё ещё пошатывался от удара.
— Другого выхода не было, — продолжил незнакомец, и в его голосе сквозь фильтр противогаза прорвалась усталость. — Если бы мы не ввязались в эту стрельбу, вас бы уже везли в лаборатории ПОРОКа. Или ваши трупы лежали бы на площади. Выбора не было.
Томас, всё ещё тяжело дыша, вглядывался в тёмное стекло маски. В этой жёсткой прямолинейности, в самой манере говорить... что-то щёлкнуло в памяти.
— Кто вы? — глухо спросил Томас, разжимая кулак, но не расслабляясь.
Незнакомец замолчал на мгновение, словно взвешивая что-то. Затем он медленно, почти нехотя, поднял руки к голове. Раздался шипящий звук отстёгивающихся защёлок. Он снял противогаз, и Томас почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Ему показалось, будто он смотрел на призрака. Живого и настоящего. Перед ним стоял никто иной, как Галли. Его лицо казалось старше, покрыто новыми шрамами и загаром, но оставалось таким же упрямым и невозмутимым, как в Лабиринте. Однако глаза... глубокие, темные, с историей, которую никто не мог прочесть. И история это была мрачной.
Томас потерял дар речи. У Ньюта глаза полезли на лоб от изумления, а приходящий в себя Фрайпан, казалось, готов был снова упасть в обморок. Галли смущённо почесал затылок, чувствуя на себе все эти шокированные взгляды. Затем, выпрямившись, он снова посмотрел на Томаса.
— Привет, салага, — хрипло произнёс он. — Долго же мы не виделись.
Наступила секунда ошеломлённой тишины.
***
Минхо почувствовал, как что-то тёплое и вязкое упало ему на лицо. Одна капля, вторая, медленно покатилась по щеке к подбородку. Вокруг стоял странный шум, будто от сломанного телевизора, и витал тошнотворно-сладкий запах, от которого подкатывало к горлу. Он открыл глаза, но увидел лишь темноту. Прошла минута, прежде чем зрение привыкло к мраку, и он смог подняться.
Небольшая комната, в которой он оказался, была похожа на незаконченный рисунок. Чёрные стены, пол и потолок. Единственное, что напоминало о реальности, — это телевизор. Небольшая коробка в углу шипела от помех. Минхо поднялся, медленно подполз к экрану, пытаясь разглядеть мелькающие картинки. Вдруг он услышал голос. Звонкий и до боли знакомый.
Ты не спас их, Минхо... Ты никого не спас... Они мертвы! Мертвы! Сдохли!
Слова сливались в единый шум, становясь всё различимее, и парень в испуге отпрянул. Тут же — ослепительная вспышка света. Минхо прикрыл лицо руками. Свет был настолько ярким, что смотреть было невозможно. А ещё послышалось рычание. Протяжное, хриплое, как у умирающего зверя. Когда свет наконец стал чуть мягче, Минхо осмелился взглянуть.
Они стояли там. Все те, кто погиб когда-то. Минхо видел их лица яснее, чем когда-либо. Алби, Бен, Клинт и Джефф. Рядом — Чак, Уинстон и остальные. Но вид у них был ужасный. Бледные, как бумага, с кровавыми набухшими венами и чёрными глазами, полными немого укора. Они просто стояли и смотрели. Слёзы сами потекли из его глаз. А потом случилось то, чего парень боялся больше всего.
Мертвецы указали на него руками. Тыкали скрюченными пальцами, а голос из телевизора не умолкал: «Твоя вина! Твоя вина!». Не выдержав, Минхо закрыл уши ладонями в надежде, что это прекратится. Но они зашагали к нему, обступили плотным кольцом. Их скользкие от крови руки хватали его, пытаясь вырвать кусок плоти. Голоса хрипели и рычали. Минхо заплакал и закричал.
ЭТО ТЫ ИХ УБИЛ!..
Тереза сжалась от очередного крика друга, привязанного к аппарату, пока рядом Далтон проводил промывку мозгов. Парень кричал, дёргался, плакал, захлёбываясь слезами, не осознавая, что всё это происходило лишь в его голове. Показатели на мониторе демонстрировали удивительную мозговую активность, что несказанно радовало стоящую рядом Аву Пейдж. Женщина заметила отстранённость девушки и обратилась к ней:
— Тебе нехорошо? Если да, то иди домой, отдохни. Ты и так много делаешь.
— Нет, я в порядке. Просто... — взгляд снова упал на смотровое окно, за которым корчился Минхо. — Просто... даже не знаю.
— Понимаю. Он был твоим другом, — голос Авы смягчился, а её рука ободряюще сжало плечо Терезы. — Но ты поступаешь правильно. Спасаешь жизни миллионов. Эта жертва во имя спасения мира. И мир будет тебе благодарен.
Тереза лишь коротко улыбнулась, не зная, что ответить. Она слышала это много раз, сама втолковывала себе эту мысль каждое утро, но становилось только тяжелее. Видеть страдания, терпеть неудачи и снова идти по этому кругу — не этого она ожидала. Но от реальности не скрыться, зато можно было спрятаться от чувств. Что Тереза и сделала.
— Ладно, Тереза, милочка, сходи, пожалуйста, в мой кабинет и принеси документы для отчёта Совету. Я заполню их пока мы здесь, — Ава протянула девушке свою персональную ключ-карту и улыбнулась. — Заодно развеешься.
Развеяться ей и правда не мешало. Происходило так много всего, что Тереза чувствовала, будто голова вот-вот лопнет. Спускаясь обратно и проходя мимо отдела передовых исследований и ЦГИ, она вдруг замерла. Там была личная лаборатория Ашфорда с ограниченным доступом. А у неё в руках — ключ-карта самой Авы Пейдж. Мысль возникла неожиданно и так явственно впилась в мозг, что игнорировать её Тереза не могла.
Девушка свернула в коридор. Уверенно подошла к лаборатории и провела ключ-картой по считывателю. Лампочка загорелась зелёным, и Тереза вошла внутрь. На первый взгляд ничего особенного она не обнаружила: медицинские столы, шкафчики с химикатами. Камера из армированного стекла была пуста, но на стенках блестели багровые разводы, словно кто-то не до конца прибрался.
Слегка разочаровавшись, она уже собиралась уходить, как вдруг её внимание привлекла стопка бумаг на одном из столов. Оглядевшись, Тереза принялась их изучать. Странные формулы, вычисления, предположения пестрели на листах. Она пыталась понять их значение, но это давалось с трудом. Было ясно лишь, что это связано с генетикой и созданием... чего-то. Затем фотографии. На одной — серое и обездвиженное тело Холли. На другой — нечто страшное и мутировавшее. Несложно было догадаться, что это та же Холли.
Желудок скрутило от тошноты и ужаса, когда дверь из соседней комнаты распахнулась. Тереза тут же выронила документы, сделав шаг назад. Ашфорд, собственной персоной, взглянул на неё, и в его глазах на миг мелькнула паника. Затем он принял привычный отстранённый вид.
— Мисс Агнес?.. Что вы здесь делаете? — его голос прозвучал твёрже стали.
— Ава Пейдж... Она... — девушка замешкалась, но тут же взяла себя в руки. — Она просила передать, что ваша идея с внушением от Далтона работает отлично. Показатели просто... идеальные!
Ашфорд нахмурился. Его холодные глаза прошлись по Терезе с ног до головы, а потом, будто включившись в игру, он широко улыбнулся.
— Что же, я рад! Далтон и правда стал очень полезен. Ну, а теперь вам пора? У меня, знаете ли, полно работы.
— Да, конечно! Я ухожу! — развернувшись, Тереза быстрым шагом рванула прочь.
Дверь за ней захлопнулась, и девушка позволила себе выдохнуть. И вместе с этим выдохом по щекам покатились горькие слёзы.
Что же я наделала?..
***
Запах подземки наполнял лёгкие — затхлый, сырой, от земли и плесени. По телу пробежала дрожь от резкой смены уличной жары на непривычный холод. Они спустились вниз по полуразрушенной лестнице, пролезли через обвалившийся проход и оказались на заброшенной станции метро. Но выглядело это место не так, как в воспоминаниях. Всюду стояли небольшие палатки, и в них сидели люди. Кто-то готовил еду на самодельных печках, кто-то смотрел на незнакомцев с подозрительным прищуром.
Пока они шли, Галли говорил:
— Когда вы оставили меня в Лабиринте, я не умер. То есть я был ранен, но смерть ещё не дышала мне в спину. Потом меня нашло Сопротивление, и я оказался здесь.
— Стой, но... как? — спросил Томас, всё ещё не веря в происходящее. — Я видел, как лаборатория взорвалась. В щепки!
Галли хмыкнул, прежде чем ответить.
— ПОРОК играет с нами. Они хотели, чтобы вы думали, что Лабиринт уничтожен. По-твоему, они бы угробили настолько дорогой и важный проект? Ничего подобного! Эти сволочи, только под угрозой смерти готовы расстаться со своим детищем!
Они прошли мимо палаток и остановились в уголке, где горело несколько коптилок и стояли койки, сколоченные из поддонов. На них лежали больные. Кто-то корчился от боли, кто-то просто тяжело дышал. К ним обратился мужчина индийской внешности с длинными чёрными волосами.
— Эй, старати*, кого это ты нам привёл? — сказал он с лёгким акцентом.
— Это они. Из Лабиринта. Те, кого мы искали, — выдохнул Галли.
Мужчина на одной из коек медленно приподнялся и развёл руками.
— Ничего себе! Так они сами к нам пришли, дружище! Это судьба!
— О чём он говорит? — вмешался Ньют, разглядывая людей вокруг. — И кто он вообще такой?
— Ой, где же мои манеры? — будто спохватился мужчина, подходя ближе. — Джаянт Ахуджа, местный лекарь. Можно просто Джей. Приятно познакомиться! — Он протянул к Ньюту шершавую ладонь. Блондин нерешительно, но всё же пожал её. Остальные сделали то же самое. — Галли много говорил о вас. Мы пытались вытащить вас из Ковчега, но не вышло.
— Джей говорит правду. Мы хотели спасти вас, но, как оказалось, ПОРОК перевёз иммунов, — продолжил Галли. — Пришлось уничтожить Ковчег.
— В-вы?.. Уничтожили Ковчег?! — удивлённо воскликнул Фрайпан. — Ничего себе!
— Да, уничтожили, — Галли кивнул, и в его голосе прозвучала не гордость, а суровая необходимость. — Иначе бы они снова использовали его. Теперь мы здесь. Прячемся, набираемся сил и готовимся ударить по самому сердцу ПОРОКа.
Он посмотрел на ребят, и его взгляд стал тяжелее.
— Для этого удара нам нужен ключ. Мощное оружие, способное сломать их защиту изнутри. Нам нужна твоя сестра, Томас. Нам нужна Сэм.
Томас почувствовал, как его сердце упало, перевернулось, и снова вскочило. Он обменялся взглядами с Ньютом, на лице которого отразилась та же боль.
— Мы это поняли ещё у стен, — тихо сказал Ньют, сжимая кулаки. — Вы пытались забрать её, но не вышло. Почему? Что вам помешало?
— Да, мы не подсчитали, — подтвердил Галли, и в его словах прозвучало редкое для него сожаление. — Они были готовы. Использовали какое-то устройство... Оно вырубило её мгновенно. Забрали и скрылись. Но теперь, когда вы с нами, шансы изменились. Мы знаем, где их главная база в Городе. И мы вытащим её. Вместе.
Галли сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание, а затем повернулся, указывая рукой вглубь станции, к тёмному провалу ведущей вниз лестницы.
— А теперь идёмте. Познакомлю вас с тем, кто всем здесь заправляет. Он должен вас видеть.
Они последовали за ним, оставив позади шум беглого лагеря. Лестница вела в ещё более сырые и холодные глубины. Внизу располагалось что-то вроде командного пункта. Карты, испещрённые пометками, висели на стенах из грубого бетона, мерцали экраны, собранные из старых деталей. И в центре этого хаоса, в кресле на колёсах, сидел человек.
При виде его даже Хорхе, видавший многое, подавил низкий свист. Мужчина, с лицом и одной стороной шеи, скрытой под слоями медицинских бинтов, сквозь которые местами проступала красная, бугристая кожа. Ожоги, страшные и обширные, тянулись и дальше, под потрёпанную одежду. Но глаза, смотревшие на вошедших из-под нависшего лба, горели холодным, неусыпным огнём — огнём боли, пережитой и обращённой в ярость.
— Новые лица, Галли? — голос мужчины был хриплым, будто пропущенным через шлифовальную бумагу. Но в нём не было слабости, только властность.
— Да, — коротко ответил Галли. — Это те самые беглецы из Лабиринта. Томас и его группа. Ребята, это Лоуренс.
Лоуренс медленно, будто с трудом, повернул голову, осматривая каждого.
— Значит, вы и есть причина, по которой ПОРОК так взбешён последнее время, — произнёс он. — Добро пожаловать в склеп. Единственное место, откуда можно ударить по этим уродам и не быть замеченными.
Томас шагнул вперёд, не опуская взгляда под тяжелым изучающим взором Лоуренса.
— Нам нужно спасти наших друзей. Минхо и Сэм. И всех, кого они забрали.
— И вы думаете, у вас получится в одиночку? — спросил Лоуренс, склонив голову в вызывающем жесте.
— Нет, — честно ответил Томас. — Поэтому мы здесь.
Лоуренс молчал несколько секунд, его горящий взгляд переходил с Томаса на Галли, потом на остальных.
— У Галли была возможность бросить вас у стен, но он не стал. Рискнул жизнями моих людей, чтобы вытащить вас из той мясорубки, — наконец заговорил он. — Он верит, что вы наш шанс. А я верю его чутью. У нас общий враг. И, судя по серьёзности их охоты на вас, — он кивнул в сторону, будто указывая на невидимых врагов над головой, — у вас есть что-то, что может их уничтожить. Или кто-то.
Его взгляд, полный значимости, остановился на Томасе, и всем стало ясно — он говорил о Сэм.
— Значит, договоримся, — продолжил Лоуренс. — Мои люди, информация, оружие — в вашем распоряжении. Ваша цель вызволить пленных. Наша цель использовать этот штурм, чтобы нанести ПОРОКу смертельный удар. Мы работаем вместе. Вы получаете своих друзей. Мы получаем возможность раздавить эту заразу раз и навсегда. Вас это устраивает?
В подземелье повисла тишина. Томас оглядел своих: решительное лицо Бренды, напряжённый взгляд Хорхе, кивок Фрайпана и полную поддержки, несмотря на всю боль, уверенность в глазах Ньюта.
Он повернулся обратно к Лоуренсу.
— Устраивает.
На обезображенном лице Лоуренса что-то дрогнуло — подобие улыбки или гримасы удовлетворения.
— Отлично. Тогда начнем...