Часть 2: Первый бросок
Ночь после того, как Джек принёс домой кубик, выдалась тяжёлой. Он лежал на кровати, держа странный предмет прямо на груди. Пальцы не отпускали его даже во сне.
Проснулся он в пять утра. Комната была залита серым светом: наступало утро, но мир казался мёртвым. Куб лежал рядом, холодный, словно только что вынутый из ледяной воды.
Он сел на кровати и долго смотрел на него. Сердце билось как-то по-новому — тихо и глухо, будто внутри себя. Куб манил. Требовал.
На кухне за окном шёл редкий снег. Лето только началось, но погода в этом городе всегда была странной.
Джек вытащил куб из кармана худи, положил на стол и посмотрел на него. Грани блестели в тусклом свете.
— Бросить... — прошептал он, сам не зная зачем.
Он подкинул кубик вверх.
Тот перевернулся три раза и упал прямо на центр стола.
Выпала грань с лицом, вытянутым, разорванным до ушей ртом и пустыми глазами.
В голове Джека вспыхнуло:
Берсерк.
Он не успел даже испугаться, как тело затрясло. Сердце начало колотиться с такой силой, что он подумал, что оно сейчас вырвется наружу.
Видение вокруг расплывалось. Стены будто плыли, как в старых фильмах. А потом наступила тишина.
Очнулся он уже стоя. Окно было выбито. Кисти в крови.
Он стоял босиком посреди кухни, разбитые осколки стекла у ног. Ладони красные, но боли не чувствовалось. Было только чувство тяжести в руках и голове. Словно что-то чужое управляло ими.
Он посмотрел в своё отражение в оконном стекле. Это было его лицо — но и нет. Глаза стали глубже, тени под скулами — резче. Плечи расправились.
— Что... — прохрипел Джек. Голос был ниже, грубее.
Снизу послышался лай собак. Потом — полицейская сирена вдалеке.
Он не помнил, как вышел из дома. Но в следующий момент уже стоял на улице. Руки сжимались в кулаки сами по себе. Кожа на костяшках содрана до крови. В голове пульсировал чужой шёпот:
Иди. Найди. Ломай.
Его тянуло туда, где было много людей.
Первые жертвы он встретил в подворотне — компания из трёх парней, явно не старше его. Они курили, смеялись, один пнул мусорный бак.
Джек остановился прямо перед ними. Они посмотрели и начали уже открывать рты, чтобы сказать очередную гадость, но не успели.
Тело Джека двигалось само. Он сделал два шага, и первый удар пришёл в грудь ближайшему парню. Тот отлетел как тряпичная кукла, ударившись о стену.
Второй даже не успел дотянуться до ножа в кармане. Джек ударил снова — и его рука прошла прямо через лицо парня, как будто кости и кожа стали мягкими, как глина.
Последний бросился бежать, но Джек шагнул за ним.
Скорость была нечеловеческой. В три шага он догнал беглеца и схватил за шею.
Парень зашипел, задергался, но хватка была мёртвой. Джек сжал сильнее, чувствуя, как под пальцами ломаются позвонки.
Когда всё закончилось, он стоял среди тел. Сердце всё ещё билось тяжело, но холод уже начинал отступать.
Шёпот затихал.
Хорошо. Молодец.
Очнулся он снова уже дома. Стоял в ванной, с мокрыми от крови руками. Пятна на полу, зеркале, раковине.
Куб лежал там же, где он его бросил. Лица на гранях светились тусклым красноватым светом, как угли.
Джек посмотрел на себя в зеркало и вдруг впервые за долгое время улыбнулся.
Это было не радость.
Это было освобождение.
Внутри больше не было страха. Больше не было Мокренького. Только тишина и тень того, кто шептал: бросай снова.
И Джек знал — завтра утром он снова бросит кубик.