Часть 3: Изящный кровопускатель
Утро было другим. Воздух — тише, тени — гуще. Джек проснулся сам, без будильника. Ощущение в груди — такое же, как в первый раз: лёгкая дрожь, похожая на предвкушение.
Он не мылся, не ел, даже не смотрел в зеркало. Первым делом подошёл к столу, где лежал кубик. Грани казались темнее обычного, как будто ночь запечаталась в них.
Джек взял его в руку, перевернул пару раз и бросил.
Кубик перекатился, стукнувшись о деревянную поверхность.
Теперь выпало другое лицо. Тонкое, с заострёнными скулами, губами, растянутыми в насмешливой полуулыбке. Глаза узкие, почти закрытые.
Внутри щёлкнуло: Аристократ.
Тело отозвалось иначе. Не жаром, как с берсерком, а наоборот — холодком по позвоночнику, лёгкой вибрацией в пальцах. Как будто руки стали длиннее, движения — тоньше.
Джек ощутил, что плечи сами расправляются. Спина выпрямляется. Руки скользят в карманы худи с небрежной элегантностью, о которой он раньше и не подозревал.
Словно бы в нём поселился кто-то... воспитанный.
Он вышел на улицу. Шаги были неспешными, но твёрдыми. С каждым шагом он как будто переставал быть собой. Внутри звучал не шёпот, а спокойный голос:
Выбор жертв — это искусство. Не стоит торопиться. Удовольствие в предвкушении.
На этот раз Джек шёл в центр города, туда, где были витрины, рестораны и уличные музыканты. Всё казалось слишком ярким, слишком шумным.
Но его это больше не раздражало.
Он видел людей как марионеток, как пьесу.
Первой была девушка. Слишком громко говорила по телефону. Джек подошёл вплотную и провёл пальцем по её запястью.
Она не успела даже вздрогнуть. Из тонкой линии пореза тут же выступила алое.
Она посмотрела на него с ужасом, но Джек уже шёл дальше.
За ней был мужчина в костюме, сидевший на скамейке. Джек сел рядом, улыбнулся краем губ. Тот даже не понял, как на его шее остался тонкий след, похожий на царапину.
Только через минуту он начал задыхаться, хватаясь за горло. Джек наблюдал с лёгкой полуулыбкой.
Так продолжалось часами.
Каждое убийство — тихое, чистое. Ни криков, ни крови на одежде. Только аккуратные порезы, удушения, будто поставленные по нотам.
К вечеру Джек стоял на мосту. В руках он крутил тонкий складной нож, который каким-то образом оказался у него в кармане. Не помнил, как он туда попал. Возможно, Аристократ подарил.
Город рассыпался в огнях, но ему уже было всё равно.
Он чувствовал себя художником. Он хотел большего.
И тогда внутри заговорил тот самый голос:
Ты понимаешь теперь. Но есть и другие грани. Завтра — новая.
Когда он вернулся домой, в квартире было холодно, как в склепе. Но это не беспокоило Джека.
Он положил нож рядом с кубиком, сел напротив и стал ждать утра.
Уже зная: будет следующий бросок. Следующее лицо. Следующая жизнь.
И с каждым разом возвращаться назад становилось всё труднее.
Он больше не хотел быть Джеком.
Он хотел быть кем-то из них.
Кем-то настоящим.