Воровка

Тед

На душе скверно скребут кошки.

Дафна приняла решение уехать к Нейту в больницу вместе со мной прямо с банкета Кирка. Они с Эстер должны будут предположить, что Палмер вновь втерлась ко мне в доверие, чтобы подобраться и прикончить меня. Возможно, это будет даже нам на руку.

За стойкой регистратуры никто не задает вопросов – сразу провожают в нужное отделение.

Стерильный запах медикаментов и едкая белизна палаты давит. Подсознание воспринимает эту обстановку как траур. Дафна накидывает на себя при входе больничный халат, скрещивает руки на груди и ежится – на ней лица нет. Надо же.

Леман с трудом поворачивает голову и, завидев нас, почти незаметно усмехается:

– Два психа снова вместе?

Я игнорирую, не зная, что ответить на этот вопрос. Палмер мнется, стоя рядом со мной и с ужасом разглядывая перебинтованные конечности Лемана.

– Это подстроил кто-то из наших, – измотанно говорит Нейт и хмурится от очередной вспышки боли. – Взрыв был изнутри. Ты оказался прав.

Сжимаю челюсть и, прикрыв глаза, мотаю опущенной головой, стараясь не дать гневу отравить голову. Сейчас нужна та самая хладность, о которой совсем недавно твердил мне Нейт.

Мы предполагали, что такой исход событий возможен, но предатель слишком хорошо зашифровался, и в этот раз на опережение сработать не получилось.

Дерьмо.

Еще несколько наших ребят погибли. Леман теперь просто изуродован. Чисто по-человечески мне неприятно наблюдать за таким его состоянием, за его мучениями после всего, что он делал, будучи являясь моим верным помощником.

Мои люди. Мой дом. Мой бизнес.

Молись, Эстер. Просто молись и жди моего появления.

– Мне очень жаль, что ты пострадал, – только и роняет тихо Палмер.

Нейт задорно улыбается.

– Буду чесаться, как плешивая собака, когда раны начнут заживать, но они заживут. Уши вот еще пиздец как заложило.

Дафна растягивает губы в ответ. Она выглядит такой растерянной и хрупкой, что во мне в очередной раз вспыхивает это новое желание – защитить.

Несмотря на то, что она согласилась на мое убийство.

– Тед, ты мой босс, – хрипло продолжает Леман. – Непростой босс. Все в порядке. Я был готов к тому, что рано или поздно моя задница может пострадать за тебя.

– Восстанавливайся, Нейт. Я оплачу все больничные счета. Спасибо за работу.

– Надеюсь, после ты примешь в качестве помощника инвалида?

Мы с Палмер покидаем больницу и, сев в машину, сидим в тишине несколько долгих минут. В каждом из нас что-то трещит, ломается, переворачивается и больно саднит.

– Твой вины в этом нет, – я поворачиваю к ней голову. – Ты никак в этом не замешана. К тому же, Леман жив. Убирай это траурное выражение лица.

– Это дело рук твоей матери, верно?

Меня шарашит резкая проницательность Дафны, но скрывать мне больше от нее нечего.

Я достаю сигареты и закуриваю, поделившись одной и с Палмер.

– Верно.

– Боже, я такая идиотка, – горько смеется она, стукнувшись затылком о спинку сиденья. – Я думала, что ты хотел вышвырнуть меня, как драную шлюху.

– В этом смысле да, Палмер, ты сглупила.

– А если бы я тогда отреагировала иначе? Вслушалась бы в твои слова или просто спокойно поговорила бы с тобой. Этого всего не было бы?

– Было бы, красавица. Все равно было бы. Здесь причина в другом, но никак не в тебе.

– Мне так больно за Нейта... Господи, – глаза Палмер снова на мокром месте. – Как он сейчас страдает.

– Такое не впервой уже, Дафна, – вздыхаю я. – Все, кого я принимаю к себе на работу, осознают риски и готовы к ним. Как и готовы расстаться с жизнью ради меня. Так принято. Если я буду рвать себе душу, как это делаешь сейчас ты, представь, как еще быстрее все разрушится и сколько еще дерьма выльется.

Палмер смолкает. Немного успокаивается. По крайней мере, так мне ошибочно кажется в моменте.

– Я была так зла на тебя, так обижена, что да, черт возьми, да, я согласилась даже убить тебя по просьбе Эстер!

Я внимательно слушаю эмоциональный монолог и щурю глаза, вдыхая никотин.

Раскалывается. Теряет смысл прежних поступков, увидев, к чему может привести тяга к богатству. Какой может быть цена этой недосягаемой роскоши.

Мне жаль Нейта и погибших ребят. Но лишь в той степени, в которой я все еще могу ощущать жалость.

Какой от нее прок, от жалости?

– Так сделай это.

Дафна поворачивается ко мне и испепеляет шоколадным взглядом, не веря своим ушам.

– Что?

– Ну, убей меня.

– Хардман, ты чокнулся? Зачем мне...

Она осекается. Отворачивается. Я чувствую, как губы сами растягиваются в ухмылке, потому что, кажется, эта невероятная авантюристка начинает понимать ход моих мыслей.

– Ты хочешь подстроить свое убийство? – нервно интересуется Палмер и глубоко затягивается.

Я медленно киваю.

– Чтобы дать Эстер то, чего она так хочет, а потом снова отнять у нее это?

Снова киваю.

– А что ты планируешь сделать с Кирком?

– У тебя есть на него какие-то планы? – я вздергиваю бровь, на что Дафна фыркает и закатывает глаза.

– Мне все равно непонятна причина вашей вражды. Война сына и матери это слишком... Дико?

– Дико, это когда мать выжидает, когда же сын поскорее выйдет из себя после перенесенных увечий и перережет всех, чтобы потом прикарманить все наследство себе и оставить его ни с чем. Эстер хотела быть одна во главе и хотела одна распоряжаться бизнесом, наплевав на всякую справедливость. Не я первый начинал эту жадную гонку, и уступать уж точно не собираюсь. Прости, красавица, но я далеко не благородный человек.

– Тебе не за что извиняться передо мной. Это я должна попросить прощения за то, что не дослушала тебя тогда и закатила истерику.

Взгляд Дафны, будто бы она искренне понимает меня, пересекается с моим. Я улыбаюсь и накрываю ладонью ее горячую щеку.

– Забудь. Попытаемся снова посотрудничать, мисс Палмер? На этот раз беспрекословно вместе.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Мы приезжаем в отель, где остановилась Дафна. Я даю ключи от машины администратору и следом протягиваю небольшой скруток нескольких крупных купюр, попросив отогнать авто куда-нибудь в неприметное место.

– Господин...?

– Хардман.

– Прощу прощения, – суетливо кланяется молодой парень. – Все сделаю. Приятного отдыха!

Я машу ему и иду к наблюдающей за этой сценой с насмешкой Палмер. Она даже не пытается скрыть потешности.

– Кому-то весело, – хмыкаю я, когда мы поднимаемся зеркальном в лифте.

– Забавно наблюдать за тем, как перед тобой расступаются только из-за фамилии.

– Забавно или тебя это заводит?

Дафна стреляет в меня горящим, но уже не желающим истребить взглядом, и, горделиво виляя бедрами, выходит из остановившегося на нужном этаже лифта.

Я готов оттрахать ее на каждой удобной и неудобной поверхности в номере. Или прямо здесь, в коридоре. Возможно ли вообще так желать человека, как желаю я Палмер? Она буквально сносит мне крышу и вместе с тем ее присутствие, ее задор умиротворяют меня. Отвлекают от всего этого навалившегося хаоса.

Я скидываю с себя пиджак и разваливаюсь на постели Дафны, в то время как она выуживает из мини-бара шампанское и садится на кровать у моих ног. Протягивает мне бутылку, чтобы я открыл ее, раздраженно мычит, что ей жарко, и безо всякого стеснения стаскивает с себя платье, оставшись в одном черном кружевном белье, едва ли что-то прикрывающим.

– Неплохо, – довольно выгибаю губы я, с хлопком выкрутив пробку.

– Что ты там не видел, – усмехается Палмер и первая делает глоток прямо из горла.

– Даже если и видел, готов продолжать наблюдать за этим зрелищем вечность.

– Давай-ка уж не зарекаться о вечности.

Я тихо смеюсь и принимаю предложенную теперь мне бутылку. Дафна откидывается на мои колени и, вперив взгляд в потолок, задумчиво скрещивает пальцы на оголенном животе.

Не могу перестать разглядывать ее тело. Каждую проступившую косточку, каждый манящий изгиб, которого хочется коснуться руками, губами, обвести кончиком языка.

Игристость алкоголя ничуть не приводит в чувства.

Блять, я просто уверен, что Палмер не хватило той шалости в машине. Эта воровка ведь такая жадная и ненасытная до удовольствия.

Быть может, именно это меня в ней и цепляет? То, что она не скрывает своих желаний, а преподносит их во всей красе, какими бы порочными они ни были.

– Как мы докатились до такой жизни, Тед? – неожиданно вырывает меня из омута грязных мыслей Дафна.

– Знаешь, как бы банально это ни звучало, но все тянется из детства.

– Хочешь сказать, что мы – травмированные люди?

– Хочу. Но не считаю это минусом.

– В этом есть плюсы?

– Эдакий естественный отбор. Сломался – непригоден, выстоял – держи лицо и расти, крепни, становись жестче, потому что все остальное, какое-то там сострадание, добродушие – оно того не стоит. Я совсем не хороший человек, но меня это устраивает.

– Говоришь, что не хороший человек, но за Нейта переживаешь.

Какой-то пустой спазм ненадолго раскручивается в груди.

– Дафна, вряд ли это сделает меня хорошим человеком после того, сколько я положил людей.

– Сколько?

– Зачем тебе оно?

Она пожимает плечами. Я сам приподнимаю ее, придерживая за лопатки, и она отпивает еще шампанского, чуть морщась.

– Черный бизнес – штука весьма кровавая. Без этого никак.

– Не жалеешь, что занимаешься этим?

– Нет, – уверенно отвечаю я. – Думаешь, вести честный бизнес было бы легче? Очень большое заблуждение.

– Тоже верно.

Между нами повисает молчаливая пауза. Я смотрю сквозь Палмер и, сделав глоток, вновь разрезаю тишину.

– Моя мать захочет убрать тебя после того, как узнает о моей якобы смерти.

Дафна невесело усмехается и закрывает глаза, запустив пальцы в свои густые кучерявые волосы.

– Быть может, Кирк вмешался бы в это. Мне показалось, что он сильно во мне заинтересован. Как мужчина.

Напряжение моментально сковывает тело.

Мать вашу, она серьезно?

Я залпом допиваю остатки шампанского. Пустая бутылка ударяется о пол, но не разбивается в дребезги, чего не скажешь о моей полетевшей к чертям выдержке.

– Хардман! – подрывается Дафна, но не успевает больше ничего.

Одно мгновение, один щелчок, одна опасная искра, – и я подминаю Палмер под себя. Завожу тонкие девичьи запястья над головой, сковав их одной рукой, и протискиваю колено между горячих бедер Дафны, отчего она охает, одарив меня ошарашенным взглядом.

– Что ты, черт возьми, творишь?!

Я тяну руку к ее шее, обхватив одну некрупную жемчужную бусину.

– Красивое.

Вижу, как Палмер тяжело сглатывает. Перекатываю гладкий камешек и, криво ухмыльнувшись собственным мыслям, резко дергаю ожерелье.

Белоснежные перлы с шумом рассыпаются по паркету.

– Но раздражает.