Воровка

Дафна

Сердце работает с перебоем. Какая-то шестеренка выходит из строя и кровь циркулирует по венам в дичайшем потоке. Чувствую, как у меня горят уши.

Черный костюм с бордовой рубашкой смотрится на Хардмане почти как заявление на убийство. Парадокс, что его должна совершить я перочинным ножом, покоящимся в моем бархатном клатче.

Смогу ли я вообще сделать это? Я помню, как мафиози с легкостью расправлялся со своими оппонентами, вооруженными или нет. Моя попытка может оказаться для него смехом, а для меня вполне смертью. Единственное, в чем я могу оказаться сильнее – обольщение.

Верно.

Мне нужно соблазнить Теодора. По крайней мере, попытаться, если я действительно ему больше не интересна.

Стоит проверить это.

Я пью шампанское небольшими глотками и наблюдаю за тем, как Кристофер и Хардман ведут вежливую беседу. Не вслушиваюсь, но понимаю, что эти двое мастерски скрывают свои истинные мотивы на публике. Кирк ведет двойную игру против мафиози, а тот... Что планирует тот? Он ведь знает о заговоре своей матери, которая, к слову, тоже должна быть на этом вечере. Любопытно, успели ли они уже пересечься.

В какой-то момент Тед кивает Кирку и, не глядя, направляется в мою сторону. У меня перехватывает дыхание.

– Держу пари, тебе сейчас дьявольски не хватает сигареты, – ухмыляется мафиози и, засунув одну руку в карман брюк, вторую едва весомо кладет мне на поясницу. – Пойдем.

Я не отнекиваюсь. Мы выходим в ночной двор и только сейчас я осознаю, как мне было жарко все это время. Легкие порывы ветра приятно остужают, пока идем на парковку, к машине Теодора.

Не хочет посторонних глаз и ушей.

Хардман молча протягивает мне сигарету. Когда я зажимаю ее губами, он также молча чиркает металлической зажигалкой и подкуривает мне. Несмотря на немую сцену между нами, я ощущаю кожей плотоядный взгляд.

Дыши, Дафна. Этот кретин причинил тебе боль.

– Забавно, – неожиданно начинает Тед.

– Что «забавно»? – я выдыхаю дым, обращая к мафиози взгляд.

– Кирк так старательно пытался сослать меня на разговор с тобой. Не знаешь, с чем бы это могло быть связано?

Органы леденеют.

– Без понятия. А ты сам как думаешь? – намеренно перевожу стрелку я.

Он заглядывает мне в глаза, затем медленно растягивает губы в плутовской улыбке и, опустив голову, делает ко мне несколько шагов. Я продолжаю стоять на месте, не колеблясь.

– Думаю, что моя мать искала исполнителя для одного грязного дела. А Кирк по старой дружбе предложил ей твою кандидатуру.

В нос бьет свежий одеколон. Бордовый цвет инстинктивно горячит воображение.

Я делаю размышляющий вид и провожу кончиком языка по уголку верхней губы. Хардман тут же опускает на это движение опасно поблескивающий взгляд.

– С чего бы Кирку предлагать мою кандидатуру? Я не киллер.

– Верно, не киллер. Но ты подходишь для этого дела намного лучше по другой причине.

Собираюсь спросить, по какой именно, как мафиози неожиданно толкает меня, и я оказываюсь вжата спиной в дверь его полуспортивной машины.

Сигарета вылетает из руки и приземляется тлеть у наших ног.

Это мой шанс. Теодор стоит так близко ко мне. Я могу достать нож из клатча и вонзить лезвие ему под ребра. Хотя бы попытаюсь.

– Видишь? – бархатно выдергивает из раздумий Хардман и опускает свою широкую ладонь мне на щеку, поглаживая кожу у краешка губ большим пальцем. – Ты как никто подходишь для бредней моей обезумевшей мамаши. Я просто не смогу пройти мимо тебя.

Черт, черт!

От последней реплики по телу разбегается табун мурашек и плавно расползается сладостная нега.

Как это банально, как это противно...

Как это испепеляет меня заживо.

– Сомнительное заявление, – выдыхаю я, томно приспустив веки.

Он смотрит на меня голодно, вожделенно. Подушечкой большого пальца проводит по моим липким губам и размыкает их, столкнувшись в плотно сомкнутыми зубами. Внизу живота скручивается узел возбуждения, и эта вспыхнувшая страсть почти шлет кровавый план куда подальше.

– Палмер, – мафиози хрипит и с наслаждением исследует второй рукой мое тело, начиная от холмиков грудей, двигаясь вниз, к краю подола недлинного обтягивающие платья. – Зачем ты согласилась работать с Эстер? Я тебе так ненавистен, что ты готова меня убить?

Я чувствую его пальцы на внутренней стороне бедра, скользящие к пульсирующей от возбуждения точке между моих ног. Стараюсь выровнять дыхание, стараюсь не разжать зубы и не поиграть с его пальцем языком, представляя вместо него член, упирающийся мне сейчас в тазобедренную кость через плотную брючную ткань.

– Да, – отвечаю я на вопрос о ненависти и одергиваю голову. – Но я не понимаю, о каком убийстве ты бредишь.

Рука Хардмана останавливается прямо у кромки моих трусиков и, выдержав небольшую паузу, он тихо смеется. Сексуально и недобро.

Воспользовавшись моментом, я аккуратно открываю клатч словно онемевшими пальцами. Нащупываю маленькую рукоять и вытягиваю ее, собираюсь выставить лезвие, но Тед резко перехватывает мою руку и вместе с тем надавливает на чувствительный комок нервов через ткань моего белья. Я судорожно выдыхаю и, опустив голову, зажмуриваю глаза.

– Ты заставил меня страдать, – выдавливаю я. – Я ненавижу тебя всем сердцем после того, через что мне пришлось из-за тебя пройти. Да, я хочу, чтобы тебе было больно также, как и мне. Ты...

– Я не выгонял тебя, Дафна, – шепчет Хардман, пылко целуя мое плечо, и отбрасывает нож на асфальт. – Я всего лишь хотел уберечь тебя. Ты тогда просто не дослушала меня. Но даже так, на расстоянии, до тебя все равно добралась моя неугомонная мать. Мы просто встретились с тобой в не самое удачное время.

Искренне, проникновенно глядя мне прямо глаза.

– Это ничего не меняет.

Его губы впиваются в мои. Сердце и душа предательски ликуют, что-то эфемерное, безумно приятное и легкое наполняет все существо. Руки сами тянутся к Теодору, клатч падает, пальцы сжимают жестковатые волосы, и за них я притягиваю к себе твердое тело еще ближе.

Я хочу верить его словам. Хочу верить также, как почувствовать его в себе прямо сейчас, наплевав на то, что мы находимся на парковке с автомобилями треклятых аристократов.

Хардман подхватывает мое колено и закидывает ногу себе на бедро, продолжая вырисовывать пальцем на клиторе дразнящие круги. Ускоряется, отчего мои колени начинают дрожать, и я выстанываю прямо в поцелуй.

Какой провал...

Внезапно мафиози отрывается и, распахнув заднюю дверь, заталкивает меня в машину. Я не успеваю среагировать – падаю на сиденье, отползаю назад, а он залезает следом, хлопнув дверью.

– Как скажешь, Палмер, – обворожительно улыбается Теодор и снимает с себя пиджак.

– Что?

– Это ничего не меняет, если ты так хочешь. Попробуешь убить меня, когда мы закончим.

Мужские ладони скользят по моим ногам и, подцепив края тонких черных стрингов, стягивают их, когда я приподнимаю бедра. Ткань остается висеть на одной из щиколоток, не двинувшись дальше из-за каблука.

Даже в слабом освещении салона я различаю очертания выпуклости в районе ширинки Хардмана. Приподнимаюсь, чтобы дотянуться до бляшки ремня, как мафиози припечатывает меня обратно и, чуть отодвинувшись назад, широко раздвигает мне ноги. Изумрудный взгляд безотрывно следит за моей реакцией, но я все еще не понимаю, что этот дьявол собирается делать.

Пока не начинает склонять голову к моей промежности.

Его дыхание опаляет и охлаждает. Язык проходится по складочкам сперва кротко – я неожиданно дергаюсь и задерживаю дыхание, хочется даже закрыться от таких ощущений, впервые смутиться подобному, пока следующее движение вновь не выбивает кислород из легких.

Хардман сведет меня с ума. Господи.

Я больно бьюсь затылком о дверцу, когда к языку добавляется палец, проникая в неприлично влажное лоно и скользя с пошлым хлюпом. Тихо стону, упираюсь каблуком в переднее водительское, запускаю руки в шевелюру мафиози и сжимаю их от особенно приятных моментов.

Боже, храни и дальше дорогие машины с затонированными окнами.

Наконец решаюсь открыть глаза, чтобы посмотреть на Теда. Вижу, как кончик его языка дразнит клитор; как он добавляет второй палец, подняв на меня похотливый взгляд, чтобы также понаблюдать за мной; как проступают острые скулы, когда он ускоряется, чтобы довести меня до пика удовольствия; и это воистину дерзкое зрелище.

– Боже, Теодор, Теодор! – выкрикиваю я, в моменте напрягшись всем телом.

Я выгибаюсь и замираю. Оргазм буквально кружит голову.

Хардман садится и успокаивающе поглаживает меня по бедру, помогая вернуться к реальности.

Вовек бы не возвращаться к ней.

– Ты просто больной, – рвано выговариваю я, стараясь не растягивать губы в слишком довольной улыбке, но кончики сами ползут наверх.

– Но тебе понравилось, – довольно заключает мафиози и тянется ко мне, чтобы поцеловать, пока в его пиджаке внезапно не начинает вибрировать телефон.

Тед отстраняется и, достав его, отвечает на звонок. Я тем временем сажусь и пытаюсь привести себя в порядок настолько, насколько это возможно. Между ног все еще приятно пульсирует.

Не знаю, кто позвонил Хардману, но с каждой секундой его лицо все больше становится похоже на ледяную готическую статую.

– Я понял тебя, Том. Скоро буду.

Том? Кто такой Том?

Он сжимает в руке телефон и опускает голову, прикрыв глаза. Становится тревожно, всякий страстный запал сходит на нет.

– Эй? – осторожно зову я.

Слышу ядовитый смешок.

– Палмер, лучше бы ты поскорее выполнила просьбу Эстер и убила меня, пока я не добрался до нее первым.

– Хардман.

– Случилось, маленькая воровка, то, почему я и пытался сослать тебя от себя подальше. Кто-то подорвал мой дом. Сегодня там остался Леман и еще несколько моих ребят. Все сгорели, кроме Нейта.

Я зажимаю рот ладонью, глаза распахиваются от ужаса.

– Его не зацепило?

– Его увезла скорая. Он в реанимации.

Неужели Тед правда просто хотел уберечь меня от всего этого безумия?