Звёзды мне укажут путь

Новый семестр начался с возбужденных криков студентов, которые вернулись в школу, казалось, с единственной целью — встретиться с друзьями. Отовсюду были слышны визги девчонок, падающих в объятия подруг; глухие удары рук по спине, когда парни сталкивались в коридорах, и огромное количество сов, приносящих запоздалые подарки.

Одной из них была Хедвиг, что умудрилась ни в кого не врезаться, а грациозно приземлиться на стол, лишь задев хвостом кружку Нотта, что сидел напротив Генри. Кружка опрокинулась, заливая тыквенным соком стол и штаны Теоса. Под не совсем цензурные выкрики Генри отцепил записку от лапки Хедвиг, угостил ее беконом. Та улетела обратно, напоследок ласково куснув мальчика за палец.

— Ты не говорил, что ждёшь письма, — удивился блондин, прослеживая взглядом полет птицы обратно на улицу, вскоре вернув внимание на друга, — ты что-то заказал?

— Нет, — нахмурился Блэк, убирая записку в карман.

— Даже не прочитаешь? — улыбнулась Панси.

— Не здесь.

— А если там признание? — Она поиграла бровями, на что Генри закатил глаза.

— Тем более не здесь.

Панси надула губки и повернулась к Дафне, что сидела рядом, начав очередную волну сплетен, которую упорным трудом собирала целые каникулы. Генри всё это уже слышал в канун Нового года, Гринграсс же посчастливилось уехать куда-то с отцом, и теперь ей предстояло выслушивать Паркинсон весь ужин.

Генри кинул взгляд на преподавательский стол, откуда на него смотрели три пары глаз: Снейп, по понятным причинам, всегда смотрел на своих змей, Генри посмотрел на него с приподнятой бровью, что мужчина, он на это очень надеялся, принял за знак и неспеша покинул зал, мальчик облегчённо вздохнул; директор, в свою очередь, всегда смотрел куда угодно, кроме стола Слизерина, но в этот раз по какой-то причине он осматривал всех в тесной близости Генри, словно пытался выяснить реакцию, и, глядя на мерцающий огонёк в глазах Дамблдора (мальчик даже не понял, как он сумел его разглядеть при таком расстоянии), видимо, был очень этим доволен; Блэк мысленно нахмурился и обратил внимание на последнего, кто продолжал на него смотреть; профессор Квирелл оставался фестралом в этой школе — исчезнув в начале семестра и вернувшись спустя месяц, он производил не лучшие впечатления: трусливый, лживый, некомпетентный. Порой мужчина рассказывал удивительные истории, позабыв о нарушении речи, пока та не возникала вновь, а рассказы обрывались на самых интересных местах. Внимание Снейпа и Дамблдора можно было объяснить. Внимание Квирелла — нет.

Мальчик продолжал смотреть на мужчину, пока тот не отвёл взгляд первым, рассматривая еду перед собой. Генри хмурился, но решил оставить это на потом. Записка. У него были два кандидата на роль отправителя: директор, чей мотив не совсем понятен, и профессор защиты, чей мотив... Да тоже не ясен вообще-то. Блэк внутренне застонал, желая как можно скорее покинуть большой зал и спуститься в спальню, где он наконец сможет отдохнуть, но ему предстояло ещё час, как минимум, провести среди других студентов, выслушивая сплетни, реакции на каникулы и подарки, а также возмущения о начале учебы, словно в Хогвартс приезжают не за этим. Последующий стон он решил не подавлять, хоть и постарался издать его едва слышимым.

***

«Кто-то прислал тебе подарок. Отправитель решил остаться инкогнито, подписавшись «Друг семьи», что бы это ни значило. Попросила Добби оставить его в твоей спальне Слизерина в сундуке. Никаких негативных чар мы не обнаружили. Не открывали.

С любовью мама»

Генри передал записку Снейпу, прежде чем сам прочёл ее трижды. Мужчина пожал плечами, оставив свои мысли при себе. Порой Генри до ужаса бесила эта черта мужчины хранить всё в себе. Вот только с годами он заметил, что начал ее перенимать, и беситься становилось лицемерно с его стороны.

— Друг семьи, — озвучил наконец мальчик, — интересно звучит.

Генри специально не смотрел на мужчину, уставившись в свой чай, но он ждал, что Северус сам протянет к беседе свою руку.

— Осталось понять, какой конкретно семьи, — поддакнул Драко, устроившийся в кресле с чашкой в одной руке и печеньем в другой.

После ужина они спустились в покои Северуса, который ждал их с теплым чаем и печеньем. Мужчина сидел за своим столом, подготавливаясь к урокам, что начинались уже завтра, но как только мальчики зашли, он левитировал свои записи в спальню, чтобы те не попали на глаза любопытным слизеринцам.

На подстрекательство к разговору Снейп лишь ухмыльнулся, разгадав их замысел, но, видимо, решил подыграть. А может, просто сжалился над ними. Порой было сложно понять его мотивы. Этим он ему напоминал одного старого волшебника, не будем указывать на него палочкой.

— У меня есть предположение о личности отправителя, — мучительно медленно произнес Северус, не глядя на мальчиков, — однако точно я смогу сказать, лишь посмотрев на «подарок».

Генри скривился. Хитрый змей. Мальчик решил опустить тему, временно, и обсудить задание на каникулы, когда в кабинете прозвучал раздражающий писк. По реакции профессора Генри предположил, что где-то сработали защитные чары. Мальчиков отправили в их общежитие, а сам мужчина убежал в глубь подземелий, где находились многочисленные лаборатории и скрытная лестница, что вела прямиком на верхние этажи, избегая множество запутанных ходов. «Короткий путь к вершине», как называл его Теодор.

Генри с Драко ничего не оставалось, как направиться в сторону гостиной, лениво обсуждая прошедший день.

***

— Пресвятая борода Мерлина, — прошептал Драко, глядя в пустоту, — это же мантия-невидимка!

Генри всё же распаковал подарок от неизвестного. Внутри свёртка ручной работы лежала странного вида ткань серебристого цвета, мерцающая, словно перед ним находилась частичка звезды или космическая пыльца. Приятная на ощупь, она казалась нереальной, словно её не должно там быть, словно он сейчас моргнет, и та исчезнет, затерявшись в его воспоминаниях.

Накинув её на себя, мальчик нахмурился в непонимании, пока не посмотрел в зеркало. Его голова парила в воздухе, словно её оторвали от тела и зачаровали. Драко в это время стоял с широко открытым ртом, опираясь поясницей о раковину позади. Решение спрятаться от соседей в ванной комнате оказалось верным. Генри спрятал свою голову под капюшон, и место, где мгновение назад он стоял, являло собой чистую пустоту. Удивительно.

— Прямо как в сказке про трёх братьев, — Драко продолжал шептать, пытаясь нащупать друга в воздухе, когда его рука коснулась чего-то мягкого, он вздрогнул от неожиданности, — она лишь скрывает, не даёт тебе исчезнуть полностью. Жаль.

— Думаешь, Смерть дала бы кому-то настолько могущественный артефакт?

— В конце концов первому брату досталась непобедимая палочка, а второму — воскрешающий камень, — пожал плечами Драко, — третий должен был получить как минимум мантию, защищающую от всего. В том числе и от прикосновений.

— Ну, — сказал Генри, осматривая себя в зеркале, играясь с капюшоном; ему было интересно, где находился предел невидимости, поскольку ему не обязательно было скрывать голову полностью, только макушку, — мы же не в сказке, верно? Будь Дары реальны, то их рекламировали бы так же, как камень Фламеля.

— Тот, что украли? — ухмыльнулся блондин.

— Тот, что он сам где-то спрятал и кинул журналистам этот бред, чтобы от него отстали, — брюнет ответил другу зеркальной ухмылкой.

Генри скинул мантию с себя и удивлённо посмотрел на пол, куда упала ещё одна записка, спрятанная в кармане. Драко поднял ее и прочитал вслух:

«Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне.

Пришло время вернуть ее его сыну.

Используй ее с умом.

Желаю тебе очень счастливого Рождества»

— Остался вопрос, какой конкретно отец, — Генри взял бумажку и покрутил ее точно так же, как он сделал с прошлой, которая была от его матери. — Друг семьи. Если ты и правда друг, то для чего скрываешь свою личность?

— Хороший вопрос. Думаешь, это реликвия Поттеров?

— Будь она блэковской, то Нарцисса и Белла о ней бы знали.

— Она могла принадлежать основной ветви, откуда Сириус и Регулус, — предположил блондин.

— Тогда бы она была у старшего сына, а Сириус в любом случае отдал всё свое Поттерам, — на это Драко не ответил.

Генри сложил мантию и удивился тому, насколько компактной она оказалась, спокойно помещаясь в кармане его школьной мантии. Поразмыслив, мальчик переложил ее в школьную сумку, в скрытый от чужих глаз кармашек, где он также держал свой альбом. Будет лучше держать этот артефакт при себе, да и пользы от него больше, когда воспользоваться можно в любой момент. В голове уже крутились варианты того, как использовать новую вещь. Ванную мальчики покинули с кипящим в крови воодушевлением.

***

Применение для мантии так и не нашлось в течение первой учебной недели. Генри поддерживал образ порядочного студента, пока в его голове выстраивались планы по захвату запретной секции в библиотеке, куда мадам Пинс строго-настрого запретила ему соваться без какого-то разрешения со стороны декана. Снейп, после атаки двух фурий, вел себя настороженно, что отражалось в подобных просьбах. Генри очень твердо отказали. Ну и ладно, подумал он и, как настоящий взрослый, пометил месть в категорию «важно, но не смертельно» в своей голове.

Поздней ночью, когда даже Теодор и Блейз, ночные бдители их комнаты, крепко спали, изредка похрапывая, Генри наконец отправился на разведку. Мантия не давала ему безупречного скрытия, поскольку его голос, шаги и дыхание можно спокойно услышать, поэтому он старался передвигаться медленно, вслушиваясь во все шорохи.

Он дважды избежал столкновения со старостами других факультетов, прячась в алькове, пока те не пройдут мимо него достаточно далеко. Благодаря Теосу, который ладил с близнецами, а те в свою очередь снабжали его полезной информацией по поводу своего брата и его планам обхода, Генри теперь мог избежать патруля Гриффиндора и Слизерина, однако деканы не всегда придерживались маршрута, особенно Снейп. В начале учебного года, когда слухи кружились вокруг имени Гарри Поттера и Северуса Снейпа, Генри слышал, что у декана Слизерина есть особое чутье на расположение студентов, находящихся вне стен факультетской гостиной после комендантского часа. Это подтвердилось, когда мальчик трижды встретил мужчину, пока наконец не добрался до библиотеки.

Помещение, что не удивительно, пустовало. Призраки избегали это место, не желая случайно обнаружить упоминание о себе, где, к примеру, сэра Николоса, проживающего в башне Гриффиндора, в одной из исторических книг прозвали соблазнителем и совратителем, стремящимся изучить каждую юбку. Дамблдор, конечно, опроверг эту информацию, в конце концов он не мог позволить призраку-извращенцу находиться на территории, полной детей. Да и гриффиндорцы считали сэра Николоса приятным в общении призраком, но семя сомнения было посеяно, и плоды из слухов передавались из поколения в поколение, что бы ни говорили львы. И подобное затронуло каждого призрака замка, даже самых незаметных и по-детски наивных.

Быстро изучив пути отступления, Генри уверенно шагнул в запретную секцию. Что его удивило, так это тот факт, что на решетчатой двери не установлено никаких сигнализационных чар, либо они работали иначе, чем представлял себе мальчик. Успешно попав внутрь, Генри попытался успокоить быстро колотящееся сердце. Ему необходимо сосредоточиться на том, что его сюда привело.

Он пошел вглубь, аккуратно освещая стеллажи Люмусом, чтобы было возможно прочитать указатели. Он пропустил секции, связанные с рунами, существами и алхимией. Чуть дольше положенного он задержался в отделе с темной магией, где обнаружил книги, которые в мэноре находились за защитными чарами. Генри сделал себе мысленную заметку взять пару штук себе чуть позже, когда найдет то, что сейчас важнее.

Наконец он приблизился к стеллажу целительства и ритуалов. Блэк пытался найти способ избавиться от нескончаемых приступов головной боли, которые с поступлением в школу становились всё чаще и сильнее. Он отвлекался на лекциях, ошибался в самых элементарных чарах и плохо спал, что ещё больше ухудшало ситуацию. Взрослые не могли ничего сделать, а книги в мэноре не давали решения проблемы. Люциус уже собирался отвести его в больницу святого Мунго, но тогда раскрылась бы и его личность, чего они не могли допустить. Может, Хогвартс окажется более полезным в этом?

Он наугад взял пару книг и, устроившись на полу, положил их рядом. Держать палочку, одновременно листать и переписывать нужное было неудобно, а вызывать летающую сферу света мальчик еще не умел, да и таким образом он скорее привлечет ненужное внимание. Пришлось выкручиваться. Мальчик достал из сумки свой альбом и вырвал один лист, трансформировав его в кривую свечу, которую поджег и поставил перед книгой, освещая в ней текст. Генри надеялся, что трансфигурация продержится достаточно долго.

Во всех ритуалах использовалась кровь пациента, что, по-видимому, послужило поводом скрыть эти книги от детей, поскольку министерство и директор решили, что магия крови считается Темным искусством. Маги нашли способы вылечить большую часть заболеваний, но Генри даже предположить не осмеливался, сколько для этого потребовалось жертв. К слову, о них. Жертвоприношения в книге также присутствовали, в древности люди мечтали обладать особенностями животных, которые даже анимагия не была способна им дать. Поэтому был создан ритуал, позволяющий магу стать чем-то средним между животным и человеком. Сохранив свою магическую силу, маг также приобретал что-то от животного. Мальчик предположил, что змееусты появились благодаря этому ритуалу, однако неясно, почему это стало передаваться по наследству. Генри скопировал в альбом ритуал, его плюсы и минусы, а также сверху сделал пометку найти информацию по анимагии.

Следующая книга посвящалась лечебным зельям и заклинаниям. Выписав полезные и отсеяв слишком сложные и необычные (ну серьезно, зачем ему удалять себе кости?) заклинания, мальчик перелистнул на главу с зельями. В ней он нашел знакомые, которые ему варил Северус, а также обратил внимание на различные мази для шрамов. Выписав и их, Генри наконец потушил свечу, убрал свои вещи в сумку, а книги обратно на полку. Прежде чем покинуть библиотеку, он взял одну книгу из секции Темных искусств.

Возвращаясь в подземелья, Генри размышлял о своих находках. Он не был доволен, в конце концов, ему так и не удалось найти то, что точно бы ему помогло, однако его поиски не оказались полностью напрасными. Ритуал животной связи показался Генри интересным. Он знал, что анимаги не способны влиять на свое обличие, ведь зверь — это то, кем они являются, — Белла рассказывала, как хотела обучиться этой ветви магии, но узнав, кем является, сразу отказалась продолжать; мальчик так и не выяснил, каким животным могла быть его мать, — в то время как ритуал позволит им стать кем угодно, либо полностью обратив, либо частично. Почти бесшумно перемещаясь, мальчик накидывал варианты того, чьи способности ему могли бы пригодиться. Хамелеон мог быть полезен, но до того, как в его пользовании оказалась мантия-невидимка. Летучая мышь могла дать ему невероятный слух, но ослепнуть ему бы не хотелось, особенно после тех испытаний с зельями, через которые он прошел. Скорость, сила, выносливость — всё это могли дать зелья, при этом не отнимая ничего взамен. Генри вспомнил, что в мире существуют также и существа, такие как окками, обладающие способностью к расширению; василиски могут убить одним только взглядом, а сами почти не реагировали на магию, впрочем, как и драконы.

Шагая мимо очередного коридора с живыми портретами, мирно спящими за своими рамами, мальчик услышал мяуканье и мужской голос. Драко сказал, что мантия не скрывает его полностью, а значит, есть вероятность того, что животные смогут его учуять. Не решаясь проверять данную теорию, Генри забежал в ближайший кабинет, он аккуратно закрыл дверь и прошептал запирающие чары перед тем — он знал только Коллопортус, который не всегда срабатывал, но против Филча, не владеющего магией, это заклинание должно помочь, — как удостоверился, что внутри не было ещё одного Цербера. После каникул Снейп рассказал, что щенка всё же отправили на родину, но кто знает, сколько ещё существ может скрываться внутри стен замка?

Удостоверившись, что завхоз прошел мимо и даже не проверил этот кабинет, Генри ещё раз огляделся. В этой части замка не было занятий ни у младших курсов, ни у старших. Но по какой-то причине эта комната была открыта. В ней не было знакомой мебели и привычного запаха мела, над окнами висели рваные шторы, а вид снаружи был обращен на темную часть Запретного леса, откуда студенты часто слышали жуткий вой и порой крики. Даже самые смелые (безрассудные) гриффиндорцы не решались туда идти. Вместо парт стояли разного размера зеркала, некоторые были скрыты за тканью. В самой дальней части кабинета, где предположительно когда-то находился стол профессора, стояло еще одно зеркало, выделяющееся среди остальных. Он так и не убрал палочку, продолжив держать ее в руке, подходя ближе. Генри не решался встать напротив, там, где его отражение будет видно, поэтому он подошёл слева и смог разглядеть надпись, что была выгравирована на раме:

«Ацдре соге овтеи належон оцилё овтеню авы закопя»

— Очередной бред, — прошептал мальчик.

Он все же решился посмотреться в него. Сначала он разглядывал себя, но ничего необычного не заметил, тогда Генри поднял взгляд и сразу обернулся, направляя палочку на пустоту позади себя. Вновь посмотрев в зеркало, мальчик увидел того же мужчину, что и до этого. Высокий. Худой. В мантии, что Люциус обычно носил, но более мрачного цвета, почти черного, как у Северуса. У мужчины были не слишком длинные волнистые волосы, острые скулы, аристократическая бледность и красные, словно чистый гранат, глаза. Мальчик сглотнул и еще раз обернулся, но никого не обнаружил.

— Я схожу с ума?

Мужчина не ответил, он продолжал смотреть. Никаких эмоций, спокойная отчужденность. Он видел что-то похожее у Снейпа, тот говорил, что это результат окклюменции. Полное скрытие эмоций. Мастерство. Генри уговорил профессора обучать его, осталось дождаться совершеннолетия.

Генри ещё раз взглянул на надпись, а после быстро переписал ее в альбом. Он бы ее не забыл, но гораздо приятнее, когда хотя бы часть его мыслей находилась на бумаге, так он давал своей голове передохнуть. Генри ещё раз посмотрел на мужчину и быстро набросал на той же странице его лицо. Лишь после этого он покинул кабинет, спиной ощущая взгляд, хоть и знал, что никого за ним нет. Порой воображение играет с ним злые шутки.

***

На следующий день он рассказал Драко о зеркале, тот, не дослушав до конца, велел — ну серьезно, он даже «пожалуйста» не сказал — его туда отвести. Генри сомневался в этом, конечно, он никогда не хранил тайн от Драко, но эта словно желала быть скрытой от других. Желала оставаться в его мыслях. Он думал об этом всю ночь и понял, что то, чьим свидетелем он стал, не должно как-либо им навредить. Возможно, поэтому он не сказал о том, что именно он увидел, а точнее, кого. Если уж Генри не знал этого мужчину, то откуда бы Драко узнал?

В ту же комнату они пришли после обеда, удостоверившись, что никто за ними не следит. Генри проверил, увидит ли он то же самое, что ночью, и результат его не удивил. Мужчина по-прежнему стоял позади него, однако теперь тот улыбался, а алые глаза знакомо сверкали. Это заставило мальчика съежиться и отпрянуть. Драко встал на его место и вскрикнул, оборачиваясь, но кроме друга ничего больше не было.

— Кого ты увидел? — горячо спросил Генри, если это был тот же мужчина...

— Дракона! — Генри нахмурился.

— Дракона? Серьезно?

— Я его никогда не видел, эта особь мне не знакома, — на не впечатлённый взгляд друга он продолжил: — Я могу перечислить всех ныне известных драконов. Даже тех, о ком есть туманные описания пьяных рыбаков. Этот не похож ни на одного из них.

Генри вздохнул. Не ему судить о том, что зеркало показывает Драко.

— Значит, оно показывает то, что мы никогда не видели?

Драко пожевал губу, Генри представил, как Нарцисса гневно восклицает: «Еще раз увижу и попрошу Северуса нанести тебе на губы противную мазь!». Улыбка появилась сама собой.

— Возможно, — начал Драко, — ты обратил внимание на надпись?

— Древнеанглийский? Мертвый? Вряд ли что-то из современности.

— Может, спросим у Северуса? — предложил блондин.

— После того, как я отказался говорить о подарке, он, — мальчик пытался подобрать верное слово, — обиделся?

Драко громко фыркнул и подошёл ближе к Генри, который присел у двери, далеко от зеркала. Он мог видеть в нем себя и Драко, но никого кроме них.

— Думаешь, он поэтому перестал подходить к нам на уроке и почти не спрашивает тебя?

Генри на это лишь кивнул. Он хотел рассказать мужчине о мантии, но подумал, что эта вещь является его преимуществом, и чем меньше о нем знают, тем лучше. Пока их было трое: они с Драко и неизвестный, чью личность мог знать Снейп. Генри разрывался от противоречий. Он мог прямо сейчас пойти к Северусу, рассказать о мантии и зеркале, тем самым получив ответы на свои вопросы. Однако мужчина так же являлся слизеринцем, как и он, и не было никакой уверенности в том, что он не вывернет правду в угоду себе. Северус мог поделиться своими подозрениями с ним, не прося ничего взамен, в конце концов, это же ему отправили подарок, но он этого не сделал. Небольшая обида, свернувшаяся кольцами, словно удав вокруг его шеи, не позволяла ему свободно дышать, она шептала ему не доверять мужчине, и мальчик просто не хотел поступать никак иначе. Поэтому он избегал Северуса, а Северус избегал его.

— Что видишь ты? — наконец спросил Драко, вырывая брюнета из своих мыслей.

Генри пожал плечами. Малфой кивнул и отвернулся. Блэк как никогда был рад их дружбе. Вскоре мальчики покинули кабинет, оставив позади привкус недосказанности, который обычно бывает у Генри при решении сложных задач, которые он оставляет на потом. Мальчик решил вначале разобраться, чем на самом деле является зеркало, кем является мужчина, которого он в нем видит, и лишь потом он расскажет все Драко. Ему в любом случае никогда не удавалось слишком долго хранить секреты от друга.