Звёзды мне укажут путь

Конец ноября быстро сменил палитру на улице, устилая деревья, поля и даже Чёрное озеро белым покрывалом. Первый снег почти у каждого жителя замка вызывал восторг и желание поскорее нацепить тёплую шапку, накинуть мантию, обмотаться шарфом, который мало кто на самом деле снимал даже внутри стен Хогвартса, и выбежать во двор, чтобы слепить самого высокого снеговика, сделать идеального ангела или устроить настоящую битву снежков. Особо смелые студенты проверяли лёд на крепость, ступая на него со всей грацией взрывопотама. Призраки, несмотря на свою отстранённость, с удовольствием слушали восхищения первокурсников о скором отъезде домой, где их будут ждать родители, пушистая ёлка (хоть и не такая большая, как в Хогвартсе) и куча подарков. Профессора, хоть и жаловались на ужасный холод, но почти не скрывали свои улыбки, что студенты, по какой-то причине, приняли на свой счёт и очень этим гордились. Генри подумывал, что причина проста: чем довольнее выглядят преподаватели, тем меньше заданий они дадут на каникулы.

Матч Рейвенкло против Хаффлпаффа вызвал не такой фурор, как противостояние Слизерина с Гриффиндором, по понятным причинам, но на игру пришли посмотреть почти все, заполонив трибуны жёлтым и синим. Генри хотел пропустить, поскольку в тот день стояла пасмурная и морозная погода, в которую хотелось отсидеться у камина в гостиной, а не мёрзнуть на улице. Драко едва уговорил его пойти, предложив отличную сделку. Если быть откровенным, то Малфою было достаточно попросить, но вся эта тема с взаимовыгодой в Слизерине настолько устоялась в их жизни за эти месяцы, что избежать ее не мог никто. Таким образом Драко получил напарника-болельщика, а Генри — напарника-зельевара.

После инцидента с троллем, который по какой-то причине студенты до сих пор обсуждают, Северус начал тщательнее следить за своими змеями. Теперь у слизеринцев появился комендантский час, за нарушение которого не будет отработок или снятия баллов, декан просто будет отчитываться родителям, а уже они будут каким-нибудь образом влиять на своего ребенка. Звучало жутко. Генри, который нашел увлекательным эксперименты с зельями, до комендантского часа проводил время в лаборатории Снейпа, а в назначенный час возвращался с ним в гостиную факультета, где Драко, в отсутствие друга, играл в шахматы с Тео или что-нибудь читал, иногда делал домашнюю работу. Теперь же Драко будет сидеть вместе с ним в лаборатории и помогать с нарезкой, пока Генри займётся перемешиванием, не отвлекаясь на заготовку ингредиентов.

С верой в то, как он отморозит себе всё, что только можно, и никакие чары ему не помогут, Гарри пришел на матч. Драко объяснил свое желание мёрзнуть стремлением изучить соперников, с которыми они, несомненно, встретятся в следующем году, когда оба получат места в команде. Генри, по правде признаться, не был столь уверен в себе. Ему нравилось летать, нравилось гоняться за золотым мячом, словно это единственное, что было важно в его жизни. Но квиддич не мог сравниться с тихими посиделками в стенах их факультета, где старшие рассказывали истории об учебе на первом курсе, где русалки строят глазки всем подряд, где, несмотря на изобилие студентов, все равно можно было спокойно посидеть у камина с книгой перед собой, не отвлекаясь на шум каждую минуту. Генри любил квиддич и хотел бы попробовать себя в роли ловца, но он не хотел все свое свободное время, особенно в подобную дрянную погоду, проводить на поле, наматывая круги, пока мышцы не начнут молить о спуске на землю.

Сама игра оказалась увлекательной, но Генри уже видел, кто столкнется в финале. Несомненно, Рейвенкло и Слизерин будут теми, кто поборется за кубок. Блэк с удивлением наблюдал за ловцом вороном. Девушка с блестящими черными волосами, которые даже при полете оставались идеальными на вид, умудрялась красоваться и опережать соперника в погоне за проворным мячом. Драко, казалось, наслаждался успехами охотников с Хаффлпаффа, сумевших избежать все бладжеры, летевших в них, пока Генри пытался сосредоточиться на игре, а не слежкой за девушкой с Рейвенкло. Получалось у него скверно.

Настолько скверно, что в какой-то момент друг его спалил.

— Смотри-ка, Блэк завел себе подружку, — протянул Драко, пихнув Генри плечом.

— Заткнись, Малфой, — брюнет вернул ему толчок, возвращая внимание на игру.

— Она не слишком стара для тебя?

— Чо Чанг на втором курсе, придурок, — мальчик закатил глаза, но, услышав фырканье, хмуро посмотрел на Драко.

— Откуда ты знаешь ее имя?

Генри усмехнулся на это.

— Каким образом ты изучаешь соперников, если даже их имена запомнить не можешь?

— В каждой команде по 7 человек, — возмутился блондин, отворачиваясь в тот момент, когда вороны забили очередное очко барсукам, — как именно я должен запомнить всех на первой же игре?

Генри лишь пожал плечами, отпуская этот диалог. Он множество раз задумывался о том, как легко, в отличие от Драко или кого-либо другого из их компании, ему было запоминать информацию или мельчайшие детали, упомянутые единожды. Мальчик пытался найти информацию об этом, но его исследования ни к чему не привели, поэтому он мысленно отложил это на дальнюю полку и сосредоточился на другом. Однако сейчас, когда тема памяти всплыла вновь, ему стало интересно изучить это с новой силой, и кто знает, может, одна маглорожденная, с поистине невероятным стремлением к знаниям (может, ее мотивация делиться знаниями, а не оставлять их для себя, как раз таки и привела ее ко львам?), поможет ему.

Рейвенкло одержал победу с невообразимым отрывом в очках — 310:70.

***

Первые школьные экзамены прошли... достаточно хорошо, чтобы не было стыдно перед матерью, однако Генри был уверен, что его результаты по гербологии и зельеварению могли быть лучше. Несмотря на многочисленные уроки со Снейпом, Генри, как ему показалось, ошибся на одном этапе по варке зелья памяти. Он помнит, что Северус говорил о четном количестве ягод омелы, но точное количество мужчина не назвал. Генри добавил 4 штуки, но нужного порошка (2 меры) оказалось точь-в-точь. Само зелье приготовилось идеально, мальчик даже заметил легкое подрагивание губ профессора, но его мысли так и кричали, что могло быть лучше. Он обязан был сделать лучше.

В остальном Генри остался доволен. В любом случае его первые экзамены обеспечили ему высокое положение в рейтинге. Не первое место, конечно, но он и не стремился к нему. Своего третьего места ему было вполне достаточно. Чего не скажешь о Драко.

— Это ошибка, — блондин наматывал круги по гостиной, пока старшие курсы носились из комнаты в комнату, выискивая свои вещи, которые они оставили где попало, — я не мог оказаться на шестом месте!

— Не вижу проблемы.

— Странно, учитывая твое первоклассное зрение, — огрызнулся Драко, тяжело падая на диван рядом с Генри.

На слова друга Генри лишь закатил глаза и ударил его по ноге своей. Через час Северус должен забрать их, чтобы проводить к поезду, спровадив их на каникулы к родителям и опекунам. Всего три слизеринца останутся в школе под присмотром старост седьмого курса, решивших не ехать домой, чтобы лучше подготовиться к ТРИТОН. Их комната собралась еще утром перед завтраком, чтобы днем провести время на улице, однако неожиданные осадки подпортили их планы. Генри, что не расставался со своей тетрадью и карандашом ни на минуту, пытался нарисовать фестрала по описанию, но его лошадь выходила недостаточно костлявой, отчего он постоянно морщил нос и презрительно фыркал. Драко — неизменная королева драмы — устраивал сцены негодования из-за раннего отъезда, оценок, погоды и суетящихся подростков.

Панси ворвалась в гостиную ароматом ягодных духов, падая на Драко и Генри, настойчиво не обращая внимания на их протесты.

— Моя жизнь официально кончена, — прокричала она в потолок, что заставило мальчишек громко вздохнуть, — матушка отказывается везти нас на острова. Только подумайте! Никаких пальм и теплого солнца на Йоль! — Она повернулась к Драко, одаривая его грустной улыбкой. — Ну, хотя бы встретимся на балу, — ее глаза резко расширились, — у меня даже платья нет!

Вскочив, девочка убежала на поиски Дафны, по пути выкрикивая всевозможные ругательства о безответственности, которая в их семье, как показалось Генри, передается по наследству. Мальчики переглянулись и продолжили ждать, изредка переговариваясь о чем-либо, особо не обращая внимание на студентов вокруг.

***

Небольшое дежавю ударило Генри, когда в купе, в котором он ждал своих друзей, что скакали по всем вагонам в поисках свежих сплетен, вошел младший рыжий. Они с Уизли часто пересекались, зачастую из-за сдвоенных лекций, но давно не общались лично друг с другом, предпочитая подкидывать в воздух колкие фразы, не переходящие в грубость. Сейчас юный лев топтался в проходе, выискивая в себе храбрость, чтобы сесть здесь. Генри, в дань памяти Поттерам и их гриффиндорскому наследию, сам предложил Уизли зайти.

— Просто закрой дверь и садись, — проворчал брюнет, бережно перелистывая лист энциклопедии о растениях, применяемых исключительно в лечебных зельях, он наткнулся на знакомое название и отметил в памяти страницу с ним, — терпеть не могу холод.

— Вы же живёте буквально под землёй, — удивился рыжий, тяжело падая на место напротив Генри, будет интересно посмотреть на противостояние Уизли и Драко за место у окна, — разве ваши тела не должны были привыкнуть к такому?

Генри закатил глаза, закрывая книгу.

— Мы приспосабливаемся, а не привыкаем.

Уизли серьезно кивнул, словно мальчик напротив него только что выдал какую-то мудрость. Генри почувствовал, как внутри него разгорается веселье. Мальчик задумался о том, как он может с пользой провести время, изучая этого парня. Информация лишней не бывает, может, ему удастся узнать что-нибудь важное, что пригодится ему позже?

— Чем вы занимаетесь в свободное время? — небрежно спросил Генри, направив взгляд на просторы Шотландии за окном, краем глаза наблюдая за другим мальчиком.

Тот задумался, покусывая нижнюю губу.

— Да много чем. Плюй-камни, взрывные карты. Близнецы часто устраивают демонстрацию своих творений. Иногда проводим турнир по шахматам, — он нахально улыбнулся, — нет никого в Гриффиндоре, кто хотя бы раз мне не проиграл. Я хорош!

Генри вежливо улыбнулся и кивнул.

— Это здорово, мой друг тоже отличный игрок, может, вы могли бы как-нибудь сыграть одну партию, — Уизли, казалось, не мог определиться с тем, как реагировать: с одной стороны, он выглядел угрюмо, ведь основной круг друзей Генри — слизеринцы, а с другой, рыжему явно не хватало соперников, тем более если он был лучшим на своем факультете (в чем Генри немного сомневался, но виду не подал), — конечно, если ты не против.

— Я его знаю? — все же решил спросить Уизли.

В этот момент в купе зашло трое: Драко, что даже не обратил внимание на рыжего, лишь слегка дёрнув уголками губ, а просто сел рядом с Генри, открывая журнал по квиддичу, он скинул обувь и сложил свои ноги на колени Генри, спиной упираясь в стену; Панси слегка кивнула Генри, но входить не стала, потому что «слишком много тестостерона для меня одной», и ушла искать Дафну; Тео, потерявший где-то Блейза, пораженно вздохнул и сел рядом с гриффиндорцем.

— Тео, — обратился Генри к другу, — ты как-то искал достойного соперника в шахматах, — мальчик указал на Уизли, — наш гость мог бы составить тебе неплохую конкуренцию. Я слышал, что он хорош.

Драко молча поднял брови, всматриваясь в друга. Его лицо так и кричало: «Тебя какие докси покусали?». Генри ему улыбнулся и приготовился к занимательному событию. Шахматный турнир — громкие слова — между студентом Гриффиндора и студентом Слизерина. Теодор, души не чаявший в своем коллекционном наборе фигурок для шахмат, даже не мог пожелать лучшего времени, чтобы похвастаться, особенно перед тем, кто, как и он, любил эту настольную игру (Генри никогда не признает их спортом, как бы Нотт по этому поводу не возмущался).

Первая партия закончилась ничьей. Оба присматривались, узнавая тактику соперника. Вторая, более серьезная, была окончена в пользу Уизли, который серьезно пожал руку Нотту, даже не став ухмыляться или как-либо это озвучивать. Следующую партию выиграл Теодор, но по какой-то причине остался недоволен, и Уизли ему понимающе кивнул. Дальше Генри особо не вникал, но изредка поглядывал на них. Драко в какой-то момент уснул и переместился так, чтобы его голова лежала на плече Блэка, тот слегка поправил позу, чтобы блондин после пробуждения не возмущался из-за боли в шее. До Лондона они доехали в комфортной тишине, прерываемой шуршанием бумаги, звонким ударом мечей пешек и сопением Драко.

***

Обмен подарками они назначили на вечер 24 декабря, когда у мистера Малфоя было меньше всего работы в министерстве, Белла давно выполнила заказы — Генри так и не преуспел в знании о том, кем работает его мать, кроме того факта, что она вылавливает правонарушителей, словно Бобби, — и теперь могла до следующего года отдыхать в мэноре, а Нарцисса, чьей единственной обязанностью является поставка целебных зелий в магические больницы, особо и не покидала пределы дома.

Дети, уже натянувшие свои пижамы, представляющие собой комбинезон с капюшоном-мордочкой в виде дракона. У Драко был полностью белый, за исключением глаз, внешней стороны крыльев, груди и хвоста, которые нежно-голубые. Дракон Генри черный, но одна частичка хвоста красная, что привлекло брюнета, а глаза зелёные, что привлекло уже блондина. Они нашли их ещё года три назад, когда взрослые возили их в Японию, где подобных костюмов очень много. Мужчина, продававший их, уверял, что это пижама очень модная, особенно там, откуда он их привёз. Генри усомнился, потому как мужчина выглядел местным, хоть и говорил порой странными фразами, которые даже взрослые не понимали. Также дети узнали, что у драконов, в честь которых сделали эти костюмы, есть имена — Ночная и Дневная Фурия, что, видимо, считается названием вида, а не конкретным именем. Драко пообещал себе найти этот вид или создать, когда вырастет. Генри же рисовал для него иллюстрации.

Праздновать решили не в Изумрудной гостиной, хоть та и подходила, Генри решил, что подойдёт Алая комната, которая не пользовалась особой популярностью у жителей дома по понятным причинам (слизеринцы до мозга костей). Люциус наколдовал миниатюрную ель, что парила в самом центре, украшенная мишурой, шарами и свечами, мерцающими разными оттенками. Эльфы принесли целый поднос с печеньем, пряниками и горячим шоколадом, к которому прилагался зефир. Драко пытался достать белую сладость языком, чуть не пролив на себя напиток, пока домовики не наложили чары, не позволяющие шоколаду выйти за стенки кружки. Генри, почуявший знания, начал экспериментировать, но его прервала Нарцисса. Женщина надела свой шелковый халат с черным кружевом на рукавах и юбке.

— Сколько раз я говорила не баловаться с едой? — грозно воскликнула она, забирая кружки, чтобы поставить их на стол.

— Это напиток, а не еда, — прошептал Драко, угрюмо наблюдая за полетом посуды.

— Двенадцать, — спокойно ответил Генри, не то, чтобы он считал.

Она закатила глаза, но больше ничего не сказала. Вскоре спустились Люциус с Беллатрисой. На мужчине был фиолетовый пижамный костюм и халат с непонятным узором, у Генри от него болели глаза. Белла же выделялась со своим бордовым прозрачным халатом, у которого подол юбки и рукава имели пышный мех. Что скрывалось за тканью, понять было невозможно, хоть она и казалась прозрачной.

Как только все устроились, началась важная часть вечера: обмен подарками. Первыми открывали взрослые, получившие в основном сладости с алкоголем (мальчики постарались не выдавать своих рыжих поставщиков, но по хитрому взгляду Лестрейндж казалось, что на их лицах все было видно невооружённым глазом) и их собственные портреты, которые, если посветить палочкой, щурились, а после улыбались. Генри долго уговаривал профессора Флитвика одолжить ему книгу по зачарованию картинок, но результат того стоил.

Мальчики же получили новых питомцев. Напротив Драко сидела молодая сипуха с черно-синим оперением. Она выглядела устрашающе, но, протянув руку, блондин почувствовал ласковое покусывание клювом и после уже смелее гладил девочку. Генри смотрел на свою белоснежную сову с огромными желтыми глазами и дружелюбно улыбался, пока та с интересом за ним наблюдала. Мальчик знает, что эти птицы достаточно умные, особенно если в них течет магия. Его девочка, взмахнув крыльями, подлетела ближе и клюнула его в руку, не сильно, но достаточно, чтобы мальчик понял, что от него требуют. Он осторожно почесал ее макушку и шею, пока та не закрыла глаза от удовольствия, издавая птичье мурлыканье.

— Определились с именами? — спросила Белла, закидывая в рот пятый по счёту шоколадный кателок.

— Аподис. Райская птица, — волнительно воскликнул Драко, сипуха махнула крыльями в знак одобрения.

— Хедвиг. В честь Святой Хедвиг — покровительницы сирот, — на удивлённые взгляды мальчик пояснил: — Я читал о ней в детстве и хотел назвать так своего первого питомца.

— Почему ты не назвал так свою змею? — спросил Драко.

— Потому что оно у нее уже было, — пожал плечами брюнет, — да и она никогда не была моим питомцем. Вспомни, как она уползла при первой же возможности.

Оставшийся вечер семья провела за чтением рождественских историй и просмотром магловских фильмов. Лишь перед сном мальчики вспомнили о сжигании полена. Они подумали, что в состоянии сделать это без взрослых, и, спустившись обратно в Алую комнату, подожгли ель. Та сгорела моментально, а за ней ковёр, куда падали ветки, шторы, к которым плавно перетёк огонь. Генри постарался потушить всё Агуаменти, но вода не переставала течь, что чуть не привело к наводнению. Эльфы снова среагировали первыми.

***

Их снова заперли. Генри на самом деле не удивлен, в конце концов это стало некой традицией, когда они с Драко устраивали что-то, приводящее взрослых в ужас: прогулка по Лондону в одиночку, дрессировка павлина; а теперь не спланированный поджог; что всегда оканчивалось тем, что их отправляли по разным комнатам. Благо в этот раз их посадили в одну, но лишь из-за общего проекта, который им нужно выполнить за каникулы.

Через пару часов начнется празднование Нового года, где они наконец встретятся с друзьями спустя две недели, как экспресс привез их в Лондон. Любовь чистокровных к пышным торжествам проявлялась в виде ежегодных балов, куда приглашались ведьмы и волшебники высоких чинов. Иногда приезжали известные личности разных направлений: зельеварение, шоу-бизнес, писательство. Однажды бал, устраиваемый Блэками, по рассказу Нарциссы, посетил вампирский клан, издревле живший на территориях Королевства. Последние четыре года, когда они с Драко смогли присутствовать, вампиры ни разу не появились, хотя приглашения были высланы. Генри не особо надеялся на этот год, ему просто было любопытно сравнить этих существ с теми магловскими выдумками. Только и всего.

Драко, закончивший свою часть проекта: расписать пользу бадьяна в зельях; принялся выискивать в своем шкафу — на самом деле он общий, но если судить по процентному соотношению их одежды, то Генри оставался далеко позади — нарядную мантию, которую он ещё не надевал. Не сложное занятие, если учесть, что из ста мантий он надевал всего две или три. Однако из некоторых он уже вырос — драккловы гены — и его чистокровное эго просто не позволит ему изменить вещи при помощи магии.

Генри же взял на себя самую занимательную, на его взгляд, часть проекта: выписать все зелья, где применяется бадьян. Самое увлекательное в этой части то, что бадьян не всегда используют для лечебных зелий и мазей. Ещё до Хогвартса Снейп упомянул, что лет сто назад бадьян добавляли в яд, чтобы замаскировать другие ингредиенты, ведь по вкусу он схож с лакрицей и после употребления на языке остаётся приятное послевкусие. Северус также объяснил, почему так перестали делать, но сейчас Генри не собирался об этом писать. Возможно, когда в будущем они будут проходить яды, мальчик об этом напишет, но точно не в этой теме.

Закончив свой доклад, который он еле вместил на бумагу, — он подумывал изучить чары, которые увеличивают пергамент, не меняя вес, — Гарри присоединился к другу, который определился с выбором одежды и нервно искал какую-то брошь, что идеально бы на нем смотрелась. Драко уже переоделся в белую блузку, прикрепив на шее пышный бант; узкие брюки с поясом-корсетом на талии и высокие сапоги, которые выглядели слишком тёплыми для празднования в здании. Он держал в руке две одинаковые мантии: одна черная с зеленой подкладкой и узорами дракона; вторая тоже черная, но внутри она была красной с узорами в виде пламени. Накинув на себя первую мантию, Драко передал вторую Генри, вытаскивая также ту же классическую одежду, что и на нем.

— Парный наряд, — Генри удивленно поднял брови, — серьезно?

Драко пожал плечами и прицепил себе на грудь брошь с серебряным драконом — фамильный герб Малфоев. Из того же сундука, в котором он хранил все свои украшения, Драко достал брошь с вороном черного цвета — герб Блэков.

Генри переоделся особо не спеша, после встав напротив зеркала, чтобы рассмотреть свой образ. Ему не стыдно было признаться в любви к красному цвету, около половины его повседневной одежды имела оттенки красного: кеды, футболки, рубашки и носки. И если зелёный цвет подчеркивал его глаза, то красный выделял его всего.

Однако, когда он поступил на Слизерин, где стал теснее общаться с чистокровными и полукровками из знатных домов, то узнал о стереотипном мышлении змей, которое передавалось из поколения в поколение вместе с артефактами, знаниями и иногда палочками. Последнее, стоит сказать, он категорически игнорировал, но узнав, что Невилл, его, если и не друг, то просто близкий знакомый, пользуется чужой палочкой из-за каких-то там традиций, Генри не то, что удивило, а скорее напугало. Лонгботтом не был вундеркиндом их первого года, хоть и прекрасно себя проявлял на гербологии, чем Генри, возможно, когда-нибудь воспользуется, но даже самые элементарные чары ему не удавались, а всему виной палочка. Драко как-то предложил «случайно» ее сломать, но Невилл лишь смиренно покачал головой. Генри отложил эту ситуацию и ее решение на потом.

— Гриффиндор даже понятия не имеет, что он потерял, — прошептал Драко, придирчиво осматривая Генри; смахнув пару невидимых пылинок, блондин удовлетворительно кивнул и отошёл.

— Я обязательно скажу об этом Гермионе и Невиллу. Твой внутренний стилист с каждым годом пугает меня всё больше, — улыбнулся Генри, когда Драко стал поправлять бант и корсет. — Тебе бы понравилось меня видеть в красно-золотом?

— Это твои цвета, конечно, мне бы понравилось, — возмутился блондин.

— В каком смысле «мои»?

— Каждому определенные цвета подходят больше, чем остальные, — он задумался и, сказав: «Акцио», призвал два шарфа из шкафа: зеленый (школьный) и красный, который Нарцисса зачаровала от огня ещё в прошлом году.

Драко накинул на Генри сначала зеленый и подвел обратно к зеркалу.

— Смотри, он подчеркивает твои глаза, но все внимание теперь идет на них — это неправильно, — он снял шарф и накинул второй, но в этот раз обвязал им шею, — теперь же твои глаза становятся ярче из-за контраста красного и зеленого, к тому же твоя кожа выделяется, ну и волосы тоже.

Драко кинул оба шарфа в шкаф и, взяв друга под локоть, повёл из комнаты, начиная очередной монолог о правильном подборе цветов, что теряет свою важность из-за выбора факультета. Генри впервые поддержал его в этой теме, предложив поменять цвета своей формы и посмотреть, как будут реагировать профессора и студенты. Драко восхищённо улыбнулся, а Генри решил чаще баловать своего друга в его интересах. Они предлагали другие цвета, исключая факультетские.

Нарцисса сказала, что они могут подойти в любое время, предварительно закончив свой проект, само открытие бала назначено на шесть, но прибывают гости лишь к девяти. Темпус подсказал им, что сейчас без двадцати восемь. Их друзья должны были уже находиться в банкетном зале, где сначала будет ужин, а уже после всех отведут в бальный зал, где и будет долгожданный отчёт до полуночи. Генри морально готовился к многочасовой пытке, мысленно настраиваясь на завтрашний день, когда они вернутся в школу.

Вампиры вновь отказались участвовать в мероприятиях магов. Генри ворчал об этом до самого приезда в Хогвартс.