Безымянный

Соня проснулась не от звука — от тишины. Она лежала на полу. Вокруг не было ничего. Дом исчез. Деревня исчезла. Даже небо пропало. Всё было покрыто плоским, белым пространством — как лист бумаги без линий, теней и времени.

— Это сон, — прошептала она. — Это сон.
Голос прозвучал, но не было эха.

И тут она заметила буквы.

Слова, висящие в воздухе, словно выбитые в невидимом стекле. Они парили, мерцали, двигались. Некоторые были знакомыми — её имя, «Костя», «деревня», «туман». Но были и другие, которых она никогда не знала:

𝘗𝘩𝘢𝘳𝘮𝘢𝘵𝘩
𝘈𝘴𝘩𝘦𝘭𝘢𝘪
𝘕𝘶𝘮𝘶𝘳𝘰𝘴

Они шептали. Без звука. Но прямо в череп. Соня чувствовала, как эти слова царапают ей мозг изнутри.

Она увидела впереди человека.
Он стоял, как будто ожидая. Но вместо головы у него была маска, сделанная из обрывков текста: обрывки дневника, обрывки старых писем, имена, вырезанные из школьных тетрадей.

Он повернулся к ней.

И заговорил.

— Ты единственная, кто не назвала себя.
— Я не… — начала Соня.
— Молчи. Слова — дверь. Имя — ключ. Ты всё ещё молчишь, но тебя уже помнят.

Позади него начали возникать фигуры — Костя, Артём, Лера, даже её мать, с лицом, истёртым до неузнаваемости. Они двигались дёргано, словно куклы.
Из их ртов тянулись нитки из букв.

Один за другим они произносили:

«Соня… Соня… Соня…»

— Они дают тебе имя, — прошептал он. — Значит, ты уже почти моя.
— Кто ты? — закричала она.
Он замер.
И проговорил:

"Я — то, что происходит, когда имя повторяется.
Я — несуществующее слово, которое становится существом.
Я — имя без тела.
Но ты дала мне форму.
Ты говорила слишком много. Даже внутри себя.

Соня зажала уши. Слова стали течь по воздуху, как река из чернил. Они стекали в лужи, из которых поднимались руки — человеческие, мертвые, шепчущие на всех языках мира.

Она закричала — но голос не вышел. Слова застряли в горле.
А он подошёл ближе.

— Ты хочешь спастись? Тогда назови моё имя. Стань мной.
— Я не знаю…
— Ты знаешь. Ты видела его во сне. В записи. В зеркале. Оно повсюду. Даже в тебе.

Он прикоснулся к её лбу.
И она увидела.

Камера.
Размытое видео.
На нём — она, сидящая в комнате, где нет света, но есть лицо напротив.
— Скажи, — говорит оно.
Она шепчет имя.

"Шхе’тал"

И в тот же момент всё вокруг вспыхивает чёрным.

Соня очнулась.

Она снова была в доме. В комнате. Окна заколочены. Мир вернулся — но не полностью. Всё было искривлённым, словно в старом телевизоре.

Костя сидел в углу. Он был жив. Но… глаза его были прошиты нитками.

— Я… не должен был слушать, — выдохнул он. — Он теперь внутри. Он шепчет мне… сны.
— Я знаю его имя, — сказала Соня. — Я… назвала его.
— Тогда ты уже наполовину он.

Треск. С потолка потекли буквы.
Из щелей полился чернильный дождь.
Слова начали расти, как плесень, покрывая мебель, стены, их кожу. На ладони Сони проступила надпись:

"𝘛𝘩𝘰𝘴𝘦 𝘸𝘩𝘰 𝘴𝘱𝘦𝘢𝘬, 𝘣𝘦𝘤𝘰𝘮𝘦."

— Если я стану им… он не сможет больше менять форму, — прошептала она. — Он застрянет во мне. И не получит никого.

Костя вдруг схватил её руку.

— Он врёт. Он всегда получает. Даже когда ты думаешь, что выиграл.

Соня в последний раз открыла дневник. И там уже не было ни чернил, ни бумаги.
Только зеркало.
В котором смотрела она.

Но улыбка была не её.