Безымянный

Утро выдалось неестественно светлым. Не из-за солнца — а из-за той странной молочной дымки, что висела над деревней, затуманивая горизонты и скрывая леса. Она не рассеивалась даже под полуденными лучами. Словно деревню покрывал тонкий слой забвения.

— Это просто туман, — пробормотал Артём, глядя в белёсую даль.

— Ни запаха, ни влаги, — заметила Соня. — Это не туман.

Она стояла босиком на крыльце и чувствовала, как холод поднимается по доскам. Будто земля под деревней была мертвой.

Костя разложил перед собой дневник, найденный ночью, и стал аккуратно листать полусгнившие страницы. Слов было всё меньше — чернила исчезали, бумага осыпалась при малейшем прикосновении. Но несколько фраз отпечатались в его памяти навсегда:

«Если имя произнесено — он слышит.»
«Не смотри ему в глаза. Он запоминает тебя.»
«Он будет носить твою кожу, пока его не назовут снова.»

— А может, это всё сказки? — спросила Лера, потягивая кофе из жестяной кружки. — Деревенские страшилки.

— Ну, только если это сказки с пропавшими людьми, — сказал Костя, свернув дневник. — По описанию в форуме, сюда ездили и после… но ни один из тех, кто ночевал, не отвечал на сообщения. А один стал выкладывать фотографии... странные.

— Что за фотографии? — тихо спросила Соня.

— Себя. Но только... лицо на фото было не его. Он выкладывал снимки, и каждый раз там была чуть-чуть другая версия его самого. С каждым днём — всё чужей.

Когда они решили осмотреть дальние дома деревни, Костя предложил держаться вместе. Но Лера, устав от разговоров про призраков и «деревенских байки», фыркнула и ушла одна — в сторону покосившейся колокольни, стоящей на отшибе.

— Пусть остынет, — сказал Артём. — Мы пока в ту сторону, посмотрим сараи и кладовки.

Они втроём пошли по центральной тропинке, между чёрными, словно обугленными, избами. В некоторых оконных рамах висели лоскутки ткани, как слепые глаза. Под ногами скрипели дощатые настилы, и из-под одного дома выглянула кошка без глаз — абсолютно чёрная, с рваным ухом. Она смотрела прямо на Сону, несмотря на слепоту, и тихо шипела.

— Пошли быстрее, — выдохнула она, отводя взгляд.

Лера тем временем поднялась по гнилым ступенькам на второй этаж колокольни. Всё было заросшее паутиной, воздух стоял тяжёлый, спертый. Она сделала пару снимков на камеру — в кадре была старая колоколенка, и... что-то мелькнуло на заднем фоне. Тень. Контур.

Когда она приблизила фото, сердце сжалось. Человек без лица. Просто силуэт, серый, расплывчатый, как пятно на плёнке. Он стоял у входа, как будто ждал.

В этот момент она услышала позади себя шаги.

— Артём? — позвала она. — Костя?..

Шаги замерли.
Тишина.

Она обернулась — и никого. Только старые доски, обмотанные трещинами. Но когда она снова посмотрела на фото — силуэт стал ближе. Теперь он был на первом плане, будто смотрел прямо в объектив.

Лера побежала.

— Где она? — спросила Соня, когда они вернулись в дом. — Леры нет.

— Её нигде, — сказал Костя. — Я всё обошёл, даже колокольню. Она ушла в туман.

— Сколько времени прошло? — Артём посмотрел на часы, но стрелки стояли.

— Кажется… часа два, — прошептала Соня. — Или… больше?

Костя кивнул на фотоаппарат, лежащий у двери. Он был Лерин.

— Значит, она вернулась?.. — Артём взял камеру, включил просмотр.

Первая — колокольня.
Вторая — с тенью.
Третья — просто пустое помещение.
Четвёртая — лицо Леры. Очень близко. Искажённое, как будто она снимала себя в панике.
Пятая… они замерли.

На снимке — Лера. Но глаза её были черны, как уголь, а рот изогнут в неестественной улыбке. Рядом с ней, в тени — вторая фигура, похожая на неё. Почти копия. Только у той не было носа. И губы были сшиты.

Последнее фото — пустая деревенская улица. Но в центре кадра — спиной к объективу — стояла девушка. Точно в одежде Леры. Она смотрела на дом.

На их дом.

А за ней — вторая фигура, в два раза выше.

Ночью никто не спал. Даже Артём — самый уравновешенный — сидел с ножом в руке, не мигая.
Соня снова слышала шаги. Тяжёлые. Только теперь они были в коридоре.
Доски скрипели. Кто-то ходил туда-сюда. Потом стук — три раза.
Тук.
Пауза.
Тук.
Пауза.
Тук.

— Это она, — выдохнул Костя. — Или то, что осталось от неё.

Артём подошёл к двери, прижал ухо. Глаза расширились.

— Она зовёт меня… — прошептал он. — Говорит голосом моей мамы. Просит открыть.

Соня схватила его за руку.

— Не вздумай!

Но было поздно. Дверь распахнулась сама.

На пороге стояла Лера.

Такая же. Почти. Волосы растрёпаны, одежда — та же, но что-то в её лице было неверным. Она улыбалась слишком широко. А глаза... глаза были чёрные, блестящие, как обсидиан.

— Артём… — сказала она тёплым голосом. — Это я. Пустите.
— Ты... кто ты? — прошептала Соня.

Лера сделала шаг внутрь.

— Скажи моё имя, Артём. Тогда я смогу остаться с вами.

Костя в панике закричал:

— Не называй её! Это не она! Это тот, кого мы назвали!

Фигура остановилась.
Улыбка стала шире.
Она посмотрела на Соню.

— А ты… ты первая. Ты назвала имя у костра. Помнишь?

Соня попятилась. Артём схватил камеру, вспышка сверкнула — и фигура отшатнулась, заверещав не по-человечески. В этот момент кто-то захлопнул дверь.

И наступила тишина.

Снаружи, в молочном тумане, кто-то стоял.
Смотрел на дом.
Без имени.
Без глаз.
Без времени.
И ждал.

Того, кто назовёт.