27 глава
💫💫💫
Джису осторожно вылезла из машины, оглядываясь по сторонам. Девушка старалась сохранять на лице спокойствие, но внутри все содрогалось от ужаса перед тем, что она видела вокруг. Территория, на которой остановилась стая, была заставлена изношенными палатками, окружавшими старую полуразвалившуюся хижину. На костре готовилась не совсем аппетитная еда, но, скорее всего, это была их единственная пища.
Первое, что бросилось в глаза, это отношение самцов к самкам стаи. Все женщины, без исключения одетые в лохмотья, были покрыты синяками и ссадинами. Словно рабы местных мужчин, относившихся к ним с явным неуважением. Один из них нагло схватил молоденькую девушку и, прижав ее к себе, начал жадно мять ее плоть, терзая губы диким поцелуем. Бедняжка стояла словно парализованная, не смея пошевельнуться, лишь по щекам текли слезы унижения и боли. Остальные женщины же старались обходить пару стороной, боясь поднять взгляд.
Все это вызвало у Джису отвращение. Радовало лишь то, что детей в лагере было мало, но и на тех, что были, невозможно было смотреть без содрогания. Их вид так и кричал о том, что они голодали. Грязные, дрожащие от страха, они пытались закутать свои худенькие тельца в клочья ткани, что были надеты на них. Сердце девушки разрывалось от боли за этих невинных ангелочков, но пока она ничем не могла им помочь.
— Добро пожаловать домой, Луна, – с гнусной улыбкой, полной триумфа и похоти, обводя жестом свои владения, произнес Санхо.
Чон лишь усилием воли заставила себя не дернуться от отвращения и добровольно пойти за ним. Сейчас ей было необходимо соблюдать крайнюю осторожность. Девушка знала, что Чонгук придет за ней, но перед этим она должна была узнать все, что могло бы помочь ему победить в этой борьбе.
Они подошли к дряблой хижине, и мужчина одним ударом ноги открыл дверь. Как ни странно, но там оказалось довольно чисто, словно специально приготовили это место для нее.
— Минхо! Черт возьми, где ты шляешься, ублюдок? — заорал мужчина.
Джису увидела, как к ним из-за ширмы выбежал перепуганный паренек. В изношенных до дыр джинсах и грязной рубашке, на которой отчетливо виднелись следы засохшей крови, он выглядел настолько истощённым, что девушка закусила губу, лишь бы не заплакать от жалости.
— Я здесь, альфа, — тихо произнес он, не смея поднять голову и втягивая ее в плечи, как бы ожидая удара в любую минуту.
На вид ему было лет четырнадцать или пятнадцать. Худой, как и все здесь, с синяками на шее и руках, что свидетельствовало о частых побоях. Девушка готова была поспорить, что те участки тела, которые скрывали эти лохмотья, тоже были израненными.
— С сегодняшнего дня у тебя будет новое задание. Будешь присматривать за моей женщиной. Накорми ее и смотри, чтобы из дома ни ногой. В противном случае ты знаешь, что тебя ждет, — пригрозил Санхо, схватив паренька за рубашку, заставляя посмотреть ему в глаза.
У Су все внутри сжалось от этой картины. Она уже поняла, что оборотень был сумасшедшим, но смотреть, как он рычит на ребенка, было просто невыносимо. Сейчас, когда паренек поднял лицо, девушка смогла хорошо его рассмотреть, и что поразило ее — так это полное сходство с Санхо.
«Боже, — подумала она, — неужели это его сын?»
Мужчина со всего размаха ударил ребенка по лицу, отчего тот отлетел к стене, сжавшись в комок и дрожа от страха.
— Мерзкий гаденыш. Твоя мать-шлюшка была не способна выносить и родить мне достойного сына. Я ждал свою замену, альфу, но родился ты, слабак и полное ничтожество, — каждое слово мужчины сочилось презрением и ненавистью. Он подошел к Минхо и со всей силы пнул его. Парень сильнее сжался, но не проронил ни одного звука: зная, что это лишь сильнее разгневает отца, он молча терпел все.
Джису наблюдала за этим с диким ужасом. Она была готова броситься на защиту ребенка и, когда девушка уже было сделала шаг, Санхо с горящими безумием глазами угрожающе посмотрел на нее, останавливая.
— Не смей защищать это отродье! Это мой щенок, и я буду делать с ним все, что захочу! — прорычал мужчина, плюясь слюной при каждом слове. — Его матери повезло, что она сдохла при родах, иначе я убил бы ее собственными руками за такого слабака. Он — мой позор. Об него только ноги вытирать хорошо — единственное, для чего он годится.
Чон застыла на месте. Ей было невероятно жаль Минхо. В эту минуту девушке безумно захотелось обнять ребенка и защитить, хотя сейчас защита нужна была не только ему. Поэтому она и не двинулась в его сторону, понимая, что своим порывом все только усложнит.
— Я надеюсь, малышка, ты будешь хорошо себя вести, потому что за твои действия будет отвечать он. Располагайся, привыкай к своему новому дому. — Санхо улыбнулся, как скалятся дикие звери, зная, что загнали жертву в тупик. Увидев в девичьих глазах понимание, он довольно хмыкнул и вышел из хижины. — Ван, докладывай! — последнее, что услышала Чон, прежде чем за ним закрылась дверь.
Как только та захлопнулась, она бросилась к пареньку, корчившемуся на полу от боли. Опустившись рядом с ним, девушка осторожно дотронулась до его плеча. От этого легкого прикосновения Минхо дернулся, словно от удара.
— Тише, малыш, тише, — глотая слезы, прошептала Су.
Она сама не понимала, почему ее так тянуло к этому ребенку. В душе поднималась волна гнева и злости на Санхо. А сердце наполняла неведомая до сегодняшнего дня теплота. Девушка ласково гладила парня по волосам, тихо приговаривая нежные слова. Осторожно притянув Минхо, она положила его голову себе на колени и начала методично покачиваться, убаюкивая парня и пытаясь успокоить его напряженное тело. Спустя минуту паренек расслабился, и его плечи задрожали. С губ слетел еле слышный всхлип, а по щекам потекли слезы, отчего сердце Су сжалось тисками, и она разрыдалась вместе с ним, прижавшись к нему настолько, насколько позволял ее большой живот.
Джису не знала, сколько они так просидели. Но тут Минхо громко шмыгнув носом и несмело подняв голову, тихо сказал:
— Вам нужно подняться с пола, Луна. Это вредно деткам, — он кивнул на ее огромный живот.
Су тут же улыбнулась и накрыла живот ладонью, заметив при этом грустный взгляд парня. Девушка тяжело кряхтя поднялась с пола. Минхо помог ей, придерживая за руку. Сам он, несмотря на травмы, довольно ловко поднялся, и Чон понимала, что это для него не впервые. Она не представляла, как можно жить день ото дня рядом с этим сумасшедшим, но надеялась, что скоро ее любимый решит эту проблему.
— Тебя нужно умыть и приложить к ушибу что-нибудь холодное.
Су взяла парня за руку и повела к стоявшему в углу умывальнику. Оторвав кусок ткани от своего сарафана, она начала оттирать ему лицо. Ее по-родственному тянуло к этому юноше. Рядом с ним материнские инстинкты просто зашкаливали, призывая помочь и защитить своего потомка. Глядя на робкую улыбку парнишки и радостные огоньки в глазах, Джису поняла, что не сможет его оставить в этом мерзком месте. В ее сердце он уже занял место пусть и не родного, но такого близкого душе ребенка.
— Спасибо, Луна. Обо мне никогда и никто не заботился, — грустно произнес Минхо, опустив взгляд. — Я сейчас принесу вам что-нибудь поесть.
— Джису. Зови меня Джису.
— Я не смею, Луна, — не поднимая глаз, ответил он.
— Джису, пожалуйста. Он правда твой отец?
— Да, — твердо ответил Минхо, так и не посмотрев на нее.
— Мне так жаль.
— Почему? — И только эти слова заставили его поднять на нее взгляд.
— Потому что отец не должен быть таким, — просто ответила Чон, не выдумывая пафосных фраз. Паренек смотрел в ее глаза, выискивая там что-то, а потом грустно улыбнулся.
— Он прав. Я самый слабый в стае, хотя мой отец альфа. Вашим детям повезло, что они будут сильными альфами. Им обеспечены уважение и любовь.
— Это и так у них будет, неважно, какими они родятся. Они мои дети, и я люблю их несмотря ни на что, — просто ответила Джису, и в хижине снова повисла тишина. Минхо замер, вглядываясь в ее глаза и обдумывая услышанное.
— Вы говорите правду! — с немалым удивлением прошептал он скорее для себя, чем для Чон.
— Конечно. Мне все равно, сильными оборотнями они будут или нет. Главное, чтобы были здоровыми. Я думаю, твоя мать думала так же.
— Я не знаю. Вряд ли она была рада, что забеременела, ведь альфа ее украл и изнасиловал.
Он так обыденно об этом говорил, что у Джису на глазах появились слезы. Так не должно быть. Ни в коем случае.
— Альфа сказал, что Вас тоже украли и изнасиловали.
— Нет. Чонгук просто появился передо мной в виде оборотня. Но боли он мне не причинил, и, хотя я сопротивлялась, знаю, что не смогла бы ему отказать. Он просто тогда не мог поступить по-другому, я — его истинная пара. Он заботится обо мне и любит меня. И никогда не причинит боли ни мне, ни кому-либо из стаи и за ее пределами. Он хороший мужчина.
— Тогда Вам повезло, — скептически произнес Минхо, не веря девушке. — Молитесь, чтобы он смог забрать Вас.
— Он сможет. И он заберет не только меня. Чонгук не допустит, чтобы все это продолжалось. Он обязательно поможет вам.
— И что потом? Мы перейдем от одного альфы к другому? — с вызовом выгнув бровь, спросил он.
— Тех, кто захочет уйти, он отпустит, а тех, кто захочет присоединиться, он примет. Он хороший вожак, но главное — он хороший мужчина, — уверенно повторила Джису.
— Стая моей матери тоже пришла за ней, в итоге Санхо убил всех мужчин, кто отказался принять его как альфу, а женщин забрал себе. Он сильный. Вам остается только надеяться, — предупредил Минхо, повернувшись к ней спиной.
— Я верю в Чонгука! — Джису подошла к пареньку и положила руку ему на плечо.
Минхо вздрогнул от ее слов и повернулся к девушке. Она смотрела на этого запуганного мальчика, который ни разу в жизни не чувствовал тепла и не видел доброты. Он был как загнанный зверек, не верящий ни во что на свете и ожидавший только плохого. Ее сердце разрывалось от боли за него. В этот момент она четко решила, что заберет его с собой.
Неожиданно для парня Джису крепко сжала его в объятиях. Минхо просто застыл. Его еще никто в жизни не обнимал. Все, что он знал — только боль от побоев и унижение.
— Я говорю тебе правду. Вот увидишь, когда Чонгук спасет нас, я заберу тебя себе.
— Зачем я Вам? — боясь шелохнуться, чтобы не спугнуть единственный светлый момент в его жизни, тихо спросил он. — Мне не нужна жалость.
— Это не жалость. Но пусть я и не волчица, но я чувствую, что ты мой сын. Вот почему судьба позволила Санхо меня забрать. Чтобы я нашла тебя. В противном случае у Сэён бы ничего не получилось, а так я не задумываясь пошла за ней, зная, что должна там быть.
— Не смешите меня. У Вас скоро будут свои дети, — ирония и недоверие сочились в его голосе.
— Да, будут. Очень скоро. Но уже сейчас я знаю, чувствую, они признают тебя. Они согласны со мной. Они видят в тебе своего брата. И ты будешь нужен им. Чонгук сам не справится. Он хоть и безумно любит этих малышей, но ничего не знает о детях, а ты поможешь ему.
— А, так Вам нужна нянька? — словно наконец разгадав непосильную задачу, воскликнул паренек.
Но Джису тут же взяла его лицо в свои ладони и заставила посмотреть в глаза.
— Можешь мне сейчас не верить, но я говорю правду! — уверенно произнесла она, а потом взяла его руку и положила на свой большой живот. — Вот, поздоровайся со своими братьями.
Минхо уставился на свою руку, чувствуя, как в нее толкаются дети. Невероятное тепло разлилось по его телу. Ему хотелось поверить этой странной девушке. Знать, что есть человек, который назовет его своим несмотря на его слабость и мягкость, призираемые в мире оборотней. Безумно хотелось. Он поднял взгляд и посмотрел на ее ласковую улыбку и нежные глаза. Ее лицо почему-то стало расплываться, и парень понял, что снова проявил слабость, заплакав. Минхо ожидал увидеть отвращение на ее лице, но Джису лишь притянула его в свои объятия. И тогда впервые в жизни он решил довериться этой девушке, которая сказала, что будет его матерью.
Мама. Единственное слово, которое он никогда в жизни не говорил. У него не было той, которая бы дарила ему тепло и улыбку, утешала бы его и берегла. И сейчас впервые в жизни он чувствовал, как тепло разливается от его сердца по телу. Его маленький волчонок, который прятался от всего мира где-то глубоко внутри него, вылез наружу и шептал одно единственное слово.
Мама. Мама. Мама.
Его зверь признавал ее, впитывал ее аромат, согревался ее теплом и ощущал, как строится та тесная связь, которая была между волчицей и ее детенышами. И это было удивительно, ведь он знал, что Джису не оборотень. Он слышал, как об этом говорил альфа, сокрушаясь, что какая-то человечишка понесла такое сильно потомство. И сейчас вспоминая эти слова, он чувствовал злость, потому что альфа посмел так говорить о его матери, потому что подверг ее опасности. Всего за минуту Минхо понял, что будет оберегать ее, пока не придет ее пара. И пусть он не верил, что ее муж примет его. Да он даже не был уверен в том, что он победит их вожака, у которого была частица силы ликана и его сумасшествие. Но он хотел надеяться.
Надеяться ради Джису. И если ее муж все-таки проиграет, то Минхо знал, что сделает все, чтобы сбежать отсюда вместе с ней, все, чтобы спасти ее. Сейчас, в эту минуту, он поклялся оберегать свое только что обретенное тепло, свой дом, руки, которые приняли его, свою маму.
— Ваш муж не примет меня, — тихо сказал мальчик, и Джису поняла, что Минхо сдался и поверил ей. И это знание захватило ее сердце, заставляя чувствовать счастье в этом темном уголке.
— Примет. Ему некуда деваться. Или он принимает тебя, или я со всеми своими детьми уйду к родителям.
— Вы не понимаете. У волков все сложнее. Мой зверь почувствовал Вас и принял как мать. И так же должно быть с вашей парой. Если его зверь откажется принимать меня, то он ничего не сможет сделать. Это наша природа.
— Тогда, как я и сказала, мы уйдем к бабушке и дедушке. Они точно примут нас! — заверила его Джису, прижимая к себе.
— И Вы пожертвуете своим счастьем с мужем ради меня? — Минхо сильно удивился, не чувствуя в ее словах лжи.
— Мое счастье — это не только муж, это и мои дети. Они — самое главное! — твердо ответила Джису. — Но я уверена, Чонгук тебя примет. Я люблю его и знаю, что он меня не разочарует.
— Мне нужно идти, — вдруг спохватился Минхо и отстранился. — Я принесу Вам что-нибудь поесть. Оставайтесь здесь и не выходите. Санхо знает, что альфа придет за Вами. Он уверен в своей силе, поэтому ожидает его прибытия. Он собирается убить его и забрать себе всю стаю и территорию, поэтому мы живем здесь в палатках, — проговорил он, подойдя к двери и выглядывая наружу.
— А я уверена в Гуке. Я знаю, что он победит.
Минхо лишь слабо улыбнулся и вышел. Су присела на постель, смотря на закрывшуюся за парнем деревянную дверь. Она размышляла о том, что сказала Минхо, и знала, что каждое произнесенное ею слово — правда. Вот так, просто совсем не зная мальчишку, она признала его своим сыном.
Возможно, Чонгук и правда изменил ее, или же это сделали их дети, но она не могла игнорировать материнские чувства, которые появились в ней, как только девушка увидела Минхо. Это была связь чисто на интуитивном уровне. Она была нужна ему, но также он стал нужным ей. Теперь это был ее ребенок, и пусть кто-нибудь попробует сказать обратное.
Она положила руки на свой живот, нежно поглаживая. Джису боялась, сильно боялась. За них, за Чонгука, и теперь еще и за Минхо. Но также девушка была уверена, что все будет хорошо. Ей необходима была эта уверенность, чтобы соблюдать спокойствие и не потеряться в панике. Джису не думала, что сможет заснуть в такой ситуации, но со всеми этими событиями она очень устала, а самое тяжелое еще впереди. Опустившись на жесткую постель, Джису облегченно вздохнула от того, что белье оказалось чистым, хоть и изношенным. Но главное, что кроме слабого аромата Минхо, который застелил кровать, больше ничего не чувствовалось.
Когда Минхо открыл дверь и вошел в хижину с тарелкой каши и жареного мяса, то увидел, что Чон мирно спала. Не желая ее будить, он поставил тарелку на старую тумбочку и присел возле кровати, оберегая сон своей новообретенной мамы.
Паренек слегка улыбнулся. Так непривычно было называть эту совсем незнакомую женщину мамой, но именно так чувствовал его волчонок. Именно это слово трепетало в его сердце. И он понимал, что больше не может быть таким слабым, хотя против своей природы пойти очень тяжело, но он сделает все, чтобы ее уберечь.