Метка Мародёров

На следующий день Люси встала рано и всё утро просуетилась на кухне. Лео поднялся под периодический грохот посуды, заспанными глазами оглядел комнату, запихнул себя в одежду и, пренебрегая настояниями сестры, без умывания поплёлся на звук, для приличия на ходу причёсывая всей пятернёй растрёпанные волосы. Спал он плохо: всю ночь ныла вывихнутая рука, было никак её не устроить. Лежать без сна было скучно, мучительно, поэтому Лео сперва долго вертелся, тщетно пытаясь занять удобное положение, затем замер, смирившись, и в голову полезли мысли, путаные, наслаивающиеся одна на другую. Потом усталость всё же взяла своё, навалилась дремота, мальчик затерялся в паутине размышлений и провалился в черноту. А проснулся под утро, с сухими, будто присыпанными песком глазами, тяжёлой головой, в которой ощущалась странная пустота, поглотившая все вечерние треволнения и мысли.

За окном медленно плыли тяжеловесные сизо-белые облака, давили на простиравшийся внизу город, усиливали ощущение раздавленности и тоски. Наверное, отчасти из-за этого Лео чувствовал себя разбитым и на кухню явился в самом хмуром виде.

А там его ждала Люси. Она раскладывала на заставленном блюдами столе столовые приборы и, услышав приближающиеся шаги, повернулась к остановившемуся в дверном проёме Лео, тепло и, как показалось самому мальчику, немного неловко улыбнулась, уперевшись в столешницу ладонью с зажатыми в ней последними вилкой и ножом.

– Доброе утро, – поприветствовала она брата. – Садись за стол, я как раз собрала завтрак, – Люси перевела взгляд на стенные часы, снова посмотрела на Лео, добавила: – Примерно через полчаса придёт Янус; он сегодня обещался в гости.

На столе, крытом новой скатертью, дымилось паром тушёное мясо в ароматной сырной корочке, красовалось свежими крупными ягодами опущенное в блюдце со льдом мороженое, исходили мёдом печёные с красноватыми боками яблоки, испускали ароматы ещё несколько блюд, уложенных на тарелки или в вазы. Посредине возвышался аппетитный кекс, посыпанный орехами, в чёрных крапинках изюмин по бокам. Он был уложен на красивый небольшой серебряный поднос и, очевидно, представлял собой яркий образец кулинарного искусства, долженствующий находиться в центре всеобщего внимания.

– Знаешь, скоро я просто влюблюсь в Януса, – заметил Лео, вытаращившийся на невиданное доселе разнообразие гастрономических изысков.

– Да? И почему же? – спросила Люси, хлопоча у кухонных шкафов и не поворачиваясь.

– Ради него ты творишь чудеса кулинарии.

– Если дело только в этом, тебе бы стоило отдать своё сердце мне, а не ему.

– А ты готовишь и сервируешь стол именно ради него, – отрезал Лео. – Без мотива деятельность не родится, – подумав, глубокомысленно добавил он.

Сидя над пустой тарелкой, Лео наблюдал за сестрой, убиравшей в шкаф пустую мытую посуду. Ему захотелось есть, живот уже урчал от голода, но без разрешения Люси он не решался ничего ухватить со стола.

– Я готовила всё это вовсе не ради Януса, – ответила между тем Люси, наконец тоже присаживаясь за стол и поправляя расстеленную перед собой салфетку. Она вообще была очень аккуратной и строгой в своей опрятности до малейших деталей. – Мне захотелось организовать хороший домашний завтрак, чтобы мы оба получили от него удовольствие. Разве это так плохо?

– И что мы празднуем? То, что теперь у тебя официально полнородных братьев и сестёр нет? – мрачно пробурчал Лео, сверля глазами золотящийся орехами кекс.

– Лео... – укоризненно отозвалась Люси. – Мы, мне казалось, собирались больше не поднимать эту тему. Забудь об этом.

Лео неопределённо повёл глазами, коротко пробарабанил пальцами по столу и спросил, пожалуй, немного резко – наверное, сказывалась дурно проведённая ночь:

– Пожирать пищу можно только взглядом?

– Господи, извини! – всполошилась Люси, торопливо поднялась и сама взяла у Лео пустую тарелку, приговаривая: – Я думала, ты давно уже что-то ухватил... Воспитала себе на горе! Ты чего хочешь? Кашу? Мясо? Кекс?

– Хоть что-нибудь, – буркнул Лео, и желудок его выдал очередную голодную трель.

Люси покачала головой и ловко соорудила на тарелке гору из небольших порций нескольких блюд.

Лео, уплетая долгожданный завтрак, поглядывал на пристроившуюся напротив сестру и мимоходом думал о том, что Люси, всегда элегантно одетая, с аккуратно убранными глянцевыми волосами, идеальной осанкой и тонкими белыми руками, совершенно не ассоциировалась у него с таинствами кухни. Он не мог себе представить её режущей овощи, разделывающей мясную тушу или месящей тесто с закатанными рукавами и руками по локоть в муке. Он, правда, почти каждое утро сам видел, как она варила кашу, а вечером – тушила в большой кастрюле овощи, но... Нет, Люси определённо не походила на кухарку – что, впрочем, никак не смогло помешать ей теперь восхитительно, – по крайней мере, на взгляд самого Лео – сервировать стол.

«Конечно, – вдруг подумал он, – конечно, Люси должна хорошо готовить, иначе она бы либо уже давно разорилась подчистую на кафе, либо иссохла бы от недоедания – и, опять же, давным-давно». Он сам тоже умел готовить – немного, поневоле пришлось научиться. Свежие фрукты и овощи – это, разумеется, здорово, особенно краденые (чужое-то всегда слаще), но на такой диете они с Азой вряд ли бы долго протянули. И всё же мальчики мастерили что-то более-менее съедобное, но вряд ли могли похвастаться знанием хоть немного интересных рецептов. А Люси вот, как оказалось, преуспела и на кулинарном поприще. Наверное, талантливым людям по плечу действительно больше, чем обычному человеку.

Янус действительно объявился в течение получаса, когда завтрак был благополучно побеждён. Он отрывисто и глухо постучал в дверь, и Люси метнулась встречать гостя.

Лео выполз из-за стола и думал было тихонько улизнуть к себе, пока Янус его не увидел и не нужно было ни перед кем оправдываться. Но, уже поднявшись с места, он вдруг сообразил, что у Януса можно кое-что выспросить, тут же передумал уходить и опустился обратно. В конце концов, не может же жертва руки, пострадавшей от сумасбродства Пираньи, остаться напрасной?

Когда маленькая компания снова устроилась за столом, Люси занялась с чаем. Они о чём-то говорили с Янусом, пару раз, не замечая того, возвышали голоса, иногда перешучивались. Лео терпеливо ждал, когда придёт его время. И, наконец, свершилось: Люси занялась посудой, временно оставив без внимания заглянувшего на огонёк знакомого. Он оглядел гостя и изготовился.

– Помните, Вы мне рассказали, что мой друг обращался в полицию? – начал Лео и, немного придвинувшись к Янусу, заговорщическим шёпотом добавил: – А я ведь выяснил кое-что ещё. Вот Вы знали, на кого Азамат хотел донести в полицию?

Янус вопросительно приподнял брови.

– На Вас, – блестящими глазами поглядывая на собеседника, сообщил Лео так, словно рассказывал великий секрет – и, главное, не только достоверный, но ужасно ценный. Конечно, уверенности в этом не было ни на грош, но, в конце концов, мальчик не слишком-то и рисковал: если что, всё можно перевести в шутку. В любом случае, он увидит, как Янус отнесётся к его известию. Увидит лицо, жесты, да хоть смутный блеск глаз...

Но Янус только усмехнулся – неужели всё-таки ошибка? – и сказал:

– В самом деле? – может, на долю секунды на его лице и мелькнула растерянность, но теперь он только чуть приметно улыбался. – Хотя, конечно. Я и позабыл. Сам его просил, – добавил он под недоверчивым взглядом Лео. – Вот, говорю, чувствую: не могу, сорвусь. Ты меня вяжи, пока чего-нибудь не учудил.

Лео выдавил из себя немного нервную улыбку – только потому, что её от него ожидали. И всё же после этого он настойчиво повторил:

– Я и вправду узнал об этом от одного человека и подумал, что Вам будет интересно послушать. Но я не шучу, даже если сказанное мной Вас веселит.

– Что ж, и в чём он хотел меня обвинить? – помолчав, спросил Янус.

– В сговоре с «зелёными», я полагаю.

– Что ж, благодарю, что рассказали. Я смог наконец-то узнать о себе что-то новое. Наверное, в душе я всегда поддерживал этих ребят.

Лео посмотрел на Януса. Тот снова смеялся над ним, и смех этот играл в его глазах, почти не касаясь мышц лица. Да, это не особо походило на поведение уличённого в чём-то малоприятном человека. Но ведь сначала же он всё-таки растерялся? С другой стороны, а кто не растеряется, если живёт себе тихо, никого не трогает, а тут выясняется, что на него в полицию жаловаться хотели? Впрочем, если ты честный человек, чего же тебе переживать? Посмеялся – и шабаш. Да, только вот Янус вроде как и попробовал посмеяться...

Лео посидел ещё немного, изучая лицо Януса, и понял, что всякие социальные эксперименты и чепуха в таком духе – не для него. Крайне ненадёжная вещь и вообще – баловство. Если человек себя умеет держать в руках, чёрта с два что-то там у него на лице будет написано. Янус, без сомнения, собой владел потрясающе. Как раз тот случай, когда на всякую лабуду надеяться бесполезно. Или, может, это Лео не умеет замечать всех тех мелочей, которые должны выдавать настроение человека с потрохами?

Как бы то ни было, мальчик решил просто продолжать считать Януса причастным к делу: врагов, даже потенциальных, всегда надо держать близко. А если товарищ Люси тут не к спеху, то он, пожалуй, даже ни о чём не узнает.

Итак, из всего узнанного и дополненного Лео вынес следующее. Янус был в той же хронике, что и Азамат, и в одно с ним время. Пиранья сказала, что они играли в прятки, вероятнее всего, имея в виду, что они наблюдали друг за другом, стараясь оставаться в тени. Это вполне согласовывалось с остальными фактами, а именно с тем, что Аза подслушал неких людей, узнал кого-то из них, а те в свою очередь заметили пару лишних ушей и глаз и каким-то образом воспрепятствовали распространению возможных слухов.

Если отбросить недомолвки и прочие вещи, путающиеся под ногами, выходило так: Азамат в хронике в кругу людей, которых он счёл приверженцами движения «зелёных», увидел знакомых, возможно, всего одного – Януса. Янус тоже увидел Азамата, понял, что уши-то тот греет, и сам стал к нему приглядываться. Потом Аза вернулся домой, где рассказал об услышанном Люси, не раскрывая, впрочем, перед ней всех карт. Затем, спустя какое-то время, он рванул в местное отделение полиции, где его отослали в соседний город. Он очертя голову кинулся на вокзал, до которого так и не добрался. С тех пор Азамата не видели.

Но даже при такой грубой подгонке фактов в созданной Лео теории оставались дыры. Почему всё же Аза добрался до отделения полиции именно ночью, а не днём, но зато тут же поспешил на вокзал? Если до Азамата в дальнейшем действительно добрались те самые анархисты из хроники, почему сперва они были так невнимательны и небрежны, что обсуждали свои планы открыто, в общественном месте, а затем пошли на столь радикальные меры, чтобы не дать информации просочиться за пределы своего круга?

С другой стороны, это всё мелочи. Чтобы найти Азу, нужно разузнать всё про Януса. Чтобы найти Азу, можно начать и с грубо причёсанных теорий. Чтобы найти Азу, нужно, чёрт возьми, кинуться, как и он, в омут с головою прямо сейчас: со дня его исчезновения уже и так прошло много времени. Наверное, теперь искать его было бесполезно; Лео это понимал и злился в отместку на самого себя и на всё вокруг.

С другой стороны, стоило всё же ещё раз всё обдумать, а потом уж что-то предпринимать, потому что то, что именно надо предпринимать, пока и было ясно не до конца. Ломал голову Лео ещё долго, пока его наконец не начало раздражать абсолютно всё, а любая мысль не стала казаться глупой до невозможности. Тогда ему ужасно захотелось на что-то отвлечься. Поэтому он стал нарочно придумывать всякие нелепости и воображать такие абсурдные ситуации, каких нет и не может быть на свете.

Одна из этих мыслей особенно позабавила его, и мальчик, остановившись на ней, с удовольствием улыбнулся.

– А ведь Люси – прекрасное оружие возмездия! У неё есть средства и права, чтобы перемещаться из страны в страну, есть образование, чтобы всюду найти себе место, есть мозги, чтобы оценить ситуацию и составить план, и, главное, из-за её профессии за ней никто не устанавливает жёсткого и постоянного надзора! Она могла бы стать идеальным убийцей или разведчиком, подвижным и тайным. Её перемещения за границу не вызывают вопросов, а внешность и манеры располагают к себе. Так и вижу её лицо под заголовком: "Кровавая леди наносит новый удар" – или: "За милой улыбкой скрывался дьявол". Интересно, она бывала у мест каких-нибудь знаменитых убийств? Министр, дипломат, банкир... О, как же я забыл! И великолепный ювелир Княжич, расправу с чьей знаменательной персоной собирались премило взвалить на наши с Азой плечи! Ха, интересно, Люси бы больше любила кровавую резню или так, тихонько ядиком травануть? И у неё бы непременно было прекрасное звучное имя. Арийская отравительница. Или Стальная леди. Или Госпожа полуночи. Или Смерть. Забавно... Хотя, нет, лучше бы тогда уж Мор. На Войну она не тянет – слишком уж симпатичная. И уж точно не такая кровопийца, каким мог бы быть Голод. Определённо, Мор. У нас же даже фамилия похожа... Помню, она где-то так и подписалась однажды: "Л. Мор". Правда, это, конечно, только псевдоним; раз уж она считает, что с нашей фамилией и происхождением жить здесь небезопасно, неудивительно, что Люси имя решила сменить. Эта фамилия не такая уж и чудная, в конце концов, особенно для выходцев из других краёв. Она прямо-таки кричит: я принадлежу врачу, у меня в роду – все медики... Уж точнее их и не опишешь, наших докторишек!.. Ай, да всё же не сошёлся же на этом имени свет клином! Люси могла бы и что-нибудь другое придумать! – остановил себя Лео и, мысленно вернувшись к началу размышлений, снова заулыбался, зашёлся смехом: – Нет, дорогая сестра, Вам не удастся так легко себя оправдать! Ах-ха-ха, суровая и безжалостная Люси! Нет, в этом определённо что-то есть. Ах, какой великолепный устранитель погиб в её лице! Или надежда ещё есть? Хотя, увы, нет. Так бы это наверняка бросалось в глаза. А жаль, честное слово. Приходится одному отдуваться за двоих. А так нас бы звали "семейкой Мор", и мы бы под покровом ночи нагоняли жути на округу. Нет, всё же великолепная идея!

Впрочем, Лео тут же посовестил себя за то, что мог просто допустить мысль о связи Люси со средой, столь для неё далёкой, грязной, низкой. Но чем больше он думал о забавной сначала мысли, тем больше неопровержимого смысла замечал в шутливых доводах. И если первое время он ещё пытался пристыдить себя за разошедшееся воображение, то затем вспомнил, с каким нежеланием Люси заговорила про семью, как расспрашивала про полицию и информатора, словно могла поверить, что брат хочет разузнать о её корнях, чтобы сдать очередному патрулю – и всю совестливость как рукой сняло. Уже несколько мстительно Лео подумал, что Люси, между прочим, знала и Януса и Азамата, приютила последнего под своей крышей и уж наверняка знала, что, когда и как он собирался делать. Очень кстати вспомнилось, что Люси сначала вообще умолчала о желании Азамата обратиться в полицию, хотя, как подтвердилось в дальнейшем, не могла об этом не знать. Это ведь он сам, Лео, решил, что она это утаила, чтобы не будоражить его воображение лишний раз, но ведь она могла сознательно скрыть то, что знала, с умыслом скрыть. Правда, именно Люси потом во многом ему помогла, но это может быть нужно для того, чтобы сбить его со следа, запутать. И тогда всё проясняется замечательнейшим образом.

Янус увидел в хронике Азамата. Последний наверняка наделал ненужного шума, или попытался пристать к компании, или был слишком назойлив – одним словом, выкинул такую глупость, которая не могла остаться незамеченной. Когда Аза вернулся домой, он был очень возбуждён и тут же всё рассказал Люси, а она передала их беседу Янусу. Янус связан с «зелёными» или, может, даже с какой-то другой организацией. В любом случае, он не хочет огласки. Тогда они с Люси решают не дать Азамату добраться до полиции. Он всегда находится у Люси под боком, и ей удаётся задержать его на день – может, простым запретом, может, по принуждению. И поэтому Азамату удаётся ускользнуть только к ночи. Его бегство было не предусмотрено, поэтому ему удалось выиграть немного времени и добраться до местного отделения полиции. Всё должно было пройти успешно, но полицейские отказались предпринимать какие-либо действия; Аза вынужден был добираться до соседнего города. К этому времени Люси успевает спохватиться и направляется по следам беглеца. Это совсем не сложно: она знала о намерениях мальчика от него же самого, а штабов дежурных полицейских поблизости больше нет. Она обнаруживает его уже в отделении и ждёт, пока он уйдёт. Времени связываться с Янусом или другими потенциальными «зелёными» нет, и ей приходится действовать в одиночку. Люси следует за Азаматом и, когда он отходит достаточно далеко от участка, настигает его и... Что? Убивает? Убивает. Это самый простой способ избавиться от нежелательного человека. Он больше никогда не всплывёт и не помешает. На Востоке сейчас неспокойно, орудуют «зелёные» и, если верить некоторым сводкам новостей, бандиты. В такой обстановке вооружённым нападением никого не удивишь. Напали на парнишку воры, он сопротивлялся – они его и пристукнули. Всё очень просто.

Лео пробрал озноб, и по коже поползли мелкие неприятные мурашки. Нет, это всё-таки кощунство – думать таким образом. Люси ведь... его сестра. Она о нём заботится, она поставила его на ноги, она много хорошего сделала и для Азамата. А ещё она – настоящая леди и наверняка прекрасный торговый представитель. Такие люди не опускаются до слежки и не занимаются убийствами. Чёрт, зачем он только вообще всё это придумал...

Новоиспечённая теория как-то вдруг и сразу прилепилась в сознании, и, как Лео ни старался подумать о чём-то отстранённом, все мысли снова обращались к Янусу, Азамату и Люси, словно бумеранг.

К вечеру Лео, ничего не говоря сестре, решил поехать в Твинс, чтобы расставить, наконец, все точки над «и». Там он зайдёт в Центральное Управление полиции и окончательно убедится в том, что Аза там не бывал, – или, напротив, получит окончательное опровержение всех своих идей.

– Что день грядущий нам готовит?.. – нараспев промурлыкал он себе поднос и, не раздеваясь, лёг спать.