Метка Мародёров

На словах:

– Знакомься, это Янус, – губы Лео растянулись в кривом подобии дружелюбной улыбки. И кто бы ему сказал, что он когда-нибудь встретит вновь того самого субъекта, который когда-то невесть зачем подарил мальчику в Барре янтарный кулон! Причём больше всего Лео позабавил не сам факт встречи, а то, что познакомила его с молодым человеком именно Люси, вероятно, даже не подозревавшая о странной старой встрече знакомящихся.

Лео, конечно, не сразу узнал Януса, а когда всё же вспомнил короткое столкновение с ним в гадательной лавке, то принялся по возможности незаметно, но пристально наблюдать за ним и особенно за глазами: а он вспомнил или нет? Глаза у Януса были скучающие, где-то в глубине – чуть насмешливые и, увы, совершенно непроницаемые. Сколько Лео ни хмурился и ни косился на них, найти ответа на интересующий вопрос так и не смог.

Их маленькая компания заняла столик в небольшом кафе, и только что Люси, ближе своих компаньонов сидевшая к проходу, отошла к стойке, чтобы изменить какой-то пункт в заказе. До этого они тщетно старались завязать разговор, и девушка, игравшая в этом мероприятии не последнюю роль, бросала взгляд то на одного, то на другого молодого человека, пытаясь уловить малейшее изменение в выражениях лиц, чтобы угадать их настроение. Когда же Янус и Лео остались без её присмотра, шаткая беседа совсем оборвалась, и оба от нечего делать глазели по сторонам, и, пока другой отворачивался, каждый не упускал возможности втихомолку изучить соседа.

Когда люди встречаются впервые или видятся спустя долгое время с тем, с кем знакомы лишь поверхностно, больше всего внимания и сил они тратят именно на то, чтобы приглядеться друг к другу и хоть примерно понять, чего можно ожидать от пока незнакомого или уже подзабытого человека. Полноценного разговора не выходит всё по той же причине: не скроишь хорошую беседу, если совершенно не представляешь, чем твой собеседник интересуется, чего не любит, да и вообще – что он предпочитает: слушать или говорить. А иногда картину портит ещё и навязчивое первое впечатление, никак не желающее отпускать хоть фантазию, хоть язык за рамки определённого портрета нового знакомого. И с непривычки всё получается неловко. Здесь бы молодым людям очень помогла Люси, связывавшая их друг с другом, как невидимая нить, но она почему-то задерживалась на половине обслуги, и оба вынуждены были коротать время в ожидании её возвращения.

– Должно быть, на Западе сейчас солнечно... А у нас, вот, опять тучи висят так низко, что того и гляди повиснут на городских шпилях, – Янус откинулся на спинку стула и из-под полуприкрытых век наблюдал за Лео и посетителями кафе одновременно. Он пытался заново завязать разговор, и со стороны могло показаться, что в беседу он вступал неуверенно, как на болотистую тропку с жидким слоем почвы. Но Лео едва заметно дёрнулся, когда собеседник произнёс первую фразу: он уже понимал, какой в неё был вложен смысл. Не говоря этого напрямую, Янус откровенно намекал на то, что тоже вспомнил их первую встречу. Лео даже представлял, как они и в тот раз говорили о погоде и о том, что на Западе почти всегда светит солнце... Тут мальчик всё же сам себя одёрнул: уж не торопится ли он с выводами? Пожалуй, мысль о намёке притянута за уши. Он начинает искать двойное дно в просвечивающей насквозь плетёной корзине. Наверное, заигрался с картами и стихами таинственного «Художника»... Лео снова едва заметно, одними уголками губ, усмехнулся: а вот про стихи и сказки он вспомнил очень кстати! Ведь так можно проверить, в самом ли деле Янус вспомнил про встречу или Лео просто слышал лишь то, что хотел слышать. И он решил поддержать игру нового знакомого, так же вскользь намекнув на их первое знакомство без представления:

– Да, прямо как в сказке, не так ли? Помню, там, у нас, за океаном, была сказка о злых духах, которые точно так же путались среди крыш.

Янус медленно кивнул:

– И правда: эпос на удивление точно сохраняет некоторые детали жизни, не так ли? Это похоже на глиняный слепок или, скажем, на затвердевший в янтаре на века цветок...

Лео бросил на Януса быстрый взгляд: словесная «игра» продолжалась. Этот факт имел сразу двойное значение. Во-первых, Янус действительно вспомнил встречу с мальчиком в Барре. Во-вторых, он, как и Лео, не хотел говорить об этом напрямую и ни словом не обмолвился об этом деле даже вскользь в присутствии Люси, а, значит, по какой-то причине не хотел, чтобы девушка об этом узнала. Впрочем, тут Лео всё же уходил в область догадок, чего он сам в большинстве случаев не любил, но на сей раз ему казалось, что он был прав. Правда, здесь было и ещё одно «но»: он ведь и сам немного кривил душой перед сестрой и даже теперь, когда убедился, что действительно встречал Януса прежде, не собирался ей об этом рассказывать, хотя здесь и не было большого и страшного секрета. В любом случае, это начинало становиться интересным. Оставалось ждать, когда из болотистой области намёков беседа перейдёт на торную дорогу прямой речи. И, как будто придя к тем же умозаключениям, Янус тут же чуть наклонился вперёд, к столу, и, всё так же полуприкрыв глаза, произнёс:

– Пожалуй, мы с Вами немного увлеклись... Вы ведь тоже подумали о том кратком свидании в Барре? Кроме того, раз уж наш разговор обратился в это русло, я бы хотел у Вас кое-что спросить... Скажите, тот кулон всё ещё у Вас? – казалось, ответ его совсем не интересовал, и всё же он с любопытством и детским озорством выжидающе уставился на собеседника.

– Нет, – небрежно ответил Лео. Он понял, что Янус хотел сделать какие-то выводы о своём новом знакомом и только ради этой цели вспомнил о покупке, для него, вероятно, ничего не значащей. Сам мальчик, правда, не до конца представлял, что можно прояснить подобного рода вопросами, но решил, что облегчать жизнь приятелю Люси не стоит, и захотел по крайней мере немного его попутать.

– Вы его действительно подарили даме? – в глазах Януса блеснула улыбка.

– Снова нет, – Лео изобразил растерянное лицо, словно сам не был уверен в достоверности своих слов. – Я его где-то забыл или потерял, что, в общем-то, одно и то же.

– В самом деле? – Янус едва заметно нахмурился. – Что ж, жаль, но я почему-то подозревал, что Вы сообщите мне что-нибудь в таком духе...

– Зачем тогда спросили?

– Из чистого любопытства.

Повисла небольшая пауза. Лео рыскал глазами по толпе и всем своим видом показывал, что занят поисками в толпе гостей Люси, отсутствие которой действительно затягивалось по неизвестным причинам. Янус ещё раз просмотрел меню и, не видя или не обращая внимания на то, что его собеседник не склонен продолжать беседу, спросил:

– Между прочим, любопытно было бы узнать... Вы давно у нас, в Друиде?

Лео нехотя повернулся к нему:

– Примерно с неделю, – он замолчал и, не дождавшись нового вопроса, задал его сам: – А Вы?

– Что – я? – Янус, казалось, пребывал в совершеннейшем недоумении.

– Вы сами сказали, что помните нашу встречу в Барре...

– Я не сказал, что вспомнил её, – улыбаясь одними глазами, полушутливо-полусерьёзно перебил мальчика Янус.

– Вы сказали, – ответ у Лео оказался готов несколько неожиданно даже для него самого, – «тоже», когда упомянули, что я задумался о встрече. Согласитесь, чтобы так сказать, надо брать в расчёт как минимум двух людей.

– Что ж, пожалуй, – задумчиво улыбнулся Янус. Он забыл заданный ему вопрос или, по крайней мере, старательно делал вид, что это было так. Лео это совершенно не нравилось, потому что вся беседа казалась ему ужасно угловатой и он никак не мог понять, чего добивается его собеседник. Не может же он просто валять дурака, в конце-то концов.

Он уже решился повторить свой вопрос и даже начал его произносить, как почти непоправимое положение спасла Люси.

– Прошу извинить за задержку, – бросила она, незаметно появившись из шумной толпы гостей кафе, и как-то особенно легко и изящно, как умеют только хорошо воспитанные дамы и некоторые особенно щеголеватые господа, присела за стол. – Ужасно, официанты и хозяйка как сквозь землю провалились, стоило возникнуть потребности в них, – она окинула взглядом вновь притихших молодых людей. Люси каким-то чудом почти безошибочно удавалось угадать, что было у собеседника на душе, поэтому и теперь она почувствовала, что вокруг их маленькой компании воздух так и искрился напряжённостью. И поспешила добавить: – Не беспокойтесь, всё улажено, заказ скоро принесут. Признаться, я вам завидую. Вы, пожалуй, уже успели соскучиться, а у меня даже секунды свободной не было, чтобы можно было пожаловаться на отсутствие дела.

Лео улыбнулся в ответ, и даже Янус слегка приподнял уголки губ. Люси вновь обвела спутников взглядом. Натянутая и неестественная атмосфера никуда не исчезла.

К счастью, скоро заговорили о погоде, о моде, технике и шуме; шустрая официантка в выглаженном и, очевидно, много раз стиранном переднике поверх блузы поставила на стол поднос с заказанными блюдами и извинилась за длительное ожидание. Теперь все были заняты делом, и напряжение растворилось само собой.

***

Лео начинал скучать. Восток, на первых порах ошеломительный и непостижимый, быстро выдыхался и понемногу приедался. Наверное, это происходило в основном потому, что мальчик оказался буквально привязан к Люси: большую часть дней сестра проводила с ним, а в остальное время он обычно прозябал дома с книгами, потому что Люси не хотелось отпускать его в одиночку гулять по малознакомому городу и она запирала дом на ключ, когда вынуждена была куда-то отлучиться.

Лео перебирал накопленные сестрой в домашней библиотеке фолианты, листал в них страницы и часто читал вырванные из середины книги куски, если его внимание вдруг привлекало какое-то слово или выражение. Недавно Люси говорила что-то о том, чтобы пристроить его в школу: было как раз начало учебного года, и, возьмись она за это дело, мальчика наверняка могли бы причислить к одному из классов. К счастью, пока она эту затею отбросила. Лео не знал, совсем ли она отреклась от неё, забросила её на время, пока существовало множество более важных дел, или втихомолку обустраивала намеченное предприятие. Последней возможности мальчик опасался, а на первую надеялся. Тратить последние, вероятно, месяцы жизни на посещение гимназии ему претило, поскольку всё, что ему было или могло быть нужно, он и так знал, а остальное было излишне. По крайней мере, такого мнения придерживался он сам. Люси, вероятно, считала иначе, и при её появлении Лео теперь отводил взгляд и чуть-чуть сутулился, словно надеялся при помощи этого нехитрого приёма стать менее заметным.

В своё время, правда, от занятий его не спасало ничто – и всё потому, что Лео сам тянулся к знаниям. Люси, сколько он её помнил, снабжала младшего брата разнообразной литературой. Она приносила ему книги, которые удавалось достать. Украдкой брала списанные библиотечные издания, разваливавшиеся в руках, меняла немногочисленные привезённые с родины пожитки на жиденькие энциклопедии, покупала фолианты, печатанные на плохой бумаге, стоило ей раздобыть небольшую сумму денег. Люси учила Лео тому, что знала сама, когда бывала дома. И, конечно, он много читал сам и порой так увлекался процессом, что с утра и до позднего вечера не вставал из-за стола даже для того, чтобы перекусить или выпить. Книги заменили ему свежий воздух, карты – прогулки по пыльным улицам. Разумеется, какой-то багаж знаний Лео привёз с собой с Востока, но в те времена, когда на его просторах ещё не начала пировать анархия, он был неразумен и мал. Теперь Лео едва ли вспомнил бы, какие манеры и привычки ему привили в детстве.

Забавно. Сейчас он словно проживал собственную жизнь во второй раз. И Лео держал под неусыпным наблюдением себя, своё окружение и общую обстановку.

Однажды утром он сидел с сестрой в гостиной; они пили чай, а Люси говорила что-то, связанное с рабочими поездками; Лео слушал её вполуха и временами настолько выпадал из реальности, что пропускал её слова мимо ушей и потом никак не мог вспомнить, на какой же фразе он отключился. Кажется, Люси перешла на тему таможенных досмотров, когда в дверь вежливо и размеренно постучали.

Лео поморщился, потому что решил, что этот стук мог быть каким-то образом связан со злополучной гимназией. Он понятия не имел, как в Друиде проводили набор учеников, но был уверен, что, желай они его прибрать к рукам, лучший случай, чем теперь, когда он не мог даже из гостиной улизнуть, едва ли мог им представиться.

Впрочем, опасения его на сей раз оказались напрасными: в прихожей послышались приветствия и шорох снимаемой одежды, вслед за чем в гостиную прошествовали чисто убранный Янус и затворившая за ним двери Люси.

– Доброго утра, – поприветствовал Лео прибывший, и мальчик, не задумываясь, ответил ему аналогичным образом. Кое-какие манеры сестра всё же умудрилась ему привить.

Янус обошёлся без дежурных фраз, принятых в таких случаях, и у Люси тут же появился прекрасный слушатель и собеседник для рассуждений о контроле поступающих в порт товаров. Лео сидел от них на другом конце стола и почти ничего не понимал. Он терпеливо держал спину прямо и наблюдал за тем, как менялись выражения лиц говорящих, как проскальзывали иногда в разговоре и жесты и как блестели пуговицы на лацкане пиджака гостя.

Потом Люси метнулась в город по делам, а Лео взял с собой поболтаться по Друиду Янус. Ему выпал свободный день, и он хотел побродить по каким-то лавчонкам, а мальчика можно было взять с собой для компании. Лео что-то отталкивало в Янусе, он никак не мог свыкнуться с ним, но дом на улице Народного Единства уже ему опостылел, а против лавок он ничего не имел. Словом, сошлись они, можно сказать, от скуки, и теперь неторопливо шли по серым от туч улицам с местами позолоченными солнечными лучами скатами крыш.

Первое время они вновь молчали, и повисшая между ними тишина почему-то угнетала Лео. От неё ему делалось неуютно, и он то и дело посматривал на Януса, а стоило тому в свою очередь обратить взгляд на мальчика, тотчас отворачивался и глядел в другую сторону. Он не знал, о чём заговорить, и пока не хотел возвращаться к разговору о Барре. Ему всё ещё было интересно и как юноша оказался там в тот далёкий день, и когда и почему он вернулся на Восток, и откуда он был знаком с Люси. Но Лео, поразмыслив, решил, что по крайней мере некоторые из этих вопросов, как ни печально, лучше отложить в долгий ящик: теперь они были бы неуместны, а он сам казался бы до ужаса дотошным. Последнее мальчика, признаться, не особенно волновало, но, увы, для других этот вопрос был весьма значительным. Да и, кроме того, существовала и ещё одна загвоздка: сейчас Лео, несмотря на все предостережения сестры, потихоньку пытался разузнать всё, что только возможно, об Азамате. Времени у него оставалось всё меньше, а так глупо разойтись с другом, чуть-чуть не застав его в том же городе, где тот был недавно, мальчик не мог. У него, как говорят в таких случаях, никогда бы не спал с души камень неведенья и вины. Он терпеть не мог чего-то не знать. Врождённая аномалия, ничего не попишешь.

– Скажите, Вы слышали о взрыве на химзаводе? – неожиданно подал голос Янус, так что Лео чуть было не прослушал вопрос.

– Да. Кажется, Люси говорила о чём-то таком, – отозвался тот. – Впрочем, деталей я не знаю. А что?

– Я подумал, Вам будет интересно послушать. Понимаете, эти данные – собранные, стоит заметить, отчаянными смельчаками на месте происшествия – прошли через многие руки, и мы с Вашей сестрой не последние в этом ряду люди... Знаете, тот день, помимо этой ужасной трагедии, запомнился мне ещё одним событием, носящим более приятный характер. Мне был тогда представлен один смышлёный молодой человек... Скажите, Вы ведь знакомы с юношей по имени Азамат? Сразу прошу извинить, если возникло недопонимание. Люси, увы, мало говорила о вас... – Янус замолчал, давая тем самым понять, что сказал всё, что хотел и мог, и теперь ждёт ответа.

Лео неприязненно на него покосился: нашёлся тоже, мастер плавных переходов. Начал с взрыва, а закончил Азой. И где это они успели познакомиться? Янус что-то сказал про Люси... Неужто она и эту парочку свела? И снова взрыв... И знакомство в тот же день... Не хочет ли это чудо сказать, что эти два обстоятельства как-то связаны друг с другом? Нет, это абсурд. Похоже, Янус решил подкопаться под него, Лео, причём грубейшими методами. Что-то мальчику его смазливая физиономия внушала всё меньше доверия... И всё же он никак не мог промолчать. Ему до чёртиков было интересно разузнать как можно больше всего про Азамата, и – не важно уже, с чего мысли Януса вечно встают на ту же стезю, что и его собственные, – раз молодой человек оказался в этом деле его невольным помощником, не стоило отворачиваться от затронутой последним темы.

– Знаком, верно. Это мой приятель, тоже, кстати, из Барры, – Лео покосился на шагавшего рядом Януса. Что он теперь скажет? Что тоже с ним знаком?

И Янус действительно произнёс:

– В таком случае, приятно, что моё предположение оказалось верным. Знаете, я ведь, как только что сказал, тоже был ему представлен, так что и мы знали друг друга, пусть и не так долго, – юноша замолчал, будто припоминая что-то. – Сколько я могу судить, он был... очень сообразительным молодым человеком. Как и Вы, впрочем...

Лео предпочёл ничего на это не отвечать и только коротко усмехнулся. Эти слова ему было совершенно некуда деть, прямо как подаренный в Барре Янусом янтарный кулон.

– Простите, я отвлёкся, – продолжал между тем молодой человек. Он больше не смотрел на мальчика и, заложив руки за спину, в задумчивости мерил шагами тротуар. – Я хотел рассказать Вам про взрыв. Вы уже слышали, кто его устроил?

– Какие-то бандиты, которые давно коротают дни в чёрном списке полиции, – пожал плечами Лео и вопросительно посмотрел на Януса.

– И да и нет, – отозвался тот. – Это заслуга движения «зелёных». Я рассказывал о них Вашему приятелю, думаю, сделаю некоторые пояснения и для Вас...

– Не стоит. Я слышал про «зелёных», – перебил его Лео, пока Янус не успел начать монолог, и юноша посмотрел на него с любопытством.

– Вот как? – спросил он.

– Да. У вас, кажется, трудно о них не узнать. «Зелёные» – анархисты, появившиеся в начале гражданской войны и время от времени возникающие в связи с взрывами, поджогами и прочими прелестями жизни.

– Абсолютно верно, – согласился с ним Янус, хотя Лео и так не сомневался в своих словах, и продолжил рассказ, отметив: – Знаете, меня немного удивляет то, что Вы уже знаете о наших скромных героях, тогда как Вашему другу о них не было ничего известно вплоть до нашей встречи. А ведь он, если не ошибаюсь, пробыл в Друиде больше Вашего... Извините, какая глупая привычка: снова отвлёкся... Дело же сводится к тому, что во второй половине лета «зелёные» решились на тот самый взрыв, про который я уже упомянул. Не то чтобы это было удивительно: они и прежде совершали атаки на наши производства... Но, как Вы понимаете, взрыв на химическом заводе выходил за рамки обычной провокации, поскольку его последствия могли оказаться фатальными для множества горожан. Власти, разумеется, скрыли сам факт произошедшего.

– Почему? – нахмурился Лео.

– Они не хотели паники. Представьте, сколько народа вышло бы на улицы. Сотни, а то и тысячи горожан. И, не дай Бог, могли бы вспыхнуть протесты: это ведь власти не уберегли обывателей от опасности со стороны анархистов.

– Но ведь так пострадало бы меньше людей, да и последствия аварии было бы проще устранить...

– Насчёт последнего не беспокойтесь, – губы Януса тронула невесёлая усмешка. – Рабочих незамедлительно стянули к заводу для устранения последствий взрыва, и многие из них даже не подозревали, какой опасности подвергались.

– И власти смогли избежать и бунтов и протестов, замяли происшествие в короткие сроки, и не пришлось останавливать работы и фабрики...

– Да, именно так. Знаете, а я ведь не зря ещё в самом начале упомянул Азамата. Он случайно оказался вне дома вскоре после того, как всё произошло, и Ваша сестра очень за него переживала. К счастью, он встретился с нами, и мы прояснили ему ситуацию. Его очень... расстроило... и потрясло то, что он услышал. Глядя на него, я даже подумал, что именно таким энтузиастам стоило бы работать в полиции... Кстати, Люси Вам говорила, что он обращался в полицию?

– Да, наверное... – начал было Лео, переставший прислушиваться к словам Януса, когда тот начал рассыпать пригоршнями любезности. Теперь же он быстро сообразил, что попал впросак и ситуацию срочно нужно исправлять. И он поправился: – То есть, нет, извините. Я ничего не знаю об этом.

– Странно, – Янус снова едва заметно усмехался и с интересом изучал физиономию собеседника. – Тогда, пожалуй, я расскажу Вам и про это дело то, что знаю. Если Вам, конечно, интересно.

– Да, я бы с удовольствием послушал. Расскажите... пожалуйста.

– Здесь, увы, я сам всё узнал лишь из вторых рук. Кстати, сообщила мне это Ваша сестра, и я очень удивлён, что она не поделилась той же историей с Вами... Раз уж тот молодой человек оказался Вашим другом... Так вот, – Янус немного замедлил шаг, вынуждая Лео последовать своему примеру, и слегка наклонился к мальчику, чтобы можно было говорить тише и не привлекать неуместного в таком разговоре внимания прохожих, – Азамат узнал что-то про «зелёных», якобы даже видел их и стремился сообщить полученные сведения в полицию, чтобы анархистов смогли задержать. Он был уверен, что они готовили очередной теракт.

– И он действительно видел «зелёных» и узнал об их планах? Но ведь... не знаю, как объяснить... но разве членов этой организации так легко можно встретить на любом углу?

– Ах, это самая загадочная часть нашей истории, – глаза Януса восторженно блеснули. – Я точно не знаю, достоверны ли были сведения, добытые Вашим другом, да и Люси вряд ли знает об этом наверняка (впрочем, если Вам будет угодно, лучше узнайте у неё сами; Вы ведь её брат, и Вам она может доверить больше собственных мыслей, чем мне, своему скромному товарищу). Но я полагаю, что он действительно разузнал что-то важное. Иначе с чего бы ему было пропадать?

Янус невозмутимо глядел на Лео своими пронзительными задумчивыми глазами, а мальчик мрачно и немного недоверчиво посматривал на него из-под нахмуренных бровей. Он не заметил, как они остановились в тени какого-то дома. За спиной Януса поблёскивал широкий кусок оконного стекла, и в нём отражались косые лучи выплывшего наполовину из-за туч солнца.

– Вы что, хотите сказать, что Азамат наладился в шпионы, разузнал об этих «зелёных», – Лео едва не чертыхнулся, потому что эта шайка успела порядком достать его, хотя говорили они о ней не больше четверти часа, – а они его убрали, как ненужного свидетеля? Не думаю, что это возможно. Кто бы стал стараться...

– ...ради какого-то невзрачного парнишки, Вы хотите сказать? – закончил за него Янус. – Не знаю. Да и Вы поняли меня не совсем верно, я не собирался вынуждать Вас окунаться в столь мрачные краски. Я только хотел сказать, что Ваш друг мог увлечься своим «расследованием», а дальше уж много чего можно предполагать.

– Вы и полиции это говорили? – неожиданно спросил Лео, вспомнив разговор с сестрой в день их первой встречи в Друиде. – Они ведь заняты его поисками.

– В самом деле? – казалось, Янус был удивлён, и этот факт почему-то неприятно поразил самого Лео. – Хотя, да, Вы правы... Нет, я ничего такого следствию не сообщал. Вы же понимаете, в полиции многие данные и догадки принимают... слишком близко к сердцу, я бы сказал.

Янус, не мигая, смотрел на спутника своими удивительными пронзительными глазами, и Лео стало ужасно неуютно под его взглядом. Он ничего не отвечал, потому что понимал, что сам сказал какую-то глупость и что, быть может, Янусу просто хотелось развлечь его беседой в пути и он не ждал от собеседника глубокомысленных и точных комментариев.

– Кстати, мы пришли, – вывел Лео из состояния хмурой задумчивости голос юноши. – Идёмте внутрь, а то я не управлюсь с делами до вечера, и, боюсь, Вы успеете соскучиться.

Янус первым под перезвон дверного колокольчика зашёл в дверцу за стеклянной витриной, а следом за ним дверной проём под блёклой крупной надписью: «Вишнёвый сад» – поглотил и Лео.

***

Лео не стал спрашивать Люси, почему она сама не сказала ему всего, предоставив возможность заполнить этот пробел случайно подвернувшемуся под руку Янусу. Он сперва хмурился и тайно досадовал на сестру, не понимая её, а потом всё-таки понял и нехотя принял её решение. Она наверняка боялась, как бы воображение брата снова не разыгралось и как бы он не наделал глупостей, строя немыслимые догадки и всеми возможными и невозможными способами употребляя их для поисков друга.

Знала Люси его действительно хорошо, но всех её предосторожностей оказалось недостаточно: Лео спустя почти две недели пребывания в Друиде словно бы встряхнулся и решился всерьёз заняться делом исчезновения Азамата – и, конечно, наделать тех самых глупостей, которых так опасалась сестра.

Пропали даром и слова Януса, советовавшего не сгущать краски. Лео перебирал теперь все возможные причины внезапной пропажи друга, начиная самыми обыденными и пошлыми и заканчивая совершенно невероятными и нелепыми.

Давно зревшее на душе тревожное предчувствие скребло нутро. Подливали масла в огонь и воспоминания о дурацком красном галстуке, виденном в лесу у станции. Лео, как бы глупо это ни было, всё больше утверждался в мысли, что вещь эта принадлежала его другу, хотя проверить эту догадку было совершенно невозможно.

До одури мальчик мусолил в голове несчастный галстук, рассчитывая, как он мог оказаться на сосновом суку, и совершенно изводил себя ходившими по кругу мыслями, не приносившими ни облегчения, ни результата. Может, Аза использовал шейный платок, чтобы оставить знак, маркёр, отмечающий место или поворот дороги? Но кому тогда мог быть адресован этот символ? Сам Азамат, как считал Лео, был достаточно сообразительным для того, чтобы найти лучший и более практичный способ обозначить местечко. Да и галстуком своим он всегда очень, даже чересчур, пожалуй, дорожил, и было бы странно, если спустя столько лет он изменил своей привычке и попросту бросил его. Неужели он так спешил, что не смог найти более подходящего способа отметки? Но впопыхах мальчик едва ли успел бы добраться до ветки и крепко привязать платок. Или ничего иного просто не оказалось под рукой? Но какую же важность тогда должен был иметь этот опознавательный знак, чтобы Аза готов был отдать всё, чтобы его оставить? А раз сам мальчик пропал и, судя по всему, давно не объявлялся в городе, можно было предположить, что он привязал маркёр для того, чтобы его нашёл кто-то другой. Но кто? Аза на Востоке вряд ли имел других близких знакомых, кроме Люси и, быть может, Януса, а уж им-то он вряд ли стал бы оставлять такие странные послания.

Впрочем, эту версию можно было рассматривать только в том случае, если Аза куда-то делся по собственной инициативе и, возможно, даже заранее планировал свой отъезд. Но тогда бы он непременно хоть что-то сказал бы Люси: при всех своих достоинствах на хранении секретов Азамат всегда позорно прогорал. А, значит, выходит, что ничего друг добровольно не оставлял. Галстук либо отняли, либо он сам его потерял, а другие подобрали. Может, его самого после этого куда-то уволокли... а то и порешили. В таком случае получалось, что кто-то Азу преследовал, а, когда добился своего или жертва непредвиденным образом скрылась, оставив всё же следы своего присутствия, этот неизвестный повязал галстук на дереве в качестве трофея или чтобы дать кому-то понять, как прошло дело. С этой версией прекрасно согласовывался рассказ Януса о «зелёных» и желании Азы обратиться в полицию.

Но что же стало тогда с самим мальчиком? Его похитили? Или всё же только хотели похитить, а он изловчился и сбежал? Раз Люси ничего подозрительного не слышала и не видела (будь это так, она наверняка рассказала бы об этом полиции, даже если бы скрыла от брата), значит, всё произошло либо тогда, когда её не было дома, либо, что вероятнее, за его пределами, в городе или, собственно, в прилегающем к нему лесу. Где же тогда искать его след? У станции, где Лео нашёл галстук? А вдруг он всё же ошибся, накрутил себе невесть чего, а платок этот вовсе и не принадлежал никогда Азамату?..

Если отмести все мысли о нём, можно было спокойно предположить, что Аза, как и утверждала Люси, попался на крючок какого-то неожиданного и сильного порыва чувств и сделал ноги из Друида в другой город или поселение. Или, может, ему просто удивительно ловко удавалось водить всех за нос, оставаясь всё в том же Друиде? В этом Лео сомневался, поскольку, во-первых, Азамат совершенно не был подвержен внезапным стихийным приливам чувств и авантюризма вообще фактически не признавал, и, во-вторых, при всём уважении, Аза никак не мог считаться асом маскировки и сокрытия от общественности.

Как бы то ни было, факт, настоящий, твёрдый и неопровержимый, оставался один: в город мальчик не вернулся.

И если Лео хотел докопаться до оставшейся части правды, – а он хотел, – ему необходимо было добавить к теории немного практики и побывать в тех местах, которые посещал перед своим исчезновением Азамат. Если, как утверждает Янус, мальчик планировал наведаться в отделение полиции, логичнее и легче будет предположить, что он привёл это намерение в действие.

Таким образом, Лео собрался наведаться в гости в полицейский участок ивскоре взялся за дело, благо местоположение интересующего его заведения было увсех на слуху. Даже если Азамата там не видели, делу это не нанесёт особоговреда, а он сможет просто поблагодарить офицеров, занятых на службе, иблагополучно удалиться.