Хамелеон душ

Нельсон.

Ожидание убивало. Я барабанил пальцами по керамической чашке и нервно качал ногой. Крис сообщил, что задерживается на работе. Перед встречей я волновался так, как студент на первом экзамене. Не знаю, насколько безумной была идея приехать в Париж и увидеться с другом, спустя столько лет. Я просто больше не мог жить, под разрушающим гнётом стыда, вины и недопониманий. Решил в один миг и взял билет на ближайший рейс. Пусть меня никто не захочет слушать или пошлёт куда подальше, но я должен попытаться. Не готов навсегда потерять близких людей. Слишком много времени уже упущено. Внутри всё ещё теплится надежда на возможное прощение.

Официантка подходит ко мне во второй раз, интересуясь, не готов ли я сделать заказ. Она плохо говорит по-английски, но я понимаю, что она просит пересесть в более отдалённое место. Очереди в такое время огромные, туристы со всех уголков земли приехали любоваться городом любви. Я понимающе соглашаюсь, но стоит только подняться — замечаю молодого человека и встречаюсь с зелёным взором. Только сейчас обращаю внимание, как сильно они похожи с Мелиссой. Крис изменился. Повзрослел. Ему уже двадцать пять, как и мне. Привычные длинные волосы острижены. Бретта стала более тёмной и густой. Друг хмурит брови, одаривает суровым взглядом и двигается в мою сторону.

— Здравствуй, Нельсон.

— Крис, — неуверенно киваю я.

На секунду показалось, что он врежет мне или унизит прямо здесь, перед всеми. Но взгляд Криса потеплел и он по-дружески обнял меня. Вздыхаю с облегчением и благодарностью.

— Спасибо, что пришёл, — мы садимся друг напротив друга.

— Зачем ты здесь? — не церемонясь спрашивает Крис.

— Так больше не может продолжаться, я хочу всё исправить, но пойму, если ты не захочешь слушать...

— Если бы не хотел, то не пришёл сюда, — подмечает он.

И не поспоришь. Я нервно сглатываю.

— Прости меня, за то, что так получилось. Я был слеп и глуп, когда не видел очевидного.

— Никто из нас не замечал этого, не кори себя одного.

— Ты всё знаешь? — удивляюсь я.

— Не совсем. Но готов выслушать твою версию.

Мы сделали заказ, и я рассказал всё, что знал. Крис не перебивал, а внимательно слушал. Он искренне хотел разобраться с этим. У нас было время, чтобы эмоции поутихли, и спокойный разговор сложился сам.

— М-да, — озадаченно протягивает друг, — а мы действительно поспешили с выводами. Мне жаль, Нельсон. Прости, что не выслушал раньше.

— Я думал, ты ненавидишь меня.

— Ненавижу, за то, что так долго молчал.

Виновато опускаю глаза и поджимаю губы.

— После неудачных попыток поговорить с вами, я внушил себе, что возможно так будет лучше. Но от бессилия не мог найти себе места, — беспомощно кручу головой. — Вы были самым близкими для меня людьми.

— И во многом оказались неправы. Что мы за друзья такие, что даже не попытались выслушать друг друга?

— Рубящие сгоряча и готовые сделать всё ради родных людей? — утрированно поднимаю брови.

Крис слегка усмехается, а я чувствую ощущение лёгкости. Каменный груз свалился с души. В заведении становилось многолюдно, и мы решили прогуляться. На улице приятная, тёплая погода. Солнце близилось к закату.

— Ты знаешь что-нибудь о Лилии? Где она сейчас?

— Нет, мы не общались с тех пор. Знаю, что она прошла лечение и они с родителями переехали в Америку.

— До сих пор не верится, — тяжело вздыхает Крис, — надеюсь, у неё всё сложится.

— Хотелось бы верить, — на языке вертелся тот самый вопрос. — Как дела у Мелиссы? — нерешительно начинаю я и друг бросает любопытный взгляд.

— Скажи честно, это она стала твоим катализатором приехать спустя столько времени?

Я не стал отрицать очевидного. Следил за её жизнью в социальных сетях, но Мел редко что-то постила. Как правило не себя, а красоты Франции. На одной из фотографий была отметка её учебного заведения. Подписавшись, я надеялся хотя бы там увидеть её. Несколько дней назад пришло уведомление, о предстоящем выпуске студентов. На фотографии я увидел её. Мою Мелиссу. Она была сосредоточена и серьёзно что-то объясняла съёмочной группе. Незаурядная, статная и невероятно красивая. Я вспомнил, как любовался ей во время разговоров. Пришло осознание, что я готов отдать всё, лишь бы просто услышать её голос. Она выглядела такой воодушевлённой и счастливой. Я не понаслышке знал, как этот день важен, ведь оценивать будут выдающиеся деятели кино. От этого зависят дальнейшие перспективы в этой сфере. Я хотел быть рядом. Пусть не вместе, пусть она не узнает. Но я просто хочу быть рядом. Как мы и мечтали когда-то.

— Хватаюсь за последнюю возможность, как утопающий за соломинку, — признаю́сь я. — Не могу прожить и дня, не думая о ней. У неё кто-нибудь есть?

— Нет. Хотя Стеф старалась сделать всё возможное, уж поверь, — убеждает друг.

— Не хочу всё снова испортить. Думаешь, она ещё хочет видеть меня?

Крис пожимает плечами.

— Я как брат, не хочу, чтобы она страдала. Поэтому она должна сама решить, когда узнаёт правду. Завтра у неё важный день... — Крис прерывается и прищурено смотрит на меня.

— Знаю, друг, знаю, — еле слышно отзываюсь я.

Он не удивляется, а только убеждается в своих догадках и скрывает улыбку. Мы доходим до ближайшего парка. Заранее вызванное такси ждёт Криса. Прежде чем сесть, он поворачивается ко мне.

— Знаешь, — обращает внимание на себя, — когда ко мне окончательно вернулись воспоминания, я вспомнил одну фразу, которую постоянно повторяла наша с Мелиссой бабушка. «Пока внутри нас бьётся сердце, всё можно исправить».

Я ничего не ответил. Друг похлопал меня по плечу, мы попрощались и он уехал. А я, погруженный в свои мысли, дошёл до отеля пешком. Мне улыбнулся милый пожилой швейцар и я вернул ему улыбку. Захожу в номер и падаю на кресло. Голова гудит, а в сердце мечется ураган. Меня бросает из стороны, в сторону. Неимоверная тяга к человеку и одновременно красный свет светофора. Так боюсь нарушить её гармонию и спокойствие. Весь тот мир, что она строила для себя. Я клялся перед собой, что никогда больше не причиню ей боли. А в то же время был так неуверен в своих силах.

Сколько всего мы теряем, пока ничего не делаем? Боимся признаться в чувствах. Боимся начать новое. Пойти наперекор общественному мнению. Боимся уйти. Остаться. Сделать шаг назад. Боимся говорить, боимся молчать. Мы постоянно чего-то боимся. А если думать, что это был единственный шанс? Единственная возможность здесь и сейчас. Завтра всё, может измениться. Завтра в принципе может не наступить. Нас может быть. И вот тогда, ты всё понимаешь, но слишком поздно. Стоя на смертном одре, ничего не будет иметь вес. Только ты и твои сожаления.

Заснуть этой ночью мне не удалось. Наутро пришло сообщение от Криса, с адресом и короткой подписью: «Не упусти то, о чём пожалеешь». И пусть здравый смысл немного утихнет, давая волю чувствам. Это не то место, где нужно делать расчёты. Здесь необходимо следовать сердцу и делать так, как оно велит. Любовь — сумасшествие. И все, кто однажды познают её — становятся безумны. Это постоянная величина, ради которой люди готовы завязывать войны, вгонять в могилы, поклоняться Богам и дьяволу.

Я подскакиваю с кровати и быстро принимаю душ. Взбадриваюсь чашкой кофе и скромным завтраком. Время близится к обеду, на улице стоит невыносимая духота. Но меня это совершенно не беспокоит. По картам в телефоне нахожу нужное место — цветочный бутик Vertige, здесь хочу купить любимые цветы Мелиссы. Жизнерадостная женщина понимает с полуслова и ловко организовывает необъятной красоты букет. Добираюсь до нужного места за сорок минут. У входа меня ждёт Крис.

— Ты всё-таки пришёл, — пожимает руку друг.

— Да.

— А сколько раз тебе повторять, что я люблю розы? — саркастически отмечает он.

Я слишком переживаю, чтобы шутить. И кроме как отрешённой улыбки больше никак не реагирую на друга. Крис понимает это и становится серьёзней.

— Наверное, будет лучше, если вначале ты отдашь ей это, — передаю коробку.

— Что там?

— Письма, которые я писал всё это время. В них есть всё, чтобы узнать правду.

— Ты уверен, что так будет лучше? Она может не захотеть тебя видеть.

— Уверен. Ты сам сказал, решение должна принять она. Без моего участия.

Прохожу на последние ряды. Пока помещение понемногу заполняется, стараюсь хоть немного унять нервную дрожь и безудержное биение пульса. Свет потухает и играет вступительная музыка. Занавес медленно поднимается. Весь мир вокруг глохнет. Новая короткая стрижка с торчащими в разные стороны кончиками, сразу приковывает взгляд. Лаконичное платье спускается по фигуре слабыми волнами. Она бесподобна и я не о внешности. Ни один мускул не вздрагивает в сомнении. Мелисса смотрит прямо, вздёрнув подбородок. В её взгляде столько силы, казалось, она смотрит в душу и прожигает её насквозь. Мел смело, без дрожи в голосе кратко передаёт концепцию сюжета. А я не нахожу слов, чтобы описать всю гамму эмоций, которую испытал, пока смотрел фильм. Как только титры и благодарности исчезают с экрана, зал наполняется оглушительными аплодисментами. Волосы встают дыбом, а поджилки дрожат. Я понял, что не могу подняться на сцену. Не сейчас. В её глазах будет столько вопросов, на которые я не смогу ответить.

«Ты не можешь просто взять и ворваться в её жизнь. Решение за ней. Она может не захотеть даже видеть тебя».

Успеваю передать букет через других людей. Крис быстро ориентируется и незамедлительно вручает его Мелиссе. Я хотел уйти, но встал как вкопанный у прохода. Она поняла. Сразу же. Её встревоженный взгляд отыскал меня. Сердце ухнуло в груди. Всем естеством истосковался по ней. По чувствительной коже, прикасаясь к которой та покрывалась мурашками. По пленяющему запаху, сводящему с ума. Мел отводит взгляд, когда её отвлекает мужчина. Ещё какое-то время любуюсь ею. Она смогла. Я видел, как крылья расправились за спиной. Как в зелёных глазах, подобно буйным лесам зародились вера, твёрдость и решительность. Мелисса стала тем, кем всегда должна была быть. Готов бросится к её ногам и молить о прощении, даже если обрушит весь гнев небес.

***

Люди суетились. Грозовые тучи медленно надвигались на город. Вдалеке слышался гром. Я стоял на проспекте Camoëns, среди старинных Османских зданий, на небольшой террасе с видом на Эльфивую башню. Смотрю на часы. Восемь двадцать семь.

«Она не придёт. Не питай надежд, Нельсон». — повторяю себе, но не двигаюсь с места.

Рядом со мной возвышается элитный жилой дом. По лестнице поднимается пара молодожёнов и фотограф. Это уже третья по счёту фотосессия, которую я наблюдаю, пока нахожусь здесь. Они старались работать оперативно: ветер усиливался. Меня вежливо попросили отойти, чтобы открыть вид на железную даму и угостили бокалом шампанского. До этого я помогал держать сумочку невесты и даже букет. Сегодня я самый добродушный прохожий на свете. Мне было несложно: так я дольше мог оставаться здесь. Молодые люди отправляются дальше, а я вновь посмотрел на часы. Восемь пятьдесят пять. На руку упала первая крупная капля. На улице уже практически не было людей. Все спешили в укрытие, бросая на меня недоумевающие взгляды. Убираю руки в карманы и поднимаю голову к небу. Словно небесный свод мог дать ответы, но он лишь нахмурился и заревел проливным дождём. Я не хотел прятаться. Хотел раствориться. Превратится в маленькую лужу, которую никто не заметит, а когда выйдет солнце, её и вовсе не станет.

Дождь с силой бьёт по лицу и открытым участкам тела. Кто-то кричит мне, но я не разбираю слов. Мне всюду мерещится её голос. Ускоряю шаг и иду вперёд. Но голос не отстаёт, точно бежит по пятам. Резко останавливаюсь, и всё затихает. Только шум дождя и раскаты грома. Медленно поворачиваюсь и убеждаюсь, что спятил. Мелисса стоит передо мной, промокшая насквозь. Босая, держа в руках босоножки. Она старается улыбнуться сквозь слёзы. Делаю нерешительный шаг вперёд. Она делает то же самое. Ещё один. И ещё один. Между нами было чёртовых семь шагов. Я обхватываю её щёки ладонями, заглядывая в глаза. Она проводит пальцами по моей скуле, откидывая мокрые пряди со лба.

— Думал, ты не придёшь, — всё ещё в неверии шепчу я.

— Таксисты дважды отменяли мой заказ, пришлось, отправиться пешком. Сильно торопилась, что подвернула ногу и идти быстро не получалось.

Сердце трепетно забилось. Беру её ладонь и нежно целую. Она судорожно вздыхает, а на глаза вновь наворачиваются слёзы. Притягиваю Мелиссу в объятия, не веря в реальность происходящего.

И вот, мы встретились. Незнакомцы, знающие друг друга наизусть. Всё вокруг замерло и перестало существовать. Спустя три года, мы стояли на безлюдной улице и крепко обнимались. Будто не было времени и расстояния. А всё, что нам нужно — это растворится в друг друге. Тугое молчание затягивалось, никто не решался сказать первым. Мы могли бы не шелохнувшись простоять так вечность, впитывая запах и тепло друг друга. Ведь действительно, в мире, где полно́ мрака, каждый тянется к своему свету.